Только правда и ничего кроме правды. Клянусь своей треуголкой

Любознательный барон, имея в своём распоряжении такого ученого мужа, расспрашивал доктора о медицине, но в основном о лечении ран, переломов костей, о лечении простых болезней, об анатомии. Со стороны могло показаться, что барон совсем замучил доктора Чистякова своими вопросами. Но доктор Чистяков, с охотой рассказывал Карлу о своей науке, видя перед собой не праздно любопытствующего, а весьма достойного слушателя, который иногда делал пометки в своем дневнике. Карл же, в свою очередь, поведал Игорю Юрьевичу, что всегда интересовался медициной, и даже посещал лекции на медицинском факультете в Ганноверском университете. Так день за днём, час за часом, Карл постигал азы науки, которой доктор учился много лет. Колеса кареты накручивали миля за милей, по ещё не пыльной дороге, солдаты меряли Россию своим шагом, офицеры гарцевали на конях, армия шла воевать Турка. К концу путешествия, по мнению доктора, господин барон должен был как минимум, уметь определять с десяток болезней, лечить их простейшими способами, и быть ассистентом в операционной палатке, покоившейся на крыше кареты. Принятие родов доктор объяснил Карлу, как мог, ибо наглядного пособия у него с собой не было. Да и кричать, по деревням, из мимо проезжающей кареты, «рожают ли у вас бабы?», никто не станет. Не та обстановочка.

В Пскове, Карл посетил знакомый ему дом, где он был принят, как близкий родственник, возвратившийся из дальних путешествий.

- Карл, мальчик мой, да тебя и не узнать, - смахнула слезу с глаз Натали Поддубная, - да ты возмужал, лицо то у тебя какое-то строгое стало. Как там в столицах? – Взмахнула руками Натали, намереваясь приобнять дорогого гостя. Но не тут то было.

Барон ещё не успел даже рта раскрыть, как тут же попал в медвежьи объятия Сергия Всеславовича, - Дай ка я на тебя посмотрю, милостивый государь. Наталья посмотри, подрасти парень, на много не подрос, а в плечах раздался, скоро форма лопнет по швам. Проходи скорее в дом, отдохни с дороги, да и сотрапезничаем, вместе, по-семейному. Сильвестр, - крикнул Сергий слугу, - как там баня с дороги, скоро ли будет готова.

- Так уже давно готова, ваше благородие, вы же с утра приказали готовить, мол, сон у вас был вещий, гость дорогой приедет, - ответствовал Сильвестр.

- Сергий Всеславович, а я не один, - наконец-то дали возможность заговорить Карлу, - хлебосольные хозяева. – Со мной наш полковой доктор, коллежский асессор Чистяков Игорь Юрьевич, приглядывает за мной, как бы чего не вышло, - представил доктора и одновременно пошутил Карл.

- Прекрасно, Карл, вот сразу же видно, что ты в столицах дурака не валяешь, с доктором путешествуешь, молодец, мой мальчик. – И, обратившись к стоящему за широкой спиной Карла доктору, Сергий представился, - поручик Поддубный Сергей, а это моя хозяйка, Поддубная Натали, милости просим в гости.

- Доктор Чистяков Игорь Юрьевич, - скромно представился доктор, но был тут же обнят, расцелован, и проведён в дом.

- Мы тут не в столицах, дорогой доктор, у нас всё проще будет, - подмигнул Сергий, очарованному простым гостеприимством доктору Чистякову.

Незабываемый вечер провёл Карл и Игорь Юрьевич, в доме Сергия Поддубного, после баньки, был накрыт стол, и во время ужина, Карл поведал о своём житье-бытье в столице. На что Сергий попрекнул Карла в устроенной дуэли, и прочих юношеских шалостях. – Карл, ты ещё слишком молод, чтобы вот так просто убивать людей. Разбойники то ладно, но на дуэли ты же мог его ранить так, что твой противник просто бы не смог продолжить фехтовать.

- Я то же так подумал вначале, Сергий Всеславович. Но выхода у меня не было, у меня был достойный противник, он бы меня не жалел. – Парировал Карл.

Сидя за столом, доктор Чистяков про себя подумал, - эх, господа, знали бы вы какие там пауки в банках грызутся. Карл ещё легко отделался, да и война увела его в поход от неприятностей в столице. Дожили, война спасение от возможной смерти в Санкт-Петербурге. О времена, о нравы.

Утром, первые петухи разбудили Хаймулю, а Хаймуля разбудил всех собак Пскова и стоящую на окраине города армию, своим волчьим воем. Полки раньше времени зашевелились, солдаты из караула смачно выругались, всё пришло в незапланированное движение. Только Карл смотрел сны, возлежа на перине, а до общего подъёма, было ещё два часа.

Двигаясь ускоренным маршем, полки прошли города Псков и Невель, и под радостные приветствия горожан, вошли в старинный город Смоленск, где предстояло отдохнуть пару дней. Армии необходимо проверить и пополнить фураж, подковать по необходимости лошадей, да и людям дать отдохнуть, перед дальнейшей дорогой.

Армия расположилась на постой за стеной города, офицеры как всегда делегировали свои обязанности фельдфебелям, а сами поспешили в места, где можно промочить горло с дальней дороги, поесть домашнего, точнее трактирного, что после полевых перекусов, будет считаться просто райской трапезой. Давно Смоленск, не видел такого нашествия, и всякий уважающий себя коммерсант не прочь был, поиметь с этого нашествия выгоду.

Не большой по столичным меркам городок, утопающий в зелени, окруженный высокой крепостной стеной, раскинулся тихими улицами и невысокими домами за стенами крепости. По обоим берегам, ещё не широкого Днепра, там, где раскинулся городской посад, народ гудел, как растревоженный улей. Мальчишки, наплевав на запреты родителей, мигом оказались рядом с начинавшим обустраиваться лагерем, живо интересуясь всеми военными железяками, до которых дотягивались их пристальные взгляды и шаловливые ручки. Солдаты, только были рады такому вниманию детворы, и подкручивая свои гвардейские усы, как могли, рассказывали зачем нужен штык и почему солдатский тесак, толще офицерской сабли. Девки на выданье, да и девушки постарше, интересовались совсем другими вопросами, не связанными с оружием, а скорее больше вопросами гражданского состояния солдат, строя в голове планы своей дальнейшей жизни в столице, недалеко от казарм суженного. В городе наступал вдовий день, вдовы и незамужние женщины готовились ко всевозможным изменениям в своей судьбе. Такой шанс редко выпадает в жизни. Выйти замуж за военного, гвардейца, а в крайнем случае оставить память о друге, сопящую во сне и орущую во все лёгкие, требуя мамкину сиську.

На многочисленных колокольнях города, раздавались праздничные перезвоны. Рядом с недостроенным Свято-Успенским собором, на склонах холма, был проведен торжественный молебен, в присутствии командования полка и губернатора. В самом центре города. Антон Ульрих был торжественно принят губернатором Александром Борисовичем Бутурлиным совместно с духовенством и почётными горожанами, затем, определен в лучший дом на постой, а потом приглашён со своими офицерами, на праздничный ужин в честь прибытия столь высокого гостя. Вот только надо отметить, что офицеры были приглашены в чинах не ниже командиров рот и батальонов, так что на ужине губернатор немного сэкономил.

Так как Карл и Алекс были в свите Антона Ульриха, то они просто были обязаны сопровождать своего принца на торжественный ужин. Но Карл отпросился у Антона от столь высокой чести, сославшись на Хаймулю, ведь подросшего волчонка и покормить надо, и выгулять, а то не дай Бог он опять завоет среди ночи. На что, Антон присев рядом с волчонком, потрепал его между ушей, согласился, а этот маленький лесной житель, просто лизнул ему руку. – «Ну конечно, Карл, за животным надо следить, раз ты его приручил, вот теперь и отвечай за него. А вместо тебя я с собой возьму нашего полкового доктора, он мужчина видный, начитанный, в высшем обществе крутится, да и мало ли кому там плохо станет от обжорства, а у меня как раз, свой лекарь под рукой».

Таким образом, в результате перестанвки, Игорь Юрьевич, составил компанию старшим офицерам и принцу, а Карл, с Хаймулей, идущим рядом, на самодельном поводке, составил компанию своим друзьям в одном из трактиров в центре города.

Сделав заказ, и в ожидании его выноса, друзья сдвинули по старой традиции столы, и расселись на скамье, глотали слюни от ароматов, идущих с кухни трактира, запивая эти ароматы, кто вином, а кто и пивом.

Когда офицерам подали еду, трактирщик, стоявший рядом, начал пристально всматриваться на лежащего у ног барона, Хаймулю. После чего, робко так намекнул, что заведение у него чистое и собак бы держать надо за дверью.

- Никакого урону, твоему заведению не будет любезный, - вальяжно отреагировал на замечание Карл.

- А это почему же, ваше благородие?

- А потому что это волк, а не пёс, зверь лесной и чистый, живёт у меня, практически член семьи. И лежать он будет там, где я ему укажу, а не там, где трактирщик разрешает. Уразумел?

- Уразумел, чего же тут не уразуметь-то.

Это был поворот в жизни Хайма, его назвали членом семьи и разрешили лежать у ног хозяина, грызть кости рядом с хозяином и с его друзьями, запахи которых он запомнил, ещё живя в городе.

Весть о том, что в трактире на Резницкой улице, остановились офицеры, разнеслась по всему околотку за считанные минуты. В редко посещаемый в это время трактир, расположенный недалеко от центра города, сразу потянулись горожане, пообщаться с военными, вспомнить свои подвиги, ведь половина мужского населения Смоленска, участвовала в походах царя Петра.

- Господа, думается мне, мы сейчас наедимся и напьёмся до отвала, и при этом не потратим ни копейки, - мечтательно предположил прапорщик Ершов.

- Пауль, с чего ты взял? Мы и сами можем напоить весь трактир, - возразил Карл, и поддакнувший ему в унисон Герст.

- Я сам Смоленский, господа, моё имение под Вязьмой находиться, народ наш, Смоленский, простой и добрый, и за всегда готов своих солдатиков поить и кормить. – Уточнил Ершов.

- Пауль, а как же ты под Псковым оказался, когда мы встретились, ты же из дому ехал в полк? – Не понял Карл.

- Так же короче было, напрямки быстрее, а не огородами, да дорогами, через пол России. – Закрыл вопрос, Павел.

- Это хорошая традиция, поить и кормить своих зольдатен. Иначе они сами придут, как ландскнехты, всё сожрут, всё выпьют и всех ограбят. А мы тут немного экономить будем и откладывать на потом. – Поделился своим мнением, экономный Андреас, большой знаток солдатских привычек в Европе.

В этот момент, к Бакулину, подошёл мужчина, солидного купеческого вида, и прокашлявшись обратился к нему как к самому старшему, - Ваше благородие, не сочтите за невежливость, примите благосклонно наше уважение от купечества слободы, и отведайте чем бог послал, выпейте что душе угодно, а об оплате не беспокойтесь, мы своих защитников прокормим. Чай не обеднеем.

Только Алексей собрался было открыть рот, чтобы ответить благодарностью, за столь патриотичный жест купечества, как с соседнего стола, поднялся крепкий мужчина, с пышной бородой, одетый не броско, но во всё чистое и новое, и прочистив голос покашливанием забасил, - а мы, ремесленный люд, что в стороне стоять будем? Чего это купцы на нашей слободе распоряжаются? Мы конечно больших барышей не имеем, но слава тебе Господи, - мужчина рьяно перекрестился, - деньгу имеем. Так что господа офицеры, гуляйте, не стесняйтесь, пейте что хотите, ешьте от пуза, и пёсика вашего накормим.

Экономные как все немцы, Карл и Андреас, только потёрли руки от удовольствия, предвкушая пир горой. Однако, строгий голос штабс-капитана Сухонова, по должности не попавшего на приём, строго произнёс, - Карл! Тут вам не там, как у Дионисия, не возмущайте спокойствие. Всё должно быть чинно и благородно.

- А я тут не причём, ваше благородие, это Хаймуля кушать хочет, а я могу и потерпеть. – Карл показал глазами на волчонка, который уже вытянул свой нос, в сторону кухни, а из пасти потекла слюна.

- Короче, Карл, не напевайся.

- Так точно, господин штабс-капитан.

- Дисциплинка, едрить-колотить, ужо и напиться солдатику не дають, куда матушка Россия катиться, - раздалось из дальнего угла трактира.

По заведённой ещё в Изборске традиции, после пиршества в трактире, Карл проснулся не в палатке военного лагеря, а на перине в комнате для гостей, на втором этаже трактира. Рядом с ним возлежала русоволосая девушка, на вид примерно двадцати лет, с длинными волосами, пахнущими ромашкой и лавандой, раскинутыми по подушке. Бесстыдно закинув на Карла теплые руку и ногу, девушка посапывала Карлу в щёку, а её пухлые губки очень соблазнительно слегка раскрыты для возможного поцелуя. Чем Карл и воспользовался, просто инстинктивно. Давно уже у него не было романтических свиданий с дамами, да и вообще, как он умудрился оказаться тут, в кровати? Куда смотрел штабс-капитан? И вообще, как этот произошло? Напрягая память, он вспомнил, как вечером, благодаря жителям Смоленска, соблюдая дисциплину и порядок, он с друзьями вроде, как и не выпил лишнего, а на оборот, офицеры больше налегали на изумительно вкусную еду. Ну и выпивали, конечно, но в меру. Под присмотром же были. В какой-то момент, появились девушки, которых друзья разобрали себе, и Карл тоже не терялся, выбрал себе в подружки, самую сочную и грудастую. Лично сам барон спел девушкам пару немецких песен, под одобрительный взгляд Андреаса, чем полностью покорил их сердца.

Карл взглянул, на оголённую грудь подружки, - «аппетитная», - подумал барон. Будучи человеком культурным и тактичным, в этот вечер, штабс-капитан, поняв куда идут дела, просто допил свою кружку вина, и показав кулачище, своим подопечным, вставая из-за стола, приказал, - что бы к обеду были в лагере, трезвее папы Римского.

«Как же её зовут? Вот допился, не помню имени моей принцессы, то ли Фёкла, то ли Дарья, а может Катерина? Да что я буду себе голову то ломать. Буду её называть моя принцессочка. Богат и велик Русский язык! Всегда можно найти нужное и полезное слово».

- Моя принцессочка, просыпайся пора вставать, мне на службу надо. У меня же командир очень строгий.

- Карлуша, милый, давай ещё полежим, а то в церквах ещё колокола не звонили на заутреню.

- Ну, раз не звонили, то давай полежим.

«Чего просто так лежать в потолок смотреть? Пока время есть можно и делом заняться».

- Моя принцессочка, ком цу мир, - и Карл повернулся к своей принцессочке, притянув её к себе за талию.

- Ох и шалун ты Карлуша, - прошептала в ухо Карлу девушка, прижавшись своим бюстом к широкой груди барона.

Хаймуля, только посмотрел на это безобразие своими узкими серыми, волчьими глазами, зевнул и положил голову на лапы поближе к вчерашней косточке, которую он притащил с собой в комнату, не до конца обглоданной. Куда Карл, туда и он. Вдруг что случиться, но не в этот раз.

Через три дня, полки свернули лагерь, и пополнив свои ряды губернатором Бутурлиным в сопровождении сводной ротой Смоленского гарнизона, продолжили свой путь на войну. Так как Анна Иоанновна, больших пополнений Миниху не обещала, то даже рота земского воинства, уже плюс к боеспособности армии.

Немного изменив порядок движения, в основном, чтобы не застоялся Граф, и не ожирел от разносолов Хайман, Карл пересел на коня, а его место в карете занимали по очереди его друзья, слушая лекции доктора Чистякова, о чуме, холере, дизентерии и других лихоманках, сопровождающих любую армию в походе. После таких бесед, штабс-капитан Сухонов, отдал строжайшее распоряжение нижним чинам своей роты, не пить сырую воду под страхом наказания палками, а пить только кипячёную, и только из колодцев и родников.

Карл, в свою очередь составлял компанию то одному офицеру, то другому, то с Антоном прокатиться в его карете, изображая из себя заботливого пажа. При этом, везде брал с собой Хаймулю, спуская его с привязи, который носился по полям и лесам вдоль колонны, иногда неся в зубах зайца или тетерева пойманного по дороге, себе на обед. На одной из стоянок, Хаймуля завалился рядом с Антоном, и тут же получил от принца косточку с мясом, и проворно её сгрыз под восхищенные взгляды свиты и губернатора.

- Ну и что мне турецкий паша со своими янычарами, - немного выпив вина, начал рассуждать Антон, - я вот волка кормлю с рук, косточками его угощаю, а он у меня в ногах возлежит. Побьём мы Турка, во истину побьём, да Александр Борисович, - обратился Антон к Смоленскому губернатору.

- Непременно побьём супостата, ваша светлость, с такими-то волками, мы всей Турции горло перегрызём. – Ответил Смоленский губернатор.

На одной из стоянок, после ужина, Антон вызвал Карла на разговор в свою палатку.

- Друг мой, скоро мы дойдём до ставки Миниха, а оттуда армия начнёт свое движение к неприятелю. Всякая уважающая себя армия, Карл, должна иметь разведку. Вот я и принял решение составить лёгкий отряд, для проведения разведки по ходу движения сводного полка. У нас в кирасирском полку, есть ещё не сформированные эскадроны, вот на основе полка и будет этот отряд. И я тебя делегирую в этот отряд. Отряд будет подчиняться непосредственно мне, а командовать в отряде будет Андреас, он самый опытный среди нас.

- А не будет ли урону чести, что офицерами будет командовать вахмистр?

- Не будет Карл, Андреас моим приказом, пожалован фендриком. А по окончании компании получит офицерское звание. Так что в этом плане всё в порядке.

- А кто ещё будет в нашем отряде?

- Главнокомандующий обещал казаков выделить, гусар наверное местных дадут, так что отряд будет сабель на тридцать. Да и вообще это отряд из добровольцев, ну кроме тебя конечно. Ты отправляешься в отряд по моему приказу, ты же не хотел посыльным быть при штабе? Вот тебе и моё решение, посыльным будет Алекс, а ты будешь мне неприятеля искать.

- Благодарю вас, ваша светлость, прямо мою мечту исполнили.

- Не благодари Карл, пора тебе становиться взрослым и серьёзным мужчиной, а то на уме у тебя выпить, закусить, геройство, да дуэли. Хорошо, что ещё к табаку не пристрастился, и с дисциплиной у тебя не очень. Разболтался ты без старого Фрица, пользуешься моим хорошим отношением к тебе. Я в тайне надеюсь, что военный коллектив сделает из тебя человека Карл, а Андреас научит тебя родину любить, хе-хе. Свободен. А ты Хаймуля, можешь ещё полежать.

Отряд вольных всадников, собирался не один день. Андрей Герст, первым напросился в строй к Андреасу, и был принят, но не потому, что они не одну чарку вместе выпили, а потому, что Андрей неплохо держался в седле, и умел рубить саблей на скаку. Карл был записан в отряд по приказу принца, а Ершов был откомандирован штабс-капитаном, потому что в прошлогоднюю компанию он уже покомандовал строем, а в эту пусть развивается в седле. Будущему командиру, надо уметь делать всё.

Андреас, по своей немецкой дисциплинированности, взялся за тренировки отряда, ежовыми рукавицами. Никому из молодых спуску не было. Сам Андреас, просыпаясь до рассвета, поднимал своих людей и первым делом отправлял их проверять лошадей, сбрую, подковы, почистить, помыть, покормить-напоить, оседлать и быть готовыми к тренировкам. Карл, конечно-же занимался с Графом, а вот Павел, обзавёлся Графиней, которая вспомнила его и была не против, что бы он восседал на ней. Остальные члены отряда были из эскадрона Андреаса, и к строгому немецкому порядку были привычны с детства, ибо были родом из Германии и Пруссии. Так что Карл нашёл с ними общий язык, очень быстро, а Павел, подтянул свои знания немецкого языка, в том числе и его неприличные в обществе формы.

До ставки Миниха оставалось несколько переходов, а полк растянулся почти на версту, поднимая пыль из-под колёс телег, сапог личного состава и копыт конницы. Отряд конных разведчиков, разъездами по всем сторонам по ходу движения, рыскал по полям и лесам в поисках врага. Но как такового врага нигде не было видно, но вот тренировки от этого проще не становились. Андреас гонял в хвост и в гриву своих подчиненных, при этом приговаривая, - «тяжело на тренировке, легко будет в бою. Пуля дура, палаш молодец, учитесь пока я жив, а то турки из вас кебаб сделают». И отряд тренировался до кровавых мозолей на седалище и ногах, до посиневших плеч от прикладов мушкетонов, до отбитых пальцев от курков пистолетов. Пороху Андреас не жалел.

Отряд Андреаса пополнялся новыми людьми. К нему были направлены несколько местных гусар из Малороссийского гусарского полка, недавно сформированного, со своим оружием и в непонятной форме, которую видели только Андреас и Карл, там, у себя в Германии. Гусары были местными, дети зажиточных казаков, переехавших, в малороссийские города, кто из Польши, а кто и из станиц, со своими конями и оружием. Но Андреасу было на это глубоко плевать, командовал отрядом он, и ему нужны были как в Баварской армии, опытные и дисциплинированные солдаты, и без шляхетского гонора.

Прибыл так же десяток казаков с Дона. Бородатые мужики, с кольцами в ушах и с пиками у седла. Возглавлял десяток донских казаков, самый крепкий казак, которого звали очень просто - Кольцо. Он сам так представился Андреасу, - Урядник Кольцо, ваше благородие. А имени у него Андреас не спрашивал, может так у казаков и положено, откуда ему знать.

Вот урядник Кольцо, помимо того, что с лошадьми он управлялся как герцогский конюх, так он ещё и владел саблей лучше всех в отряде. А сабля у него была не простая, а польская, длинная, свистевшая при, рубки лозы. Гусары с завистью взирали на его оружие, оно было не куплено, оно было добыто в бою, такие сабли не продаются, и гусары это знали точно. Казаки же, уважали, этого только на вид увальня, высокого, широкоплечего, с небольшим животиком, с сильными ручищами. Он был стрижен наголо, но его рыже-русая борода торчала во все стороны. Кольцо даже и не думал её как-то подстригать, просто погладит рукой, вставит в угол рта трубку, и под трубкой расправит почти пожелтевшую с левой стороны бороду. Вот и весь уход. Но самая отличительная черта, помимо сломанного носа, у этого матёрого казака была золотая серьга в левом ухе, в виде полумесяца. Практически у всех казаков были серьги в ушах, но только у Кольца она была золотая. Сами казаки не обращали внимания на эту серьгу, а вот Карл заинтересовался, и однажды он спросил: - Кольцо, а где ты себе такую серьгу раздобыл?

- Как где, да за зипуном в Персию ходил, там и разжился, - даже не удивившись ответил Кольцо.

- В Персию! Кольцо, расскажи а-а, как там В Персии?

- Да как-как, богато люди живут, торгують со всем светом, богачества наживают, казакам на радость, хех.

- Кольцо, ты лучше расскажи, какое ты себе богачество привез из Персии, - подначил казака, один из его товарищей.

- А ты зубы то не скалил, а то не ровён час, и без языка остаться, - огрызнулся Кольцо.

- Кольцо ну расскажи пожалуйста, интересно же про твой зипун и богачество, - пристал Карл к казаку.

- Да что тут рассказывать-то. В прибрежном городе, мы пошли по домам, в одном доме смотрю два мужика на улицу ковёр тащуть, ну я им по шее надавал, ковёр отобрал и себе на хребтину закинул. Ковер толстый, тяжелый, но ничего я сдюжил, всё таки они там, наверное барахла много завернули. Вот я и притащил его на палубу нашей чайки, всё же в одну кучу, хабар-то, потом делить будем. А ковёр зашевелился, все от страху сабли повытаскивали, но что-то у меня в нутре торкнуло. Говрю им - «Постойте братцы, могёт там человек спрятан».

- А дальше? – поторопил собеседника Карл.

- А что дальше, баба там была. Молодая. Жалко мне её стало, вроде ничего красивая, ну атаман и предложил, - «раз ты её притащил, то и забирай её себе. Один хрен, жинка тебе треба». Вот я её в курень и привёз, обженился, а у неё всего две серьги было, одну она мне отдала, сказала, что негоже, такому казаку без золота ходить, а вторую при себе оставила.

- А как её зовут,- поинтересовался Карл

- Марией я её окрестил, а так её Мариам звали, но это по-ихнему, по-басурмански.

Вот так и сколачивался отряд. Дальновидный Андреас, поручил воспитание барона и его Хаймули, именно этому казаку. Кольцо, осмотрев внешний вид подопечного, недолго думая, поинтересовался у Карла, есть ли у него другая одежда, а то в степи и в лесу Карл выглядит как пугало в своём синем кафтане с красно-белой отделкой.

Конечно Карлу было жалко свой форменный кафтан, который его выделял во всей армии, но делать было нечего, жить то охота, и Карл достал из своего багажа свой охотничий костюм.

- Вот теперь добре, барин, тяперича, ты на человека похож. Да, тряпку на лицо намотай и нос прикрой.

- Урядник, тебе что, мой нос не нравиться, - слегка заволновался Карл.

- Эх ты, вашбродь, это чтобы тебе пылью, нос и рот не забило, а на длину твоего носа мне чихать, у меня у самого он на бекрень и ничего живу и радуюсь.

- Кольцо, я не это имел в виду, - пошёл на попятную Карл, понимая, что мог обидеть казака. – И вообще Кольцо, зови меня просто Карл, а то эти твои благородия и вашбродия, пока произнесёшь, меня три раза шлёпнут.

- Добре Карл, хватит стоять без дела, вон Хайман с Герстом сейчас заснут.

И Кольцо погнал своих подопечных на очередной круг, для джигитовки, стрельбы и рубки лозы. Андреас был полностью удовлетворен своим новым помощником, на которого он свалил обучение и заботу о Карле, Андрее и Хаймуле.