Во власти равновесия

Металл врезался в шею так сильно, что я захрипела от боли и неожиданности. Меня буквально заставили встать на носки. Воздуха сразу стало не хватать.

Малкор наклонился к самому моему уху.

— Я бы на твоём месте был осторожнее со словами, — произнёс он тихо.

Его голос оставался спокойным.

Я попыталась вырваться, но он только сильнее натянул ошейник, и перед глазами потемнело.

— Круг был очень лёгким наказанием, Восьмая, — почти ласково продолжил он. — Не заставляй меня придумывать для тебя что-то интереснее раньше времени.

Я тяжело втянула воздух через стиснутые зубы.

Сердце колотилось где-то в горле.

— У меня богатая фантазия, — тихо добавил он. — И я бы очень не хотел проверять, насколько долго ты сможешь кричать.

По позвоночнику пробежал ледяной холод.

Он подержал меня так ещё секунду, будто давая прочувствовать собственную беспомощность, а потом резко отпустил. Я закашлялась и едва удержалась на ногах. Шея горела огнём.

«Не показывай страх. Не показывай».

Я выпрямилась так быстро, как смогла, хотя внутри всё дрожало. Малкор внимательно наблюдал за мной. И, кажется, остался доволен увиденным.

— Вот теперь мы можем нормально разговаривать, — спокойно произнёс он, будто только что не душил меня собственным ошейником.

Он медленно развернулся и пошёл по арене.

— Сегодня тебе предстоит пройти шесть испытаний.

Я хрипло усмехнулась, потирая горло.

— Я не собираюсь играть в твои больные игры.

Малкор даже не обернулся.

— Разумеется, не обязана.

Я на секунду замерла.

— Правда?

— Конечно. Выбор всегда остаётся за тобой, — он сделал паузу, словно вспоминая что-то незначительное. — Просто в таком случае Тридцать пятый сегодня не получит воды.

Моё сердце пропустило удар.

— Завтра — еды. А послезавтра... посмотрим.

Я замерла, пытаясь осмыслить услышанное.

— Ты его убьёшь! — вспылила я.

— Нет. Я лишь предложил тебе выбор. Ты сама решила, что его жизнь стоит меньше твоего упрямства.

Я опустила взгляд вниз, с силой сжимая кулаки.

Ублюдок. Какой же он ублюдок.

— Поняла, — процедила я сквозь зубы. — Что надо делать?

— Умная девочка, — улыбнулся он. — Испытания простые. Тебе просто нужно сделать честный выбор.

Он наконец остановился и снова посмотрел на меня.

— Не пытайся искать правильный ответ. Его нет. Мне нужна только ты настоящая.

От этих слов внутри всё неприятно сжалось.

— Если не будешь сопротивляться, всё закончится быстро.

— А если буду?

Малкор слегка склонил голову набок.

— Тогда мне придётся задержать тебя здесь дольше.

Уголки его губ едва заметно дрогнули.

— А я уверен, что тебе этого не хочется.

Я промолчала, потому что он был прав.

Арена вокруг нас пустовала. Никаких зрителей, никакого шума, только серый камень, холодный воздух и эхо наших голосов.

Это было не представление.

Это был эксперимент.

Малкор медленно поднял руку, и где-то наверху лязгнул механизм. Тяжёлые решётки начали подниматься. Из одного из проходов на арену вытолкнули обычного мужчину лет тридцати пяти. Худого и испуганного до смерти. Он споткнулся о камень и едва не упал, а потом резко завертел головой по сторонам.

— Пожалуйста... — выдохнул он сразу. — Я ничего не сделал...

Малкор будто вообще его не слышал.

— Первое испытание, — спокойно произнёс он. — Эмпатия.

Я почувствовала, как внутри всё напряглось.

Мужчина переводил обезумевший взгляд то на меня, то на Малкора.

— Этот человек ничем не заслужил смерти, — продолжил Малкор. — У него есть жена. Двое детей. И он очень хочет вернуться домой.

У мужчины задрожали губы.

— Пожалуйста...

Я резко повернулась к Малкору.

— Какого хрена ты творишь?..

Он не ответил. Вместо этого спокойно вынул из-за пояса короткий нож и бросил его к моим ногам.

Металл звякнул о камень.

— Через тридцать секунд на арену выпустят трёх безумных.

Я почувствовала, как внутри всё сжалось.

— Ты можешь помочь ему, Восьмая.

Его взгляд был спокойным, почти равнодушным.

— Или не помогать. Решение за тобой.

Я посмотрела на нож, потом на мужчину.

— Если я выйду на арену...

— Не выйдешь.

— Тогда как?

— Это тоже часть испытания.

Где-то за воротами уже слышалось знакомое рычание. Мужчина понял всё быстрее меня. Он бросился к решётке, протягивая руки.

— Прошу! Хоть что-нибудь! Пожалуйста!

Я крепче сжала нож.

Это было слишком просто.

Слишком очевидно.

В таких играх никогда не бывало простых решений.

— Десять секунд, — негромко напомнил он.

Мужчина смотрел на меня так, словно я была его последней надеждой.

И я не выдержала.

— Лови!

Нож описал дугу и ударился рукоятью ему в ладонь. Почти одновременно с этим решётки поднялись, и на арену вылетели трое безумных.

Мужчина отчаянно взмахнул ножом, и первый бросившийся на него монстр получил лезвие прямо в шею и рухнул на землю. Второго он полоснул по груди. На мгновение мне показалось, что у него есть шанс.

— Давай! — закричала я, сама не замечая этого. — Не останавливайся!

Но третий уже вцепился ему в плечо. Потом второй. Нож выпал из окровавленных пальцев, и мужчина закричал.

Я рванулась вперёд инстинктивно. Два стражника мгновенно схватили меня за руки.

— Пусти! Пусти меня, чёрт тебя дери!

Я вырывалась, билась, пыталась дотянуться хоть до кого-нибудь, но безумные уже повалили его на землю. Крик оборвался, и через несколько секунд на арене осталось только растерзанное тело.

Я тяжело дышала, не сводя глаз с окровавленного камня.

Малкор подошёл ближе.

— Ты решила ему помочь.

Я резко повернулась к нему.

— Конечно, решила!

Он слегка наклонил голову.

— Любопытно. И что в итоге изменилось?

— Да пошёл ты.

— Нет, Восьмая.

Его голос оставался таким же ровным.

— Подумай. Если бы ты не вмешалась, он умер бы быстро. Но ты подарила ему надежду, — он перевёл взгляд на тело. — А затем заставила пережить ещё несколько мучительных минут борьбы.

Я стиснула зубы.

— Это ты его убил.

Малкор посмотрел на меня почти с сожалением.

— Я лишь предоставил тебе выбор, — он сделал короткую паузу, глядя на меня. — Решение приняла ты.

Я не стала ничего отвечать, только сильнее сжала кулаки и прожигала его взглядом.

Он сделал какую-то пометку в своей тетради и спокойно произнёс:

— Хорошо. Приступим к следующему испытанию. Инстинкт выживания.

На этот раз меня не вывели на арену, а заперли в узкой железной клетке, установленной напротив точно такой же. Внутри второй стоял высокий крепкий мужчина лет сорока с коротко остриженными волосами и потемневшим от солнца лицом. На его запястье темнело клеймо Иркалиса. Он выглядел измождённым, но не сломленным: держал спину прямо и смотрел исподлобья, настороженно оценивая происходящее.

Малкор медленно достал из кармана два почти одинаковых ключа. В оправу одного был вставлен небольшой красный камень. В оправу второго — синий. Он поднял руку так, чтобы мы оба могли их рассмотреть.

— Ключ с красным камнем открывает твою клетку, Восьмая. Ключ с синим — его.

Я молча смотрела на металлические зубцы, чувствуя, как внутри медленно поднимается тревога.

— Через тридцать секунд один из вас получит шанс покинуть это место.

Он протянул ключи мне через прутья.

— Кто именно — решать тебе.

На его губах появилась почти незаметная улыбка.

— Время пошло.

Он перевернул песочные часы, и тонкая струйка песка беззвучно потекла вниз.

Мужчина поднял на меня взгляд. В его глазах не было ни злобы, ни ненависти — только отчаянное желание жить.

— Прошу... — хрипло произнёс он. — У меня дома семья.

Я машинально сжала оба ключа.

Первым порывом было открыть собственную дверь. Пальцы уже сомкнулись на красном камне, но в голове одна за другой вспыхнули недавние детали.

Он не позволил мне выйти на арену во время первого испытания.

Он всё время повторяет, что долго меня ждал.

Называет восьмой, словно это имеет для него особое значение.

Смотрит не как на пленницу, а как на редкую находку.

Если бы он действительно хотел моей смерти, я была бы мертва ещё в первый день как оказалась здесь.

Сердце заколотилось быстрее.

Он не убьёт меня.

Мысль казалась удивительно логичной.

Я подняла взгляд на Малкора.

Тот стоял неподвижно, сложив руки за спиной, и с тем же спокойным интересом наблюдал за мной, словно ожидал, к какому выводу я приду. Но тут память услужливо подбросила другое.

Первое испытание.

Мужчина. Нож. Надежда.

Подвох.

Я замерла.

А что, если и сейчас всё не так, как кажется? Что, если, открыв свою дверь, я на самом деле спасу его? Или наоборот?

Песка в верхней колбе оставалось всё меньше.

Мужчина уже не сводил с меня глаз.

— Пожалуйста...

Я судорожно выдохнула.

Нет.

Я не позволю ему умереть.

За пять секунд до конца я просунула сквозь прутья ключ с синим камнем. Он схватил его дрожащими пальцами, почти не попадая в замочную скважину, но всё-таки сумел провернуть. Замок щёлкнул, и дверь медленно распахнулась. Мужчина на мгновение застыл, словно не веря собственному счастью, затем выбежал наружу и, обернувшись ко мне, неожиданно опустился на одно колено.

— Спасибо...

Он не успел договорить.

Раздался короткий свист, и арбалетный болт ударил его в грудь с такой силой, что мужчину отбросило назад.

Я увидела, как на его лице проступило искреннее изумление. Как по подбородку потекла тонкая струйка крови. Как он пошатнулся.

— Нет...

Мир вокруг будто остановился.

Я вцепилась в прутья так сильно, что металл впился в ладони.

— Нет! Нет!

В этот момент замок моей клетки сухо щёлкнул, дверь открылась, и я вылетела наружу, успевая подхватить его прежде, чем он ударился о каменный пол.

Он тяжело дышал. Кровь стремительно пропитывала рубаху, становясь всё темнее. Его взгляд, уже мутнеющий, остановился на моём лице. Губы дрогнули, будто он хотел ещё что-то сказать, но вместо слов изо рта вытекла тонкая красная струйка, и через мгновение тело обмякло. Я продолжала держать его, не веря, что всё закончилось так быстро.

— Ты же... обещал...

Голос сорвался.

Малкор подошёл неспешно, остановившись в нескольких шагах.

— Нет, Восьмая, — спокойно произнёс он. — Я обещал лишь, что ты сможешь открыть одну из клеток.

Он выдержал короткую паузу.

— О том, что я сохраню ему жизнь, речи не было.

Я подняла на него взгляд, полный бессильной ярости.

Он же, словно не замечая ни крови на моих руках, ни мёртвого человека у меня на коленях, достал свою маленькую тетрадь и сделал очередную пометку.

— Любопытно, — негромко сказал он. — Во второй раз подряд ты пытаешься перехитрить правила. И во второй раз подряд приходишь к одному и тому же результату.

Он захлопнул тетрадь и посмотрел мне прямо в глаза.

— Запомни это чувство, Восьмая. Иногда человек погибает не потому, что ему не помогли... а потому, что кто-то решил, будто способен просчитать всё наперёд.

Тело мужчины унесли, а я всё так же продолжала сидеть на земле, чувствуя как внутри всё медленно холодеет.

Вторая смерть.

Из-за меня.

— Третье испытание, — спокойно произнёс Малкор, словно ничего не произошло. — Ответственность.

Меня до сих пор трясло после предыдущего. На ладонях засохла чужая кровь, под ногтями темнели бурые полосы, а в висках пульсировала тупая боль. Я упорно смотрела в сторону, стараясь не замечать тёмного пятна на камне, где всего несколько минут назад умер человек.

На арену вывели двоих мужчин.

Первый — худощавый, с впалыми щеками и настороженным взглядом загнанного зверя. Второй — широкоплечий, заросший щетиной, со сломанным носом и тяжёлым, почти упрямым выражением лица.

Оба были закованы в цепи.

Передо мной с глухим металлическим лязгом поднялись два массивных рычага.

Я нахмурилась.

— Что теперь?

— Выбор, — мягко ответил Малкор.

От одного этого спокойного голоса меня уже начинало мутить.

— Один из этих людей сегодня погибнет. Кто именно — зависит от тебя.

— Тогда убей сам, — процедила я сквозь зубы. — Раз уж тебе так нравится.

На его лице появилась едва заметная улыбка.

— Нет, Восьмая. Сегодня ты не сможешь остаться в стороне.

Он подошёл к худому мужчине.

— Тридцать второй. Несколько месяцев назад убил собственного соседа.

Я лишь презрительно усмехнулась.

Конечно.

Но Малкор продолжил тем же ровным тоном:

— Сосед пытался изнасиловать его дочь.

Улыбка мгновенно исчезла.

Я посмотрела на пленника. Тот стоял, опустив голову, и только по дрожащим пальцам можно было понять, чего ему стоит сохранять внешнее спокойствие.

— Он защищал ребёнка, — сказал Малкор. — Однако убийство жителей Иркалиса запрещено. Закон не делает исключений.

Затем он подошёл ко второму.

— Девятый. Контрабандист.

Мужчина криво усмехнулся.

— Зато люди жрали мясо, а не крыс.

Один из охранников ударил его древком копья под рёбра, но тот лишь сплюнул кровь и снова выпрямился.

— Он воровал провизию со складов Иркалиса и продавал её за стенами города, — невозмутимо продолжил Малкор. — Благодаря этим поставкам несколько семей пережили зиму.

Во мне медленно закипала ярость.

Оба нарушили закон.

Оба сделали это ради других.

И теперь я должна решить, кто из них достоин жить.

— У тебя тридцать секунд, Восьмая.

Он перевернул песочные часы, и тонкая струйка песка медленно потекла вниз.

Я смотрела то на одного мужчину, то на другого.

Нет.

Нет, это невозможно.

Если выберу одного — подпишу смертный приговор второму. Если не выберу никого Я уже знала, что Малкор всё равно заставит меня сделать выбор. Или убедит, что я его сделала.

Время уходило. Худой мужчина нервно отвёл взгляд. Широкоплечий неожиданно посмотрел прямо на меня и спокойно произнёс:

— Решай.

Без мольбы.

Без страха.

Будто устал ждать.

Я судорожно вдохнула и, больше не в силах выносить эту пытку, резко дёрнула левый рычаг.

Раздался сухой металлический щелчок.

На миг ничего не произошло.

А затем под широкоплечим мужчиной внезапно разошлись каменные плиты. Он лишь коротко вскинул руки, пытаясь удержать равновесие, и исчез в чёрной бездне. Снизу тут же донеслось голодное рычание. Потом крик и отвратительный звук рвущейся плоти.

И почти сразу наступила тишина.

У меня перехватило дыхание.

— Нет...

Я резко обернулась к Малкору.

— Но... я выбрала другого.

Он спокойно выдержал мой взгляд.

— Правда?

— Ты подстроил это.

— Неужели? — спросил он с искренним любопытством. — Я попросил тебя принять решение.

Он сделал короткую паузу.

— Ты его приняла.

— Я не этого хотела!

— Верю.

Он кивнул так легко, что от этого стало только хуже.

— Но ответственность редко зависит от намерений, Восьмая.

Малкор медленно подошёл ко мне и остановился так близко, что я слышала его дыхание.

— Ты можешь сколько угодно говорить себе, что собиралась поступить иначе, — его взгляд скользнул к чёрному провалу, из которого уже не доносилось ни звука. — Но миру всё равно, чего ты хотела. Ему важно только то, что произошло.

Он снова достал свою тетрадь и сделал ещё одну короткую запись.

— Именно поэтому ответственность — самая тяжёлая ноша из всех.

Я не ответила.

Я смотрела в темноту, где только что исчез человек, и впервые поймала себя на мысли, что хочу не сбежать.

Не выжить.

Я хотела лишь одного.

Чтобы однажды Малкор сам оказался по ту сторону своих собственных правил.

— Четвёртое испытание, — спокойно произнёс Малкор. — Контроль.

После предыдущих испытаний меня трясло так сильно, что я с трудом стояла на ногах. Сердце колотилось где-то в горле, виски ломило, а перед глазами всё ещё стояло лицо мужчины, которого я не смогла спасти.

«Третья смерть на моих руках. Из-за меня», — пронеслось в голове. — «Нет, Ари. Это всё Малкор. Не ведись. Не реагируй».

На арену вывели невысокого худощавого мужчину с узкими губами и липкой, неприятной улыбкой. Мои мысли резко оборвались под его неприятным взглядом. Он лениво оглядел меня с головы до ног, будто рассматривал товар на рынке, и уголок его рта пополз вверх.

От одного этого взгляда захотелось сделать шаг назад.

Малкор медленно спустился на несколько ступеней ниже.

— Правила просты, Восьмая.

Наверху перевернули большие песочные часы.

Золотистый песок медленно потёк вниз.

— В течение десяти минут ты не имеешь права причинить ему вред.

Я перевела взгляд на мужчину.

— А он?

— Ему позволено всё, кроме действий, способных привести к твоей смерти, — произнёс он всё тем же ровным голосом.

У меня внутри неприятно похолодело.

— Если ударишь его хотя бы раз, испытание будет считаться проваленным.

Он отошёл в сторону и спокойно сел в кресло, раскрывая свою неизменную тетрадь, будто собирался смотреть представление.

Первые минуты мужчина ничего не делал и просто медленно ходил вокруг меня. Останавливался, разглядывал, улыбался.

— Так вот ты какая, — наконец протянул он. — А я ожидал чего-то поинтереснее.

Я молчала.

Он подошёл ближе. Настолько близко, что я почувствовала запах дешёвого алкоголя и застарелого пота. Потом неожиданно поднял руку и щёлкнул меня пальцами по щеке.

Я даже не шелохнулась.

Он усмехнулся.

— Хорошая.

Ещё шаг.

Он взялся за цепь на моём ошейнике и резко дёрнул её на себя.

Я едва удержалась на ногах.

— Послушная.

По трибунам разнёсся негромкий смешок одного из охранников. Мужчина явно почувствовал поддержку и обошёл меня сзади, смахнув с плеча прядь волос, нарочно смял ткань на рукаве и с силой рванул её. Послышался треск и ткань разошлась по шву.

— Жалко портить такую красивую вещь.

Во мне медленно поднималась густая, тяжёлая злость.

Не двигайся.

Не смей.

Он только этого и ждёт.

Мужчина снова оказался передо мной и неожиданно ударил ладонью по лицу. Голова дёрнулась в сторону, и во рту появился солоноватый привкус крови.

— Что такое? — тихо спросил он. — Не нравится?

Я продолжала молчать. Только сжала зубы так сильно, что заболела челюсть.

Он заметил это и улыбнулся ещё шире.

— Малкор прав. Вас сначала ломают, а потом вы сами начинаете исполнять команды.

Его пальцы снова ухватились за цепь. Он заставил меня сделать шаг вперёд, потом ещё один, будто выгуливал собаку.

По спине пробежал холод. Я почувствовала, как ногти впиваются в ладони.

Ещё немного.

Потерпи.

Осталось совсем чуть-чуть.

Но он не собирался останавливаться. Подойдя почти вплотную, мужчина наклонился к самому моему уху.

— Знаешь, что самое смешное?

Я не ответила.

— Ты уже не похожа на человека, — его голос стал тише. — Ты похожа на вещь.

Что-то внутри опасно напряглось, и я закрыла глаза, пытаясь абстрагироваться.

Передо мной вспыхнул образ Хольма.

Лира, цепляющаяся маленькими пальцами за мою ладонь. Тёплый запах свежеиспечённого хлеба. Рейнар со своими тренировками.

И... Кай, вонзающий нож в моё доверие и сердце.

Потом всё исчезло.

Осталась только холодная пустота.

Мужчина резко схватил меня за волосы и заставил поднять голову.

— Смотри на меня.

Я тяжело вдохнула.

Терпеть.

Нужно просто терпеть.

Он склонился ещё ближе и почти шёпотом произнёс:

— Теперь понятно, почему Малкор держит тебя на цепи, — усмехнулся он. — Ты уже почти ручная.

Внутри будто оборвалась последняя нить.

Я не помнила, как подняла руку. Не помнила, как шагнула вперёд. Лишь услышала глухой удар собственного лба о его переносицу.

Мужчина вскрикнул и отшатнулся, зажимая лицо руками, но я уже рванулась следом. Пальцы сами вцепились ему в ворот. Ещё секунда — и я бы ударила снова.

— Достаточно.

Голос Малкора прозвучал негромко, но будто разрезал воздух острым клинком.

Я застыла, тяжело дыша и осознавая, что всё-таки сорвалась. Мужчина, отползая назад, ругался и сплёвывал кровь. А Малкор спокойно сделал ещё одну запись в тетради.

— Любопытно, — сказал он спокойно, поднимая на меня глаза. — Ты способна терпеть физическую боль, способна терпеть унижение, но теряешь контроль в тот момент, когда начинаешь чувствовать себя беспомощной.

Он закрыл тетрадь.

— Благодарю, Восьмая.

Мягкая улыбка тронула его губы.

— Теперь я знаю, где проходит граница твоего терпения. И, что гораздо важнее — он выдержал короткую паузу. — Я знаю, как заставить тебя перейти её снова.

Меня всё ещё трясло после прошлого испытания. Пальцы подрагивали так сильно, что я едва могла нормально разжать кулаки. Во рту стоял привкус крови. Своей или чужой — уже без разницы, а Малкор выглядел почти довольным.

— Ты хорошо держишься.

Я ничего не ответила.

Просто смотрела на него и пыталась не сорваться снова.

— Я доволен, — продолжил он спокойно. — Осталось всего два испытания и ты будешь свободна.

Свободна.

Он произнёс это слово с такой лёгкой усмешкой, что меня чуть не стошнило. Потому что мы оба понимали: никакой свободы у меня нет. Никогда не было с того момента, как я попала сюда.

Малкор слегка кивнул охранникам, и на арену вывели совсем молодую девушку. Сначала я даже подумала, что ей не больше шестнадцати. Худая, бледная, с длинными тёмными волосами, спутанными почти в один грязный ком. Она дрожала всем телом так сильно, будто внутри неё что-то ломалось.

Девушка постоянно испуганно озиралась по сторонам, а потом вдруг начала смеяться. И почти сразу этот смех сорвался в плач.

У меня по спине пробежал холод.

Она была человеком, но выглядела так, будто её сознание уже начало рассыпаться на куски.

— Эта прожила в круге почти месяц, — спокойно сказал Малкор.

Я резко перевела взгляд на него.

Месяц?..

Девушка вдруг дёрнулась назад и зажала руками уши.

— Нет... нет... замолчите...

Она начала тяжело дышать и медленно сползла на колени прямо на камень арены.

— Я больше не могу...

Голос у неё был сорванный и хриплый.

— Постоянный страх, голод, крики, отсутствие сна... — продолжил Малкор так, будто читал лекцию. — Люди ломаются гораздо быстрее, чем им кажется.

Девушка резко вскинула голову и уставилась куда-то в пустоту.

— Они опять идут... — она начала отползать назад, судорожно скребя пальцами по камню. — Нет... пожалуйста... не надо...

На арене никого не было, но она явно видела что-то своё. И от этого становилось по-настоящему жутко.

Я почувствовала, как внутри медленно начинает разливаться липкий страх, потому что впервые за всё это время увидела своё возможное будущее.

Хуже смерти.

Сломанное сознание и пустоту внутри.

Малкор медленно подошёл ко мне.

— Через несколько дней она перестанет различать людей и безумных, — его спокойный голос эхом разлетелся по арене. — Потом начнёт жрать сырое мясо вместе с ними.

Девушка тихо заскулила, всё ещё прижимая ладони к ушам.

— А потом мы посадим её на цепь.

Меня передёрнуло.

Один из охранников подошёл ближе и положил к моим ногам нож. Холодное лезвие блеснуло на солнце, и я медленно перевела взгляд вниз.

Нет.

Нет...

Малкор смотрел прямо на меня.

— Но ты можешь избавить её от этого.

Тишина ударила по ушам.

Я снова посмотрела на девушку.

Она плакала совсем тихо, почти беззвучно. А потом вдруг подняла на меня абсолютно сломанный взгляд и прошептала:

— Пожалуйста...

У меня внутри всё резко сжалось.

— Пожалуйста... я не хочу...

Её голос начал дрожать сильнее.

— Я не хочу становиться такой...

Она резко всхлипнула и закрыла лицо руками.

— Пожалуйста... убей меня...

Нож вдруг стал невыносимо тяжёлым. Я не могла пошевелиться, не могла вдохнуть нормально.

Это неправильно.

Это всё неправильно.

Малкор молчал. Как всегда ждал, пока я сама сделаю выбор.

Девушка начала рыдать уже в голос.

— Пожалуйста... пожалуйста... — она подползла ближе ко мне на коленях и вцепилась дрожащими пальцами в край моей одежды. — Я больше не могу...

Моё сердце колотилось так сильно, что начинало болеть.