Во власти равновесия

Свободна.

Он произнёс это слово с такой лёгкой усмешкой, что меня чуть не стошнило. Потому что мы оба понимали: никакой свободы у меня нет. Никогда не было с того момента, как я попала сюда.

Малкор слегка кивнул охранникам, и на арену вывели совсем молодую девушку. Сначала я даже подумала, что ей не больше шестнадцати. Худая, бледная, с длинными тёмными волосами, спутанными в один грязный ком. Она дрожала всем телом так сильно, будто внутри неё что-то рвалось наружу.

Девушка постоянно испуганно озиралась по сторонам, а потом вдруг начала смеяться. И почти сразу этот смех сорвался в плач. От этого звука у меня по спине пробежал холод. Она была человеком, но выглядела так, будто её сознание уже начало рассыпаться на куски.

— Эта прожила в круге почти месяц, — спокойно сказал Малкор.

Я резко перевела взгляд на него.

Месяц?..

Девушка вдруг дёрнулась назад и зажала руками уши.

— Нет... нет... замолчите...

Она начала тяжело дышать и медленно сползла на колени прямо на камень арены.

— Я больше не могу...

Голос у неё был сорванный и хриплый.

— Постоянный страх, голод, крики, отсутствие сна... — продолжил Малкор так, будто читал лекцию. — Люди перестают быть людьми гораздо быстрее, чем им кажется.

Девушка резко вскинула голову и уставилась куда-то в пустоту.

— Они опять идут... — она начала отползать назад, судорожно скребя пальцами по камню. — Нет... пожалуйста... не надо...

На арене никого не было, но она явно видела что-то своё. Я смотрела на неё и почему-то снова почувствовала вокруг себя восемь натянутых цепей.

Месяц.

Я пробыла там всего неделю.

Малкор медленно подошёл ко мне.

— Через несколько дней она перестанет различать людей и безумных, — его спокойный голос эхом разлетелся по арене. — Потом начнёт жрать сырое мясо вместе с ними.

Девушка тихо заскулила, всё ещё прижимая ладони к ушам.

— А потом мы посадим её на цепь.

Меня передёрнуло.

Один из охранников подошёл ближе и бросил к моим ногам нож. Холодное лезвие блеснуло на солнце, и я медленно перевела взгляд вниз.

Нет.

Нет...

Малкор смотрел прямо на меня.

— Но ты можешь избавить её от этого.

Я снова посмотрела на девушку. Она плакала совсем беззвучно. А потом вдруг подняла на меня абсолютно сломанный взгляд и прошептала:

— Пожалуйста...

У меня внутри всё резко сжалось.

—... я не хочу...

Её голос начал дрожать сильнее.

— Я не хочу становиться такой...

Она резко всхлипнула и закрыла лицо руками.

— Пожалуйста... убей меня...

Я не могла пошевелиться и нормально вдохнуть, а Малкор как всегда молча ждал, пока я сама сделаю выбор. А девушка начала рыдать уже в голос.

— Пожалуйста... — она подползла ближе ко мне на коленях и вцепилась дрожащими пальцами в край моей одежды. — Я больше не могу...

Моё сердце колотилось так сильно, что начинало болеть.

Если я убью её — это будет милосердие. Но... Это всё ещё убийство. Ещё одно. Я уже убила сегодня троих. Потом чуть не задушила другого. А теперь... Теперь он хотел, чтобы я сделала это снова. Добровольно.

Девушка вдруг резко дёрнулась и закричала, уставившись куда-то в сторону трибун:

— НЕ ТРОГАЙТЕ МЕНЯ!

Она начала царапать собственные руки ногтями до крови.

— Пожалуйста...

Меня затрясло, и я медленно подняла нож дрожащими руками. Девушка увидела это... и вдруг заплакала ещё сильнее. Но теперь — от облегчения.

— Спасибо... — её голос надломился, и я почувствовала, как внутри что-то начинает рваться.

Нет.

Нет-нет-нет.

Я не хочу этого делать.

Но девушка сама медленно наклонилась ближе, закрыла глаза и прошептала едва слышно:

— Пожалуйста... быстро...

У меня перехватило дыхание, а потом я резко ударила. Точно в сердце. Так, как учил Рейнар.

Девушка дёрнулась всего один раз... и обмякла. На арене стало тихо. Я смотрела на кровь на своих руках... и вдруг поняла, что уже перестала её бояться.

Последнее испытание началось сразу, как тело девушки унесли. Малкор не дал мне времени прийти в себя, отдышаться и смыть кровь с рук. Я всё ещё чувствовала её запах, будто он въелся под кожу.

Малкор медленно спустился вниз на арену и остановился напротив меня.

— Последнее испытание, Восьмая, — произнёс он спокойно. — Привязанность.

У меня дёрнулась челюсть, но я осталась стоять на месте, всё ещё глядя на свои окровавленные руки.

Охранники вывели на арену двоих людей. Женщину лет сорока и парня примерно моего возраста. Оченьпохожих друг на друга. Тёмные волосы, одинаковые скулы, одинаковые карие глаза. Скорее всего брат и сестра.

Женщина держала его за руку так крепко, будто боялась отпустить даже сейчас. Парень выглядел избитым. На губе запеклась кровь, под глазом расплывался синяк, но стоял он ровно, только постоянно заслонял сестру собой, будто ещё мог её защитить.

У меня внутри начало подниматься что-то тяжёлое.

Только не снова.

Малкор медленно подошёл ко мне и вложил мне в руку нож. Тот же самый. Тёплая рукоять моментально прилипла к ладони, и меня затошнило.

— Один из них должен умереть, — спокойно сказал он. — Выбираешь ты.

Женщина резко побледнела, а парень сразу шагнул вперёд.

— Её не трогайте.

— Нет! — сестра вцепилась ему в руку. — Нет, пожалуйста...

— Если ты не сделаешь выбор за тридцать секунд, — продолжил Малкор так же спокойно, — умрут оба.

У меня в груди всё оборвалось.

— Пошёл ты... — голос сорвался на хрип, и я стиснула нож так сильно, что пальцы заболели. — Я не буду этого делать.

— Тогда их смерть будет только твоей виной.

Женщина уже плакала, а парень смотрел на меня прямо, и в его взгляде плескался животный страх.

— Пожалуйста... — прошептала женщина. — Не его...

— Нет! — резко выдохнул парень. — Убей меня.

— Замолчи!

Она вцепилась в него обеими руками и начала рыдать сильнее.

— Двадцать секунд, — спокойно напомнил Малкор.

Меня начало трясти. Я смотрела на них и не могла пошевелиться. Перед глазами вдруг вспыхнул Кай. Лира. Хольм. Люди, которых я не смогла спасти. Люди, которых потеряла.

— Пятнадцать.

Нет.

Нет.

Я не могу. Не могу…

— Десять.

Парень вдруг резко выдохнул и посмотрел прямо на меня и совершенно спокойно.

— Выбери меня.

Женщина закричала и начала вырываться из рук охраны.

— Нет! Нет, пожалуйста!

— Пять секунд.

У меня сорвало дыхание. Если я не выберу — убьют обоих.

Обоих.

Чёрт.

Чёрт.

Я резко рванула вперёд, и парень даже не дёрнулся, когда я воткнула нож ему под рёбра. Только резко выдохнул. Женщина закричала так страшно, что у меня внутри всё похолодело. Тёплая кровь потекла по моим пальцам. Парень начал оседать на колени, а я не могла отпустить нож. Не могла пошевелиться вообще.

— Прости... — прохрипел он сестре.

Она вырвалась из рук охраны в тот момент, когда его тело рухнуло на песок.

Женщина бросилась вперед и я отшатнулась назад, не понимая, что происходит. Она резко схватилась за рукоять ножа, всё ещё торчащего в теле брата, и выдернула его. Кровь брызнула мне на руки и лицо.

— Нет! — выдохнула я, но было поздно.

Она провела ножом по собственному горлу раньше, чем кто-то успел её остановить. Женщина захрипела и рухнула рядом с братом прямо в его кровь. А я просто стояла, не дыша, не понимая, не веря. Нож выпал из её пальцев и глухо ударился о песок.

Меня резко затошнило. Я шагнула назад, споткнулась и рухнула на колени. Перед глазами всё плыло.

Кровь.

Слишком много крови.

И два тела.

Ещё два человека.

Из-за меня.

Потому что я выбрала. Потому что вообще позволила втянуть себя в это.

Меня начало трясти так сильно, что зубы застучали, а вокруг стояла тишина. Я подняла взгляд на Малкора. Он смотрел на меня внимательно и изучающе, будто сейчас видел гораздо больше, чем раньше.

А потом медленно произнёс:

— Вот теперь... ты начинаешь понимать.

Ещё несколько секунд он молча наблюдал за мной, пока я всё так же стояла на коленях рядом с двумя телами и не чувствовала собственных рук.

Кровь медленно впитывалась в песок арены. Воздух пах железом, потом и смертью. Меня мутило. Сильно. Хотелось содрать с себя кожу вместе с этим запахом.

Малкор подошёл ближе, и я напряглась, но сил отползти уже не осталось. Он остановился совсем рядом и несколько мгновений просто рассматривал меня.

— Любопытно, — тихо сказал он наконец.

Я сжала зубы.

— Чтоб ты сдох...

Голос прозвучал хрипло и пусто.

Он лишь едва заметно улыбнулся.

— Ты оказалась куда интереснее большинства людей, которых приводят ко мне.

Я отвернулась.

— Ты больной ублюдок.

— Возможно, — произнёс он так спокойно, словно соглашался с незначительным замечанием.

Потом медленно присел передо мной на корточки и осторожно взял меня за подбородок, заставляя поднять голову. Я дёрнулась, но хватка оказалась неожиданно крепкой.

— Сейчас редко встретишь человека, который думает не только о своей шкуре. Особенно здесь. — негромко сказал он.

Я вырвала подбородок.

— Это ты их убил.

Малкор медленно покачал головой. Даже с каким-то сожалением.

— Нет, Восьмая. Я никого сегодня не убивал.

— Не смей.

— Я лишь предложил тебе выбор, — говорил он так мягко, будто успокаивал испуганного ребёнка. — Решение принимала ты.

— Нет!

— Да.

Во мне будто что-то оборвалось.

— Ты всё подстроил! Ты заставил меня!

— Разумеется.

Он даже не попытался спорить.

— Но выбирала всё равно ты.

Я смотрела на него с такой ненавистью, что, казалось, могла испепелить одним взглядом.

Он же оставался удивительно спокойным.

— Не мучай себя так сильно, — сказал он ласково. — Все люди ошибаются.

Он перевёл взгляд на окровавленный песок.

— Сегодня ты ошиблась шесть раз.

У меня перехватило дыхание.

— Замолчи...

— Это не делает тебя чудовищем.

Он снова посмотрел на меня.

— Это делает тебя человеком. Ошибающимся. Сомневающимся. Живым.

Я почувствовала, как к горлу подступает тошнота.

В голове снова и снова вспыхивали лица погибших.

«Это ты.»

«Нет, это он.»

«Это ты.»

«Нет...»

Я зажмурилась.

— Перестань...

Он внимательно наблюдал за моим лицом и, кажется, видел всё, что происходило внутри.

— Не переживай, — произнёс он почти с теплотой. — Мы это исправим.

Я медленно открыла глаза.

— Что?..

— Я научу тебя принимать решения. Без лишних эмоций. Без чувства вины. Без этой мучительной потребности спасать каждого.

Он чуть улыбнулся.

— Со временем тебе станет легче.

По спине пробежал ледяной холод.

— Уведите её, — бросил он, поднимаясь.

Охранники тут же подхватили меня под руки. Ноги подкашивались так сильно, что я едва держалась.

— Отдыхай, Восьмая, — спокойно сказал он. — Мне нужно подумать.

Я вскинула голову.

— О чём?

Он улыбнулся всё той же мягкой отеческой улыбкой.

— О тебе.

На мгновение мне показалось, что в его глазах мелькнуло искреннее удовольствие от того, как медленно что-то умирало у меня внутри.

— Когда ты снова понадобишься мне, за тобой придут.

Меня потащили прочь с арены прежде, чем я успела что-то ответить. И я поймала себя на мысли, от которой стало по-настоящему страшно.

Лучше бы он избивал меня. Чем... вот так.

Перед глазами до сих пор стояли тела. Кровь на моих руках. И нож. Чёртов нож.

Меня трясло.

Кажется, что-то говорил Шестнадцатый, когда меня затолкнули обратно в клетку.

— Ого... Восьмая вернулась...

Потом ближе подошёл Тридцать пятый.

— Что с тобой делали?..

Я не ответила вообще никак, а просто села у стены и уставилась в одну точку перед собой. На руках уже засыхала кровь. Голова гудела так сильно, будто внутри неё кто-то бил молотом. Шестнадцатый ещё что-то говорил и хихикал, а я просто сидела, не двигаясь и пытаясь понять, как вообще жить дальше после того, что произошло сегодня.

Я не помнила, как уснула. Сознание просто отключилось в какой-то момент, просто переставая держать меня в реальности. Но сон длился не долго. Скрежет открывающейся клетки заставил меня резко вздрогнуть и замереть на месте. Я лежала глядя в потолок, чувствуя как сильно бьётся сердце, и только через секунду поняла, где нахожусь.

Передо мной стоял один из охранников с подносом в руках. Запах еды ударил в нос, и желудок болезненно свело. Миску поставили на пол передо мной и клетку снова закрыли.

Некоторое время я просто смотрела на еду. Есть совсем не хотелось. Тошнота до сих пор подкатывала к горлу, но я всё-таки заставила себя взять миску в руки, потому что мне нужны были силы, если я хочу выбраться отсюда.

Я ела медленно, почти не чувствуя вкуса. Параллельно в голове снова и снова прокручивала путь.

Лестницы. Повороты. Охрана. Двери. Сколько человек приходит утром. Как они открывают клетки. Кто держит ключи.

Всю следующую ночь я почти не спала. Лежала с открытыми глазами и строила план. Безумный, отчаянный, но другого у меня не было. И когда утром снова послышались шаги и скрип замков, внутри всё резко натянулось.

Сейчас. Или никогда.

Охранник открыл клетку и шагнул внутрь с подносом.

— Жри быстрее, Вось...

Я резко вскочила.

Миска с силой ударилась ему в висок, раздался глухой хруст, и мужчина пошатнулся, не успев даже вскрикнуть. Поднос вылетел из его рук, а я уже неслась к выходу.

Глава 7. Ариадна

Я бежала по узкому проходу между клетками, чувствуя, как десятки ошеломлённых взглядов впиваются мне в спину. Где-то впереди уже маячила открытая дверь, а позади грохотали сапоги и звучали крики второго охранника, наконец пришедшего в себя.

— Стой, сука! Стой!

Крик прокатился по коридору, но я только прибавила скорость. Босые стопы обжигало от каждого удара о камень и, когда до двери оставалось всего несколько шагов, боковым зрением заметила у стены высокий деревянный стеллаж с ящиками и склянками. Не раздумывая, я вцепилась в боковую стойку и со всей силы рванула её на себя. Стеллаж с оглушительным грохотом рухнул поперёк прохода.

— Мразь!.. — яростно заорал преследователь, и я не смогла сдержать рвущуюся на лицо усмешку.

Выскочив за дверь, я позволила себе остановиться лишь на мгновение, чтобы осмотреться. Дорогу к выходу из подземелья я помнила плохо и не знала, существует ли отсюда прямой путь наружу. Но времени думать не было, и я снова рванула вперёд.

Через несколько минут тяжёлого бега узкий, похожий на кишку коридор вывел меня к развилке. Я резко замерла, пытаясь вспомнить, куда меня вели раньше.

Кажется... налево.

Я бросилась в левый проход. Здесь камень под ногами оказался влажным. Нога сразу поехала в сторону, и лишь чудом мне удалось удержать равновесие. Несколько раз я едва не поскользнулась и больно ударилась локтем о стену.

Дыхание сбивалось всё сильнее, когда впереди показалась лестница. Не раздумывая ни секунды, я бросилась вверх. Позади всё ещё грохотали сапоги. Крики становились то громче, то тише, но останавливаться я даже не думала.

Лестница быстро закончилась. Я свернула направо, всё ещё не веря, что смогла хоть немного увеличить расстояние между нами. Воздух постепенно менялся, исчезал тяжёлый запах сырости, и вместо него всё отчётливее ощущалась прохлада.

Сколько впереди охраны, что ждёт меня наверху — я не знала. Да и думать об этом сейчас не могла. На очередной лестнице ноги начали подводить. Я зацепилась носком за ступеньку, едва не рухнула и в последний момент вцепилась пальцами в стену.

— Только не сейчас...

Я оттолкнулась и полезла дальше.

Внезапно передо мной выросла высокая дверь — слишком аккуратная для этого места. Не понимая, куда она ведёт, я схватилась за ручку и дёрнула её на себя. Дверь оказалась не заперта. Я проскользнула внутрь и сразу поняла, что попала в небольшое складское помещение.

Тупик.

— Чёрт... — процедила я сквозь зубы, и тут же выскочила обратно на лестничную площадку, бросаясь вниз.

Сердце колотилось всё быстрее, а к горлу подкатывала тошнота. Добравшись до развилки, я резко свернула в другой проход и побежала прямо.

Грохот сапог снова стал ближе, а я мчалась дальше, задевая локтями стены. Услышав совсем рядом преследователей, невольно оглянулась назад и не заметила ступеньку. Нога соскользнула, и я с силой рухнула на камень, до крови разбивая колени и локти.

Перед глазами вспыхнули искры, мир поплыл, но я не замерла в ожидании, когда боль утихнет. Сначала я поползла на четвереньках, затем, стиснув зубы, поднялась на ноги и снова бросилась вверх по очередной лестнице.

Наверху меня ждала ещё одна дверь. Я схватилась за ручку, резко дёрнула её на себя, и передо мной открылось большое помещение.

Особняк.

Я всё-таки выбралась.

Быстро оглядевшись, я убедилась, что комната пуста, и осторожно прикрыла за собой дверь, стараясь не издать ни звука. Сердце бешено колотилось, руки дрожали, но я торопливо осмотрела помещение.

Здесь было четыре окна: два на одной стене и два на противоположной. За дверью слышались приглушённые голоса и чьи-то шаги, поэтому идти туда было слишком опасно.

Я подошла к первым. Они выходили во внутренний двор, где сновали люди.

Нет.

Я тут же метнулась к двум другим. За ними оказался задний двор. Здесь было заметно тише, и я решила рискнуть.

Окна оказались плотно закрыты. Дрожащими руками я вцепилась в задвижку. Та никак не поддавалась, и каждая секунда казалась бесконечной.

Когда задвижка наконец поддалась, и створки распахнулись, мне в лицо ударил холодный воздух. От долгого бега одежда неприятно липла к телу, и прохладный ветер заставил меня невольно поёжиться.

Я быстро перекинула через подоконник одну ногу, затем вторую, и перед тем как спуститься, осторожно прикрыла окно, чтобы преследователи не сразу поняли, куда я исчезла. И только после этого спрыгнула на землю.

Оказавшись снаружи, я сразу огляделась.

Несколько хозяйственных построек тянулись вдоль забора, похожие на сараи. Где находятся ворота и как выбраться из города, я понятия не имела. Я знала только одно: нужно двигаться быстро и ни в коем случае не бежать по открытому пространству.

По периметру двора тянулся невысокий забор. Перелезть через него было возможно — оставалось лишь найти, на что можно забраться. Я метнулась к ближайшему сараю, надеясь найти внутри что-нибудь подходящее, но вся моя надежда выбраться отсюда разбилась о массивный замок, висящий на дверях.

Тяжело выдохнув, я огляделась по сторонам и решила просто идти вдоль забора в надежде наткнуться на ворота или хотя бы ещё один выход.

Пройдя всего несколько метров, я заметила небольшое дерево. Часть его ветвей нависала прямо над забором.

Я даже не стала раздумывать. Ухватившись за ствол, полезла вверх. Дерево жалобно затрещало под моим весом, но я продолжала карабкаться, сдирая кожу на ладонях и босых ногах о шероховатую кору.

Остановившись примерно на середине, я всё же смогла дотянуться до верхнего края забора.

Раз.

Два.

Три.

Я резко оттолкнулась от ствола и подтянула дрожащее тело наверх.

Сил почти не осталось. Голова кружилась, а перед глазами всё плыло. На мгновение мне показалось, что мой побег закончится прямо здесь.

«Нет, Ари. Ты не можешь так просто сдаться»,— промелькнуло в голове, и я заставила себя двигаться дальше, перекинув половину тела через забор.

С другой стороны было значительно выше, но другого выбора у меня не было.

Я спрыгнула.

Удар пришёлся на и без того разбитые колени. Сквозь зубы вырвался болезненный выдох, и резкая боль прострелила лодыжку. Я осторожно поднялась и зашагала прочь от особняка. И с каждым следующим шагом наступать на ногу становилось всё тяжелее.

Удаляясь от логова Малкора, я постоянно оглядывалась по сторонам. Поблизости стояло несколько домов и хозяйственных построек, однако людей видно не было.

Подняв взгляд к небу, я мысленно поблагодарила всех богов, которые ещё, возможно, существовали, за то, что пока мне никто не встретился.

Где-то вдалеке уже виднелась высокая стена, окружавшая Иркалис, и я направилась к ней, петляя между узкими строениями. Солнце ярко освещало длинные улицы. Стояла ранняя осень, и дневной свет совсем не помогал прятаться.

«Идиотка», — пронеслось в мыслях. — «Нужно было бежать ночью. Как всегда, сначала действую, а потом думаю».

Я уже начала верить, что смогла оторваться, когда из-за угла неожиданно вышел человек. Мужчина или женщина — я даже не успела рассмотреть. Я резко свернула в другой проход.

— Эй! Ты кто? — донеслось мне в спину, но я не обратила внимания, бросаясь бежать дальше.

В голове не осталось ничего, кроме одной цели — добраться до городской стены.

И вдруг впереди раздались голоса. Много голосов.

Охрана.

Им уже сообщили о побеге, и до меня доносились команды, звон металла и глухой стук оружия. Если меня сейчас найдут, живой я отсюда уже не выберусь.

Лучше умереть прямо сейчас.

На очередном повороте я резко свернула направо... и застыла. В нескольких метрах впереди стояла группа стражников. Я мгновенно шагнула назад, скрываясь за углом здания.

«Думай, Ари. Думай».

Лихорадочно оглядываясь по сторонам, я пыталась найти хоть какой-то выход, молясь, чтобы меня ещё не успели заметить. При ярком дневном свете я чувствовала себя совершенно беззащитной. Даже между домами меня было легко увидеть. И вдруг взгляд зацепился за небольшую лестницу, уходившую вниз.

Я быстро сбежала по ступеням, чувствуя тупую пульсацию в лодыжке. Рука сама потянулась к двери, а взгляд сразу наткнулся на замок.

Чёрт. Заперто.

Но другого выхода у меня не было. Я снова поднялась наверх и сразу заметила на земле небольшой камень. Схватив его, бросилась обратно.

Первый удар.

Замок даже не дрогнул.

Второй.

Третий.

Я стиснула зубы и ударила снова, мысленно умоляя богов, чтобы этот шум никто не услышал.

На пятый или шестой удар крепление наконец треснуло. Я сорвала замок, распахнула дверь, шагнула внутрь и сразу захлопнула её за собой. Только после этого позволила себе медленно сползти по стене на пол. Глаза сами закрылись и я просто сидела, тяжело дыша, пытаясь унять бешено колотящееся сердце. Наверное, я просидела так минут десять. А может, пятнадцать или двадцать. Всё равно. Я лишь сидела, прислушиваясь к каждому звуку наверху и боясь услышать шаги, которые остановятся прямо возле двери.

Когда дыхание наконец немного восстановилось, я решила осмотреть помещение. Подвал оказался похож на небольшой склад. На стеллажах стояли мешки, банки и деревянные ящики. Внутри хранились сухие продукты, какие-то порошки и ещё неизвестно что. Разбираться во всём этом у меня не было ни сил, ни желания. Меня интересовали только еда и вода. Через несколько минут поисков я наткнулась на старый деревянный ящик. Внутри лежали сухари и ещё какие-то незнакомые продукты, к которым я решила не притрагиваться.

Я схватила горсть сухарей и запихнула их в рот, чувствуя, как желудок сжимается в болезненном спазме. Пару крошек упали на рубаху, но я быстро собрала их и облизала пальцы.

Продолжая жевать, я осматривалась дальше. В углу стояла большая бочка. На поверхности тускло поблёскивала мутноватая вода. Я рухнула перед ней на колени и принялась жадно зачерпывать воду ладонями, пока наконец не смогла напиться. Только тогда в голове понемногу начало проясняться.

Вернувшись ближе к двери, я снова села на пол и стала слушать.

Несколько раз совсем рядом проходили поисковые отряды. До меня доносились шаги, голоса и звон оружия. Каждый раз сердце замирало, и я переставала дышать.

— Нет. Сейчас нельзя.

Придётся сидеть здесь до вечера.

Я перебралась за один из высоких стеллажей. Если кто-нибудь всё же заглянет внутрь, хотя бы не заметит меня сразу. И, устроившись в своём укрытии, я впервые позволила телу расслабиться.

Но не смогла. Ссадины на ладонях, разбитые колени, содранные локти и опухшая лодыжка словно вспыхнули разом.

Откинула голову на стеллаж.

«Ну конечно. Расслабилась.»

Я выдохнула и снова потащилась к бочке. Зачерпнув воду ладонями, я стиснула зубы и осторожно смыла с кожи кровь и грязь. Вода защипала ссадины, и я поморщилась.

Закончив, я вернулась за стеллаж. Села на пол, подтянув колени к груди, и наконец осталась наедине со своими мыслями.