Во власти равновесия

Целых коридоров больше не существовало, а некоторые тоннели просто исчезли в завалах камней, земли и обломках укреплений. Пыль стояла повсюду. Она забивалась в нос, в лёгкие и превращала каждый вдох в пытку.

А ещё были крики.

Бесконечные крики, раздающиеся из-под завалов, из боковых проходов. Отовсюду.

Кто-то стонал, кто-то звал на помощь, а кто-то просто рыдал. И в этих звуках умирала моя надежда хоть кого-то спасти.

Почти тысяча человек погребенная под обломками камней и моего предательства.

— Здесь живой! — крикнул кто-то из парней впереди, и все сразу бросились туда.

Следующие дни превратились в один бесконечный кошмар.

Поначалу я ещё пытался считать часы, но потом перестал. С каждым движением, с каждым найденным трупом время просто потеряло смысл.

Остались только камни.

Крики.

Кровь.

Пыль.

И бесконечная усталость, которая въедалась под кожу всё глубже с каждым часом.

Мы разгребали завалы вручную. Ломали ногти, раздирали ладони до мяса, таскали камни, пока руки не начинали дрожать так сильно, что их невозможно было удержать. Но каждый раз, когда казалось, что сил больше нет, из-под очередного завала доносился чей-то голос.

И мы продолжали.

Иногда завалы напоминали, что убивать они не закончили.

Мы почти расчистили проход, когда сверху раздался сухой треск.

— Назад! — крикнул Корин, и мы едва успели отскочить.

С потолка сорвалась целая плита и рухнула туда, где секунду назад стояли мы. Каменная крошка ударила по лицу, оставляя мелкие царапины, а пыль поднялась такой плотной стеной, что несколько секунд вообще ничего не было видно.

Я резко закашлялся, а кто-то справа от меня выругался. Но мы не стали пережидать, а сразу вернулись к работе, потому что под завалами всё ещё были люди.

Иногда находили живых. Иногда тех, кому уже нельзя было помочь.

Я старался не задерживать взгляд на таких людях долго, потому что стоило остановиться хотя бы на несколько секунд, и внутри начинало болеть ещё сильнее.

— Тут человек... Живой! — донёсся крик Илара. — Мне нужна помощь!

Я сразу сорвался с места, не думая, и Рейнар последовал за мной.

Крупные обломки камней и балок лежали друг на друге, а из-под них доносился едва слышный стон.

Мы опустились возле завала и начали разгребать камни руками, почти автоматически, надеясь, что в этот раз повезёт.

Тяжёлый обломок балки.

Ещё один.

Каменная плита.

Я не знал сколько времени прошло. Руки тряслись, ныли, дыхание срывалось на хрип. Силы утекали вместе с надеждой, но стон под камнями не прекращался, поэтому не прекращали и мы.

Когда большая часть обломков была убрана, мы увидели лежащего старика.

Я сразу узнал его. Это был Торвальд. Столяр, который делал половину мебели в Хольме. Когда-то именно он вырезал деревянного дракона для Трэвиса, которым тот потом хвастался несколько недель подряд.

Нижнюю часть тела придавило большим камнем, и достаточно было одного взгляда, чтобы понять — мы его не вытащим.

Под Торвальдом растеклась большая лужа крови, впитываясь в трещины камня. Запах стоял тяжёлый, металлический. А сам старик слабел с каждой секундой.

Я уже понимал, что мне сейчас придётся сделать. Именно мне.

Торвальд это тоже понимал.

— Не тратьте время, — прохрипел он. — Там ещё люди. Помогите... им...

Его голос дрожал от боли, но он держался из последних сил.

Камни давили мне на ладони, пыль забивалась в лёгкие, но я не мог заставить себя просто развернуться и уйти.

— Я могу... — сказал я, сам до конца не веря, что смогу. — Избавить вас от боли.

Старик так мягко улыбнулся и кивнул, будто он и не умирал под грудой камней. Будто я не тот, кто сейчас закончит его жизнь.

Я еще некоторое время смотрел на него и, когда в его взгляде потухла жизнь, не мог себя заставить просто встать и уйти.

Когда всё-таки поднялся на ноги, я встретился взглядом с Рейнаром. Он смотрел на меня так долго и внимательно, будто видел что-то, чего не видел никто другой. И потом до меня наконец дошло.

Он читал меня. Чувствовал всё то дерьмо, которое я пытался удержать внутри.

Вину.

Страх.

Отчаяние.

Ненависть к самому себе.

Но его лицо оставалось непроницаемым, и я так и не понял, чего в нём было больше. Злости, удовлетворения или такой же боли, как у меня.

— Кай! — кто-то снова позвал меня, и я пошёл дальше, не оборачиваясь, потому что останавливаться было нельзя.

Мы почти не спали. Только по пару часов прямо на холодном полу между разборами завалов. Ели всё, что удавалось найти среди уцелевших запасов. Пили воду собранную из поломанных труб в душевых. Этого было достаточно, чтобы не свалиться без сил и продолжать.

Тех, кого удавалось вытащить относительно живыми, никто не отправлял отдыхать. На это просто не было времени. Если человек мог стоять на ногах — он начинал работать вместе с нами. Передавал камни, поддерживал раненых, таскал воду, искал выживших.

Один парень с перевязанной головой через час после спасения уже разбирал соседний завал.

— Тебе бы прилечь, — сказал ему Сайрен, но парень даже не поднял головы.

— Там моя сестра, — ответил он и продолжил таскать камни.

К вечеру следующего дня из одного из дальних проходов донёсся женский крик. Настоящий, живой. Мы бросились туда сразу, на ходу раскидывая камни, пытаясь добраться как можно быстрее.

Отодвигая один из обломков, я наткнулся на раскуроченную дверь кладовой. Повсюду валялись разбитые ящики, обломки полок и каких-то продуктов. Среди камней торчала знакомая табличка.

Я замер.

Потому что именно здесь работала Элла. Главная кухарка Хольма. Женщина, которая всю жизнь ругалась на Трэвиса за то, что он постоянно таскал пастилу с кухни, а потом всё равно подсовывала ему самые большие куски.

Я провёл взгляд дальше и увидел её тело. Она была возле стены, будто просто присела передохнуть. Я смотрел на неё несколько секунд и заставил себя отвернуться, потому что времени больше ни на что не было, а крик женщины из тоннеля всё продолжался.

Когда мы добрались до завала, женщину удалось вытащить быстро. Она была ранена, но жива. Едва оказавшись на свободе, она схватила меня за руку так сильно, что пальцы побелели.

— Мой сын... — прошептала она, задыхаясь. — Он был рядом... здесь... пожалуйста...

Мы начали разбирать завал без слов. Быстро и слаженно, передавая камни друг другу по цепочке. Но, освободив большую часть пространства, мы уже знали, что найдем.

Через некоторое время Корин вытащил тело мальчишки, и женщина закричала так, что звук ударился о стены тоннеля и покатился дальше.

Она бросилась к нему, начала трясти за плечи и звать по имени. А потом внутри неё что-то сломалось, будто кто-переключил тумблер и она перестала быть собой.

Глаза остекленели, дыхание сорвалось на хрип и по телу прошла судорога.

— Нет... — выдохнул Илар.

Женщина резко обернулась и бросилась на ближайшего человека.

Рейнар оказался рядом первым и схватил её за плечи. Она вырывалась, кричала, плакала и смеялась одновременно. А потом глаза Рейнара засветились, как и его татуировки, мягким голубоватым светом. Он коснулся её виска и женщина вдруг обмякла, как будто из неё выдернули саму причину безумия прямо с корнем. Она рухнула на колени возле тела сына и заплакала. Уже тихо и совсем по-человечески.

Никто ничего не сказал, потому что за эти дни таких историй стало слишком много.

Ближе к ночи второго дня мы услышали голоса.

— Есть кто живой?!

Несколько мгновений никто даже не отвечал, потому что мы настолько привыкли слышать крики из-под завалов, что сначала решили — показалось. Но потом из соседнего тоннеля показались Ривен и Дален, а вместе с ними еще несколько крепких мужчин. Тех самых, которых успели вывести из Хольма ещё до взрывов.

Ривен остановился, посмотрел на разрушенные тоннели, на тела у стен, на людей, которые едва держались на ногах. И медленно побледнел.

— Что здесь произошло?.. — сказал он хрипло. — Мы услышали взрывы и решили вернуться

Я смотрел на него некоторое время и вытер лицо грязной рукой.

— Потом, Рив... — голос был каким-то совсем чужим. — Сейчас просто помогайте.

Ривен перевёл взгляд с меня на Рейнара, потом на Илара и остальных, и молча кивнул.

Через несколько минут они уже работали рядом с нами. И впервые за двое суток мне показалось, что мы, возможно, успеем вытащить ещё хоть кого-то живым.

К концу третьих суток стало понятно то, чего никто не хотел произносить вслух.

Мы не успевали.

В некоторых тоннелях из-под завалов до сих пор доносились слабые голоса, но когда мы добирались до места, становилось ясно — вытащить их не получится.

Слишком много камня.

Глубоко и очень опасно.

Один из таких завалов мы пытались разобрать почти два часа. Мы работали молча, отчаянно, до кровавых мозолей. Пока сверху не посыпались новые камни. Тоннель угрожающе застонал, и по потолку поползли новые трещины.

— Кай, — Ривен схватил меня за плечо.

Я не отвечал, а просто продолжал смотреть на завал.

— Кай, — позвал он ещё раз, но жёстче. — Мы не сможем.

Я знал это. Знал уже давно, просто не хотел признавать.

Голоса из-под камней звучали всё тише, а вокруг меня стояли люди. Раненые, измученные, но живые. Те, кого ещё можно было спасти.

Я медленно поднял голову и посмотрел на потолок. Трещины были повсюду.

Хольм умирал. Окончательно.

И если мы задержимся ещё хоть немного, то останемся здесь вместе с ним. Навсегда.

Я закрыл глаза на секунду. Внутри было так много всего, что казалось — ещё немного и я обращусь. Стану безумным. Но я не мог. И мне было чертовски жаль. Потому что если бы я им стал, то всё бы закончилось.

Вернув остатки контроля, я наконец открыл глаза.

— Отходим, — сказал я, и вокруг повисла тишина.

— Кай... — тихо сказал Дален.

— Отходим, — повторил я уже жёстче. — Всех, кто может идти, собираем у выхода. Раненых на носилки. Мы уходим.

Никто не стал спорить. Но я знал, что все понимали — я только что оставил под камнями живых людей.

Когда последние выжившие добрались до границы с Мёртвыми землями, нас осталось чуть больше двух сотен, если не считать тех, кто ушёл до взрывов.

Итого триста человек.

Из тысячи.

От этой цифры внутри становилось физически больно.

Люди сидели прямо на земле. Кто-то перевязывал раны, кто-то молча смотрел в одну точку, кто-то плакал. И в этот момент кристалл связи на поясе Рейнара вспыхнул голубоватым светом.

Все Собиратели сразу подняли головы.

Рейнар нахмурился и достал кристалл. Несколько секунд просто смотрел на него, а потом сжал в ладони.

— Командир Валор на связи.

Из глубины кристалла раздался незнакомый мужской голос.

— Приказ Верховного главнокомандующего Этрана. Всем Собирателям, находящимся на заданиях за пределом Цитадели, немедленно вернуться. Повторяю. Всем Собирателям срочно прибыть в Цитадель.

Повисла короткая тишина. Рейнар стоял неподвижно, глядя куда-то поверх наших голов. Потом его пальцы сильнее сжали кристалл.

— Приказ принял.

Голубое свечение погасло, и Рейнар медленно опустил руку. И почему-то мне показалось, что за эти несколько секунд он стал ещё мрачнее.

Я посмотрел в сторону Мёртвых земель. Туда, где сейчас была Ари, и вдруг понял, что не могу просто так всё это оставить.

— Я пойду за ней, — сказал я тихо, но решительно.

Рейнар резко повернулся ко мне.

— Куда?

— В Мёртвые земли.

Он на секунду замер, глядя на меня как на сумасшедшего.

— Ты идиот?

— Я не могу просто сидеть и ждать, пока она там! Одна!

— А ты думаешь я могу?! — впервые за все эти дни он повысил голос.

Люди вокруг сразу затихли.

— Ты даже не представляешь, кто такой Малкор, Кай.

— Тогда расскажи мне!

— Не сейчас, — сказал он и сделал шаг ближе. — Хотя бы один раз в жизни сделай правильный выбор. Хотя бы сейчас.

Эти слова ударили наотмашь, как пощёчина. Я сжал кулаки до боли и продолжил смотреть на Рейнара.

Он выдержал мой взгляд и повернулся к Илару.

— Дай кристалл.

Илар молча отцепил кристалл связи от пояса. Рейнар взял его и протянул мне.

— Я свяжусь с тобой, когда доберусь до Цитадели.

— Рей...

— Ничего не делай, — сказал он жёстко. — Если полезешь туда сейчас, просто сдохнешь еще на подходе к Иркалису. И тогда Ари точно никто не поможет.

Я молча опустил взгляд на кристалл в своей ладони и всей душой возненавидел то, что он прав.

— У тебя осталось триста человек, — тихо сказал Рейнар. — Теперь они твоя ответственность.

Эти слова меня окончательно добили. Они ударяли сильнее любого кулака, потому что он был прав и в этом.

Раньше управлением города занимался Саймон, а теперь теперь это придётся сделать мне. Иначе мы все умрём.

Я остался один с последствиями своих выборов.

Некоторое время мы просто стояли молча, потом Рейнар протянул мне руку. Я посмотрел на неё и пожал.

— Верни её, — сказал я хрипло.

— Постараюсь.

Я кивнул и мы разошлись в разные стороны.

Он — к Цитадели.

Я — к людям, которых ещё можно было спасти.

***

Я даже не заметил как мы дошли до Селлхора. Ноги двигались сами, тело тоже, будто всё внутри давно отключилось и работало только по привычке.

За всё время пути меня не покидало странное ощущение, будто за нами наблюдают. Из темноты, из трещин скал, из бесконечных теней Мёртвых земель.

Иногда я ловил движение боковым зрением, иногда слышал камень, сорвавшийся где-то далеко наверху. Но никто так и не показался.

Они знали, что мы здесь. Я был уверен. Просто пока не считали нас угрозой.

Селлхор появился из темноты неожиданно. Огромное каменное сооружение, вросшее в скалу. Высокие стены уходили вверх настолько далеко, что терялись во мраке. По углам возвышались сторожевые башни с узкими бойницами, а массивные железные ворота выглядели так, будто пережили не одну сотню лет.

Когда-то это была тюрьма. Теперь — наш последний шанс выжить. Наверное.

Ворота начали открываться ещё до того, как мы подошли ближе, будто нас уже ждали. Тяжёлые створки со скрежетом разошлись в стороны, и мы переглянулись с Ривеном и Даленом. Но никто из нас не проронил и слова.

За воротами оказалось просторное внутреннее пространство, окружённое несколькими уровнями каменных галерей и старых тюремных корпусов.

Не успел я сделать и нескольких шагов, как ко мне подбежала Сиерра.

— Кай!

Она остановилась передо мной и замерла, оглядывая с ног до головы. Наверное, я выглядел так же плохо, как и себя чувствовал.

— Что произошло? Почему вас так долго не было? Почему столько раненых? Где Ари? Что вообще случилось?

Вопросы посыпались один за другим, а я просто стоял и смотрел на неё, не зная что ответить.

Я перевёл взгляд на людей вокруг, на носилки, на перевязанные тела, на испуганные лица, и сказал то, что должен был сказать.

— Хольма больше нет.

Сиерра побледнела настолько резко, что я даже испугался, что она сейчас упадёт.

— Что?..

— Все, кто выжил, здесь. — сказал я хрипло. — Остальные остались там.

Тишина вокруг стала почти осязаемой. Сиерра медленно закрыла глаза на секунду и снова их открыла. И я увидел, как она буквально заставила себя собраться.

— У нас тоже проблемы, — сказала она слишком быстро, будто пыталась перевести своё внимание на текущие проблемы. — Некоторые начали обращаться. Мы закрыли их в камерах, но не знаем, что делать. Собирателей здесь нет, люди напуганы. Очень.

Я слушал её и чувствовал только пустоту. Она обволакивала всё моё нутро. Ширилась и разрасталась, вытесняя всё остальное.

И я совершенно не понимал, как со всем этим справляться.

— Кай? — позвала Сиерра, когда пауза затянулась.

Я поднял голову и посмотрел на неё.

— Дай мне десять минут.

Она нахмурилась.

— Но Кай, а как же...

— Просто. Десять. Минут.

Она осеклась и долго смотрела на меня. Потом кивнула, а я развернулся и пошёл прочь, потому что если бы задержался ещё хоть на секунду, просто не выдержал бы.

На втором уровне я нашёл какую-то пустую кладовую. Здесь пахло пылью и чем-то старым, но я почти не обратил на это внимание. Просто прошёл внутрь, закрыл за собой дверь и опустился на пол, впервые за всё это время позволяя себе остановиться.

Тишина ударила сильнее любого крика.

Хольма больше нет.

Ари где-то в Мёртвых землях.

Триста человек ждут от меня решений.

Люди сходят с ума.

И я понятия не имею, что с этим делать дальше. Но самое страшное заключалось в том, что никто другой тоже не знает.

Я сидел так несколько минут. Может десять, а может час. Потом медленно поднялся, потому что уже знал, где могу найти ответ. Даже если он мне не понравится.

Спустившись вниз по винтовой лестнице, я попал в сырой, ржавый подвал. Факелы горели редко, и камеры тонули во мраке. Я прошёл до самого конца коридора, остановился возле решётки и опустился прямо напротив неё на холодный пол.

Несколько секунд было тихо. Потом из темноты раздался знакомый голос.

— Ну что? Нравится то, что ты устроил?

Я устало усмехнулся. Даже на злость сил не осталось.

— Это не только моя вина.

Из темноты донёсся тихий смешок.

— Тогда зачем ты пришёл?

Я долго смотрел на решётку, на едва различимый силуэт человека по ту сторону. Потом опустил голову и впервые за всё это время честно признался:

— Я не знаю, что мне делать, Саймон.

Глава 5. Ариадна

Я пришла в себя резко, будто кто-то выдернул меня из тёмной вязкой воды за горло. Первым в моё сознание ворвался звук. Глухое звяканье цепей, чьё-то кашляющее дыхание и тихий смех, больше похожий на нервное карканье. Я медленно открыла глаза и несколько секунд просто смотрела в серый потолок над собой, не понимая, где нахожусь. Голова была тяжёлой и ватной, а в правом запястье пульсировала тупая боль.

Наречение.

В памяти вспыхнули обрывки: ледяная вода, крики толпы, нож в руках Малкора и мои волосы, падающие в грязь. А потом — вкус крови безумного во рту и раскалённое клеймо, прожигающее кожу.

Меня передёрнуло.

Во рту до сих пор стоял металлический привкус, смешанный с горечью рвоты, и желудок тут же неприятно сжался. Я медленно повернула голову набок и только сейчас поняла, что лежу не на голом камне. Подо мной была тонкая грязная подстилка, пахнущая сыростью и потом.

И ещё я была одета.

На мне висела свободная серая рубаха из грубой ткани, доходящая почти до колен.

Тело ломило так, будто меня избивали несколько дней подряд, но хотя бы не было того животного холода, который сжирал меня на площади.

Я осторожно приподнялась на трясущихся локтях и замерла.

Вокруг было много клеток. Одиночные, узкие, стоящие рядами друг напротив друга. Каменный коридор между ними освещался редкими факелами, и их дрожащий свет выхватывал из темноты чужие лица людей. Кто-то сидел молча, уставившись в стену. Кто-то лежал, свернувшись клубком. Кто-то смотрел прямо на меня.

— О, рыжая очнулась, — хрипло прозвучало справа.

Я резко повернула голову.

В соседней клетке сидел мужчина лет сорока. Худой, с впалыми щеками и короткой седой щетиной. Он сидел на корточках у самых прутьев и рассматривал меня с каким-то болезненным интересом.

Я инстинктивно дёрнулась назад.

— Ты ещё кто такой?

Он усмехнулся.

— Тридцать пятый.

Я нахмурилась, не сразу поняв, о чём он.

Мужчина склонил голову набок и прищурился.

— А тебя как зовут?

Меня будто ударило под дых.

Я уже открыла рот.

«Ари...»

Но Тридцать пятый резко изменился в лице.

— Тихо! — зашипел он так резко, что я вздрогнула. — Ты что творишь?!

В нескольких клетках сразу послышалось движение. Кто-то поднял голову.

— Здесь нет имён, — быстро заговорил он тише, нервно оглядываясь по сторонам. — Забудь его. Если услышат — накажут.

Я медленно закрыла рот. На несколько секунд в горле встал ком, мешая произнести хоть что-то внятное. А потом я почти беззвучно прошептала:

— Восьмая.

Тридцать пятый замолчал и просто уставился на меня.

— Восьмая?.. — переспросил он шёпотом.

В соседних клетках тоже стало подозрительно тихо. Кто-то даже приподнялся ближе к прутьям, прожигая меня любопытным взглядом.

— Ну нихрена себе...

— Восьмая?..

— Серьёзно?..

Я нахмурилась ещё сильнее.

— Что не так с этим числом?

Тридцать пятый продолжал смотреть на меня так, будто я внезапно отрастила вторую голову.

— Здесь нет восьмёрок, — наконец выдохнул он. — Вообще.

Мои пальцы медленно сжались на ткани рубахи.

— Почему?

— Потому что это число Иркалиса.

Он ткнул пальцем в своё запястье. Там, среди грязи и старых шрамов, темнело клеймо — круг и восьмиконечная звезда внутри.

Точно такая же пульсировала болью на моей руке.

— Восьмёрка принадлежит только ему, — тихо пробормотал кто-то из темноты.

— Значит, рыжая особенная, — хрипло хихикнул другой голос.

Мне резко стало не по себе. Я отвела взгляд и машинально попыталась убрать волосы за ухо. Пальцы скользнули по пустоте. По плечам, по коротким, неровно обрезанным прядям. На секунду всё внутри болезненно сжалось, и перед глазами вспыхнули рыжие локоны, падающие в грязь у ног Малкора.

Я резко опустила руку.

Плевать. Волосы не зубы. Главное, что я жива и ещё могу выбраться отсюда.

Мои мысли прервал глухой звук. Где-то впереди громко лязгнула дверь, и по клеткам тут же прокатилась волна движения. Люди начали подниматься ближе к прутьям.

— Жратву несут, — тихо сказал Тридцать пятый.

В коридоре появились двое мужчин с ведром и подносами. От еды пахло жиром, овощами и чем-то тухловатым. И у меня желудок скрутило так резко, что перед глазами потемнело.

Один из охранников молча ставил миски в клетки, второй смотрел за людьми.

Я следила за ними внимательно.

Все клетки открывались одним ключом, висящем на поясе на длинной цепи. Мысль заполучить его я отмела сразу. Меня вырубят, как только я рвану за ним. Или не только вырубят. Проверять это совершенно не хотелось.Дверь открытой держат не долго. Секунд пять, может шесть. Они действовали, казалось, на полном автоматизме. Открыть дверь, поставить поднос, закрыть клетку, пройти пять шагов и заново.

А что если...

Нет. Не сейчас.

«Просто запоминай, Ари», — оборвала я себя, но тело предательски дёрнулось вперёд, мечтая сбежать отсюда.

Один из мужчин остановился напротив клетки слева от меня и швырнул миску внутрь.

— Подохнешь тут скоро, Сорок второй, — хмыкнул он.

Ответа не последовало, и я осторожно повернула голову.

В клетке напротив сидел мужчина. Очень худой и бритый наголо. Он смотрел прямо перед собой и медленно раскачивался вперёд-назад.

Я нахмурилась.

— Он что...

— Не разговаривает, — перебил Тридцать пятый. — Языка нет.

У меня внутри всё неприятно похолодело.

— Почему?

Тридцать пятый коротко усмехнулся.

— Слишком много болтал.

Мужчина напротив вдруг медленно поднял голову и посмотрел на меня пустыми, совершенно мёртвыми глазами.

По спине пробежали мурашки, и я отвернулась первой.

Когда дверь моей клетки распахнулась, я мгновенно напряглась, собирая весь свой контроль в одну точку. В голове набатом била мысль: беги, Ари. Убегай. Ты сможешь. Ты хочешь. Но я сидела, не двигаясь, словно приросла к полу. Пальцы с силой давили на камень, и мелкие осколки больно впивались в кожу. Дыша через раз, я просто смотрела как поднос с едой опускается в нескольких сантиметрах от меня и заставляла себя не двигаться с места.

Когда дверь клетки захлопнулась, я коротко выдохнула и схватила миску почти сразу. Голод никуда не делся, а наоборот рос во мне с каждым рваным ударом сердца в груди. Похлёбка была жидкой, жирной и отвратительно пахла, но я всё равно начала медленно есть. Уже осторожнее, чем в первый раз.

— Правильно, — кивнул Тридцать пятый. — Тут лучше жрать всё, что дают.

— Почему?

Он пожал плечами.

— Потому что иногда не дают ничего.

Где-то дальше по коридору вдруг послышался шум тяжёлых шагов. Я на мгновение отвлеклась от еды и подняла голову. Через несколько рядов от моей клетки кого-то грубо швырнули на пол.

Несколько человек сразу оживились.

— О, Пятьдесят седьмой вернулся!

— Живой ещё?

— Вот это ему повезло...

В клетке через несколько рядов лежал человек. Весь в крови. Половина лица разбита, рубаха пропитана красным насквозь. Он даже не двигался.

— Повезло?! — выдохнула я, не веря своим ушам.