Единоземье: трон Сильвитарии

— Как что? Собираюсь искупаться, разумеется, — с хитрым прищуром ответил парень. — Присоединяйся!

Моему негодованию не было предела.

— Так нечестно! — возмутилась я. — Ванна предназначалась мне!

— Вот и набирала бы её сама, — усмехнулся Урса. — Расслабься, я же ни к чему не принуждаю, мы всего лишь помоемся. Ты вон всё время с Чарли это делаешь, так чем я хуже?

Неужели он и правда не понимает? Или Урса как всегда издевается?

— Шарлотта девушка! И я девушка! А ты…

— А я просто предлагаю компромисс. — перебил меня парень. — Твоя половина ванны слева, моя справа. Свечи погасим, света от догорающий дров вполне хватит. А в этой красной воде всё равно ничего не видно. Идёт? Ты доверяешь мне?

— Ладно. — Кивнула я, отведя взгляд.

Мы повернулись друг к другу спиной. Одежда, падая на пол, звучала громче, чем крик в пустоте. Несмело, я шагнула боком в сторону бассейна, затем присела и аккуратно сползла в тёплую воду, прижимаясь животом к бортику. На Урсу я не смела смотреть до тех пор, пока не услышала всплеск с противоположного края ванны. Мурашки забегали по моей коже. Не от холода, а лишь из осознания, что он здесь, в паре шагов, такой же обнажённый, как и я.

Вода оказалась идеальной температуры, обволакивающе тёплой.

— Вот видишь, ничего страшного, — тихо произнёс Урса.

Я потянулась к плетёной корзине, стоявшей подле ванны, чтобы взять мыло с хвоей и травами.

— Как ты? — спросил парень, когда я начала натирать кожу.

— Отделалась синяками. А твоя бровь?

— Ерунда, — отмахнулся парень.

— Наверняка останется шрам.

— Глядя на него в зеркало я буду вспоминать о твоём сегодняшнем триумфе. Не каждая бы справилась с воином из Айронфроста. Что это вообще было? Ты приказала ветке напасть на него?

Ответа на вопрос Урсы у меня не было.

— Не знаю, — начала я, размышляя. — Он мог убить меня, я это прекрасно осознавала. Мне стало дико страшно, а потом всё произошло само собой. Ветка просто взяла и… Ну, ты и сам видел.

Повисла неловкая пауза, прежде чем Урса продолжил:

— В любом случае, героиня, ты была великолепна, — голос Урсы прозвучал тише, ближе. Я подняла глаза — он пересёк свою половину бассейна и оказался совсем близко ко мне. — Прости, что не защитил тебя. Ты могла погибнуть, а я…

Мне не хотелось, чтобы Урса обвинял себя в чём-то. Я не дала ему договорить, заткнув его рот своими губами.

Мокрые волосы парня, пахнущие можжевельником, щекотали моё лицо. Я обвила руками шею профета, стараясь сократить расстояние, что было между нами настолько, насколько это было возможно. Урса не стал возражать. Его ладонь накрыла мою щеку, вторая же упёрлась в бортик купели. Чем напористее становился поцелуй, тем сильнее парень прижимал меня к каменной стенке, заставляя почувствовать каждый дюйм его напряженного тела. Я чувствовала всё: жар его кожи, твёрдость мышц, учащённое биение сердца. И его желание — настойчивое, но не торопливое.

— Мы можем остановиться, — предупредил он, целуя мою шею.

— Не смей.

Я вцепилась пальцами в его плечи.

Вода в купели была тёплой, почти горячей. Внезапно Урса развернул меня спиной к себе, разрывая поцелуй. Его руки скользнули по моим бёдрам под водой, крепко сжимая, и я почувствовала, как его тело прижалось ко мне.

— Тебе удобно? — он прошептал это прямо мне на ухо, и его голос заставил меня содрогнуться.

Я кивнула, цепляясь пальцами за мокрый камень. Вода плескалась вокруг нас, когда одной рукой он отодвинул мои волосы, освобождая шею для поцелуев.

— Не ты ли говорил мне про раздельные половины купели? — ехидно напомнила я, чувствуя, как его пальцы исследуют меня под водой.

Его вторая рука скользнула между моих ног, и я ахнула, почувствовав, как его пальцы нашли то, что искали.

— Я передумал, — тихо ответил парень.

Он двигал ими медленно, изучая каждую мою реакцию, пока я не начала тереться о его руку, ища большего.

— Ты уверена?

Его губы коснулись мочки моего уха, и от этого по спине пробежали мурашки.

Я произнесла что-то невнятное и кивнула в знак одобрения. Тогда его руки осторожно раздвинули мои бёдра под водой. Он вошёл медленно, давая мне привыкнуть, и я зажмурилась, вцепившись в каменный край купели.

— Всё хорошо? — голос парня звучал хрипло, а его дыхание обжигало мою шею.

Я снова кивнула, и он начал двигаться — нежно, плавно, словно он боялся причинить мне боль. Вода смягчала каждый толчок, обволакивала нас, делая всё вокруг размытым и неважным.

— Сэм… — он тихо произнёс моё имя, и его руки скользнули вперёд.

Одной рукой он поглаживал низ моего живота, прижимая меня к себе, другую опустил ниже, снова касаясь меня там, где я была наиболее чувствительна.

Ещё чуть-чуть, и мир окутает тёмная пелена.

Я вскрикнула, вцепившись в его руку, чувствуя, как волны удовольствия накрывают меня с головой. Урса не останавливался, его движения становились всё более властными, пока в кульминационный миг он не отстранился, и его тело, охваченное спазмом, не обмякло.

— Всё ещё ненавидишь меня за то, что влез в твою ванну? — хрипло рассмеялся Урса, целуя меня в висок.

Я повернула голову, поймала его губы своими и прошептала:

— Ненавижу. Но попробуй только уйти.

Глава 10. No need to say goodbye.

Я была почти наверняка уверена в том, что опять проспала, поскольку дома никого не оказалось.

— Эй! — мой голос растаял в пустых коридорах.

Осмотр комнат лишь подтвердил: я осталась одна.

Может, я забыла о каком-то собрании? Или все резко отправились на вылазку? Тогда почему Шарлотту взяли, а меня не стали даже будить?

Но вчера за ужином никто не говорил о планах. Решив проверить тренировочную площадку, я вышла за порог — и тут же наткнулась на твёрдую грудь Урсы.

— Что происх...

Его рука закрыла мой рот, обрывая на полуслове.

Тёмная ткань плотно обтянула мои глаза, лишив зрения. Затем Урса повёл меня куда-то, крепко держа за плечи.

— Тише, героиня, — тихо шепнул парень мне на ухо.

Я была в недоумении. Что, Великих ради, здесь творится? И почему на территории поместья так тихо? Ни скрежета металла, ни скрипа от телеги Дурмаса. Абсолютная тишина.

Мы шли. Я считала шаги, перебирая края дубленки.

Вскоре до ушей начал доноситься гул улиц Броуди. Сегодня деревня была намного шумнее, чем обычно. Я различала множество голосов, которые обволакивали меня, полностью дезориентируя.

— ...а ткань для флажков брала у Мелисы?

— Пять медяков за пирог? Да ты грабитель!

Наконец Урса снял с меня повязку. Когда я проморгалась, моя челюсть едва ли не отпала.

Броуди преобразилось.

Между домами висели гирлянды из разноцветных лоскутов. На площади высилась сцена из бочек, украшенная различными ветвями и цветами. У Вереска толпились дети, тыкающие пальцами в сладости на подносе у Редрика, хозяина таверны.

— С ДНЁМ РОЖДЕНИЯ! — хор знакомых голосов прогремел у меня за спиной.

Обернувшись, я обнаружила вокруг себя пропавших домочадцев.

День рождения...

Я замерла. Неужели уже наступило двадцать третье октября? Без календарей и напоминаний время в Броуди текло иначе, и я совсем забыла о дате. Но они — помнили.

— Но тут же буквально весь город украшен, как вы всех подговорили? Да ещё и так, что я ни о чём не узнала.

— Месяц назад было осеннее равноденствие, — пояснил Марвус, поправляя меховой воротник. — Обычно мы празднуем его вовремя. Но когда Шарлотта сказала про твой день... — Он развёл руками, указывая на украшенную площадь. — Решили перенести и совместить.

Я окинула взглядом преображённую деревню.

— Но как вы успели?

— Урса подсыпал тебе сон-травы, — рассмеялась Чарли. — Ты проспала до полудня, пока мы всё готовили.

До полудня? Звучало как что-то нереальное. В любой другой день Артика с меня шкуру бы спустила.

Эмоции переполнили. В прежнем мире мне тоже устраивали сюрпризы, но чтобы ради меня перенесли целый праздник...

— Спасибо! — Я бросилась обнимать Марвуса, уткнувшись носом в его накидку.

Она пахла кедром, дымом и чем-то неуловимо родным — аромат, который всегда успокаивал.

— Ну всё, хватит обниматься, — тороплива произнесла Чарли, хватая меня за руку. — Идём веселиться.

— Да, всё равно тебе ещё вечером его благодарить.

Как только Урса произнёс это, Чарли тут же шикнула, метнув в парня недобрый взгляд.

— А что будет вечером? — полюбопытствовала я.

— Увидишь, — Марвус чмокнул меня в макушку и растворился в толпе.

Наша компания двинулась к сцене, где уже собирались жители. Дети визжали, музыканты протирали инструменты, а в воздухе витал запах печёных яблок.

Этот день рождения я не забуду никогда.

Йокус, сын Редрика, ловко вскочил на бочку, размахивая лютней.

— Дамы и господа! — его голос звонко разнёсся по площади. — Золотая осень уже сдаёт свои права, но прежде чем зима скроет наши дороги снегом — дайте поведать вам историю! Сердца для рассказа сего открывайте! Скорей подходите ко мне и внимайте!

Толпа загудела, сдвигаясь ближе к сцене. Я ахнула, увидев среди актёров Артику. Моя обычно угрюмая наставница стояла в театральном плаще, изображая гордую девушку. Это роль определенно ей подходила.

Йокус перебрал струны мандолины, и первые ноты, как осенние листья, закружились над затихшей площадью.

— Послушайте же историю о любви, изменившую судьбу, — его задорный голос теперь звучал проникновенно и печально.

Артика вышла вперед, играя гордую красавицу. Когда кентавр преподнес ей венок из лесных цветов, она швырнула его под ноги:

— О, как смешон ты, полуконь нескладный! Копыта бьют в земную твердь упрямо, а руки тянутся к добыче жадно, но то, что чуждо — не твоё, понятно!

Толпа замерла. Даже дети перестали шептаться, когда кентавр, сраженный насмешками, отправился к лесной ведьме.

— Сделай меня человеком, молю, с такими ногами мне место в хлеву! С любимой на звёзды смотреть я мечтаю, без милой как жить на земле я не знаю!

Ведьма предупредила:

— Меняя свой облик душу ты губишь. Она же тебя не полюбит, увы. Обратной дороги не будет, послушай, копыта твои не вернутся, внеми.

Но кентавр был непреклонен.

Превращение показали через танец — актер из труппы Йокуса кружился, сбрасывая конские атрибуты, пока не остался в простой рубахе.

Однако когда он вернулся к возлюбленной, та рассмеялась еще громче:

— Был полуконём ты — хоть чудной, да цельный. А ныне лишь тень, лишь обман. Ушла твоя стать, и твой дух неизменный, ступай же, жалкий болван!

В этот момент в толпе всхлипнула маленькая девочка.

Последние сцены разыграли в тенях Кентавра изгнали соплеменники, он скитался по дорогам, но так и не смог найти своё место.

История близилась к кульминации. Мужчина стоял на краю обрыва, собираясь сброситься вниз от тоски и сожалений.

И тут — чудо. Йокус ударил по струнам, и над сценой вспыхнули огоньки. Кентавр вознесся к небу, обретая прежний облик, но теперь — из звезд. Великие сжалились над страданиями героя истории.

— Так появилось созвездие Кентавра, — закончил Йокус, и последняя нота задрожала в воздухе.

Тишина. Потом — взрыв аплодисментов.

— Представленье подошло к концу, но не спешите на покой! В отцовском доме ждут гостей пироги да сидр хмельной! — провозгласил Йокус, спрыгнув с бочки. — Но прежде, добрые друзья, поздравим виновницу торжества! Пусть счастье длится без конца, ведь девятнадцать — лучшие года!

Сотни глаз устремились в мою сторону. Я инстинктивно шагнула назад, но друзья предательски разошлись, оставив меня наедине с восторженной толпой.

Кто-то крикнул:

— С днём рождения, Сэм!

— Пусть Великие хранят тебя! — добавила старуха Мелиса.

Даже Артика хлопала в ладоши с широкой улыбкой.

Покраснев, я сделала реверанс.

Покинув шумную площадь, мы с Чарли забрели к ювелирной лавке. Среди безделушек моё внимание привлекли два кулона — железные сердца, оплетённые драконьими хвостами.

— Смотри, они как близнецы! — воскликнула подруга, вертя в руках один из них.

Десять ждэг — и кулоны засияли на наших шеях, подвешенные на простые бечевки.

— Символ нашей дружбы, — сказала я, проведя пальцем по холодному металлу.

— И память о твоём первом дне рождения здесь, — Чарли прижала ладонь к своему кулону. — Чтобы, когда вернёмся домой, мы не забыли…

Голос её дрогнул. Я потянула её в объятия, не находя слов.

Солнце клонилось к горизонту, окрашивая небо в багровые тона, когда мы направились к Вереску. У входа нас встретил Марвус в компании незнакомца — высокого седовласого мужчины в не по-осеннему лёгкой тунике, расшитой лесными узорами. Его длинные волосы перехватывала диадема с изумрудным листком, придававшая облику что-то древнее и мудрое.

— А вот и ты! — Марвус хлопнул меня по плечу. — Позволь представить: Измонд из Сильвитарии. Тот самый друг, о котором я рассказывал.

Незнакомец склонил голову в почтительном поклоне:

— О тебе много слышал я, дитя иных земель. Девятнадцать кругов солнца — благоприятное число. Да сопутствует тебе мудрость в этот год.

Его слова звучали непривычно — будто он говорил задом наперёд, но при этом сохранял какой-то особый ритм.

— Спасибо, — смущённо пробормотала я.

— И с тобой, рейвенов усмирительница, — обратился он к Чарли, — Встрече рад я очень.

Подруга растерянно улыбнулась.

— Ты знала, что он приедет сегодня? — шепнула я Чарли, когда Измонд отвлёкся на разговор с Марвусом.

— Нет, конечно. Никто не знал.

— Ну что, нагулялись? — окликнул нас хозяин поместья.

— Не то слово, — Урса положил руку мне на талию. — Пора поздравлять именинницу!

Попрощавшись с Каем, мы двинулись к нашему дому, но, миновав каменную ограду, свернули на тропу, ведущую к драконьим вольерам. Сердце забилось чаще — неужели…

Кажется, мой подарок не поместился в доме.

Измонд шёл впереди, его диадема слабо мерцала в темноте. Когда мы миновали вольеры взрослых драконов, он по-хозяйски провёл рукой по воздуху. Рычаги на трёх дальних клетках со скрипом повернулись сами собой, раздвигая прутья.

Из распахнувшихся ворот вышли три молодых дракона: крупный рубиновый самец — чей окрас напоминал красный бархат, дымчато-кирпичный шебутной мальчуган — с медными шипами, будто позолоченными на кончиках, и изумрудная самка — её зелёная чешуя отливала охрой в свете факелов.

— Вот он, твой подарок! — Чарли толкнула меня в спину.

Я замерла, не веря своим глазам.

— Спайн — мой верный друг, Лотруд под опекой Кайроса, а Силекса… — Марвус усмехнулся. — Она слишком горда, чтобы терпеть всадников. Но её дети уже готовы к полётам. Выбирай любого.

Слёзы навернулись на глаза.

— Это… лучший подарок в моей жизни, — прошептала я, глядя на драконов.

— Мы с Чарли возьмём оставшихся. Сегодня право первого выбора за именинницей.

Все три дракона были великолепны, и выбрать одного казалось невозможным. Тогда я решила поступить иначе — не выбирать, а быть избранной.

Отойдя к краю платформы, я села на прохладный камень и закрыла глаза. Настоящая связь — это диалог, а не приказ.

— Меня зовут Сэм, — начала я, отпуская сознание навстречу трём ярким искрам в темноте. — Я не ищу слугу или питомца. Я ищу друга.

Тишина.

Ранее у меня не особо получалось общаться с драконами, только с лошадьми. Молодняк никогда не выпускали. Силекса считала ответ мне чем-то выше своего достоинства. Спайн, казалось, вообще был немым, либо он очень хорошо притворялся, поскольку с ним я даже не могла нащупать ту незримую нить, которая была необходима для связи. А вот Лотруда разговорить иногда получалось, но всё, о чем дракон мог говорить — это коровы.

Вдруг я ощутила тёплый толчок в сознании.

— Я слышу тебя и принимаю с уважением, — голос звучал как шелест листвы и звон горных ручьёв. — Ты пахнешь… Не как они. Иначе.

Я открыла глаза. Передо мной стояла изумрудная дракониха, её ноздри трепетали, втягивая мой запах. Когда я коснулась её морды, чешуя под пальцами оказалась тёплой и шершавой, как кора старого дуба.

— Теперь имя дать ей подобает, — произнёс Измонд. В его глазах светилось одобрение.

Я провела рукой по зелёной чешуе:

— Как будет «мох» на языке южан?

— Нотамосс, — ответил он.

Дракониха насторожила уши.

— Ну что, Нотамосс? — я уловила, как зрачки дракона расширились при звуке имени. — Она согласна!

Поднявшись с колен, я встретилась взглядом с Измондом. Кожу бросило в холодный пот, а чувство радости вмиг улетучилось.

— В чём дело, Сэм? — тревожно произнесла Чарли, уловив изменения в моём настроение.

Я медленно обвела всех взглядом и обратилась к Марвусу:

— Мы ждали сильвитарца не для того, чтобы любоваться драконами. Мы ждали его, чтобы узнать, как открыть портал домой.

Тишина стала плотной, как болотный туман.

— Дракон — не безделушка, — мои ногти впились в ладони. — Его нельзя подарить, как пряник на ярмарке, чтобы отвлечь ребёнка от слёз.

Марвус сделал шаг вперёд, но я продолжила, не давая ему вставить слово:

— Ты либо не подумал, что этот дар привяжет меня к Броуди навеки, либо… Либо именно это и было твоей целью.

Урса протянул руку:

— Всё хорошо, Сэм, — произнес Урса, протягивая ко мне свою руку.

Я резко отстранилась.

— Почему ты не отрицаешь? — прошептала я, глядя Марвусу прямо в глаза. — Почему не говоришь, что я ошибаюсь?

Его молчание было красноречивее любых слов.

Мои глаза остекленели.

Схватив Чарли за руку, я потащила её к поместью.

Дверь с грохотом захлопнулась за нами. Я вцепилась в край обеденного стола, пытаясь унять дрожь в пальцах.

— Ты слишком резко набросилась на него, — Чарли встала рядом, скрестив руки. — Давай дождёмся объяснений, прежде чем рвать волосы на голове.

— Ты видела его лицо? — вырвалось у меня. — Он даже не попытался отрицать!

— Потому что ты напала, как разъярённый рейвен! — Чарли схватила кувшин и налила мне в чашку воды. — Марвус нам не враг. Ты это прекрасно знаешь. Великих ради, ты его — знаешь!

Я заставила себя сделать глоток. Вода оказалась ледяной.

— Он решил подарить нам драконов, Чарли. Драконов. Ты понимаешь, что это значит?

— Что он хочет, чтобы мы остались, — Чарли села напротив. — Но это не то же самое, что запретить нам уйти.

За окном послышались шаги — остальные приближались к дому. Чарли наклонилась вперёд:

— Соберись. Мы должны его выслушать.

Дверь скрипнула, и в дом вошли Марвус, Измонд и Урса. Воздух сразу стал гуще, будто заряженный невысказанными словами.

— Марвус, — сдержанно, как того хотела Шарлотта, начала я. — Объясни, что происходит.

Мужчина опустил голову, его пальцы сжались в кулаки.

— Я не могу.

— Не можешь или не хочешь?

И тут Измонд шагнул вперёд. Он взял мою кружку со стола и провел над ней рукой, шепча что-то неразборчивое. Затем протянул Марвусу, со словами:

— Давно мне сделать следовало это, да надобности не было особой. Теперь же говорить будет волен язык твой.

Марвус взял в руки кружку и осушил её одним большим глотком.

Сначала наступила раздражающая тишина. Казалось, мужчина собирался с мыслями, но вскоре он заговорил:

— Много лет назад я отправился в столицу Сильвитарии, где познакомился с Измондом, — тихо начал Марвус. — Омела не могла выносить ребёнка, поэтому я обратился к Измонду за помощью. Тогда он дал мне элексир, который должен был укрепить тело моей Омелы.

Урса резко поднял голову — видимо, он впервые слышал эти подробности.

— Всё складывалось хорошо… Но Омела погибла. А я запил, оставшись один с девятилетним мальчишкой.

— Но горе то было мне не ведомо, — встрял Измонд, накрыв ладонью плечо своего старого друга. — Решив, что вышли уже сроки, я почему-то Марвуса подумал навестить, да на дитя, едва на свет произведённое, посмотреть.

Я не понимала, какое отношение история их знакомства и личная трагедия Марвуса имели к нашему с Чарли порталу домой. Тем не менее, я сдерживала свою нетерпеливость и слушала мужчин, не перебивая.