Только правда и ничего кроме правды. Клянусь своей треуголкой

Вечером того же воскресного дня, начальник тайной канцелярии граф Андрей Иванович Ушаков, слушал доклад своего агента, о том, что к Антону Ульриху, прибыл посланник от герцога Карла, барон Карл Фридрих Иероним фон Мюнхгаузен. Как удалось установить, сей молодой человек, прибыл в свиту Антона Ульриха в качестве пажа, взамен двух погибших в летней компании, 1837 года. Они вместе, пообедали, после чего уединились в кабинете, где вели беседу на немецком языке, при этом, Мюнхгаузен передал письмо принцу Антону, а тот по прочтении оного письма, уничтожил письмо в камине, после чего отпустил его из дворца на устройство личных дел.

- Да уж, надо будет присмотреться к этому барону, уж больно они близки между собой. Это может помешать подвести к Антону своего человека, или сразу двух. – Думал очередную думу, после доклада Андрей Иванович. Взяв письменный доклад своего агента, он положил его в папку с тесёмками и не стал убирать в шкаф, а положил в стол. Чтобы всегда, новая папка была под рукой, а то мало ли.

Тем временем, года граф Ушаков интересовался Карлом, сам новый житель города Санкт Петербурга, обустраивал себе свое новое жилище.

После разговора с Антоном, он был проведён лакеем коридорами дворца на крыльцо, что было в левом крыле дворца. Выйдя на улицу, он обратил внимание, что его лошадки прижавшись, друг к другу, мирно жевали овёс из подвешенных к их мордам торб. Один из караульных стряхивал веником с их спин снег и лопатой убирал свежие яблоки его лошадок. Поблагодарив за заботу караульного, Карл запрыгнул в седло и пшагом поехал к воротам, где подпоручик Герст, сделал запись в журнале посетителей дворца ; «Корнет Мюнххаусен, посланник герцога Карла, прибыл в час по полудни, отбыл в три часа, при двух конях». Подпоручику Герсту Андрею, не сложно было писать на русском языке, ибо он был из второго поколения служивых воинских людей, пришедших в русскую армию, ещё во времена императора Петра первого из Пруссии. Но с Карлом он говорил всё же на русском языке, хоть и прекрасно знал родной хохдойч. Однако на службе, положено говорить на русском языке, а на родном немецком, они ещё поговорят, постоянный пропуск на Карла Мюнхгаузена лежал перед ним, и его следовало занести в особую книгу посетителей – постоянных.

Выбрать квартиру Карлу следовало недалеко от дворца, но не дорого, хоть он и снабжён очень приличными деньгами. Природная внутренняя экономность, не давала Карлу обратиться к любому человеку, его могли бы и обмануть, обсчитать, а он в городе никого не знает, кроме Пыжикова. Может вернуться к нему, вдруг он поможет, чай теперь они не чужие люди. Пустив коня рысью, по уже знакомой улице Гороховой, Карл поехал в то место города, откуда и приехал, но уже просто за помощью.

- Карл! Тебя не приняли во дворце, - удивился Артемий, увидев Карла на пороге своего дома.

- Да нет Артемий, всё в порядке, приняли, накормили, даже кабинет выделили, на службу к десяти утра теперь ходить буду, прямо как и ты с Алексеем. – И Карл рассказал ему о том, что ему надо снять себе квартирку или дом, недалеко от дворца и желательно не дорого.

Вот хорошо иметь друзей, как говорит Артемий – «Не имей сто рублей, а имей сто рублей», - мысленно рассуждал Карл обустраиваясь в новом доме на набережной Фонтанке в доме под номером два.

Выслушав о нуждах молодого немецкого друга, многоопытный Артемий предложил посмотреть дом его коллеги по департаменту, переведенному в Москву. Вопросами с домом решал управляющий, живущий в соседнем доме, куда и направились товарищи, восседая на лошадках.

Управляющий обрадовался новому жильцу с рекомендациями, и недолго думая, снял с себя бремя заботы о доме, всего за пять рублей в месяц, в придачу с конюхом и кухаркой, всего за три рубля в месяц. Посчитав наличные деньги, с помощью Артемия, он был приятно удивлён тем фактом, что в кошеле находились средства, почти на год жизни в этом доме. Если так дальше и пойдут дела, то он со временем сможет прикупить себе и домик по больше и нанять служанку по моложе.

Домик ему достался, конечно же не по чину, вот майору в самый раз, а молодому корнету, не по средствам, но репутацию Карла спасло наличие начальства в виде принца Антона и солидные денежные средства. Дом был о двух этажах, с конюшней и сараем, а главное со своим колодцем и небольшой банькой. Комнаты Карла как хозяина, были на втором этаже, а на первом жила прислуга, располагалась небольшая кухня со столовой и с прихожей. Второй этаж, спальня, с окнами в тихий дворик и видами на церковь и беседку во дворе. Небольшой кабинет, и гостиная комната со столом на шесть персон с комодом, парой кресел и зеркала в половину роста человека. Окна выходили на набережную и с видом на Летний дворец. Очень хорошее место, до места службы рукой подать.

Как оказалось, кухарка и конюх, пожилые муж и жена, служившие ещё при старом хозяине с момента постройки дома после пожара, когда выгорело половина города. Вот теперь они обрели нового хозяина, хоть временно, но зато молодого, и к тому же при дворе. Вот будет-то пересудов на рынке с торговками.

Разгрузив свои пожитки и баулы, Карл с Артемием решили поужинать в новом доме и «Обмыть углы», как пояснил Артемий, что это русская традиция. Выдав конюху Федору рубль на покупки, его отправили в ближайшую лавку за закусками и вином. Кухарка Авдотья же, пошла ставить самовар, и готовить небольшой ужин из покупок Федора. Рассевшись за столом в гостиной, Карл и Артемий выпили по бокалу вина и закусили его свежей бужениной. После чего, вместе принялись более детально осматривать дом, где на первом этаже обнаружили в кладовке много полезных для хозяйства предметов в том числе и две удочки с леской из конского волоса.

Потом они проведали Графа и Графиню, уже обихоженных, и ужинающих свежим овсом.

- А жизнь то удалась, Карл. Вон как тебе фартит. И в дороге от волков отбился, и от бандитов. Чуть не замерз в лесу, а вот теперь ты живешь в доме с прислугой, с жалованием от двора и будешь каждый день видеть императрицу.

- Всё это конечно замечательно Артемий, но думается мне, что недругов я заведу быстрее, чем друзей. Кто я в их глазах? Просто пришлый выскочка, тут надо держать ухо в остро.

- Да Карл ты прав. Ну, давай ещё по бокалу, а то завтра на службу и тебе и мне.

Вторую ночь в Санкт-Петербурге, Карл провёл в собственной постели, под пуховым одеялом с надеждами на светлое будущее. Заснул он немного поворочавшись, привыкая в соломенному матрасу. Но вот проснулся он не от петухов как в Изборске, а от колокольного звона, призывавшего прихожан на утреннюю службу ровно в семь утра. Спрыгнув в одних кальсонах на холодный пол, молодой барон запрыгнул в валенки и побежал до ветру. Сделав свои дела, он, взяв уже в привычку, обтирание утренним снегом, схватив руками снег, и вскрикнув от холода, так громко, что окрестные вороны закаркали, ругая нарушителя патриархальной тишины. Лошадки, тоже поприветствовали его ржанием и захрумкали сеном. Город отходил от сна и готовился к новому дню.

- Что вы делаете? Ваше благородие, вы же замерзните. – Упрекнул Карла Федор, увидев его утреннее обтирание снегом, а по его мнению самоистязание.

- Эх, Фёдор, Фёдор, в жизни должно быть место подвигу. Вот я каждый раз пересиливаю себя и таким образом закаляю организм.

- Это по утрам-то, подвиг, барин?

- Утром самое время для подвига, Фёдор. Совершил что-то героическое утром и весь день свободен, занимайся делами насущными. А сейчас переодеваться и завтракать, а ты кобылку приготовь, надо Графиню выгулять.

Поднявшись в свою комнату, Карл переоделся в отглаженную с вечера форму, после чего прошёл в кабинет и, усевшись за стол, взял перо, что осталось от прежнего хозяина и обмакнув его в чернильницу сделал запись в своём дневнике, который он не вёл с тех пор как только въехал в Россию. Этот дневник посоветовал ему вести герцог, объясняя это тем, что потом, он в старости сможет перечитывать свои воспоминания, да и для истории герцогства это полезное занятие. Всё-таки он будущий военный и иногда надо обращаться к своим записям. Ведь, как известно, что повторение это мать учения. Вот с некоторых пор барон вёл дневник, куда записывал интересные события из своей жизни.

«Вот я наконец доехал до Санкт-Петербурга, испытав по дороге все мыслимые и немыслимые радости и невзгоды. Россия, это страна, которая не имеет начала и конца, за то время пока я ехал от Риги до столицы, я бы, наверное проехал два раза всю Германию. Вся страна засыпана снегом по самую макушку, им можно торговать с жаркими странами. Ведут войну с Турками, которым, наверное, в стране снега не хватает.

Я чуть было не замерз на лесной дороге, меня чуть не съели огромные волки, меня хотели ограбить разбойники. Я получил в подарок отличного коня. В Изборске я познал радости жизни, и не только в бане. В Пскове я прожил почти две недели у незнакомого мне поручика Поддубного, который принял меня как родного. Судьба посылает мне испытания, а потом компенсирует все невзгоды знакомством с душевными людьми, которые плечом к плечу помогают отбиться от разбойников, а впоследствии, мы едим из одного котла и делимся салом и хлебом, как солдаты в походе.

Вчера я убедился, что я действительно нужен Антону, он тут практически один и скучает по родине.

Сегодня я иду на службу во дворец в первый раз. Что день грядущий мне готовит? Надеюсь, всё будет хорошо. Итак, я приехал покорять Санкт-Петербург, как Д’Артаньян Париж. И всё у меня будет просто замечательно. Клянусь своей треуголкой»

Не торопясь, позавтракав, Карл придирчиво осмотрел себя в зеркале, поправил свою треуголку и вышел во двор. Графиня ожидала его, помахивая хвостом и переминаясь с ноги на ногу в нетерпении перед поездкой. Ей самой хотелось размяться по утренней дорожке. В кои то веке, ей достался молодой и добрый хозяин, не охаживающий её круп плеткой.

Оседлав лошадку, Карл поскакал в сторону Зимнего дворца. К месту своей новой службы, до которой он добирался практически полтора месяца.

Глава 5

5. Взгляд императрицы.

Сидя на роскошном диване, у кабинета Антона, в правом крыле дворца, в ожидании его появления, или хотя бы каких либо распоряжений на свой счёт, молодой паж, с интересом рассматривал окружающую обстановку, и пришел к выводу, что в замке герцога, всё-таки немного аскетичнее. Тут же во дворце, куда ни кинь взгляд, везде стояла мягкая мебель, тяжелые бардовые портьеры с кистями, прикрывали большие окна, на стенах висели картины в дорогих золочёных рамах, одноногие столики, стоявшие по углам, составляли дорогой интерьер дворца. Но особо он отметил паркет, блестящий в лучах солнца пробивающихся между портьер и отражающихся от паркета зайчиками на стене.

«Ну, конечно же, в России столько леса, что паркетом можно не только дворец устелить, но и все улицы в Санкт-Петербурге» - Думал экономный Карл, шаркая по полу носком ботфорта, выясняя, на сколько, этот паркет скользкий. Сегодня, лакей вёл его по дворцу к месту службы, к кабинету Антона, аккуратно ступая своими туфлями по натёртому до блеска паркету. Карл, в свою очередь, следуя за ним, пару раз чуть не поскользнулся на поворотах, что вызывала только ухмылку у провожатого.

- Ваше благородие, будьте осторожны, а то со стороны кажется, что вы как корова на льду. – Посетовал Карлу лакей.

- Ничего страшного, лучше так, как корова, чем как слон в посудной лавке, я же не придворный шаркун по паркету, - не полез за словом в карман Карл.

Кроме Карла, перед кабинетом, вертелось ещё несколько человек, которые не стремились знакомиться с молодым человеком, собираясь небольшими группками. Часть из них были в форме, а часть в гражданском платье, но из дорогих тканей, в которых могли щеголять в Германии только очень состоятельные дворяне. Практически у всех на голове были одеты парики, густо посыпанные пудрой. Мысленно Карл усмехнулся, что молодые вроде бы люди, носят парики. Но что они могут скрывать под париками? Лысины, так ещё вроде бы рановато. Вероятнее всего, сей модный аксессуар не даёт умным мыслям и идеям из головы, вырываться наружу и тревожить высокие особы. А может и наоборот, служит щитом от чужих умных мыслей, чтобы они не тревожили умную головушку. А так в одно ухо влетело, в другое вылетело, не задержалось в голове, ну и замечательно. Вот такая вот придворная стратегия мышления. Сам же Карл парика не носил, ибо имел волосы густые, вьющиеся, почти до плеч, притягивая женские взгляды.

Ровно в десять утра, двери кабинета открылись, и важный лакей, вышедший в коридор, важно провозгласил, - Карла Мюнхгаузена просят пройти к его сиятельству. – Тут же образовалась тишина, и все присутствующие перестали что-то обсуждать и обратили свои взгляды на вставшего и готового войти в кабинет Карла. Обычно этот лакей приглашал всех сразу пройти к принцу, и они галдящей толпой, стараясь пролезть первыми, втискивались в дверной проём. Где в покоях Антона уже стоял накрытый небольшой стол с закусками и вином, специально для свиты, которая, могла перекусить с его сиятельством.

- Проходи Карл, если хочешь, можешь немного перекусить, - Показал на отдельный столик Антон.

- Спасибо, но меня сегодня утром моя кухарка кашей накормила и яичницей, так что я пока воздержусь.

- Сегодня у меня по плану до обеда, посещение манежа и фехтование, и ты составишь мне компанию.

- А кто это в коридоре, твоя свита?

- Это не, сколько свита, сколько присмотр за мной, надеюсь, я хоть сегодня от них отдохну.

Антон позвонил в колокольчик и передал указание своему дворецкому, который материализовался в течении нескольких мгновений. – Передай господам, что я их жду после обеда, а пока они могут заниматься своими делами, и ещё, как только я уеду, пусть перекусят, чем бог послал, - кивнул на столик Антон.

В манеже, который находился недалеко от дворца, они с Антоном сделали несколько кругов, погоняли лошадок через невысокие препятствия, после чего спешились и приготовились к учебному фехтованию, выбрав себе из стойки по затупленной шпаге. В этот момент к ним подошёл, офицер и, отсалютовав им своей шпагой, поприветствовал Антона и Карла.

- А кто этот молодой юноша, ваша светлость, - поинтересовался офицер.

- Знакомьтесь господин поручик, это мой новый паж барон Карл Мюнхгаузен, - представил Карла Антон.

- Поручик лейб-гвардии Семеновского полка, Андрей Владимирович Павленков, с этого момента, Карл, я и ваш учитель фехтования. Отриньте то, чему вас учили раньше, я преподаю боевое применение шпаги, без всяких финтифлюшек и танцевальных придворных вывертов. А сейчас, прошу встать в стойку…

После первого занятия, продолжавшегося более двух часов, у молодого фехтовальщика болели руки и ноги. Предплечья посинели от ударов учебным оружием, которые он пропустил, просто не успевая отбивать удары, наносимые поручиком. После занятия, еле передвигая ноги, он плёлся за Антоном, выглядевшим бодрячком. Взбираясь на Графа, Карл подумал, что он попал в гладиаторскую школу в древнем Риме, так гонял его и Антона по манежу поручик Павленков, постоянно приговаривая, - тяжело в учении, будет легче в бою. Турок ждать не будет. Запомните молодые люди, на войне главное скорость, манёвр и умение. Крути головой во все стороны, ищи врага, маневрируй, бей, когда он не ждет. Вот чему я вас учу с помощью фехтования.

При этом Антон уже проявил себя при взятии Очакова, имел высокие награды и по званию был выше поручика Павленкова, в том же кстати полку. Да и вообще Антон выглядел бодрячком, нисколько не устал, да и по рукам и телу получил во много раз меньше чем Карл, и при этом получил несколько скромных похвал за умение владеть шпагой. В отличии от Карла, прошедшего школу фехтования у старого Фрица в замке герцога, Антон занимается с поручиком уже долгое время и имеет право на похвалу. Для себя барон сделал вывод, что то, чему он учился у Фрица, хорошо для придворного в Европе, но сегодня для него открылись умения выживать в бою с очень умелыми бойцами, цель которых убить его. - Ну уж нет, я ещё молодой, у меня много дел в жизни, надо учиться у поручика, будет что внукам рассказать, кстати.

Ну что же, всё ещё впереди и у него, благо рост и длина рук, плюс молодость, могут сделать из него неплохого рубаку. Впереди ещё тренировки на конях с саблями, развивать умение драться верхом. Корнет он или не корнет, в самом деле?

Так проходили дни за днями, ничего не происходило, Карл с Антоном ездили на манеж, где тренировались с поручиком. Кстати поручик отметил прогресс у Карл, а Карл отметил, что он меньше стал использовать мазь для облегчения боли, которую ему принесла Авдотья. День Карла как пажа, проходил своим чередом, он утром приезжал к Антону, после чего они вдвоем ехали на манеж, а после тренировок, ставших более интенсивными, они возвращались во дворец, где в комнате Карла, уже стоял кувшин и вычурный белый тазик с Амурами, для обмывания. После чего, если не было никаких распоряжений от Антона, он был свободен на все четыре стороны до завтрашнего дня. Но иногда, он получал небольшие распоряжения, что-то куда-то отнести, в основном записки, получить ответ, доставить Антону и опять ждать распоряжений. Но вот обедать он всегда оставался с Антоном. Сразу после манежа и лёгких водных процедур, они с Антоном трапезничали в его столовой, расположенной за одной из дверей его кабинета. Но куда же деваться от свиты, которые только и ждали, что бы пообедать с его светлостью. Вот во время обеда, Карл и пришёл к выводу, что свита при принце Антоне, существует для того, что бы передавать различные дворцовые сплетни, под бокал вина. Новости подносились под свиную отбивную, а столичные слухи под десерт. Больше ни для чего свита и не нужна, но без свиты здесь в России, принцу невместно. Русская традиция. Поняв эту самую русскую традицию, Карл тоже решил не отставать от общества и за обедом налегал на еду, благо после тренировок он был голоден как тот волк, что его чуть не загрыз на дороге. За одно, на ужин у себя дома Карл пил только чай из самовара, по старой русской традиции из глубокого блюдечка, слегка подувая на горячий чай и держа блюдце тремя пальцами двух рук. Если чай остывал, или была нужда взять сушку из вазочки, то он держал блюдце уже пятью пальцами одной руки. Вторую руку он использовал для того, чтобы брать сушки из вазочки и макать их в блюдечко и, посасывая запечённый глянцевый бочок, запивая ароматным чаем и потихоньку грызть их, как его Граф с Графиней, которые тоже полюбили сушки и получали их в качестве вкусняшек.

- Хорошая у меня служба, Авдотья, ничего не делаю, обедать изволю во дворце с принцем и свитой, ужинаю вот чаем с сушками или пирожками, - поведал Авдотье свои впечатления от жизни в столице Карл.

- Слава тебе Господи, Карлуша, - так величала Карла, Авдотья. – Только что-то, много мази ты на себя извёл, не все ещё синяки и ссадины то, сошли от твоих тренировок. Да и бросай ты эти снежные процедуры. Вон меня соседи уже спрашивают, не тронулся ли ты головой, когда каждый день снегом обтираешься. Хорошо, что уже не орешь, а только по матушке кроешь сам себя. Я то, всем говорю, что это у вас в Германии традиция такая, что бы в России не замерзнуть.

- Молодец Авдотья, своего сюзерена надо всегда представлять в лучшем виде.

- Какого ещё «сратюзлена», ты Карлуша, тут умными иноземными словами не выражайся, я женщина тёмная и иноземных языков не ведаю. Фирштейн?

- С такими темными навыками, ты скоро на немецком заговоришь. Вот дед Федор то, уже – « доннер ветер» ляпнул, когда дрова для печки рассыпал на пороге. – Ухмыльнулся Карл знаниям прислуги немецкого языка.

- С кем поведёшься, от того и наберёшься, Карлуша. Доедай пирожок и марш спать, завтра тебе опять с утра снегом обтираться.

«Хороший мне барин достался, молодой красивый, а главное умный. По-русски говорит, правда как немец со слободы, но вот ругается он по-русски, как наши.» - Думала Авдотья, засыпая под боком у храпящего Федора.

Её Императорское величество, императрица Анна Иоанновна, слушала доклад графа Ушакова о делах в империи и в столице. Заговоров против неё и её фаворита Эрнста, не было, или не нашли пока, в губерниях же, относительно спокойно. Так, иногда мужики с голодухи, выходят на большую дорогу, но их быстро находят и в кандалы. Но это дела их господ, а не её величества.

- Повтори Андрей Иванович, что-то я задумалась, про разбой на почтовом тракте в столицу.

- Имеется факт разбоя и душегубства, Ваше величество. Примерно месяц назад, в полицейский участок Ямбурга, были доставлены два разбойника из местных крепостных. При дознании было выяснено, что они занимались разбоем на тракте несколько раз, имелись даже и факты смертоубийства. Всё тщательно проверили и нашли тела убиенных. Нашли так же и казну шайки. Есть подозрения, что их помещик и отправлял их вместо отхожего промысла, на промысел на большой дороге, от того и денег в казне шайки то и не было совсем.

- А как же главарь молчит, что ли?

- Молчит матушка, молчит и ничего не говорит. Его уже убитым доставили в город, только двое выжили, вот они и говорят всё как есть на духу.

- Молодцы Ямбуржские, шайку выловили и под суд, наградить бы по твоей линии, как считаешь Андрей Иванович.

- Так это и не они выловили, матушка, они только дознание провели со всей строгостью.

- А кто же их шайку то разгромил и доставил в участок?

- Вы не поверите матушка, это новый паж принца Антона, Семёновский поручик отпускник и два чиновника из Санкт-Петербурга.

- Ладно, гвардеец, он присягу давал, но паж, и два чиновника живота не жалея шайку разгромили, да двоих в полон взяли? Это надо отметить, как считаешь, Андрей Иванович.

- В основном это гвардеец Ершов и паж принца - барон Мюнхгаузен, из пистолей стреляли и шпагами махали, а чиновники на подхвате были.

- Вот и наградить их надо, за сей подвиг. Чиновникам на ранг выше с премией в пять рублей, а вот офицеру и пажу, по табакерке с моим портретом и по двадцать рублей премии. Кстати, а как там этот паж службу несёт, что тебе известно.

- Да матушка, приходит сей отрок с утра, позавтракает, чем бог послал в гостиной у принца, как и все, а после с Антоном на манеж фехтовать и на лошадках барьеры брать. Ни с кем не общается, после обеда домой на Фонтанку, где читает книги, чай пьёт с баранками, да и ругается по-русски. Иногда на прогулки ездит в немецкую слободу, в кирху там ходит по воскресеньям. Иногда в пивной там кружку выпьет и дальше гулять. Пока вот даже слухов о нём в Свете нет. Хотя вот интересная информация имеется. Он матушка по утрам снегом обтирается, раньше кричал на всю улицу, а теперь тихо материться.

- А зачем ему снегом обтираться?

- Говорит, что он утром подвиг совершает, а потом весь день свободен.

- Сколько ему лет то? Звание, имеет какое?

- Скоро восемнадцать будет, матушка. И звания он небольшого, всего лишь корнет гвардии герцога Карла.

- Посмотри, может его, такого буйного пристроить, куда в полк? Пусть в Русской армии служит, раз у него подвиги по утрам, - улыбнулась Анна Иоанновна, своей свежей идее.

- Обязательно пристроим матушка, пусть только восемнадцать лет стукнет, сразу в армию и определим.

Вся Россия была на посту, но только на Великом и строгом посту, в ожидании разговения на Пасху в светлую седмицу. По этому поводу, завтраки и обеды у Антона были постными и без мяса, но вот рыбка присутствовала в любом виде. Вот где Карл и приноровился поедать различные рыбные блюда. Закуски из копчёной рыбы, рыба жареная, рыба варёная, кусками выложенная отдельно от рыбного супа, рыба фаршированная с гречкой и жареным луком, рыба заливная и прочая, прочая, прочая… Морс, наверное, и тот был рыбный, хотя нет, из ягод. Такой рыбы Карл никогда не пробовал. В замке, герцогу подавали рыбу речную и иногда морскую из Балтики. Но здесь, он впервые увидел Белугу и Осетра, куски, которых были размером с хороший свиной окорок. А ещё он полюбил икру этих рыб, чёрную как жемчужинки, но только очень маленькие. Как ему объяснил Антон, это вроде очень вкусно, но сперва, конечно непривычно. Стадию непривычно, Карл минул после второй ложки, намазанной на кусочек хлеба. И с этого момента, всю оставшуюся жизнь, по мере возможности, отдавал предпочтение чёрной икре, а не хамону из Испании.

Во время поста, тренировки не прекращались, наоборот, специально для Карла был введен элемент рубки лозы на скаку и фехтование на саблях, на польский манер, как пояснял поручик Павленков. - Раз уж ты корнет, вот и рубись саблей на коне, а не со шпагой. Тут тебе братец не Европа, сабелькой махать тут приходится чаще чем из пистолетов стрелять, так что дорогой Карл, твои учения только начинаются.

- Антон, ты тоже сабелькой научился рубиться, - спросил Карл у Антона.

- Карл, ты даже не представляешь сколько. Спасибо поручику, натаскал он меня этому ремеслу. Под Очаковым, приходилось турок гонять, а там без сабельки не победишь.