Во власти равновесия

Я перестала дышать.

Но в следующую секунду снаружи раздался новый окрик:

— Давай быстрее! Там кого-то видели!

— Иду! — крикнул мужчина.

Дверь с глухим хлопком закрылась, и в подвале снова воцарилась тишина. Только тогда я поняла, что всё это время не делала ни единого вдоха. Воздух с шумом вырвался из груди, и я опустила голову на колени.

— Пронесло... — едва слышно прошептала я.

После этого я уже не могла уснуть.

Ещё несколько раз возвращалась к ящику с сухарями, несколько раз подходила к бочке с водой, но всё время напряжённо прислушивалась к каждому звуку снаружи.

Так прошёл весь день. Лишь когда Иркалис начал погружаться в сумерки, я осторожно приоткрыла дверь и выглянула наружу.

На улицах стало значительно тише. Голоса жителей почти стихли, только где-то вдалеке лаяли собаки. Сделав глубокий вдох, я выскользнула из своего укрытия и двинулась вперёд короткими, осторожными перебежками.

Я медленно двинулась вдоль городской стены, стараясь держаться в тени. Теперь, когда вокруг почти стемнело и мне удалось впервые осмотреться, до меня дошёл весь масштаб происходящего.

Город был огромным.

Настолько огромным, что с одной стороны стены невозможно было разглядеть другую. Каменная кладка уходила далеко вперёд и терялась в темноте, а сами стены казались почти неприступными. Перелезть через них я не смогла бы при всём желании.

Я остановилась, растерянно озираясь по сторонам.

Куда теперь?

К главным воротам идти нельзя. Если бы я охраняла город, то первым делом выставила бы людей именно там. Меня схватят раньше, чем я успею подойти.

Значит, нужно искать что-то другое.

Калитку.

Пролом.

Хозяйственный проход.

Хоть какую-нибудь лазейку.

Но как найти её в незнакомом городе, о котором я не знала совершенно ничего?

Обойти стену целиком я тоже не могла. На это ушли бы часы, а сил во мне почти не осталось.

Страх медленно сжимал горло.

Я не хотела обратно.

Не хотела снова видеть клетки.

Не хотела слышать шаги Малкора.

Не хотела возвращаться туда, где каждый новый день означал очередную пытку.

Впереди у самой стены рос большой раскидистый куст. Услышав неподалёку тяжёлый топот, я юркнула под густые ветви и замерла. Сжавшись в комок, подтянула колени к груди и опустила голову, молясь лишь об одном — чтобы меня не заметили.

Дыхание вырывалось из груди рваными хриплыми вдохами. Сердце билось так сильно, что, казалось, его стук слышен на всю улицу. Всё тело ломило от боли и усталости. Хотелось просто остаться здесь, закрыть глаза и больше никогда не двигаться.

Но я не могла.

Свобода была где-то рядом. Я почти чувствовала её. Она казалась такой близкой, будто находилась на расстоянии вытянутой руки, и одновременно такой недостижимой, словно Малкор держал её своими окровавленными пальцами и не собирался отпускать.

Когда шаги патруля наконец стихли, я осторожно выбралась из укрытия и продолжила идти вдоль стены.

Я внимательно всматривалась в темноту, надеясь заметить хоть что-нибудь необычное: небольшую калитку, приставленную лестницу, строительные леса, телегу, пролом в камне.

Ничего.

Лишь бесконечная серая кладка.

Я уже начала паниковать, когда впереди показался участок стены, частично скрытый хозяйственными постройками.

Сердце болезненно сжалось.

«Может быть, там...»

Я сделала несколько осторожных шагов. И в этот момент кто-то внезапно схватил меня сзади. Не успев даже испугаться, я со всей силы ударила нападавшего пяткой по колену.

Он глухо застонал.

Мне удалось вырваться, и я бросилась вперёд, успев сделать всего несколько шагов.

Потом меня схватили снова. На этот раз крепче. Меня с силой повалили на землю, и щека болезненно ударилась о камень, рот мгновенно наполнился солоноватым вкусом крови, а перед глазами заплясали разноцветные пятна.

Я тихо застонала.

Чужие руки намертво прижали меня к земле.

На запястьях с металлическим лязгом защёлкнулись наручники.

— Вот ты и попалась, тварь, — произнёс кто-то совсем рядом с моим лицом, и его зловонное дыхание ударило мне в нос.

Отвечать сил не осталось. Я лишь молча плюнула ему в лицо, криво улыбаясь.

Меня тут же грубо подняли на ноги и потащили обратно.

Где-то глубоко внутри я уже понимала, насколько близко была к свободе и насколько недосягаемой она оставалась всё это время.

Через несколько минут мы остановились у тяжёлых дверей, ведущих в кабинет Малкора.

Всю дорогу я пыталась вырваться из крепкой хватки стражников. За это несколько раз получила по лицу и в конце концов поняла, что сопротивляться бесполезно.

Но я хотя бы попыталась.

Из разбитой губы медленно сочилась кровь. За время, проведённое в Мёртвых землях, я почти перестала замечать её вкус. Он стал привычным, смешался с каждым прожитым здесь днём, с чужими смертями, с собственной болью и страхом.

Один из стражников распахнул дверь и с силой втолкнул меня внутрь.

Я рухнула на и без того разбитые колени и не смогла сдержать тихий вскрик. Боль вспыхнула так резко, что на мгновение потемнело в глазах. Но куда сильнее пугало другое.

Воздух в кабинете будто застыл. Тяжёлое, давящее напряжение висело в нём почти осязаемо, словно достаточно протянуть руку — и пальцы увязнут в чём-то плотном и липком.

Я медленно подняла голову. Малкор сидел за столом, небрежно откинувшись на спинку кресла и задумчиво вращая между пальцами перо. Со стороны он казался спокойным, но это спокойствие было страшнее любого крика. На его лице не осталось и следа привычной насмешливой улыбки. Оно было холодным, неподвижным, и от одного взгляда на него по моей спине пробежали мурашки.

Он был в ярости. И я почти не сомневалась, что могу не пережить ближайшие несколько минут.

Малкор просто молча смотрел на меня. Секунда за секундой это молчание становилось всё невыносимее. Руки начали мелко дрожать, и на какое-то безумное мгновение мне захотелось оправдаться. Сказать, что я больше не буду. Что не хотела доставлять ему проблем. Что это была ошибка.

И эта мысль испугала меня сильнее, чем он сам.

Я резко стиснула кулаки, мысленно заставляя себя замолчать.

— Я разочарован в тебе, Восьмая, — наконец произнёс Малкор ровным, почти спокойным голосом.

Я ничего не ответила, лишь опустила взгляд.

— Я думал, ты умнее. А оказалось, что ты такая же, как все.

Я снова подняла на него глаза.

— Иди к чёрту, — процедила сквозь зубы.

В уголках его губ мелькнула едва заметная усмешка.

— Видимо, предыдущее наказание не принесло должного результата. Похоже, урок ты усвоила не до конца.

— Что?..

Договорить я не успела.

Малкор даже не посмотрел на стоявшую позади меня охрану.

— Уведите её.

В ту же секунду меня грубо подняли на ноги и потащили к выходу. Как только дверь кабинета Малкора захлопнулась за моей спиной, меня накрыла волна паники.

Я резко забилась в руках стражников, пытаясь вырваться.

— Отпустите меня! Отпустите!

Их пальцы с такой силой впивались в мои плечи, что руки начали неметь. Казалось, они сжимают не кожу, а сами кости.

— Что вы собираетесь со мной сделать? Отпустите!

Ответом стала лишь ещё более крепкая хватка.

Один из охранников грубо встряхнул меня и наклонился почти к самому лицу.

— Хватит орать. Только хуже себе сделаешь.

Но его слова лишь усилили панику. Она поднималась изнутри липкой холодной волной, сковывая всё тело. Воздуха перестало хватать. Я судорожно пыталась вдохнуть, но грудь будто сдавили железным обручем.Перед глазами поплыли тёмные пятна. Я открывала рот снова и снова, словно выброшенная на берег рыба, но не могла сделать полноценный вдох.

— Да прекрати ты ломать комедию, — раздражённо бросил второй стражник и грубо толкнул меня вперёд.

Я едва не упала, но державшие меня руки не позволили рухнуть на пол. Меня почти волоком потащили дальше.

Голова безвольно опустилась на грудь, и я перестала сопротивляться.

Я не знала, сколько времени мы шли. Внутри всё отчаянно сопротивлялось подступающему ужасу. Я снова и снова пыталась убедить себя, что Малкору я нужна живой. Что он не станет меня убивать.

Наказание.

Это будет всего лишь очередное наказание.

И всё же где-то глубоко внутри уже поселилась новая, непривычная мысль.

«Нужно было быть умнее».

Не потому, что я жалела о попытке сбежать. Совсем нет. А потому, что неизвестность пугала сильнее любых ран.

Через несколько минут меня привели в просторное каменное помещение. Здесь не было окон. Только тяжёлая дверь за спиной и гладкий пол, разделённый посередине широкой линией, смысл которой я пока не понимала.

В центре комнаты стояла клетка. Настолько маленькая, что человек мог поместиться в ней лишь сидя. Она была ниже моего роста, а её ширина едва достигала метра.

Я растерянно огляделась.

— Что это?.. Что вы собираетесь делать?

— Заткнись.

Стражник распахнул дверцу и грубо втолкнул меня внутрь.

Я сразу поняла, насколько тесно здесь. Выпрямиться было невозможно. Пришлось опуститься на колени и сесть, прижав ноги к груди.

Дверца с лязгом захлопнулась, и раздался сухой щелчок замка, запуская по венам новую волну паники. Я тут же бросилась к прутьям и изо всех сил затрясла их.

— Выпустите меня! Выпустите отсюда! Отпустите!

Но охранники уже отходили в сторону. Один направился к двери, другой — к незаметному механизму у стены. Только теперь я подняла голову и увидела уходящую к самому потолку толстую металлическую цепь, на которой висела клетка.

По спине пробежал холод.

Стражник опустил один из рычагов. Раздался глухой скрежет, и в следующую секунду каменный пол прямо подо мной начал медленно расходиться в стороны.

Я машинально посмотрела вниз.

Всё внутри оборвалось.

Подо мной находился огромный вольер, в котором метались сотни безумных.

Они кричали, смеялись, плакали, выкрикивали бессвязные слова, толкались, взбирались друг на друга и тянули руки вверх, будто уже увидели перед собой долгожданную добычу. Их движения были беспорядочными, но объединяло их одно — все они стремились ко мне.

Я застыла, не в силах даже пошевелиться. Пальцы сами собой вцепились в прутья так крепко, что побелели костяшки. Мысли исчезли, и остался только страх. Липкий, удушающий, он расползался по моему телу, не позволяя сдвинуться с места.

Резкий металлический скрип вывел меня из оцепенения. Клетка вздрогнула.

Я вскинула голову и увидела, как натянувшаяся цепь пришла в движение, медленно опуская меня вниз.

— Нет!.. Нет!..

Голос сорвался.

— Пожалуйста! Не надо!

Но механизм продолжал работать.

Я лихорадочно дёрнула дверцу, попыталась нащупать замок, навалилась на прутья всем весом.

Безрезультатно.

Клетка неумолимо опускалась. Только теперь я осознала, что единственный шанс не оказаться слишком близко к тянущимся рукам — оставаться точно в центре.

Я опустилась на пол, крепко обхватила колени и сжалась так сильно, как только могла, словно надеялась стать меньше.

Расстояние сокращалось.

Сначала снизу донёсся царапающий звук. Чьи-то пальцы скользнули по днищу клетки. Потом множество рук вцепилось в металлические прутья.

Клетку ощутимо качнуло.

Её потянули в одну сторону. Потом в другую. Металл жалобно застонал, но выдержал. А вокруг разрастался непрерывный шум. Сотни голосов сливались в один бесконечный гул — крики, смех, плач, бессвязный шёпот, обрывки фраз.

Я зажмурилась и поняла, что это наказание было придумано не для того, чтобы убить меня. Оно было придумано для того, чтобы заставить меня мечтать о том, чтобы всё наконец закончилось.

Когда клетка окончательно опустилась, безумные со всех сторон рванулись ко мне.

Сквозь прутья потянулись десятки исхудавших рук с неестественно вывернутыми пальцами. Они царапали металл, цеплялись за него, просовывали кисти внутрь настолько далеко, насколько могли, и почти сразу начали задевать меня.

Чьи-то ногти скользнули по локтю.

Кто-то коснулся моих волос.

Чьи-то пальцы мазнули по щиколотке.

Меня накрыла такая какофония звуков, что третья волна паники захлестнула мгновенно.

Я зажала уши ладонями и зажмурилась.

«Раз... два... три».

Пыталась считать вдохи. Пыталась заставить себя дышать ровнее. Пыталась убедить себя, что всё ещё контролирую происходящее.

Но ничего не помогало.

Клетка вздрагивала от бесконечных прикосновений и толчков. Меня то и дело задевали кончики чужих пальцев, где-то кожу обжигали лёгкие царапины, и от каждого такого касания внутри всё сжималось.

Я закричала.

Сначала громко. Потом ещё громче. Потом сорвала голос настолько, что из горла начали вырываться лишь хриплые всхлипы.

Никто меня не слышал. Или просто не хотел слышать.

Я не знала, сколько прошло времени. Минуты здесь потеряли всякий смысл. Тело постепенно затекло так сильно, что я перестала чувствовать собственные руки и ноги. Но изменить позу не решалась. Стоило лишь немного сдвинуться в сторону — и до меня сразу дотянулись бы десятки жадных рук. Поэтому я продолжала сидеть неподвижно, обхватив колени и сжавшись так сильно, как только могла.

Шум не прекращался ни на мгновение.

Крики.

Смех.

Плач.

Невнятное бормотание.

Металлический скрежет.

У меня так сильно разболелась голова, что казалось, ещё немного — и я потеряю сознание.

Но отключаться было нельзя. Я понимала это совершенно ясно. Если потеряю контроль над собственным телом хотя бы на секунду, всё закончится.

Не знаю, сколько прошло ещё времени. Часы перестали существовать.

И вдруг произошло что-то странное.

Одна из безумных — женщина, стоявшая совсем рядом с моей клеткой, — неожиданно застыла. Она перестала метаться, перестала тянуться ко мне. Просто смотрела перед собой неподвижным, пустым взглядом.

Остальные толкали её, задевали плечами, но она будто не замечала ничего вокруг.

А потом медленно моргнула, и её лицо изменилось.

Она испуганно огляделась по сторонам.

— Где я?..

Голос звучал растерянно и почти по-человечески.

— Что происходит?.. Почему я здесь?..

Она начала судорожно вертеть головой, словно только что очнулась после долгого кошмара. От неожиданности я сама забыла о страхе и смотрела только на неё. Но длилось это всего несколько мгновений.

В следующую секунду окружающие безумные бросились к женщине. Она успела лишь коротко вскрикнуть. Я вздрогнула и невольно отшатнулась. Что-то тёплое брызнуло сквозь прутья и попало мне на лицо и одежду.

Я застыла, не в силах отвернуться.

Её отчаянный крик эхом разнёсся по вольеру, а затем так же внезапно оборвался. Из моих глаз сами собой потекли слёзы, но я не могла отвести взгляд.

Именно в этот момент сквозь общий гул до меня донёсся другой звук. Где-то наверху что-то пришло в движение. Клетка едва заметно вздрогнула и медленно поползла вверх. Но я почти не обращала на это внимания. Мой взгляд оставался прикованным к женщине внизу. К той самой женщине, которая всего несколько мгновений назад растерянно озиралась по сторонам и спрашивала, где находится.

Я снова и снова прокручивала эту сцену в голове.

Она пришла в себя. По-настоящему пришла. Такого не могло случиться само собой.

И тогда внутри всё похолодело.

«Неужели... это сделала я?»

Я судорожно попыталась вспомнить каждое мгновение.

Я ведь не Собиратель. Я не умею вытягивать эмоции.

Тогда почему?

Почему именно в тот момент она на несколько секунд снова стала человеком?

Ответ был настолько невероятным, что я боялась даже мысленно произнести его. Но другого объяснения у меня не находилось. Это сделала я. Точнее... фильтр внутри меня.

Неужели он каким-то образом сумел забрать из неё то, что превращало её в безумную?

Клетка продолжала подниматься. Когда меня наконец вытащили наверх, возле разошедшегося в стороны пола уже стоял Малкор. Он не сводил взгляда с вольера и несколько долгих секунд молча наблюдал за тем местом, где среди обезумевшей толпы исчезло тело женщины. Я попыталась прочитать выражение его лица, но не смогла. В нём переплелись холодный расчёт, болезненное любопытство и какое-то почти недоверчивое изумление.

Наконец он медленно перевёл взгляд на меня и снова ничего не сказал.

— Любопытно, — тихо произнёс он после долгого молчания.

Я ничего не ответила. Лишь тяжело и судорожно дышала, пытаясь вернуть себе хотя бы подобие контроля над собственным телом.

Малкор сделал шаг ближе и слегка наклонился к клетке. Его глаза внимательно изучали меня, словно он видел перед собой не человека, а загадку, которую собирался разгадать.

— Кажется, Восьмая... ты гораздо интереснее, чем я предполагал.

По спине пробежал ледяной холод.

До этого момента я думала, что хуже уже быть не может, но, встретившись с его взглядом, вдруг поняла страшную вещь.

Теперь он не просто не позволит мне умереть. Теперь он захочет понять, что именно скрывается внутри меня. И от этой мысли стало страшнее, чем от сотен рук, тянувшихся ко мне из темноты.

Глава 8. Рейнар

Я не помнил, когда в последний раз нормально спал. Стоило закрыть глаза, как передо мной снова рушался Хольм. Камни летели вниз, люди кричали под завалами, а мы с парнями, сбивая руки в кровь, пытались вытащить хотя бы тех, кого ещё можно было спасти.

Потом сон менялся.

Я снова стоял на коленях у границы Мёртвых земель. Ариадна тянула ко мне руку. Я видел её, почти касался кончиков пальцев, но чужие руки утаскивали её назад, в темноту, и сколько бы я ни пытался сдвинуться с места, моё тело оставалось неподвижным. Каждый раз я просыпался прежде, чем успевал до неё дотянуться. Каждый. Чёртов. Раз.

Почти неделя прошла с нашего возвращения в Цитадель, а легче не становилось. Лекари уверяли, что мои раны затягиваются хорошо. После нападения безумных по дороге в Цитадель и нескольких неудачных столкновений с обвалами отделался я относительно легко — несколько глубоких порезов, ушибы и воспалившаяся старая рана. Куда хуже пришлось Илару. Его и без того тяжёлое ранение снова открылось после Хольма, да ещё сверху добавились новые ушибы, поэтому теперь он лежал на соседней койке, мрачно листая какую-то потрёпанную книгу, которую каким-то чудом умудрился притащить даже сюда.

Корин и Сайрен давно вернулись к службе. Им хватило пары дней отдыха и лекарских настоев. Нам с Иларом повезло меньше.

Дверь тихо открылась, и в палату вошла Изабель — молодая помощница лекаря — с деревянным подносом в руках. Длинные светлые волосы были аккуратно уложены волнами, а на губах играла привычная мягкая улыбка.

— Доброе утро, командир, — ласково произнесла она, ставя возле меня пузырёк с настойкой. — Как ты сегодня себя чувствуешь?

Я даже не повернул головы.

— Жив.

Она тихо рассмеялась, будто услышала удачную шутку.

— По тебе и не скажешь, что ты рад вернуться.

— Я был на задании.

— Я знаю. Просто... скучала.

В палате повисла тишина.

Я медленно перевёл на неё взгляд.

— По-моему, мы давно уже всё обсудили, Изабель.

Улыбка на её лице дрогнула, но не исчезла окончательно.

— Раньше ты был со мной куда мягче.

— Раньше — было раньше.

Она опустила глаза.

— Ты умеешь быть добрым. Я это помню.

— Тогда советую оставить воспоминания при себе, — спокойно ответил я. — И соблюдать субординацию. Не заставляй меня напоминать об этом ещё раз.

На соседней койке Илар негромко кашлянул, явно делая вид, что полностью поглощён чтением.

Девушка сжала поднос чуть крепче, кивнула и, пожелав скорейшего выздоровления, вышла за дверь. Лишь когда её шаги стихли в коридоре, Илар перевернул страницу и невозмутимо заметил:

— Иногда мне кажется, что тебя любят больше, чем боятся.

Я ничего не ответил. Все эти разговоры казались бессмысленными.

Всё моё существование превратилось в нескончаемую агонию. Аппетит исчез несколько дней назад, сон превратился в череду кошмаров, а внутри будто плеснули раскалённым маслом и подожгли — жгло так, что хотелось разорвать собственную грудную клетку и вытащить эту боль наружу.

Я часто думал о Кае.

Странно, но злость почти не занимала места в моей голове. Он уже получил своё наказание, оставшись наедине с последствиями собственного выбора, и хуже палача для него сейчас не существовало.

Меня волновало другое.

Ариадна.

Жива ли она.

Что с ней делают.

Есть ли у неё хоть малейший шанс дождаться помощи.

Когда-то я дал ей обещание защитить её и не собирался от него отказываться. Мне было безразлично, что станет с моим званием, с Цитаделью или со мной самим. Пока она оставалась в Мёртвых землях, существовала только одна задача: вытащить её любой ценой.

Спустя ещё два дня меня наконец признали годным к возвращению к службе. Когда в палату вошла Изабель, я уже сидел на краю койки, собирая немногочисленные вещи.

— Последний осмотр, — мягко сказала она. — Главнокомандующий велел убедиться, что ты полностью восстановился.

Я невольно нахмурился.

С каких это пор Этрана настолько заботит моё самочувствие?

Изабель подошла ближе и осторожно отвела ткань повязки. Её пальцы медленно скользнули по коже, задерживаясь чуть дольше, чем требовалось для работы. Когда-то подобные прикосновения вызывали во мне желание ответить. Теперь — лишь глухое раздражение.

Я молча терпел.

— Всё заживает отлично, — наконец улыбнулась она. — Думаю, я могу отпустить тебя.

Не дожидаясь, пока её ладонь снова коснётся моего плеча, я аккуратно, но решительно убрал её руку.

— Тогда я пошёл.

Изабель будто хотела что-то добавить, но промолчала.

Я быстро переоделся в свою одежду, застегнул ремни и уже направился к выходу, когда с соседней койки донёсся голос Илара.

— Рей.

Я обернулся.

Он лежал, откинувшись на подушку, с книгой на груди и совершенно невинным выражением лица.

— Будешь проходить мимо библиотеки — принеси мне какой-нибудь роман.

— Какой именно?

Илар задумчиво посмотрел в потолок.

— Желательно самый приторный. После ваших сладких переглядываний с Изабель мне вдруг стало интересно, что люди вообще находят в любви.

Я молча показал ему средний палец, и он довольно усмехнулся.

— Вот и отлично. Значит, настроение идёт на поправку.

Я лишь покачал головой и вышел, захлопнув за собой дверь.

Вернувшись в свою комнату, я впервые за долгое время принял горячий душ. Вода смыла липкий запах лекарственных трав, но не усталость. Голова работала как проклятая, не давая ни минуты передышки.

Натянув привычную форму Цитадели, я на мгновение задержался перед зеркалом. Отражение почти не изменилось. Те же холодные глаза, та же выправка, только внутри всё было иначе. Время, проведённое на больничной койке, не принесло ответов. Оно лишь дало возможность снова и снова прокручивать в голове одно и то же.

Где сейчас Ариадна? Жива ли она? И что собирается делать Этран?

Словно в ответ на мои мысли, лежавший на столе кристалл связи вспыхнул мягким светом.

— Общий сбор командиров отрядов. Главный зал совещаний. Явка обязательна.

Я позволил себе едва заметно выдохнуть. Отлично. Значит, сегодня я наконец услышу, что Цитадель собирается делать дальше.

Когда я вошёл в зал, большинство мест уже было занято. Несколько кресел так и остались пустыми. Их хозяева больше никогда сюда не вернутся. Этран поднялся со своего места и коротко назвал имена погибших командиров. В зале повисла минута молчания. Ровно минута. После чего обсуждение продолжилось так, словно ничего не произошло.

— Рад видеть, что вы восстановились, командир Валор, — сухо произнёс Этран, задержав на мне взгляд лишь на секунду. — Работы у нас стало только больше.

Я коротко кивнул.

Дальше последовали распоряжения. Отряды погибших распределили между оставшимися командирами. Изменили маршруты патрулей. Переназначили ответственных за несколько форпостов. Обсудили поставки, отчёты, графики. Жизнь Цитадели продолжала двигаться вперёд с пугающим равнодушием.

Я сидел неподвижно, сложив руки на бёдрах. Только пальцы медленно сжимались в кулак под кромкой стола, так сильно, что ногти впивались в ладонь.

Ни слова об Ариадне.

Ни одного вопроса.

Ни одной попытки обсудить её поиски, будто она никогда не существовала. А внутри меня с каждой минутой всё сильнее разгоралось желание нарушить эту ледяную тишину.

Когда собрание подошло к концу, Этран поднялся со своего места.

— На этом всё. Возвращайтесь к своим обязанностям.