Да будет тьма

– Но, сэр, черт возьми, произошло убийство! И не просто убийство, а зверское убийство! А какой-то бюрократ запрещает вести расследование, и мы должны сидеть сложа руки! Когда этот придурок что-то там организует? И организует ли вообще? И когда они дадут ответы, и дадут ли их? Где тут справедливость, мистер Браун?! – возмущался Глен.

– Успокойся, сынок, – спокойно ответил Стив. – Есть вещи, на которые мы не можем повлиять. А если мы не можем повлиять, то какой смысл так нервничать? Надо искать выход из этого положения, а не искать виноватых.

– Эх… – вздохнул Глен, и помотав головой продолжил: – Простите, сэр, я просто… Просто у меня это в голове не укладывается весь этот бред.

– Ничего, сынок. Поживешь – поймешь многое. Порой, добившись справедливости, эта справедливость может ударить тебя другим концом, – сказал Стив, похлопав по плечу Глена.

– Возможно, сэр, – сказал расстроенным голосом помощник. – Мистер Браун, я посетил дом свидетельницы, как вы велели.

– И что?

– Она уехала из города. Я застал ее, когда она садилась в дилижанс с пожитками.

– Ты успел ее опросить?

– Сэр, она ничего мне не сказала. Сказала мне лишь одну фразу: «Не связывайся с ними» – и уехала, не став меня слушать. Она даже свои вещи не до конца загрузила. Как я к ней подошел, так просто бросила их на землю.

– Кого она имела в виду?

– Подозреваю, что Хэтэуэй, судя по последним событиям.

– Да уж, становится все интереснее. Ты не пытался ее остановить?

– Пытался, сэр, но это пожилая дама, я не мог ее силой заставить, – пожал плечами Глен.

– Понимаю.

– И еще, сэр. Хотел сказать, что я дождался тех ребят из особого отдела, о которых говорил тот констебль у дома Бранчестера, – добавил Глен.

– И что же? – с интересом спросил Стив.

– Странно это все, если честно. Приехало человек двадцать на нескольких экипажах. Эти люди были одеты не как констебли или маршалы – все в белом, и на их лицах были белые маски. Они недолго говорили с констеблями, и те в спешке покинули ферму. Люди из особого отдела вошли в дом, через некоторое время они вынесли тело, завернутое в полотно, еще кое-какие вещи и грузили все в экипажи. Но один из них меня заметил, и я дал деру оттуда.

– Интересно, что это за отдел такой? Надо будет завтра побеседовать с Картером на этот счет, – произнес мысли вслух Стив.

– И еще кое-что, сэр, – добавил Глен. – Вы не читали прессу?

– Нет, а что? – поинтересовался Стив.

– В ней нет ни одного намека, на произошедшее убийство. Словно его вообще не было. Никто и не знает об этом.

Стив сразу вспомнил про случай двадцатипятилетней давности, рассказанный Роландом, который был мастерски вычеркнут из всех источников и забыт.

– Что ж, это действительно необычно. Обычно этим писакам только повод дай – и они тотчас настрочат что-нибудь, – задумчиво произнес Стив. – Но, может, завтра они об этом напишут? Давай подождем.

– Сэр, это все чертовски странно.

– Да, сынок, это все странно, – задумчиво произнес Стив и, выдержав небольшую паузу, продолжил: – Давай пока не будем делать необдуманных движений. Приходи с утра, завтра на свежую голову будем думать и заодно сходим кое-куда. А пока не будем делать глупостей. Хорошо, сынок?

– Хорошо, сэр, – ответил Глен и начал удаляться от дома.

– Будь осторожен, сынок, – сказал Стив вдогон своему помощнику.

Глен ничего не ответил и лишь кивнул. Его переполняло сильное огорчение: он, шериф, да и все стражи порядка стали заложниками бюрократа и семейки каких-то антикваров. Он твердо решил, что посетит эту семейку несмотря ни на какие запреты. Единственное, что его останавливало, были слова шерифа. Хоть Глен и не разделял подходов ведения дел Стива, но все же уважал своего начальника, поэтому и решил подождать еще пару дней. Если ничего не сдвинется с мертвой точки, то он непременно возьмет инициативу в свои руки, чего бы ему этого ни стоило.

VII

Маршал Джонатан Картер проснулся посреди ночи в собственной постели. Его взволнованно толкала жена, хриплым голосом призывая мужа скорее проснуться.

– Что? Что происходит Велма? – бурчал Джонатан, приходя в себя от неожиданного пробуждения.

– Джонатан… – едва сдерживая слезы произнесла жена Джонатана, глядя перед собой.

Картер перевел взгляд, туда же, куда смотрела его жена. Пред ним на стуле сидел Томас Хэтэуэй, в свете свечи, которую на подсвечнике держал его дворецкий. Томас держал ладонь на темени дочери Картера, стоявшей рядом, и поглаживал пальцами ее голову. Дженифер хныкала, а по ее щекам текли слезы.

– Кто ты? Что тебе от нас нужно? – еще не придя в себя, спросил Картер.

– Полагаю, что вы догадываетесь, кто я и по какому поводу, мистер Картер, – ответил Томас, переведя взгляд на Дженифер.

Маршал вскочил с постели, схватил свой пистолет, лежавший на тумбе у кровати, и направил его на Томаса.

– Убери руки от моей дочери, ублюдок! – гневно потребовал Картер.

– Ваше оружие разряжено, – спокойно произнес Томас, переведя взгляд на Джонатана. – Вы не в том положении, маршал, чтобы диктовать требования.

Томас на мгновение сжал пальцы на голове девочки, отчего та всхлипнула от боли.

– Ублюдок! – вскрикнул Джонатан, нажав на спусковой крючок, но раздался лишь глухой щелчок механизма.

– Мистер Картер, ваша встревоженность весьма понятна. Уверяю вас, что пока вашей семье ничего не угрожает, – сказал Томас.

– Что вам надо? – спросил Картер, опустив пистолет.

– Что ж, прошу прощения за бестактность. Но люди с вашим темпераментом требуют именно такого подхода. Меня называю Томас Хэтэуэй, и я по поводу вашей профессиональной деятельности, мистер Картер, – ответил Томас. – В ваших же интересах отвечать на мои вопросы и делать то, что я вам скажу. В противном случае вы рискуете безопасностью ваших родных.

– Ты мне угрожаешь? – гневно спросил Картер.

– В моих словах нет угрозы, в них только предупреждение.

Джонатан ринулся в сторону Томаса, замахнувшись пистолетом. Но дворецкий, сделав шаг вперед, нанес удар в грудь разъяренного отца с такой силой, словно его на полном ходу сбил с ног разъярённый бык. Картера отбросило прямиком на тумбу у кровати, которая под его весом треснула в нескольких местах. Велма и Дженифер вскрикнули от испуга. Джонатан лежал на полу в свете дрожащего пламени свечи, стонал от боли и изо всех сил пытался подняться на ноги. Из его спины, на месте удара о тумбу, сочилась кровь, пропитывая рубашку алым пятном.

– Мисс Картер, помогите мужу подняться на ноги и будьте любезны повлиять на него. В ваших интересах и интересах вашей дочери сделать так, чтобы глава вашего семейства был более сговорчивым.

Трясущаяся от страха Велма вскочила с постели и принялась поднимать Джонатана.

– Джонатан, ради всего святого, умоляю тебя, сделай что он просит, – умоляла в слезах Велма.

Картер, кряхтя от боли, посмотрел в глаза своей жены. Он несколько секунд смотрел на нее, не отводя своего взора. Маршал не думал, что вновь увидит этот взгляд спустя годы.

После участия неофициальных добровольческих отрядах, действующих против племен коренных жителей, Джонатан Картер стал охотником за головами. Их группа из пяти человек, возглавляемых опытным охотником по имени Вильгельм, замарывала руки в крови и проходила через ад, и с каждым завершенным делом Картер все меньше ценил человеческие жизни. Пока однажды он и его коллеги по грязному бизнесу не взялись за поимку беглого преступника, скрывавшегося от закона вот уже более пяти лет. Группа Вильгельмы выследила беглеца на маленькой ферме вдали от поселений.

– Ты уверен, что этот ублюдок скрывается именно здесь? – спросил Картер у Вильгельма, глядя издалека на ферму.

– Без сомнения, Джо, это он, – ответил Вильгельм и продолжил инструктировать группу. – Итак, господа, этот негодяй долго скрывался от закона, но сегодня эта оплошность будет исправлена. С ним церемониться не будем: награда что за живого, что за мертвого одна, поэтому главное – не стреляйте ему в лицо. Он сейчас возится у изгороди, и оружие у него я не увидел, но все равно сохраняем осторожность. Всем держать оружие наготове. Выдвигаемся, господа, сегодня вечером мы отпразднуем.

Охотники верхом на лошадях подъехали к изгороди, которую чинил мужчина. Группа Вильгельма спешилась, приветливо помахали беглецу. Они привязали коней к ограде и направились к мужчине, а тот пошел к ним навстречу.

– Чудная у вас ферма, Норберт, – похвалил Вильгельм, приближаясь к беглецу. – Всегда мечтал о такой.

– Кто вы такие? – спросил землевладелец, подойдя к группе.

Вильгельм выхватил пистолет и прострелил ногу беглого преступника. Норберт упал на землю, схватившись руками за место попадания, крича от боли.

– Да уж, Норберт, ты так долго скрывался от закона, что растерял чувство осторожности. Неужели ты действительно счел, что все содеянное останется в прошлом, и наказание не настигнет тебя? – спокойно говорил Вильгельм, перезаряжая свой пистолет.

В этот момент на пороге дома показалась женщина. Она бежала к месту событий, кричала, чтобы чужаки оставили их в покое. Вслед за ней из дома выскочили двое детей четырех лет, которые бежали за матерью.

– Надо же, это твоя новая семья, Норберт? – спросил удивленно Вильгельм. – Смотрю, ты времени зря не терял, и уже успел ощениться.

Группа Вильгельма засмеялась, все, кроме Картера. Он не был в подобных ситуациях: всегда перед ним стояли беглые рабы, убийцы и грабители, а сейчас – женщина и дети. Конечно, когда он воевал с индейцами, ему приходилось убивать и женщин, и детей, но их он не считал за людей вовсе, оттого и не испытывал к ним сочувствия.

Женщина упала на колени у стонущего от боли Норберта и в слезах умоляла не убивать мужа.

– Не делайте этого, прошу вас ради всего святого! Зачем? Почему вы это делаете? Мы ничего плохого не сделали! Не убивайте его! – просила женщина, а позади нее хныкали двое детей, один из которых сжимал в руках выточенную деревянную игрушку.

– О нет, мэм, сожалею, но, увы, ваш муж как раз-таки много чего натворил. Вряд ли он вам об этом рассказывал, но он еще тот негодяй. И мы пришли за его головой.

Вильгельм демонстративно пристрелил мужчину. Эхо выстрела заглушил вопль женщины и громкий плач детей. Картер вздрогнул от этого крика и плача, но не хотел показывать вида.

– Черт, заткните этих чертовых маленьких гаденышей! – крикнул Вильгельм своим коллегам, вновь спокойно перезаряжая свой пистолет.

Группа начала переглядываться между собой, не поняв, что именно в виду имел главарь.

– Вы что, не слышите меня? Пристрелите этих щенков, живо! – крикнул Вильгельм, прервав процесс заряжания пистолета.

– Не-е-ет! – вскрикнула еще громче женщина. – Не делайте этого! Умоляю Вас!

– Но, сэр, это же дети, – сказал один из наемников.

– Вильгельм, это уже слишком, они же дети! Мы пришли за Норбертом и… – начал Картер, но был перебит.

– Черт возьми, если вы не пристрелите этих говнюков, то я пристрелю кого-нибудь из вас! – выхватив второй свой пистолет, крикнул Вильгельм.

Двое из группы замешкались, но достали пистолеты и направились к детям. Вильгельм, увидев это, убрал второй пистолет и продолжил заряжать первый.

– Умоляю вас, не делайте этого! Не убивайте нас, прошу ради Бога! – кричала женщина, кинувшись к ногам Вильгельма.

– Да заткните эту тварь! – оттолкнув ее ногой крикнул Вильгельм.

Третий охотник схватил ее за руку и начал оттаскивать.

– Вильгельм, нам не стоит того… – начал Картер.

Раздался выстрел, и почти сразу – второй. Картер вздрогнул и обернулся на звуки выстрелов. Он увидел лишь, как маленькие тела упали на землю. Женщина взвыла от невыносимого горя, пытаясь вырваться из лап наемника, но тот прервал ее крик сильным ударом по лицу. Она упала на землю и посмотрела на Вильгельма, рядом с которым стоял Картер. От ее взгляда ком подступил к горлу Картера.

– Вильгельм, черт тебя дери, что ты творишь? – вскрикнул Картер.

– Господа, займитесь этой сучкой. Развлекитесь с ней и утешьте. Она в вашем распоряжении, а я пока побеседую с Джо.

Трое охотников схватили женщину и поволокли к дому. Она рыдала и пыталась вырваться, но справиться ей было не под силу. Картер, глядя на это все, не хотел верить, что имеет к этому всему причастие. Он понимал, что они поступают неправильно. Да, они пришли за преступником, но убивать детей и насиловать женщину, невиновных в его грехах, – это шло вразрез с принципами Картера.

– Джонатан, ты как я вижу, совсем размяк. Что случилось? Жалеешь их? – спросил Вильгельм, убирая заряженный пистолет.

– Вильгельм, это все неправильно. Мы не должны были… – начал Картер.

Вильгельм взял Картера за затылок и прижал его лоб к своему.

– Джо, черт возьми, очнись! Мы пришли за гребаным убийцей, а ты распустил сопли! Что случилось? Где тот старый добрый «Снимающий скальпы»? А, Джо?

– Вот именно, мы пришли за ним, а не за его детьми и женой! – возразил Джонатан.

– Ах, черт, Джо, ты хоть понимаешь, что ты мелешь? Это сейчас они безобидные дети, но стоит им подрасти – они придут мстить. И когда они придут за тобой, ты не будешь этому рад. Уж поверь мне, я знаю, что говорю, на собственной шкуре испытал!

– Черт, Вильгельм, мы не детоубийцы! Точно не я!

– Джо если тебе что-то не нравится, можешь валить к чертям собачьим! Я тебя не стану удерживать! – недовольно кричал Вильгельм. – Похоже зря Джаред тогда тебя спас.

Джонатан отвел взгляд чуть в сторону и посмотрел, как трое его коллег тащат женщину к дому, затем вновь взглянул в глаза Вильгельма. В нем вспыхнул приступ ярости. Всю жизнь он считал, что занимался правым делом, но сейчас сам стал тем, с кем боролся последние годы.

– Да, наверное, зря… Для тебя, – сказал Картер и воткнул нож в подбородок Вильгельма по самую рукоять.

Вильгельм мычал, выпучив глаза и вцепившись в руки Джонатана. Через несколько секунд хватка головореза начала ослабевать. Картер резко вынул нож, и тело бывшего коллеги рухнуло на землю. Увлеченные предстоящим весельем, трое охотников за головами не услышали, что их вожак был убит. Картер достал два заряженных пистолета Вильгельма и быстро двинулся в сторону бывших напарников. Нагнав их в нескольких метрах от дома, он выстрелил в спины двоих из пистолетов Вильгельма. Третий от неожиданности бросил женщину, обернулся и, оступившись, упал на спину. Джонатан бросил трофейные пистолеты, достал свой и застрелил последнего охотника, который испуганно просил его пощадить. Взглянув на побитую и заплаканную женщину, лежавшую на земле, он услышал хрип одного из насильников, пытавшегося достать пистолет. Джонатан вынул свой нож, поднял за волосы голову наемника и перерезал его горло.

Картер поднялся и подошел к женщине. Она, не поднимая головы, рыдала. Он коснулся рукой ее плеча, и та подняла голову, посмотрев на него. Картер испытал настолько сильное презрение к себе, какого не испытывал прежде. Он бросил на землю нож и упал перед ней на колени. Картер заплакал. Он просил у нее прощения, глядя в ее глаза. Та женщина и есть Велма – теперь нынешняя жена Картера, которую он поклялся оберегать ценой собственной жизни.

И вот Джонатан вновь видит перед собой тот самый взгляд, полный слез, страха и отчаяния. Картер, немного придя в себя, утвердительно кивнул Велме, молящей его подчиниться требованиям Томаса.

– Говорите, что вам нужно, – сказал Джонатан через несколько минут, оправившись от удара.

– Вот так бы сразу, мистер Картер. Боюсь, наш разговор должен быть конфиденциальным, посему я попрошу вашу жену и дочь покинуть спальню в сопровождении Рэджинальда.

Томас ослабил свою хватку и сказал:

– Ступай к матери, малышка Дженифер.

Девочка кинулась в объятия матери.

– Будьте любезны пройти со мной на кухню, мисс Картер, – вежливо попросил дворецкий.

Велма взглянула на мужа. Как тот кивнул, она взяла на руки дочь и понесла ее к выходу. Рэджинальд зажег вторую свечу, поставил ее на комод позади Томаса и последовал вслед за хозяйкой дома. Уходя из комнаты дворецкий обратился к Велме:

– Мисс Картер, не волнуйтесь, все будет хорошо. Я заранее вскипятил воду и сейчас заварю вам и вашей дочери чай. Вы когда-нибудь пили индийский чай?

После дверь закрылась и дальнейшие слова Рэджинальда Картер не мог разобрать.

– Что вам нужно? – спросил, тяжело дыша, Джонатан.

– Лишь самую малость, мистер Картер. Мне требуется ответы на вопросы, а также ваша покорность и верность.

– Вы и к мэру так в дом вломились, что он до сих пор при одном упоминании вашего имени в штаны ссытся? – усмехнулся Картер и схватился от боли за ребра.

– У вас очень тонкое чувство юмора. Ваш сарказм в данной ситуации весьма полно вас характеризует. Есть люди, которых достаточно купить, есть те, кого достаточно припугнуть, есть те, кому достаточно пообещать. Разные люди имеют разные слабости, на которые требуется надавить. Ваша слабость – ваша семья. Ваша жена и дочь стали вашим уязвимым местом, – ответил Томас.

– Если ты их хоть пальцем тронешь… – начал гневно Джонатан.

– И что? Вы уже показали свое бессилие, поэтому вам не стоит демонстрировать свой героизм. Упадет ли волос с головы ваших близких или же их головы слетят с плеч, зависит только от вас, мистер Картер, – сказал Томас, слегка наклонив голову. – Настоятельно рекомендую, хорошенько оценить последствия выбора.

Картер понимал, что сейчас он не в том положении, чтобы диктовать условия и проявлять свойственную ему пылкость. Осознавая всю опасность, грозящую его родным, он решил переступить через свои принципы и пойти на уступки незваному гостю.

– Так что, мистер Картер, каков ваш ответ на мое предложение? – спросил Томас, прервав мысли Картера.

– А у меня есть выбор? – спросил в ответ Джонатан.

– Мистер Картер, выбор есть всегда. В вашем случае ни один из вариантов вам не нравится, но это не означает отсутствие выбора.

– Ладно… Чего же вы от меня хотите?

– Что вам известно о тех, кто забрал тело мистера Бранчестера?

– Ничего. Меня лишь проинформировали, что они прибудут, и я не должен был мешать их работе. Это дело под их юрисдикцией, и меня это не касается, – ответил Картер, порой морщась от боли в груди.

– Так, и кому вы не должны были мешать?

– Какой-то «Особый отдел». Я не знаю, кто это и откуда.

– Кто же вас проинформировал?

– Один из моих подчиненных передал мне письмо от Корнелиуса Лоуренса, где были даны инструкции и указано время, когда особый отдел прибудет.

– Где это письмо и какие инструкции были даны?

– Выставить охрану у дома Бранчестера, никого в него не впускать, по прибытии особого отдела покинуть место преступления и не мешать их работе. Это вкратце. А само письмо на моем рабочем столе.

– И что это был за особый отдел?

– Не знаю. Я слишком поздно был проинформирован, чтобы встретиться с ними.

– Последний вопрос: кто охранял дом до прибытия особого отдела?

– Честно не знаю. Мой заместитель, который передал мне письмо, сказал, что уже назначил людей на охрану фермы.

– Вот как. Тогда все становится на свои места. Если, конечно, вы искренне мне ответили.

– Я сказал вам чистую правду.

– Хорошо, я вам верю. В таком случае слушайте внимательно и запоминайте. Вам следует выполнять те требования, которые будут вам поступать от моего имени. Никто из ваших людей не должен беспокоить меня. Завтра Рэджинальд должен получить то самое письмо, он лично прибудет за ним. И вы должны очистить штат своих подчиненных от тех, кто работает против меня.

– Но как же мне узнать, кто работает против тебя?

– Начните с вашего заместителя, что передал вам письмо. А дальше, при правильном подходе, вы легко добьётесь должного результата. И не забывайте, что на кону жизни ваших близких, мистер Картер. Ваши неверные движения будут дорого стоить.

– Я… – уж было начал грубо Джонатан, но, прервав сам себя, сбавив тон продолжил: – Я понял вас.

– Что ж, раз уж мы с вами договорились, никто не должен знать, о том, что сегодня произошло в стенах вашего дома. Донесите это и до ваших близких. А теперь пойдем проведаем, как проводят время ваша жена и дочь.

Томас встал с кресла и направился к выходу. Джонатан тяжело поднялся на ноги и последовал за мистером Хэтэуэй. Спустившись на кухню Картер увидел, как дворецкий что-то рассказывал его жене и дочери за чашкой чая. Велма, увидев, мужа сразу изменилась в лице: в нем читалась тревога. Картер, уловив взгляд жены, кивнул.

– Не смею вас задерживать, мисс Картер, – сказал дворецкий, указывая рукой на ее мужа.

Велма подбежала к Джонатану и обняла.

– Ты в порядке, милый? – спросила Велма.

– Да, в порядке. Как вы с Дженнифер?

– Все хорошо, – ответила мисс Картер.

– Рэджинальд, нам пора, – сказал Томас проходя мимо супругов. – Доброй ночи, мистер и мисс Картер. – Томас остановился возле дочери Джонатана и попрощался с ней. – Доброй ночи, малышка Дженнифер, – И направился к выходу.

– Да, мистер Хэтэуэй, – произнес дворецкий, встал из-за стола и попрощался с семейством Картер. – Доброй вам ночи. Прошу прощения за беспокойство и за попорченную мебель. Вот компенсация.

Рэджинальд положил на стол деньги и направился к выходу. Но на полпути обернулся, подошел к столу и положил на него пулю от пистолета Джонатана.

Томас Хэтэуэй в сопровождении Рэджинальда покинул дом. Чета Картер проводили нежданных гостей взглядом, не проронив ни слова. Уходя, Рэджинальд осторожно закрыл за собой дверь.

VIII

Утром шериф сидел дома, ожидая своего помощника. На этот раз тот задерживался, несмотря на свою педантичность. Стив и не спешил: он опасался, чтобы его помощник не наломал дров по неопытности и пылкости. Шериф сидел, держа в руках записку, найденную в кармане покойного Флойда.

Стив вновь прочел записку и погрузился в раздумья: «Девчонка у него». Что это могло значить? Быть может, Хэтэуэй кого-то похитили или, наоборот, они кого-то оберегают от опасности. По крайней мере, Барбара Хэтэуэй точно не выглядела взволнованной или напуганной в участке. Значит, скорее всего, дело в похищении, и в доме с заколоченными окнами это проще сделать.

Внезапно раздался стук в дверь.

– Сэр, это Глен, – раздался голос помощника.

– Входи, сынок, дверь не заперта, – крикнул шериф, торопливо убирая записку.

Глен с виноватым видом вошел.

– Сэр, я… Простите за опоздание, – виновато говорил помощник, сняв шляпу и держа ее двумя руками на уровне живота.

– Что случилось?

– Cэр, еще раз приношу свои извинения за задержку. Я просто не мог уснуть весь вечер. Я… Я все думал о случившемся, пытался все сопоставить. И уснул почти под утро, и… и я пропал, – оправдывался парень, глядя в пол.

– Ничего страшного, сынок. Я понимаю тебя. Будучи моложе, я так же погружался в работу, что терял сон, – успокаивал Стив. – Присаживайся.

– Что ж. Какие у нас планы? – спросил Глен, сев напротив начальника.

– Ну… – произнес Стив, подняв брови и склонив набок голову, как обычно делают, когда не знают, что ответить. – Я хотел задать тебе тот же вопрос, если честно. Какие у тебя мысли по поводу всего этого? – спросил шериф, набивая табаком трубку.

– Вообще-то, сэр, я думал, что нам стоит допросить мистера Левингстона. Раз уж у нас имеются трудности с самими Хэтэуэй.

– Хорошо. Что ты думаешь насчет участия Уильяма в этом деле? Какова его роль?

– Не думаю, что он убийца. Думаю, его хотели подставить. Возможно, сами Хэтэуэй.

– Тогда зачем они пришли в полицию и начали его защищать?

– Ну-у-у, – задумался Глен, откинувшись в кресле. – Не знаю, сэр, быть может, они… Может они делают такую многоходовку, чтобы распылить внимание.

– Нет, сынок, не стоит придумывать слишком сложные схемы. Как правило, все оказывается намного проще.

– Почему, мистер Браун? Я думаю, что ничего нельзя исключать.

– Сынок, слишком сложные схемы на то и сложные, что ненадежные, оттого и маловероятные. Преступники, как и все мы, не руководствуемся сложными мотивами и планами.

– Хорошо, тогда к чему вся эта театральность с подвешиванием обезглавленного трупа, к тому же обескровленного? Не проще бы тогда просто застрелить мистера Бранчестера? При всем уважении, я уверен, что мы столкнулись с необычным преступником, который мыслит не как обычный человек, сэр

– В твоих словах есть доля истины.

В доме повисла тишина. Глену было некомфортно от такой тишины, и думал, чтобы такого предложить, сказать или спросить, чтобы эту тишину разорвать.

– Сэр, вы хотели вчера кое-куда сходить. Куда же? – внезапно спросил Глен.

– А, в общем… Нет, потом. Давай пока сходим к маршалу, я кое-что у него уточню и заодно расскажу тебе и ему одну историю, – сказал Стив, вставая с кресла.