Единоземье: трон Сильвитарии

Голос ударил в виски, сдавливая череп. Он звучал не снаружи, а внутри, раздирая мысли, заполняя собой всё, как вода, что попала в лёгкие.

Я рванулась прочь, но тело не слушалось. Ноги одеревенели, будто корни проросли сквозь ступни и впились в землю. Пальцы онемели, дыхание перехватило.

Его рука протянулась ко мне — бледная, почти прозрачная, с длинными, слишком длинными пальцами. Они дрожали, будто жаждали прикоснуться, разорвать или утащить за собой…

— Тебе не убежать. Покорись мне.

Сердце металось в груди, как пойманная птица. В горле стоял ком, сдавивший крик.

Что бы сейчас не происходило — оно было реальным, а не плодом моего воображения.

— Сэм!

Голос. Настоящий, тёплый, живой. Он пробился сквозь кошмар, как луч сквозь толщу воды.

Тьма дрогнула.

Я собрала весь страх, всю ярость, все оставшиеся силы — и выдохнула:

— НЕТ!

Мир взорвался чёрными осколками.

Я очнулась на коленях у Чарли. Урса держал мои руки в своих, его глаза были странно мутными, словно их окутала какая-то пелена. Когда я высвободила ладони, дымка в его глазах растворилась, возвращая радужке янтарный оттенок.

— Ты ненормальная! — воскликнула Шарлотта, помогая мне сесть.

— Прости, я… — мое оправдание прервал свист ножа.

Клинок рассёк воздух между мной и Урсой. Прежде, чем врезаться в кору дерева, лезвие успело задеть моё плечо.

Урса вскочил на ноги и буквально швырнул меня на Буяна. Парень вынул из дерева вражеский кинжал и ловко взлетел в седло своей пегой лошади, после чего рывком усадил Шарлотту себе за спину.

— Доберемся живыми до броудского леса — считай оторвались! И без глупостей! — крикнул Урса, посылая кобылу вперёд.

Буян последовал её примеру.

Позади уже слышался шум погони.

Лошади рванули вперед, выбивая копытами комья земли. Ветер свистел в ушах, смешиваясь с тяжелым дыханием Буяна подо мной. Я вцепилась в луку седла, и прижала голени к бокам коня, чувствуя, как его мышцы напрягаются подо мной с каждым прыжком через кочки и прочие неровности.

Оглянувшись, я увидела их — двоих крупных наемников, несущихся за нами. Их кони — массивные белые тяжеловозы, казалось, не бежали, а сокрушали землю под собой.

— Быстрее! — закричал Урса, пригнувшись к шее своей лошади.

Один из преследователей резко дернул поводья, и его конь рванул влево, пытаясь отрезать нам путь к лесу. Второй нагнал нас с правого фланга.

— Они догоняют! — Чарли вжалась в спину Урсы, ее голос сорвался на визг.

Я почувствовала, как Буян напрягся, готовясь к прыжку через узкий овраг.

— Держись!

Мы взмыли в воздух, и на долю секунды мир замер — небо, деревья, даже звуки пропали.

А потом — удар копыт о землю, резкий толчок, и снова бешеный галоп.

Позади раздался громкий щелчок, и что-то просвистело у самого уха.

— Арбалет! — Урса резко свернул в сторону, уводя нас в заросли кустарников.

Ветки хлестали по лицу, царапали руки, но сейчас это не имело значения.

Только бы спастись.

Только бы выжить.

Не знаю, сколько уже длилась погоня, но последние лучи солнца уже цеплялись за верхушки деревьев, окрашивая небо в багровые тона. Время от времени мы снижали скорость, переключаясь на рысь, чтобы не дать лошадям загнать себя.

Я чувствовала, как бока Буяна ходили подо мной ходуном. Этот конь не был молод, и я боялась, что изнурительная погоня его погубит. Он издавал хрипы, иногда спотыкался и кашлял, но всё равно продолжал нести меня. Этот конь был героем.

Вскоре лес вновь сомкнулся за нашими спинами. Неожиданно Урса остановил свою лошадь, я последовала его примеру, дав коню возможность отдышаться.

— Они… — начала Шарлотта, озираясь. — Потеряли нас?

— Этот лес зачарован, враги сопротивления здесь как слепые котята. — Урса соскочил с седла и смахнул с лица пот. — Переведём дух здесь. До Броуди рукой подать.

Парень помог Шарлотте спуститься. В отличие от меня — спешиться у подруги получилось гораздо изящнее. Рукав рубашки прилип к засохшей крови на моём раненом плече. Губы были солёными от пота, а волосы спутаны. От усталости я буквально вывалилась из седла, как мешок с картошкой.

Чарли тут же подбежала ко мне. Её глаза — дуэт тягучего мëда и лесного мха — расширились от ужаса.

— Я в порядке, обычная царапина, — уверила я подругу. — И не болит почти.

На Шарлотту мои слова может и подействовали, но явно не на Урсу. Парень нахмурился и вынул прихваченный с собой нож, который в меня метнули. Он провёл пальцами по лезвию, поднёс их к носу и замер.

Повисла тревожная тишина, не предвещающая ничего хорошего. Лес вокруг будто затаил дыхание.

— Урса? — настороженно обратилась я.

Лидер сопротивления оскалился и со злостью швырнул нож куда-то в сторону. Металл жутко звякнул, наткнувшись на камень.

В два шага Урса оказался возле меня, хватая мою руку с неожиданной грубостью. Парень бесцеремонно отодрал прилипшую к коже ткань, расширив дырку в рукаве. Его глаза пристально изучали мою рану.

— Невероятно, — прошептал Урса на одном дыхании.

Я почувствовала, как по спине забегали мурашки.

— Объясни. Сейчас же! — потребовала я.

— Сангвимор. Ядом этого растения было пропитано лезвие, — ответил парень, не отпуская мою руку. — Одна капля способна отправить к Великим целого медведя. Ты же… Ты даже не побледнела.

Урса прислонил ладонь к моему лбу.

— И лихорадки нет, — сконфуженно произнёс он, словно не веря собственным словам.

— Это ведь хорошо, да? — взволнованно спросила Чарли.

— Это не просто хорошо. Это невозможно. Сэм должна была умереть ещё до погони, — ответил Урса, не отводя от меня взгляд. — Сдаётся мне, ты и сама не простая смертная девушка.

Я открыла рот, но не смогла подобрать слов.

Интересно, может ли у моего организма быть иммунитет к яду, с которым я прежде никогда не сталкивалась? Ответ очевиден — нет. Но и другого объяснения я придумать не могла.

Глава 4. Добро пожаловать в сопротивление.

Дальнейший путь до деревни Броуди, к моему изумлению, обошёлся без новых опасностей. Я почти начала верить, что в этом мире можно хоть ненадолго перевести дух, но тут же отогнала глупую мысль — расслабляться здесь было смертельно опасно.

Разговор о моём внезапно проявившемся даре и загадочной природе Урсы мы решили отложить до прибытия. Последние несколько часов мы ехали в напряжённом молчании, переваривая события дня.

Солнце давно скрылось, а на небе засияла луна, она серебрила верхушки деревьев. Ночной лес дышал иначе — стрекот сверчков заменил птичий щебет, а где-то в чаще ухала сова. Для меня, привыкшей к рёву автострад и пьяным крикам под окнами, эта симфония природы была диковинкой.

Когда веки уже предательски слипались от усталости, деревья начали редеть, открывая вид на высокий частокол. Мы спешились у массивных ворот.

Урса постучал особым образом — один удар, пауза, ещё один, затем три быстрых. Сверху, из казавшихся пустыми дозорных башен, тут же появились лучники.

— Кто идёт? — раздался жёсткий голос.

— Да брось, Каил, — засмеялся Урса. — Ты меня с пелёнок знаешь!

— Без пароля — ни шагу, Урса, — сурово ответил второй стражник.

— Мортем реги.

Ворота со скрипом поползли в стороны.

— Зачем такая строгость, если тебя знают в лицо? — прошептала я.

— Мало ли кто принял мой облик, — так же тихо ответил Урса, указывая на поместье на холме. — Нам туда.

Впереди на возвышении, окружённый каменным забором, виднелся особняк. Он был не таким помпезным, как замок, но на фоне местных деревенских домов выделялся.

Пока мы шли по улице, Урсу то и дело окликали здешние красавицы с вызывающе глубокими декольте. Их взгляды, скользнув по нам с Чарли, тут же наполнялись ядовитым презрением. Не трудно было догадаться — золотоволосый парень с обаятельной улыбкой и подтянутым телом явно был главным любимцем женщин.

— Признавайся, — не удержалась я, игриво подталкивая его плечом, — со сколькими ты… ну…

Чарли одернула меня за рукав, но Урса лишь загадочно улыбнулся:

— Дорогая Сэм, в моём сердце найдётся место для каждой. И для тебя тоже.

— Боюсь, не выдержу конкуренции, — фыркнула я.

— Поживём — увидим, — шепнула на ухо Чарли, едва сдерживая смех.

Когда мы подошли, Урса перелез через каменную ограду и исчез за стеной. Через мгновение скрипнула дверь с кольцом в виде дракона, кусающего собственный хвост.

— Зачем такие сложности? — удивилась Чарли.

— Не хотел будить дядю, — пожал плечами Урса.

— Ох, спасибо за заботу, дорогой племянник! — из темноты возникла мужская фигура.

Урса обернулся и распахнул руки для объятий, слишком быстро и театрально:

— Дядюшка Марвус!

— Сколько раз я должен тебя наказывать?! — мужчина был вне себя. — Самовольные вылазки — это риск!

— Наказывать? — не выдержала я. — Разве лидер сопротивления должен отчитываться?

— Лидер?! — Марвус вышел из себя. — Так вот как ты себя именуешь?!

Урса поспешно увёл дядю в сторону, где их спор быстро перешёл в шёпот. Когда они вернулись, Марвус, хоть и с натянутой вежливостью, пригласил нас в дом:

— Простите за вспыльчивость. Я Марвус, дядя этого осла, а также истинный лидер сопротивления. Вы, должно быть, Сэм и Чарли? Прошу в дом — ваша история явно стоит кубка доброго эля.

Мужчина повернулся к Урсе:

— А ты — в стойло. И не смей больше брать мою лошадь без разрешения!

Племянник потупился, но в его глазах читалось непокорство.

Стоило нам переступить порог поместья Марвуса, как в нос ударил насыщенный аромат тушеного мяса с травами. Живот предательски заурчал, напоминая, что последний приличный прием пищи был давненько.

Просторный первый этаж встречал уютным хаосом. Слева — массивный дубовый стол с дымящимся горшком посередине, окруженный длинными скамьями. В камине мерцало пламя, освещая медвежью шкуру на полу. Справа — настоящий лабиринт из сундуков и книжных полок, возле которых находилась дверь, ведущая, как мне показалось, в хозяйскую спальню. Центр зала рассекала винтовая лестница с изящными перилами, напоминавшими переплетенные лозы — явно недешевая работа умелого мастера.

— Красивый дом, — не удержалась я.

— Родовое гнездо, — с гордостью ответил Марвус. — Построено моим дедом, в честь которого и названа деревня. А теперь к столу, пока жаркое не остыло!

Мы устроились на грубоватых дубовых скамьях, которые скрипели при каждом движении. Комната наполнялась тихим потрескиванием дров и отсветами пляшущего пламени, точно дразнящего холод лунной ночи за окном. Вскоре к нам присоединился Урса, притащивший с кухни глиняный кувшин и деревянные кубки.

Дом Марвуса казался самым безопасным местом во всем Вэстленде. Сам хозяин, массивный мужчина средних лет с руками, покрытыми шрамами от ожогов, внушал одновременно уважение и доверие. Когда он наливал напиток в мой кубок, я заметила, как аккуратно двигаются его пальцы, несмотря на грубую внешность.

Я сделала осторожный глоток и тут же скривилась. Густая жидкость ударила по языку чем-то горьковатым, но через секунду это сменилось сладким послевкусием.

— Фу, какая гадость! — вырвалось у меня, прежде чем я успела подумать.

Урса фыркнул:

— Не нравится? Это же лучший эль в Броуди!

— На вкус как забродивший хлеб, — пробормотала я, но всё же сделала ещё глоток. На этот раз было не так противно — даже почти приятно, особенно когда по телу разлилось тёплое ощущение.

— Вот видишь, уже привыкаешь, — усмехнулся Марвус. — В мои годы без кружки эля и вечер не вечер.

Я допила напиток до половины, чувствуя, как щёки становятся горячими, а мысли — чуть более развязными, чем обычно. Наверное, поэтому, когда я открыла рот, все мои сомнения вдруг выплеснулись наружу...

Свечи на столе мерцали, отбрасывая причудливые тени на лица моих слушателей. Чарли сидела, сжав кулаки — ее ногти впивались в ладони, оставляя красные полумесяцы. Брови подруги были нахмурены, а пухлые губы плотно сжаты. Урса же, напротив, буквально светился от возбуждения. Он наклонился вперед, его золотистые локоны падали на лоб, а глаза блестели янтарём, как у ребенка, слушающего сказку. Марвус сохранял невозмутимость, лишь изредка потирая подбородок, покрытый седой щетиной.

— Во время Кровавой войны, — его голос прозвучал глухо, словно доносясь из глубины веков, — многие в Сильвитарии бежали через порталы. Похоже, среди них были и твои предки.

— Наверное, Виктор потомок сильвитарцев, как и ты, — произнёс Урса.

— Но почему портал сработал на мне? — Спросила Шарлотта, обхватив руками кубок. — У меня нет никаких способностей, я точно знаю.

— Может, из-за меня? — Я прикусила губу, вспоминая тот момент. — Я держала тебя за руку, когда мы вошли в ту дверь… — Мои пальцы непроизвольно сжались, будто снова ощущая её ладонь. — Как же нам теперь вернуться домой? — Я повернулась к Марвусу, надежда дрожала в голосе.

Шарлотта нерешительно сделала глоток — и тут же скривилась, будто откусила лимон.

— Я не знаю, как вам помочь, — продолжил он, отхлебнув эль с видом знатока. — Но у меня есть друг в Сильвитарии. Он навещает меня по осени. Думаю, ему будет, что сказать вам.

— Он сможет вернуть нас домой? — Я ухватилась за эту мысль, как утопающий за соломинку.

— Он умеет создавать порталы.

— Но Урса нам рассказывал, что Фэлдред запретил колдовать, — Шарлотта поставила кружку подальше от себя, с отвращением покосившись на напиток.

— Да, это так, — кивнул Марвус. — Но всё, что происходит в Броуди — остаётся в Броуди.

— Почему бы нам не отправиться в Сильвитарию самим и не отыскать вашего друга там? — Я сделала ещё пару глотков.

Марвус рассмеялся, и его смех наполнил комнату, как раскаты грома.

— Мост, что соединяет земли Вэстленда и Сильвитарии, — не просто доски над пропастью. Он охраняется стражей короля, и эти ребята не пропускают никого: ни тех, кто хочет покинуть Вэстленд, ни тех, кто жаждет в него попасть. Поэтому мой друг навещает меня тайно, используя магическое перемещение. Вам остаётся только ждать.

— До осени? — Шарлотта скрестила руки на груди.

— До осени. А пока — вы можете жить у меня. Мои люди научат вас драться, — его глаза сверкнули. — Никогда не знаешь, когда придётся обнажить клинки. Добро пожаловать в сопротивление, друзья мои!

Я вздохнула, обернувшись на запотевшее окно, за которым клубился туман. Где-то в недосягаемости находился мой родной, такой понятный и предсказуемый мир. Теперь же нам предстояло научиться выживать в этом.

— Теперь твоя очередь, — я пристально посмотрела на Урсу. — Что за фокус с волками?

Парень перевел взгляд на дядю. Получив одобрительный кивок, Урса заговорил:

— Я профет, — он произнес это слово с придыханием. — Фэлдред истребил практически всех подобных мне, страшась наших возможностей. Так уж вышло, что других профетов мне за свои девятнадцать лет не удалось встретить, хотя я больше, чем уверен, что у короля наверняка есть свой личный придворный профет. Как сильвы и витары я наделён даром долгожительства, но в отличие от них, моя магия наследуется выборочно и далеко не в каждом поколении она есть, поэтому дядя Марвус обычный человек, а я нет. Моя сила основывается на разуме. Я могу заставить кого угодно видеть или слышать то, что хочу я. В моих силах приоткрывать завесу будущего, но по правде сказать отрывками и бесконтрольно.

Урса объяснил, как ослепил рейвенов иллюзией, и признался, что наш приход предвидел в вещем сне.

— Ну что же, раз всё прояснили, пора и отдохнуть, — Марвус поднялся из-за стола, и его тень заколебалась на стене, словно живая.

Мы поблагодарили хозяина и последовали за Урсой по скрипучей лестнице на второй этаж. Дубовые ступени под ногами прогибались с тихим стоном, будто делились друг с другом новыми сплетнями о незнакомках, ступавшим по ним.

Наверху нас встретили три двери. Спальню справа от лестницы застолбила Шарлотта, я же выбрала себе комнату напротив подруги.

Пока мы осматривались, Урса сбегал вниз и вернулся с охапкой вещей — простые, но чистые рубахи и штаны из мягкого льна.

— Завтра будете как новенькие. Если что — я на третьем этаже, дядя — внизу. Не стесняйтесь будить, — Урса сделал паузу на ступеньке, озорно подмигнул и скрылся в темноте, его шаги быстро растворились где-то выше.

Мы остались вдвоём.

— Спокойной ночи? — неуверенно произнесла я, глядя, как Чарли теребит края своей рубахи.

Она умоляюще посмотрела мне в глаза:

— Может... устроим ночёвку? Вдвоём будет... спокойнее.

Я улыбнулась — за её напускной бодростью легко угадывался страх.

— Конечно.

Закрыв дверь, мы очутились в маленьком безопасном пространстве с одним окном. Возможно, когда-то давно здесь была детская?

Комната Шарлотты пахла сушёными травами, пылью и старостью. Узкая, но аккуратная кровать с лоскутным одеялом казалась сейчас самым желанным местом на свете.

Мы устроились бок о бок, неловко толкаясь локтями. Когда удобные позы были найдены, я укрыла нас обоих одеялом, как в детстве.

За окном зашумел ветер, где-то далеко кричала ночная птица. Но здесь, под одним одеялом, в лунном свете, пробивающемся сквозь окно, было тепло и спокойно. После всех этих безумных приключений моё тело было настолько измотано, что я провалилась в сон, словно в бездонную пропасть — без сновидений, без мыслей, без малейшего проблеска сознания. Возможно, это было к лучшему: нет снов — нет и кошмаров.

Луч солнца, упрямо пробивавшийся сквозь пыльное стекло, буквально вырвал меня из объятий беспробудного сна.

Я медленно села, осматривая комнату Чарли. Ночью, в кромешной тьме, я различала лишь смутные очертания кровати, но теперь передо мной открылась полная картина.

Справа, почти вровень с изголовьем, в овальной каменной нише притаилось небольшое окно — его углы украшали серебристые нити паутины, переливающиеся на солнце.

Правее, у изножья кровати, возвышался сундук с массивными железными задвижками — именно в него я в темноте уткнулась лбом, ошибочно приняв за стену.

Слева от сопящей Шарлотты стоял массивный прямоугольный сундук, на котором одиноко красовались железная пивная кружка с потёртыми краями и старинный фонарь — точь-в-точь как те, что в нашем мире вешают в садах для антуража. Нет, кажется, это всё же не детская.

Непосредственно перед кроватью, впритык к ней, располагался ещё один сундук — с выпуклой, дугообразной крышкой, будто выпирающей изнутри.

Когда я повернулась, то обнаружила, что изголовье кровати украшено замысловатой резьбой, выполненной из того же тёмного дерева, что и сама кровать. А над ним, словно символ неведомых битв, висел круглый щит, перекрещённый двумя мечами — их клинки сверкали в утреннем свете, напоминая, что этот мир далёк от представлений об уюте и безопасности.

Комната дышала историей, каждая вещь здесь казалась частью чьей-то жизни — жизни, в которую нам теперь предстояло вписаться.

— Вставай, — легонько потрясла я подругу за плечо, стараясь не быть слишком резкой. Будить Чарли — опасное занятие.

Шарлотта нехотя потянулась, прикрывая глаза от утреннего света.

— А это обязательно? — проворчала она, зевнув. — Мне тут так хорошо...

— Сегодня нас ждут тренировки, Марвус сказал, что его люди будут учить нас, — напомнила я, уже натягивая свежую рубаху. — Одевайся быстрее.

У двери лежала одежда, которую Урса принёс нам прошлым вечером — две простые кремовые рубахи взамен испачканным в погоне.

— Куда это девать? — Шарлотта, уже почти переодетая, вертела в руках наши грязные туники с засохшими пятнами крови.

Я задумалась, осматривая комнату.

— Вряд ли здесь есть стиральная машина, — с лёгкой усмешкой ответила я. — Оставь пока на кровати. Позже спросим, где взять доску для стирки... Хотя сомневаюсь, что эти пятна вообще отойдут.

Мы уже собирались покинуть комнату, когда мой взгляд уловил отблеск зеркала у двери. Неловко переглянувшись, мы замерли перед ним.

Просторные кремовые рубахи, хоть и болтались на нас, смотрелись довольно мило. В сочетании с походными штанами наш образ напоминал одежду крестьян. Однако наши волосы представляли из себя печальное зрелище: спутанные, покрытые пылью, “украшенные” рваной листвой и сухими ветками.

— Боже, мы похожи на сов, переживших ураган, — фыркнула я, тут же принявшись рыться в сундуках. После недолгих поисков мои пальцы наткнулись на деревянный гребешок с несколькими уцелевшими зубьями и клубок бечёвки. — Аллилуйя!

Осторожно, чтобы не причинить боли, я принялась распутывать свои светлые пряди, время от времени постанывая, когда гребень застревал в особенно упрямых колтунах. Передав расческу Шарлотте, я ловко заплела себе тугой колосок, закрепив его импровизированной лентой из бечёвки.

— Держи, — вскочив на кровать, я дотянулась до мечей, скрещенных на щите. Острое лезвие идеально перерезало нить. — Теперь твоя очередь.

Шарлотта тем временем собрала свои рыжие волосы в аккуратный пучок и закрепила его моей отрезанной бечевкой.

— Ну вот, теперь хоть в люди можно показываться, — улыбнулась я, поправляя последнюю выбившуюся прядь. Преображение было разительным — из запыхавшихся беглянок мы превратились в опрятных, хоть и немного странно одетых девушек.

С последним взглядом на наше временное убежище мы направились к двери, готовые встретить новый день в этом загадочном мире.

Покинув комнату, мы услышали голоса, доносившиеся с первого этажа. Не тратя времени на осмотр остальных помещений, мы поспешили вниз по скрипучей лестнице.

В просторной зале за массивным дубовым столом восседал Марвус, а у каменной стены, скрестив на груди мускулистые руки, стоял Урса. Я невольно отметила, что одет он был почти так же, как мы — в просторную рубаху и походные штаны, но на его поясе по-прежнему красовался кинжал.

Услышав наши шаги, Урса резко поднял голову. Его пристальный взгляд медленно скользнул по моей фигуре, заставив меня непроизвольно выпрямиться. Когда же наши глаза наконец встретились, я почувствовала, как по щекам разливается предательский румянец. Это не ускользнуло от внимания молодого воина — его губы растянулись в самодовольной улыбке, от которой стало ещё жарче.

— Ну что, красавицы, выспались? — с ехидцей поинтересовался он, явно довольный произведённым эффектом.

— Доброе утро! — Чарли радостно воскликнула и шутливо присела в реверансе.

— Доброе, дамы! — ответил Марвус, привставая из-за стола в знак приветствия.

Я наконец смогла рассмотреть хозяина фермы — большие окна, окружавшие обеденную зону, заливали помещение щедрым утренним светом. На вид ему можно было дать лет сорок: о возрасте говорила лёгкая седина в коротко подстриженных висках и аккуратной щетине, обрамлявшей сильный подбородок.

Что любопытно, несмотря на родство с Урсой, Марвус выглядел совершенно иначе. Урса был строен и подвижен, а его дядя казался воплощением грубой силы — широкие плечи, мощные руки, привыкшие к тяжёлому труду. Единственное сходство я заметила лишь в глазах — тот же пронзительный, изучающий взгляд карих глаз, только у Марвуса он казался более усталым, будто видевшим слишком много.

Если Урса с его золотистыми кудрями напоминал молодого льва, то Марвус был шатеном, с прямыми, жёсткими волосами цвета тёмного дуба. Его одежда резко контрастировала с нашими простыми рубахами — кожаные штаны, протёртые на коленях, и короткий жилет поверх серо-голубой туники с застёгнутыми на пуговицы рукавами выдавали в нём человека, привыкшего к практичности.

— Ну что же, — хрипловато пробасил Марвус, обводя нас оценивающим взглядом, — надеюсь, первая тренировка не слишком изнурит вас.

Пока мы завтракали свежим хлебом с душистым сыром, запивая всё это парным молоком, которое я терпеть не могла, Марвус обстоятельно объяснял наш распорядок на день.

— Сначала Урса покажет вам ферму, — говорил он, ломая кусок хлеба. — А после вас ждёт обучение. Базовые навыки обращения с оружием никогда не бывают лишними.

Шарлотта под столом дёрнула меня за рукав, её глаза блестели от любопытства. Я же в очередной раз заставила себя сделать глоток молока, сдерживая гримасу отвращения. Лучше уж терпеть этот противный привкус, чем обидеть гостеприимного хозяина.

Я украдкой взглянула на подругу. Казалось, она тоже пыталась понять — как именно Марвус объяснил наше появление его людям? Но спрашивать напрямую было неловко.

— Ваши… работники… — осторожно начала я.

— Знают ровно столько, сколько нужно, — Марвус отпил из своего кубка, оставив вопрос без подробностей. — Не волнуйтесь, у нас все свои.

Я открыла рот, чтобы что-то сказать, но в горле резко перехватило — то ли от противного привкуса молока, то ли от оглушительного рёва, разорвавшего утреннюю тишину. Звук был таким пронзительным, что по спине пробежали мурашки, а в висках застучало.