Только правда и ничего кроме правды. Клянусь своей треуголкой

- Карл, командир пока твой друг, может и повысят.

- Может, но не в этом случае. В России не любят выскочек, а я им как раз и являюсь, представляешь, как будут на меня смотреть офицеры русских полков. А так схожу на войну, вернусь, и никто не посмеет сказать, что я не воевал и не достоин, служить офицером в полку.

Хаймуля потерся об ногу барон и бесцеремонно улёгся на его ступню, вдыхая хозяйский запах. А потом он просто захрапел, не сильно, ведь он ещё маленький.

- Федор, что у нас по хозяйству, поведай, будь любезен.

- Так всё в порядке, господин барон. Деньга на еду есть, Авдотья набралась немецких манер от вас, везде экономит и торгуется до потери сознания. Дрова есть, вода есть, щенок накормлен и гуляет сам по себе по двору. Я ему игрушку справил, из дерева кость вырубил, и на сучке повесил, вот он с ней и играет, прыгает, шельмец, пытается зубами вцепиться и висеть на ней.

- Ну и славно, а сейчас я пойду отдохну, завтра на службу с утра. Андреас, а твои планы?

- У меня всё по расписанию, Карл. После обеда плац, тренировка, потом выездка до самого вечера потом домой.

- Ну и прекрасно, встретимся за ужином.

Карл поднялся к себе в кабинет, и достав из стола свой дневник раскрыл его, собираясь сделать очередную запись. Он уже давно ведет дневник, записывая туда важные события. Не смотря на юный возраст, Карл решил не писать имена людей, о которых он писал и с которыми он общался. Для начала, чтобы чужой человек не смог понять кто описан в дневнике, а ещё для того, чтобы тренировать свою память. Например, прочитал эпизод, и сразу в голове нарисовалась картина, как в театре. И сразу вспоминаются и имена и даты и тонкости. Сам знаешь, а чужим и не понять. Вот и сейчас, обмакнув перо в чернильницу, покусывая кончик гусиного пера, он посмотрел в окно, улыбнулся, нахмурился и начал писать новую строчку – « О том, что охота приведёт меня в очередной раз к «И», я даже и не догадывался. Но то, что охота приведёт меня на дуэль, и в мыслях такого не было. Но смотреть на то, как избивают маленькую женщину я не смог. Ну и порядочки на охоте. А ведь я в душе рад. Теперь у меня, как у настоящего дворянина, есть настоящие враги, не просто враги, а враги смертельные, сильные и богатые. Господь не оставит меня наедине с ними, ибо согласно воли Его, есть у меня и друзья, так же сильные, а некоторые и богатые. И не надо забывать о задании, всё только начинается. Жду войну, на два направления. Сначала разберусь с одним, потом со вторым».

Закончив писать, Карл убрал дневник, взял книгу, которую он никак не дочитает и , улегшись на диван под открытое окно, надутые ветерком занавески, под жужжание мух на улице, углубился в философский труд, чтение которого у него немного затянулось.

Проснулся Карл, от того, что его аккуратно теребили за плечо. Перед ним стоял Федор, с немного бледным лицом. Еще не проснувшись до конца, с раскрытой книгой на своём привлекательном носу, Карл разобрал бормотание Фёдора.

- Ваше благородие, к вам посетительница, такая настырная, что просочилась как вода у меня между рук. Велите впустить?

- Дядя Федор, - с спросонья ляпнул Карл, - она же уже просочилась, где она, осмотрев кабинет Карл никого, не увидел.

- Да туточки я Карлуша, - откуда-то из-за головы раздался тонкий женский голосок, больше похожий на детский ломающийся голос.

Наверно уже сто лет никто не звал Карла, - Карлушей. Обернувшись на голос он увидел, маленькую женщину, которую видел на приёме у императрицы.

- Что не узнал, рыцарь?

- Почему не узнал, узнал. Но вы бы дождались бы, пока я проснулся, встретил, угостил, комплиментов бы наговорил.

- Некогда Карлуша, некогда. Дела не ждут. А ты уважаемый, - обратилась женщина к Фёдору, - позволь нам остаться наедине, разговор у меня.

- Фёдор, принеси чего ни будь выпить даме с дороги, а мы пока поговорим.

Фёдор, покосился на женщину, - Сей момент господин барон, - и удалился из кабинета.

- Спасибо тебе Карлуша, за Степаниду, век мы за тебя молиться будем, не дал кощунству совершиться. – Начала свой монолог карлица Авдотья Буженинова. – Матушка, скажу тебе по секрету, очень довольна тобой, но виду не показывает, она хоть и царевна наша, но тоже не всё может. Жди дорогого подарка от неё, она тебя уважает, приглянулся ты ей.

- Авдотья, ты на что намекаешь?

- Эх, молодежь, молодежь, всё то у вас не то на уме. Она переживает за тебя, и не только она, кстати, а кто я тебе не скажу, хи-хи. Я тебе тоже подарок принесла, от нас от шутов и шутих. Во дворце уже слухи пошли, ежели, кто нас обидит, барон на шпагу наколет, хи-хи. Ты не думай, если мы шутихи, то и без ума? Наоборот, Карл, мы многое можем, и императрицу видим чаще, чем она себя в зеркале. Служба у нас такая, Карл.

- Ну да, были в истории шуты, которые правили странами, пока короли отдыхали.

- Молодец, Карл, зришь в корень. Мы тоже многое можем. Так вот, за то что ты заступился за Степаниду, предлагаю тебе помощь в твоём деле.

- В каком таком деле, Авдотьюшка, ты ничего не путаешь.

- Эх Карлуша, не только у стен уши имеются, у слуг тоже слух неплохой, вот только за мебель их держат, а зря.

- Ну, раз так, то слушай, что мне требуется…….

- То же мне, удивил, да эту задачку мы на раз решим, не переживай Карлуша, недели не пройдёт, всё у тебя будет на блюдечке.

- Это как ты так сможешь-то?

- А вот это Карл не твоя забота, сиди себе на своём диванчике, читай книжечки, а умные люди тебе помогут.

В этот момент в кабинет постучал Фёдор, держа в руке поднос с двумя бокалами вина и тарелкой с нарезанными фруктами. - Вот господин барон, угощайтесь.

- Спасибо дядя Федор, отдыхай.

Самому Фёдору понравилось, что господин барон назвал его второй раз дядей Фёдором, кому сказать не поверят, что хозяин, слугу «Дядей» кличет. Приятно, чёрт побери. - «Где ещё такого барина найдёшь. Питаемся за одним столом, а вот теперь и дядей обозвал, племянничек. Хороший он человек, только очень рисковый. Надо будет за его здоровье свечку поставить. Да он же Лютеранин, да и ладно, все под Богом ходим» - Думал Фёдор спускаясь по лестнице.

- Жди весточку Карлуша, либо я тебе устно расскажу, либо письмо пришлю. Хотя нет, наедине поведаю, не доверяю я письмам, могут перехватить, - отпивая вино, заговорила Авдотья. – Ладно, пора кончать разговоры, я и так задержалась у тебя, красавчик, хи-хи. Не провожай, сама дойду.

Но перед тем как уйти, Авдотья своими маленькими ручками, порылась в складках своего богато отделанного платья, откуда из потаённого кармана, спрятанного во множестве складок парчи и шёлка, извлекла небольшую коробочку, которую поставила на краешек письменного стола. – Это моя маленькая благодарность за маленького человека. Береги его.

Дуновение ветра, и женщина исчезла за дверью, а на лестнице раздались звуки каблучков. С исчезновением женщины, никуда не исчез запах её духов, который ещё витал в воздухе, наполняя комнату приятными ароматами. Карл повёл своим утончённым носом и сражу определил, что он уже где-то чувствовал этот запах. Ошибиться он не мог, он же не курит, а по сему, хорошо чувствует и определяет, аромат духов. Это были духи императрицы, которые он вдыхал в шатре Её Величества.

«Вот тебе и номер, как всё получается-то. Вот не знал, что могу помощь от неё получить, сладилось бы. А она говорит, что не сложно. Всё то у женщин «не сложно» то, сложно для мужчин, и «сложно» то, что для мужчин пустяки. Женщины, загадка природы. Хм. Хороший вывод», - подумал о встрече Карл. Записывать в дневник он о посещении его дамой не стал, не тот случай, это другое.

Авдотья, подошла к калитке, где уже на посту стоял Фёдор, немного склонившись, он отворил калитку, - Приезжайте ещё барыня, - попрощался с женщиной Фёдор.

- Бывай дружок, может ещё и встретимся, меня ты не видел и не слышал.

- Нем как рыба.

За калиткой, невдалеке от дома стояла крытая черная карета. Как только Авдотья вышла на улицу, кучер несильно тронул кнутом лошадок и не торопясь подъехал к женщине, тут-же открылась дверь и Авдотья, протянула руки во внутрь кареты, где сильные руки подхватили её и буквально внесли, усадив на мягкие подушки.

- Ну как он? – спросила Степанида.

- Как, как. Молодец он, надо ему помочь, - ответила Авдотья.

- Я чем могу помочь, радость моя, - мужской голос влез в разговор двух шутих.

- Придёт время, милый, и ты поможешь. – Ответила Авдотья.

Присев на диван, Карл раскрыл коробочку, подаренную ему Авдотьей, и долго разглядывал маленькую благодарность от маленьких людей. Он даже боялся примерить его, так он был хорош, этот небольшой золотой мужской перстень с красным, прямоугольным рубином, в окружении небольших сапфиров. Прямо в цвет его гвардейской формы, сине красной. Перстень был похож на перстень рыцарей, что носили крестоносцы в крестовых походах, или на обратном пути. Кому как повезёт. «Да, умеют же женщины, быть благодарными созданиями. Всего-то, дурака на клинок насадил. Если так дело дальше пойдёт, у меня будет по три перстня на пальцах. Сколько там ещё бретеров в столице? Неведомо». – Думал барон Мюнхгаузен, взирая на действительно рыцарский перстень, старой работы, но не европейского мастера, а мастера с востока. Как он попал в Россию, никто не знает и не помнит, так же никто не знает как он попал в руки Авдотьи. И стоимость его не известна. Точнее известна цена, - один убитый на дуэли. Слава Богу, это не барон Мюнхгаузен.

Глава 10

10. Барон едет на войну!

Принц готовился к войне, и Русская армия готовилась к новой компании. В прошлом году Антон показал себя отличным офицером, не кланявшегося турецким пулям и ядрам при взятии Очакова. За что был представлен к ордену и повышен в званиях. В эту компанию, Антон, получив под своё командование сводный полк, состоящий из батальонов Семеновского и Преображенского лейб-гвардейских полков. Помимо этого, Антон Ульрих решил присовокупить к ним батальон кирасир, уже своего, любовно выпестованного, хоть до конца и не сформированного Брауншвейгского кирасирского полка. Пора своих бравых солдат обкатать под неприятельскими пушками, ибо муштрой и военной наукой во всём полку заведовал только один человек – вахмистр Таутфест. Андреас оказался единственным в его полку человеком, который имел опыт сразу нескольких Европейских войн, и слыл непререкаемым авторитетом, в деле подготовки личного состава. А личный состав, только радовался возможности до седьмого пота, в любую погоду и в любое время суток, выполнять упражнения как в конном строю, так по одному, проклиная сквозь зубы тот день, когда они подписали контракт на службу. Офицеры и нижние чины, когда ставили свою подпись в низу мелко исписанного контракта, не знали, что их муштрой будет заниматься вахмистр, лично определенный принцем Антоном, на столь трудное задание. Дисциплина и порядок, вот что ввёл в обиход вахмистр Таутфест. Тут вам не там, каждый талер, должен быть отработан потом и кровью.

Карл, как паж принца, должен был следовать с Алексом на военные действия, сопровождая Антона, где бы он ни находился. Антон сразу определил Карлу место посыльного при своем штабе. Должность не пыльная, как считал барон, сиди себе при штабе, да и посылай что-то и кого-то, и желательно куда подальше, пока он, барон Мюнхгаузен, будет заниматься военными действиями. Однако его ждало разочарование.

Как-то вечером, получив записку с предложением прибыть в полюбившийся ему всем сердцем трактир, он узнал о войне очень много того, о чём раньше и не знал. В заведении дядьки Дионисия, собрались его друзья, поужинать и поговорить за кружкой пива о войне. Собрались все его друзья Семёновцы, Андреас в новой форме Брауншвейгского кирасира, и к удивлению Карла, Семёновцы пришли в сопровождении штабс-капитана Сухонова.

- Здравие желаю, господин штабс-капитан, - и Карл приложил два пальца к треуголке.

- Здравствуйте Карл, наконец-то вы выучили устав, и отдали честь с покрытой головой, - улыбнулся в ответ Владислав Сухонов.

- Присоединяйтесь барон, присоединяйтесь, - загалдели друзья, перебивая друг друга, уступая ему место за столом.

- Карл, господа офицеры пьют вино, по старой гвардейской традиции, но у меня есть пиво для тебя, - предложил Дионисий промочить горло Карлу.

- Немецкого, наконец-то закупил, дядька Дионисий? - уточнил Карл.

- Так вышло Карл, что не судьба наверно тебе выпить пиво с твоей родины, я закупил ещё пару бочонков Ирландского пива, так что пока потерпи. – Уточнил Дионисий.

- Ну и ладно, - согласился Карл, - давай своего Ирландского, а немецкого я и дома напьюсь.

Ирландское пиво тоже понравилось Карлу, не хуже немецкого, а тёмное, так и вообще лучше всяких похвал. В Германии темное пиво немного было с горчинкой, а Ирландское пиво в России на оборот чуть отдавало карамелью. И ему как недавно отметившему восемнадцать лет, и имевшего все законные основания приложиться к пивной кружке, ирландское пиво, нравилось больше.

Алексей Бакулин, рассказал, что посыльный должность конечно не пыльная, только когда служишь зимой. «Вероятно из-за того, что зимой пыли то и нет», - подумал Карл. Да и не престижная это служба, среди офицеров, просто так при штабе ошиваться. Прапорщик Ершов, заверил его, что летом, в Бессарабии пыли даже больше чем в степи, а Герст ещё присовокупил, что помимо пыли и грязи, там можно и чуму схватить. На что штабс-капитан Сухонов, очень авторитетно заявил, что заболевания возможны, только если не следовать уставу и рекомендациям полкового доктора Чистякова. Да и вообще пора бы выпить за победу русского оружия, дальновидность командования и возможности обзавестись трофеями. Так что, следуя уже отработанному правилу, после кружки пива, последовала кружка вина. Это чтобы голова не болела по утру.

Пока основная армия собиралась в поход в Бессарабию, вместе с Минихом, Карлу предстояло решить одну непростую задачку. Как-то вечером, когда он занимался важным мужским делом под присмотром Андреаса, а точнее готовил оружие к войне, разбирая свой небольшой арсенал, - смазывая свою шпагу и проверяя на остроту саблю, подаренную капитаном Боргом, как трофей, взятый на абордаже, в кабинет к Карлу заглянул Фёдор.

- Ваше благородие, к вам опять женщина с каретой пожаловали, - негромко, слегка прокашлявшись, доложил Фёдор.

- Так зови её, только карету на улице оставь, в доме карета, не поместиться.

- Карета, осталась на улице Карлуша, так что не стоит переживать за паркет, - раздался от двери знакомый женский голос. – Надеюсь, ты меня примешь на пару минуточек, спаситель императорского имущества?

- Я приму милую даму, а императорское имущество, я спасу в следующий раз.

Поняв, что предстоит разговор приватный, тактичный Андреас, сослался на дела и уведя с собой Фёдора, отправился пить чай с пряниками, так ему полюбившимися в России.

- Чем порадуешь, Авдотья?

- Как тебе подарочек Карлуша?

- Королевский подарочек, нечего сказать, надеюсь, твоя казна не пострадала?

- Не пострадала, дружок, не пострадала, но и ты держи в тайне дарителя, мало ли. Теперь по делу. Выяснили мои люди, про печаль твоего принца. Ты не подумай ничего лишнего, слуги то они тоже слух имеют и видят всё, только хозяева их за мебель держат, а они всё видят и слышат и на память не жалуются. Принцессу то околдовали, да не смотри ты на меня так, не в прямом смысле конечно, а наговорили на твоего принца напраслину, такую, что мало не покажется. Слушай Карлуша внимательно, и запоминай. Где-то около года назад, была у твоей Анны Леопольдовны служанка, вечером ей постель готовила, а утром горшки убирала. Так заболела она или ещё, какая беременность с ней случилась, но от двора её удалили. Вместо неё, прислали принцессе новую служанку, Таисию, все её Таськой зовут. Приглянулась она принцессе, стала не только ей постель готовить, но и разговоры с ней вести. Всё хорошо было, девки то молодые, нашли общий язык со временем. Вот со временем, стала эта Таська ей рассказывать слухи дворцовые. Вот однажды она ей и взболтнула, что принц то, её суженный любитель по барышням пройтись. Но это дело молодое, все так делают. Но потом, Таська наговорила на принца твоего Антона, якобы слухи ходят при дворе, что мужеложец Антон, пажи у него парни молодые, вот он с ними и якшается. Стала примеры приводить, на видаков ссылаться, как-бы всё по слухам. А когда те погибли на войне, принц чтобы не скучать выписал себе из Германии ещё одного пажа, тебя то есть, а потом и второго. Полный Содом и Гоморра. Но тут у них промашечка вышла. Ты-то парень видный и до баб охочий, об этом весь дворец судачит, так что тебя исключили из числа садомитов, но вот про второго пажа, Таська наговорила не мало.

- Что за бред, Алекс женатый человек, я его семью хорошо знаю. Вот я эту сучку высеку вожжами, за язык её бабский, - возмутился Карл.

- Не торопись Карлуша, всему своё время. Так вот слушай дальше и не перебивай старших барон, она и наговаривала принцессе, а та дурочка и поверила, уж очень убедительно Таська ей голову морочила. И охладела Анна к Антону твоему и лицо воротит от него. Но только не в Таське то дело. Она так принеси-подай, пошла вон. Является та Таська дальней родственницей твоего закадычного друга, догадайся кого. Ни в жизнь не угадаешь Карлуша. Она и есть родня, крестника твоего, которого ты на охоте своими кулачищами отходил. Васьки Кубанца, племяшка она. Хозяин его Волынский, попросил его найти девку, для дворовых слуг, вот он свою племяшку и пристроил. А беседы с ней вёл сам Волынский, он и учил её, что принцессе говорить. Даже денег Ваське выделил, пятьсот рублёв. Ты представляешь, такие деньги просто так не дают. А с кем Волынский в друзьях? То-то. Больше я ничего не знаю, но тебе и этого хватит.

- Да я Волынского на ремни порежу, вот ведь вражина, моего принца решил опозорить. Да я его на дуэль вызову, я ему по мордасам при всём честном народе надаю, не отвертится каналья.

- Не кипятись Карлуша, он и отвертится, и на дуэль вместо себя целый полк пришлёт, всех не переубиваешь. А в друзьях у него кто? Сам Эрнст Бирон. А у Бирона сыночек есть Петром кличут, уж не для него ли он так старается? Подумай над этим.

- Делааа. – Удивился Карл.

На следующее утро, Карл на службе обо всём поведал Антону. О том, что он выяснил, и кто за этим поклёпом стоит.

- Спасибо тебе Карл, ты большое дело сделал, держи всё при себе. Я сам доложу, кому следует, думаю, что мы решим и этот вопрос. За службу твою верную, проси что хочешь, в пределах разумного, конечно.

- Ваша светлость, а можно я в этой компании не буду посыльным при штабе. Мне в поле хочется, пороху понюхать, сабелькой помахать, на лошади поскакать. К тому же Алекс женатый, ему и при штабе будет удобно.

- Свободен корнет, я подумаю об этом позже, не обещаю ничего, конечно, но подумаю.

В этот же день, Антон был на аудиенции в доме Андрея Ивановича, где подробно всё рассказал ему о возможном заговоре против него. Пообещав разобраться, и выпроводив дорогого гостя, подложив очередную бумажечку в особую папочку, Ушаков уже через три часа докладывал императрице, что её план выдать замуж свою племянницу летит к черту, благодаря усилиям Волынского и его приятеля Бирона. Эти двое задумали расстроить планы Анны Иоанновны, а это уже попахивает заговором и изменой.

Вечером следующего дня, Анна Иоанновна, встретилась со своим фаворитом Эрнстом Бироном в своей опочивальне, подальше от людских глаз.

- Скажи ка мне дружочек, не твоих ли рук дело, отваживать Анну от принца Антона? Ты что же, за моей спиной Петра своего хочешь ей в женихи пристроить?

Эрнст Бирон засопел, заворочался в постели императрицы, и понял, что его план стать регентом молодого, ещё не родившегося императора пошёл прахом, а по сему, он ответил. – Ну что ты, моя царица, и в мыслях не было, поклёп всё это и навет. Нет мне в том интересу.

- Ну, нет, так нет, - и Анна Иоанновна, лёжа на царской кровати, крепче прижалась к своему пока ещё любимому Эрнсту.

Утром следующего дня, выпроводив Эрнста на службу отечеству, сидя в своих покоях в лёгком пеньюаре, на любимом мягком Венском кресле, и попивая кофе из любимой ею изящной чашки, немецкого фарфора, императрица глядя на утреннее, в дымке солнце, приняла решение, от которого даже сама улыбнулась. А что, пусть Карлуша порадуется, она же хотела его отблагодарить за зайца. Так тому и быть.

Карл догонял сводный полк, сидя в карете, которую получил в подарок одним ранним майским утром. Он немного задержался в столице, для улаживания разных дел, с разрешения своего принца. И вот однажды находясь с Антоном во дворце, на приёме у Её величества, Карл был приглашён на императорский завтрак с участием Антона и ещё парочки генералов. Он чувствовал себя неудобно среди, заслуженных людей, но барон, вот уже почти полгода трётся во дворце, и если императрица пожелала, то барон отвечает «Есть», и должен исполнить высочайшее пожелание.

Так, за чашечкой кофе, под разговоры о предстоящей компании, в ходе которых Карл помалкивал, изображая кресло на котором сидел, дошла очередь у императрицы и до него.

- Что Карлуша, не боишься на войну идти, наверное, в первый раз? – Обратилась Анна Иоанновна к барону.

- Сказать, что не боюсь, ваше величество, значит противоречить истине, все боятся войны. Но признаться, что боюсь, тоже противоречить истине, война для меня пока неизвестна, я же в первый раз поеду. Но я же не один, я же в составе армии.

- Сократ в треуголке, да ты Карлуша философ, - улыбнулась Карлу императрица. – А на чём ты поедешь на войну?

- Как и все верхом на коне, на Графе, ваше величество.

- Ха-ха-ха, на подарке графини Лещинской. Нет, мой дорогой, ты поедешь на моём подарке.

Вот на этом подарке, карете, запряженной парочкой лошадей, и выдвинулся в поход барон Карл Фридрих Иероним фон Мюнхгаузен. Барон по высочайшему повелению ехал на войну в карете, пока вся армия двигалась пешком в сторону ставки Миниха в село Омельник, что в Полтавской губернии. За подарком императрицы, привязанный длинными кожаными вожжами, чтобы не глотать пыль, мерял российские версты подарок графини Лещинской. Откормленный на царской конюшне Граф, без сбруи и седла гордо шествовал за каретой, иногда выдавая громкое ржание при виде хорошенькой кобылки. В салоне кареты, помимо барона, свернувшись калачиком дрыхнул Хаймуля, наплевав на все невзгоды путешествия. Когда барон рассматривал путь до ставки по карте империи, его пробрал холодный пот. Расстояние от столицы, до ставки, составляло примерно, как от Балтики до Венеции, почти две Германии.

Карл не был эгоистом и скупердяем, в результате чего, его карета превратилась в маленький передвижной полковой лазарет, склад личных вещей офицеров и походный трактир, благо места, в императорском подарке было с лихвой. По просьбам товарищей, ему в дороге составил компанию полковой доктор, коллежский асессор доктор Чистяков Игорь Юрьевич. Делать в дороге было абсолютно нечего, помимо кормления волчонка и выгулке его на остановках, особенно первые сто вёрст. Вот барон и доктор, эти первые сто вёрст по дороге на Киев, помимо чесания животика разомлевшего Хаймули, имели полезные друг для друга беседы.

Коллежский асессор Чистяков, в свои тридцать с небольшим лет, был мужчина солидного вида. Даже сидя на мягкой подушке в карете, он казался чуть выше среднего роста, имел небольшой, согласно положению в обществе животик, прикрытый модным, коричневым камзолом. Высокий умный лоб, из-под которого на Карла смотрели умные серые глаза. Подбородок с черной модной бородкой, - эспаньолкой, украшавшей его краснощекое лицо, придавало ему ещё большей солидности и значимости. Под партикулярным париком, прятались когда-то черные, коротко стриженные волосы, отливали благородной сединой на висках. Когда терпеть жару в карете, уже было невмоготу, доктор снимал свой парик, аккуратно прятал его от дорожной пыли в шелковый мешочек, после чего Карл лицезрел на голове доктора, небольшую, только начавшую расти залысину. Ухоженный вид и пошитые в дорогих мастерских одежды, давали понять любому собеседнику, что перед ними столичный доктор с богатой клиентурой. Но как коллежский асессор попал в стройные ряды полка? Да всё очень просто, его неутомимый характер и жажда новых знаний особенно в медицине, привели его прямо в полк, где у него появилась обширная практика, которой позавидовал бы любой лекарь.

Как поведал коллежский асессор, медицине он учился в славном городе Марбурге, где постигал науку за казенные деньги. При этом, будучи потомственным дворянином, он не кичился своим происхождением, перед своими товарищами из России, простых парней, которых за ум отправили за границу, постигать науки. В Марбурге, посещая лекции и анатомические театры, к концу образования он мог сам проводить не сложные операции, да и лечить широкий круг болезней. Уже побывав на Турецкой войне и столкнувшись с местными заболеваниями, в том числе и с чумой, доктор Чистяков выработал для полка инструкции, которые вбивались в головы всех солдат, во избежание заражения. Инструкции доводились унтер офицерам, а те их доводили рядовым, а кто не понимал, с помощью дубинки вколачивали, что надо мыть руки перед едой, не пить из ручьев, иметь флягу с кипяченой водой, осматривать себя на предмет насекомых и истреблять их. Таким образом, потери в Семёновском полку от холеры и чумы были минимальные по всей армии.