Единоземье: трон Сильвитарии

Но я поймала себя на мысли: это точно не последний раз, когда мы так разговариваем.

И от этого снова стало тепло внутри.

Мы подошли к Вереску — снаружи таверна выглядела скромнее Рыжего лиса, но внутри царила непринуждённая атмосфера шумного веселья. Широкий зал был заполнен под завязку. В воздухе витал густой аромат жареного мяса, хмеля и древесного дыма.

Мой взгляд сразу наткнулся на Артику — она сидела в компании молодых бойцов и, заметив меня, презрительно скривила губы. Её спутники — те самые, что наблюдали за нашим поединком — с любопытством обернулись в нашу сторону.

— Второй зал, — коротко сказал Урса, направляясь вглубь помещения.

Там, в уютном уголке за массивным дубовым столом, нас уже ждали Чарли и Кай. Подруга оживлённо жестикулировала, рассказывая что-то, а Кайрос смотрел на неё с такой нежностью, что стало ясно — его интерес выходит далеко за рамки наставничества. Не слишком быстро Чарли покорила его мужское сердце? Хотя, о чем это я? Перед девушкой мало кто мог устоять в нашем мире. Похоже, парни были одинаковыми во всех вселенных.

Вечер пролетел незаметно. Мы пили медовуху, которая оказалась куда крепче, чем я ожидала, и делились историями. Чарли с горящими глазами описывала свои успехи в стрельбе, а Кай то и дело добавлял явно преувеличенные комплименты её талантам.

В какой-то момент меня накрыла тяжёлая мысль: что будет, когда мы вернёмся домой? Внезапно осознание скорого расставания стало давить на грудь. Почему же мне не всё равно?

Вернувшись в поместье Марвуса, я выпила приготовленный Урсой настой от кошмаров и направилась в комнату Чарли.

Я постучала в дверь и, не дожидаясь ответа, заглянула внутрь. Чарли сидела на кровати, расчёсывая кудрявые волосы, а на её губах играла лёгкая улыбка — видимо, она всё ещё под впечатлением от вечера с Каем.

— Не помешаю? — Я прислонилась к косяку, скрестив руки.

— Конечно нет! — Чарли отложила гребень и подвинулась, освобождая место. — Что-то случилось?

— Нет, просто… — я прикусила губу, выбирая слова. — Ты всерьёз настроена продолжать эти… тренировки с Кайросом?

Подруга засмеялась, и в её глазах вспыхнул озорной огонёк:

— А что, мне нужно твоё разрешение?

— Не издевайся, — я села рядом и нахмурилась. — Просто думай головой, а не… другими частями тела.

Чарли покачала головой, всё ещё улыбаясь, но теперь в её взгляде появилась лёгкая досада:

— Ох, Сэм, расслабься. Это всего лишь летний роман. Ну, потенциальный. Мы здесь всё равно ненадолго.

— Вот именно, — я резко встала и начала расхаживать по комнате. — Летние романы кончаются. А разбитые сердца — остаются.

— Ого, — Чарли подняла бровь. — А что тебя натолкнуло на эти слова — голова или сердце?

Я замолчала, чувствуя, как жар поднимается к щекам. Чарли слишком хорошо меня знала. Спорить с ней — всё равно что с собственным отражением.

Я хотела возразить, но слова застряли в горле. Вместо этого я лишь стиснула зубы и кивнула.

— Хорошо, — прошептала я. — Но если он тебя обидит — скажи. У меня есть деревянные мечи.

Чарли рассмеялась, и на мгновение я почувствовала, как моё собственное напряжение тает. Но стоило мне выйти в коридор и закрыть за собой дверь, в груди снова стало тяжело.

Глава 6. Малиновый квас.

Последний удар деревянного меча Артики пришелся по запястью так сильно, что мои пальцы сами разжались, выпуская оружие.

— Опять?! — Артика скривила губы, подбирая клинок с земли. — Если бы это был настоящий бой, твоя рука уже лежала бы в пыли отдельно от тела.

Я молча потерла онемевшее предплечье. Сегодня тренировка была особенно жесткой — будто Артика решила выместить на ней какую-то личную злость.

— Завтра попробуй не умирать каждые десять минут, — бросила девушка, смотря куда-то мне за спину. — Можешь быть свободна.

Сегодня мы закончили намного позже, чем вчера. Урчащий желудок не даст соврать.

Я развернулась и устало побрела к поместью, глядя себе под ноги.

Вдруг раздался знакомый голос:

— Ну что, героиня, тебя окончательно добили, или ещё можешь идти?

Я подняла голову и встретилась взглядом с Урсой, подпирающим собой стену дома Марвуса. В руках он держал два небольших глиняных кувшинчика с чем-то прохладным. Конденсат стекал по стенкам, оставляя мокрые дорожки.

— Малиновый квас, прямиком из погреба, — Торжественно произнёс профет, протягивая мне кувшин. — Самое то для разбитых бойцов в такую жару.

Я хотела отказаться, но пересохшее горло само решило всë за меня. Я сделала большой глоток — кисло-сладкая прохлада мгновенно освежила разгоряченное тело.

— Идем, — Урса не стал ждать, развернулся и сделал шаг в сторону деревни. — Хочу кое-что тебе показать.

Я колебалась. Нужно было сказать 'нет'… Но ноги сами понесли меня за Урсой.

Деревня радушно встретила нас, когда мы покинули территорию поместья.

Уличные дорожки были вымощены неровными булыжниками, между которыми пробивалась упрямая трава. По бокам — деревянные дома с резными ставнями. На некоторых выжжены силуэты драконов. Между строениями были натянуты верёвки с сушащейся рыбой и пучками душистых трав — их аромат смешивался с дымом из труб.

Дети гоняли по улице деревянное колесо, что-то выкрикивая. Один мальчуган в рваной рубахе застыл, уставившись на меня, пока его не дёрнула за руку девочка постарше.

Ремесленники сворачивали торговлю: кузнец тушил горн, а кожевенник вывешивал последнюю выдубленную шкуру на ночь — та трепетала на ветру, как призрак.

Когда мы поравнялись с Вереском, из открытых окон таверны донеслись громкий смех и звон кружек.

Вечерний Броуди проживал свою маленькую шумную жизнь.

Урса шёл быстро, но иногда оборачивался, будто проверяя, не потерялась ли я в толпе. Один раз он ловко подхватил меня за локоть, когда я чуть не столкнулась с пьяным кузнецом, вывалившимся на меня из-за наковальни..

— Ты вообще смотришь, куда идёшь?— Урса засмеялся.

— Ещё бы я знала, куда я иду. — огрызнулась я, но без злости.

— Скоро увидишь.

Мы миновали главные ворота. Часовые даже не пытались нас остановить — лишь кивнули Урсе в знак приветствия.

Профет увёл меня в лес, достаточно далеко, чтобы частокол перестал быть виден в поле зрения.

Парень ловко переступал через корни древних дубов, чьи ветви сплетались над головой, образуя подобие туннеля. Иногда он придерживал гибкие побеги, чтобы они не хлестнули меня по лицу.

— Почти пришли, закрой глаза.

Я не стала возражать и позволила Урсе вести меня, придерживая одной рукой за талию, а второй за мою руку, занятую кувшином.

— А теперь — смотри, — тихо произнёс парень над моим ухом, когда мы наконец остановились.

Я открыла глаза и застыла.

Передо мной расстилалась поляна, усыпанная мерцающими флуоресцентными колокольчиками. Их маленькие бутоны излучали мягкий голубоватый свет, словно сотни крошечных звёзд.

— Это луноплясы, — сказал Урса, присев на корточки рядом с мерцающими цветами. — По легенде они растут лишь в тех местах, где Луна, дочь Великих Матери и Отца, спускается на землю. Каждую ночь полнолуния она убегает из своего серебряного дворца, чтобы ненадолго побродить по людским землям. Говорят, она любит заглядывать в окна и наблюдать за спящими. Достойным она дарит покой и добрый сон, а кого-то наказывает кошмарами или бессонницей.

Он аккуратно провёл пальцем по одному из колокольчиков, и тот ответил тихим звоном.

— Когда рассветные лучи касаются земли, она возвращается на небо, а цветы увядают — до следующей встречи.

Ветер внезапно подхватил его слова, и вся поляна вдруг зазвенела в ответ. Где-то вдалеке, между деревьев, мелькнул бледный отсвет — на миг показалось, что это промелькнула лёгкая фигура в развевающейся накидке...

— Это самое красивое, что я видела в своей жизни, — произнесла я на одном дыхании, чувствуя, как сердце учащённо бьётся. — И многих девушек ты заманивал сюда сладкими речами?

— Ни одну, — Урса усмехнулся, его глаза отражали мерцание луноплясов. — На самом деле я всегда прихожу сюда один. Это место… особенное. Но для тебя решил сделать исключение.

Я почувствовала, как по спине пробежали мурашки:

— Правда? Чем же я заслужила твоё снисхождение?

Урса пожал плечами, но его взгляд стал серьёзным:

— В этом месте меня часто посещали видения о тебе, — он сделал паузу, давая мне осознать его слова. — И я подумал, что будет правильно, если на этот раз я приду сюда именно с тобой.

Ветер внезапно стих, и луноплясы замерли, будто затаив дыхание. В их свете лицо Урсы казалось почти неземным.

— Как думаешь, почему именно я была в твоих видениях? Мы ведь совершенно из разных миров, и наши пути могли и вовсе никогда не пересечься… — я села на прохладную землю и запустила пальцы в траву, ощущая, как луноплясы слегка покачиваются под моим прикосновением.

Урса отхлебнул квас из своего кувшина и сел рядом.

— Я без понятия, честно. Магия профетов — непростая штука, — его голос звучал с непривычной ноткой растерянности. — У меня не было ни наставника, ни нужной литературы, чтобы раскрыть свои возможности. Иногда видения приходили как вспышки — яркие, но бессвязные. Как обрывки чужого сна.

Он повернулся ко мне, и в его глазах отразилось всё звёздное небо.

— Ты просто… появлялась. В моменты, когда я меньше всего ожидал. В отражении вина, в узорах дыма... — Его пальцы сжали стебель лунопляса, и цветок зазвенел тише. — А потом я понял: если Великие так настойчиво показывают мне тебя, значит этому есть причина.

— И теперь я здесь, — тихо произнесла я.

Урса сорвал цветок и тот погас.

— Да, теперь ты здесь, — повторил профет, протягивая мне цветок. — Возьми на память. Я, конечно, не лесной дух, но…

Я усмехнулась, но приняла лунопляс, и тот снова замерцал едва заметным сиянием в моей руке.

— Ого, — удивился Урса. — Да ты, похоже, и правда особенная. Сорванные луноплясы никогда не светятся…

— Как думаешь, мы сможем сюда возвращаться? — спросила я, осторожно поворачивая цветок в пальцах. — Когда друг твоего дяди отправит нас домой… мы с Чарли сможем как-то навещать вас?

Тень пробежала по его лицу. Урса отвернулся, смотря на мерцание луноплясов.

— Не думаю, Сэм, — голос зазвучал тише, но твёрже. — Тот факт, что вы вообще попали сюда — чудо из чудес. Дар Великих. А они… Не любят, когда их дары отвергают.

Я почувствовала, как в горле застрял комок. Лунопляс в моей руке вдруг вспыхнул ярче — будто протестуя против этих слов.

Я боялась услышать что-то подобное. Оказаться в волшебном мире было мечтой всей моей жизни, но я не думала, что мне придётся выбирать между мечтой и долгом.

Лунопляс в моей руке пульсировал слабым светом, будто чувствовал мои мысли.

— Дома меня ждёт мама… — прошептала я, ощущая, как в горле комом встаёт предательская дрожь. — Я не могу просто исчезнуть. Не попрощавшись… Не объяснив…

Урса молча наблюдал за мной. В его взгляде не было осуждения — только тихое понимание.

Мы сидели молча, слушая, как луноплясы перешептываются между собой в неразборчивом перезвоне. Луна поднималась всё выше, а в воздухе всё ещё витало волшебство этой ночи — лёгкое, как крылья мотылька, неуловимое, как сон на рассвете.

— Знаешь, — наконец нарушил тишину Урса. — Я не верю, что прощания бывают навсегда. Думаю, миры — они как соседние комнаты в огромном доме. Двери между ними закрыты, но не заперты навсегда.

Он бережно заправил выбившуюся прядь волос мне за ухо.

Я улыбнулась, чувствуя, как тёплая волна надежды смывает часть грусти. В этот момент я поняла — даже если мы больше никогда не увидимся, эта ночь навсегда останется со мной.

Я сжала в ладони хрупкий лунопляс, ощущая, как его слабое мерцание пульсирует в такт моему сердцу. Три месяца. Всего три месяца в этом волшебном мире.

Но раз уж судьба подарила мне этот шанс, я сделаю каждое мгновение значимым.

Я научусь обращаться с мечом — не для галочки, а чтобы по-настоящему защищать тех, кто не может защитить себя сам. Буду помогать сопротивлению, даже если сначала моя помощь сведётся лишь к перевязкам и варке похлёбки. Попробую найти общий язык с местными животными — кто знает, может быть, даже с драконами.

А в полнолуние... В каждое полнолуние я буду приходить на эту поляну, чтобы слушать перезвон луноплясов.

Это лето станет самым невероятным приключением в моей жизни. Я не позволю себе ни минуты сожаления, ни секунды тоски по дому. Когда придёт время возвращаться, я хочу оглянуться назад и знать — я прожила эти дни без остатка, взяв от них всё возможное.

Тропинка к поместью казалась теперь короче, чем несколько часов назад. В руке я бережно сжимала лунопляс, который всё ещё излучал едва уловимое сияние, а в другой — наполовину пустой кувшин с остатками малинового кваса.

В главном зале за столом нас уже ждал Марвус. При виде нас его строгие черты лица смягчились.

— Ну что, прогулка удалась? — спросил он, заметив кувшины в наших руках. — И как тебе мой квас?

— Он потрясающий! — искренне воскликнула я, ставя кувшин на стол. — Такой… насыщенный! И малина не приторная, а с лёгкой кислинкой.

Марвус неожиданно оживился, его глаза заблестели:

— Секрет в трёх вещах, — он поднял пальцы, перечисляя. — Первое — ягоды нужно собирать на рассвете, когда на них ещё роса. Второе…

Марвус увлечённо рассказывал о том, как правильно подбирать дрожжи, как важно не передержать закваску, а я слушала, заворожённо наблюдая, как этот серьёзный человек преображается, говоря о своём ремесле. Урса тем временем разлил остатки кваса по кубкам, едва сдерживая ухмылку.

— …и главное — не мешать раньше трёх дней, даже если очень хочется проверить, — завершал свой рассказ Марвус, когда дверь с грохотом распахнулась.

— Вы ещё не спите! Отлично! — В дом влетела запыхавшаяся Чарли, её щёки пылали то ли от ночного ветра, то ли от чего ещё... — Ой, а что вы пьёте? Я попробую? — Не дожидаясь ответа, она схватила мой кубок и осушила его одним глотком, утоляя жажду.

Мы просидели ещё час, допивая последние капли волшебного напитка и обмениваясь историями, пока над огнём камина что-то булькало. Чарли взахлёб рассказывала о своей тренировке с Кайросом, а Марвус лишь качал головой, но в его взгляде читалась тёплая снисходительность.

Вскоре хозяин дома отлучился помешать содержимое котла. Урса принюхался, и у него округлились глаза. Парень повернулся к камину, но Марвус уже возвращался, неся большой котёл с дымящимся рагу.

— Это… — Урса замер, будто увидел призрак. — Твоя королевская похлёбка. Но ты же не готовил её с тех пор…

Марвус поставил котёл на стол, и его твёрдая рука на мгновение дрогнула.

— Сегодня… показалось уместным.

Я затаила дыхание, наблюдая, как густой бульон с кусочками нежного мяса, лесными грибами и кореньями переливается черпаком в тарелки. Аромат корицы и гвоздики окутал стол тёплым облаком.

— Моя покойная жена, — начал Марвус, разливая похлёбку. — Называла это блюдо объятиями в горшочке. Она любила готовить его для друзей и семьи на наших застольях.

Чарли осторожно потрогала ложку, будто боялась нарушить момент. Урса же вдруг рассмеялся — смехом, в котором слышались и грусть, и радость:

— Помню, как она кричала на тебя, когда ты пытался добавить в рецепт лук!

Мужчина хмыкнул, и впервые за вечер его глаза потеплели по-настоящему:

— Она считала, что так я оскверняю наследие её бабушки. — Марвус поднял ложку. — За Омелу! И за новых друзей!

Мы ели молча, и каждая ложка этого волшебного рагу рассказывала историю без слов — о любви, которая переживает даже смерть, о традициях, что связывают поколения, и о том, что иногда нужно десять лет, чтобы снова найти в себе силы открыть старую поваренную книгу.

Когда кубки и тарелки окончательно опустели, мы разошлись по комнатам. Войдя в свою спальню, я подошла к комоду и осторожно открыла ящик. Рядом с нежным цветком, подаренным сквонком, теперь лежал и лунопляс — два крошечных кусочка волшебства.

Утро следующего дня приветствовало меня яркими лучами солнца, которые ласкали лицо, словно пытаясь разбудить.

Я потянулась, с наслаждением ощущая тепло на коже, но тут же встрепенулась — в доме стояла непривычная тишина.

Прокравшись босиком по прохладному полу в комнату Чарли, я обнаружила лишь смятую простыню. Неужели моя соня-подруга встала раньше меня?

На кухне пахло свежеиспечённым хлебом, но даже Урсы не было видно — лишь одинокий кувшин с остывшим чаем из трав свидетельствовал, что кто-то здесь уже завтракал.

Похоже, это всё же не подруга рано встала — а я поздно проснулась.

Впопыхах приведя себя в порядок, я поспешила на улицу. Чего мне точно не хотелось, так это злить и без того гневливую Артику своим опозданием.

— Сэм!

Я обернулся на звук и увидела Марвуса, машущего мне.

— Доброе утро! — поприветствовала я мужчину. — Не знаете, Артика уже пришла?

— У отца Артики возникли некоторые трудности, она просила передать, что ваша тренировка переносится на вечер.

Я с облегчением выдохнула. И на занятие не опоздала, и тренироваться в самый пик жары не пришлось.

— Может тогда у вас есть какая-то работа для меня? Хочу быть полезной.

Марвус усмехнулся и одобрительно кивнул.

— Составишь мне компанию в кормёжке драконов?

Губы сами собой растянулись в широкой улыбке, а сердце ёкнуло, как у ребёнка перед праздником. Я немедленно поспешила за Марвусом в сторону утёса.

Мы спускались по уже знакомой мне узкой лестнице, пока не оказались перед вольерами. Странный запах начал смущать меня ещё когда мы спускались, а теперь всё встало на свои места. На каменном выступе лежали туши коров. По две мёртвые коровы напротив каждого вольера.

— Добро пожаловать в нашу скромную харчевню! Сегодня, как и всегда, в меню говядина с лёгким душком. Порции огромные, обслуживание медленное, а оставлять чаевые не обязательно — могут сжевать вместе с кошелем.

— Откуда у вас столько туш? Как вам вообще удаётся их прокармливать?

Марвус усмехнулся:

— Мой друг из Сильвитарии наложил когда-то заклятие на броудский лес, своеобразный морок. И так получилось, что лес защищает от стражи Фэлдреда не только нашу деревню, но и ещё три по меньшей мере, в двух из которых находятся молочные фермы. В знак благодарности за защиту они жертвуют мне своих больных и старых коров. За символическую плату, разумеется.

— И часто вы устраиваете этот… пир? — растерянно спросила, указывая на туши.

— Раз в сезон я облетаю эти деревни, — продолжил Марвус, наблюдая за мной. — Забираю коров, оставляю ждэги. Все счастливы. Ну, кроме коров, разумеется.

Мужчина двинулся к ряду массивных каменных вольеров. Над каждым был закреплён странный механизм — система блоков с толстой верёвкой, карабином и ручной лебёдкой.

— Ну что, приступим? — Марвус хлопнул в ладоши, подходя к первой туше.

Он наклонился, прицепил карабин к задним ногам коровы, затем с силой дёрнул за рычаг. Лебёдка затрещала, верёвка натянулась, и туша медленно оторвалась от земли, поднимаясь в воздух.

Туша повисла прямо перед решёткой первого вольера. Внутри что-то зашевелилось — пара горящих глаз сверкнула в темноте.

— Ну что, помощница, готовь свои тонкие ручки к настоящей работе, — произнёс Марвус, накачав крутить механизм, отвечающий за вертикальные прутья. Я же, смекнув что к чему, принялась за рычаг от горизонтальных.

Стоило нам докрутить скрипучее железо, наступило затишье.

Но в следующий же миг из вольера метнулась огромная чёрная голова. Длинная, как у змеи, шея вытянулась, челюсти разомкнулись, а клыки вонзились в тушу.

— Вот чёрт! — я отпрыгнула, когда дракон дёрнул головой, и корова исчезла в темноте вольера, словно её всосала тень.

На карабине остались свисающие на тонкой шкуре копыта.

Марвус снисходительно улыбнулся.

— Теперь следующий, — произнёс мужчина, уже закрепляя карабин второго вольера к очередной туше. — А как раздадим всем — пойдём по второму кругу.

Когда с кормёжкой было покончено, мы стояли, тяжело дыша. На моих руках тряслись пальцы.

— Неужели им действительно хватает двух коров, чтобы наесться?

— На три месяца, — кивнул Марвус. — Драконы — существа удивительные. Их обмен веществ замедлен, так что одного хорошего кормления хватает надолго.

До этого момента драконы были для меня лишь персонажами из сказок — мифическими существами. Но теперь… Теперь я не просто увидела их, а почувствовала. Тёплый, терпкий запах серы, исходящий из вольера. Вибрацию воздуха от их рычания…

Ни одна книга, ни один рассказ не смогли бы передать этого — грации хищника, слитой с грубой силой. Драконы не просто ели, нет, они охотились, даже будучи в неволе.

Конечно, оторванные копыта ещё долго будут преследовать меня, но… Это было поистине захватывающее зрелище.

Глава 7. Флер победы.

Жизнь в Броуди била ключом. Уже пошла третья неделя моего пребывания здесь. Сон-трава действительно помогала от кошмаров, но вместе с тем и лишала возможности увидеть хоть какие-то сны.

Чарли всё время где-то пропадала с Кайросом, а Урса едва ли не каждый вечер выгуливал меня по деревушкее. Теперь я знала если не всех, то большинство жителей поимённо. С каждым днём местные всё меньше и меньше заостряли на мне своё внимание, так что сейчас моя персона почти перестала вызывать у людей интерес. Однако я до сих пор не до конца понимала, что конкретно Марвус рассказал местным обо мне и Чарли.

Кто-то полагал, что мы сбежали с архипелага, что находился далеко-далеко в водах Морвейского моря. От кого-то я даже слышала слова сочувствия, поскольку некоторые искренне верили, что Марвус выкупил нас у пиратов. Другие считали, что мы знатные дамы, которые бежали из столицы и подались в сопротивление. Были и те, кто думал, будто мы — внезапно найденные дальние родственники Марвуса. Но правдивой информацией, как я поняла, не обладал никто.

Итак, две недели были уже позади. Сколько бы часов я не провела гуляя по Броуди, или выпивая в Вереске — Артике я посвятила времени куда больше. И хотела бы я сказать, что за минувшие недели мы полюбились друг другу, да только это не было бы правдой.

Спесь девушки нельзя было вывести ни отточенными движениями, ни лестью. Я могла лишь бороться с ней. Чем, собственно, мне и приходилось сейчас заниматься.

С первых минут я взяла инициативу на себя. Мои парные деревянные клинки, мелькали перед наставницей, как крылья стрекозы. Наконец, Артика начала отступать.

Я чувствовала взгляды своих друзей. Это придавало сил.

— Что, уже устала? — подразнила я партнёршу, совершая перехват клинка.

Артика сощурила глаза, но колкости удержала в себе.

Сегодня я была просто в ударе. Мне почти удалось загнать девушку в угол тренировочной площадки.

Левым мечом я отбила атаку, а правым нанесла удар по открытому плечу Артики, от чего наставница вздрогнула.

Настал идеальный момент. Быстрым рывком я сделала подсечку, но девушке удалость удержать равновесие. А я лишь сбила дыхание.

— Почти! — выкрикнула Шарлотта откуда-то сбоку.

Вот именно. Почти. Но это не достаточно. Я уже чувствовала вкус победы. Контроль над боем принадлежал мне.

Осталось нанести финальный удар.

Мне удалось зажать клинок Артики между двумя своими. Ещё одно движение, и клинок соперницы вылетит из её рук.

— Защита ничто без контратаки, да? — бросила я девушке её же слова.

Неожиданно Артика ослабила хватку. Она буквально позволила мне выбить меч. На долю секунды я опешила.

В тот же миг наставница резко шагнула на меня, сокращая дистанцию между нами.

Рука девушки ударила меня по сухожилиям на запястье. Пальцы рефлекторно разжались, и я выронила один из своих клинков.

Прежде, чем я осознала, что происходит, Артика схватила меня за вооружённую левую руку и дёрнула на себя, едва ли не выдернув моё плечо в буквальном смысле этого слова.

От острой боли я потеряла равновесие.

Артика выбила второй клинок.

Девушка схватила меня за волосы и сделала болезненный рывок, едва не содрав с меня скальп. Её колено остановилось в сантиметре от моего лица. Я почувствовала холодный пот от осознания, что Артика вполне могла разбить мне его, но почему-то не стала.

Она не отпускала хватку. Отведя колено от моего лица, наставница вынудила меня запрокинуть голову, дёрнув за затылок.

Артика взглянула на меня взглядом полным превосходства, после чего наклонилась и прошептала:

— Бойцы не празднуют победу, пока бой не выигран.

Мне было нечего ответить. Я чувствовала, как мои уши горели от стыда и позора. Я была так близка к триумфу, но всё просрала из-за своей же гордыни. Азарт взял верх, и я покорилась эмоциям. Контроль был лишь иллюзией. Артика подыгрывала мне, зная, чем всё закончится.