Во власти равновесия

— Что? Какое ещё наречение? — спросила я и голос меня подвёл, переходя из внятного в какой-то хрип.

— Скоро узнаешь, дорогая, — ответил он с улыбкой. — Не хочу портить сюрприз.

— Нет, — почти выкрикнула я, теряя контроль. — Нет, ты сейчас мне всё объяснишь. Что здесь происходит? Кто вы такие? Что вам от меня нужно? Вы все тут сумасшедшие!

Последние слова вырвались из меня почти рыком, грудь ходила ходуном от частых и резких вдохов, а пальцы на руках уже онемели — так сильно и долго я их сжимала.

Малкор никак не реагировал, только медленно подошёл ближе. Я дёрнулась назад, но упёрлась лопатками в дверь.

Бежать было некуда.

Его тёплые, мягкие пальцы ласково коснулись моей щеки, убирая спутанную рыжую прядь, и меня передёрнуло. Он внимательно наблюдал за моей реакцией, но руку убирать не спешил.

— Как тебя зовут? — тихо спросил он.

Я замолчала на секунду, пытаясь не ощущать прикосновение его пальцев, а потом процедила сквозь зубы:

— Ариадна.

— Ариадна... — повторил он медленно, смакуя моё имя. — Прекрасное имя. Но тебе придётся его забыть.

Его взгляд похолодел, и меня внутри всю затрясло.

— У тебя больше нет имени.

Он резко отвернулся от меня и пошёл к столу.

— Уведите её, — бросил он не оборачиваясь.

А я поняла, что в круге было безопаснее, чем за его пределами.

Дверь за моей спиной резко распахнулась, и я чуть не упала ничком назад, но меня подхватили сильные руки и потащили в коридор.

— Отпустите меня! — закричала я, пытаясь вырваться, но меня, естественно, никто не послушал. Руки на мне сжались сильнее и я поняла, что сопротивляться бесполезно.

Сердце выстукивало рваный, быстрый ритм, а голова начала кружиться от новой волны паники. Но я не сдавалась, пытаясь вырваться из захвата. В один момент ошейник дёрнули так резко, что я едва не упала. Они снова пристегнули цепь к ошейнику, и тот, что со шрамом намотал её себе на руку несколько раз, будто боялся, что я снова попытаюсь вырваться, а второй подошёл ближе с тёмной тряпкой в руках.

— Нет, — выдохнула я, сразу понимая, что он собирается делать.

Я дёрнулась назад, но цепь натянулась так сильно, что ошейник больно впился в кожу. Шрамированный резко рванул её на себя и я захрипела, хватая ртом воздух.

— Не рыпайся, — сказал он глухо.

Второй шагнул за спину и натянул мне повязку. Резко упавшая на глаза темнота дала панике снова поглотить меня, и я не выдержала, забившись с новой силой.

— Что вы делаете? — прохрипела я. — Куда вы меня тащите?

Ответа, конечно, не было. Они просто поволокли меня вперёд.

Без зрения коридоры стали ещё хуже, чем раньше, и я спотыкалась почти на каждом шаге. Камень под ногами то уходил вниз, то резко поднимался, ступени появлялись внезапно, и я несколько раз больно ударилась пальцами о выступы, едва удерживаясь на ногах. Каждый раз цепь дёргали сильнее, заставляя выпрямиться.

— Осторожнее, уроды, — процедила я, когда очередной раз запнулась о край ступени.

Шрамированный ничего не сказал, только сжал мою руку так, что пальцы онемели.

Я пыталась считать шаги, повороты, лестницы, но в темноте всё смешивалось и я полностью потеряла ориентацию в пространстве. Вправо, влево, вверх, снова прямо. Я сбивалась, начинала заново, снова сбивалась и злилась всё сильнее, потому что понимала: они специально закрыли мне глаза.

В один момент воздух резко изменился. Он стал холоднее, живее и не таким затхлым, как в подземелье. Кожа мгновенно покрылась мурашками, а зубы начали стучать раньше, чем я успела сжать челюсти.

Где-то впереди гудели голоса. Много голосов. Шум, смех, выкрики, скрип телег и плеск грязи под ногами.

Меня снова дёрнули, заставляя идти быстрее. Под ногами был уже не ровный камень коридоров, а грубая мостовая. Острые края впивались в ступни, и я поморщилась, когда один камень рассёк ногу.

Как только мы прошли дальше в нос ударили запахи. Что-то сладковатое, тяжёлое, от чего меня мутило сильнее, чем от вони подземелья.

Это место не было похоже ни на один из городов, в которых я бывала раньше. Не Лиора, не Сальмир, и уж точно не Хольм. Иркалис жил, но жил как-то не правильно. Как гнилое мясо, которое ещё дёргается.

Меня толкнули вперёд и затем вверх. Нога нащупала деревянную ступень и потом ещё одну. Доски под босыми ступнями были шершавыми и влажными. Я пыталась притормозить, но меня подняли почти силой, и через пару мгновений поставили спиной к чему-то твёрдому.

Столб.

Я поняла это, когда мои руки резко завели назад.

— Твари, — выдохнула я, дёрнувшись. — Отпустите!

Верёвка туго обвила запястья, и я дёрнула руками, пытаясь освободиться, но узел только сильнее впился в кожу. Плечи болезненно выворачивало назад, грудь раскрылась, и от этого стало ещё холоднее. Я нервно поворачивала голову из стороны в сторону, пытаясь понять, где они, что происходит, кто вокруг.

Смех вокруг стал громче и кто-то присвистнул.

— Снимайте, — раздался голос Малкора.

Повязку сорвали с глаз, и свет ударил так резко, что я зажмурилась. Тут же брызнули слёзы, и я несколько раз моргнула, пытаясь привыкнуть, но всё расплывалось. Волосы липли к лицу, и я тряхнула головой, стараясь убрать их.

Когда зрение наконец стало возвращаться, я поняла, что нахожусь на площади. Если это место вообще можно было назвать площадью. Широкое каменное пространство между кривыми домами, над крышами которых поднимались тонкие трубы. Где-то висели рваные полотнища, где-то сушились связки трав, мяса или чего-то, на что я смотреть не хотела.

И люди.

Они стягивались со всех сторон, останавливались у края деревянного помоста, на котором меня привязали, толкались плечами, смеялись и перешёптывались.

— Гляньте, какая рыжая, — крикнул кто-то из толпы.

Послышался смех.

— Я бы такую к себе забрал!

— Да она тебя раньше сожрёт, старый хрыч!

И снова раздался смех.

Я сжала зубы, чувствуя, как щеки горят от унижения, хотя тело уже тряслось от холода. Хотелось прикрыться и спрятаться, но верёвки держали слишком крепко, а на мне не было ничего, кроме ошейника.

Я дёрнула руками, но только содрала кожу на запястьях.

— Не нравится? — крикнул кто-то. — А ты попляши, может, отпустят!

Я резко вскинула голову, пытаясь найти того, кто это сказал, но смех сливался в один гул.

Когда Малкор поднялся на помост, толпа резко затихла.

Он шёл спокойно, как всегда. Люди расступались перед ним, склоняли голову, а кто-то даже выкрикивал его имя. И мне стало по-настоящему жутко. Они любили его. Или боялись. Здесь, похоже, это было одно и то же.

Малкор остановился рядом со мной, поднял руку, и толпа смолкла совсем.

— Жители Иркалиса, — произнёс он громко, и его голос разлетелся по площади. — Сегодня у нас редкий день.

Кто-то в толпе одобрительно загудел, но я не сводила взгляда с улыбающегося Малкора.

— Сегодня в наш город вошла новая гостья. Упрямая, гордая, огненная... — он чуть повернулся ко мне, и его взгляд скользнул по моим мокрым от слёз глазам. — Но всё, что входит в Иркалис, должно принадлежать Иркалису.

Толпа заревела, а у меня внутри всё сжалось.

— Старое имя, старая жизнь, старые связи — всё это остаётся за воротами, — продолжил он. — Здесь человек рождается заново. Или не рождается вовсе.

Я с трудом сглотнула.

— Сегодня она пройдёт наречение.

Люди снова загудели, зашумели, кто-то начал хлопать ладонью по дереву, задавая ритм. Гул нарастал, отдавался в груди и бил по вискам.

Малкор наклонился ко мне чуть ближе.

— Не дрожи так, дорогая, — сказал он уже тише. — Это честь для тебя.

— Пошёл ты... — выдохнула я сквозь стучащие зубы.

Он улыбнулся мягче, сделал шаг назад и поднял руку.

— Омовение.

К помосту вышло несколько мужчин, держа в руках небольшие, тёмные бочки. Их поставили у края помоста одну за другой. Я смотрела на них, не понимая, что происходит, пока первый мужчина не зачерпнул воду широким деревянным ковшом и не плеснул ею на меня.

Холод обрушился так резко, что я даже не смогла вдохнуть. Ледяная вода полилась на голову, лицо, плечи, стекла по груди, животу и ногам. Я захлебнулась, закашлялась, дёрнулась, но верёвки удержали на месте.

Толпа взорвалась смехом и радостью.

Второй ковш обрушился вслед за первым, не давая мне отдышаться. Зубы застучали так сильно, что я прикусила язык, чувствуя вкус крови смешанной с грязной водой.

Третий.

Четвёртый.

Я перестала считать. Вода лилась снова и снова. Смывала грязь, кровь, пот, но вместе с этим уходило тепло, силы и остатки воли стоять прямо.

Кожа горела от холода, и пальцы немели. Я пыталась дышать ровно, но каждый вдох превращался в судорожный хрип. Когда последняя бочка опустела, я уже почти висела на верёвках, не чувствуя ног.

Малкор подошёл ближе.

— Чистая, — сказал он тихо.

Я подняла на него взгляд, и губы сами дрогнули в попытке усмехнуться.

— Сдохни...

Голос получился слабым и хриплым, но он услышал и слегка склонил голову.

— Ты же не хочешь вернуться в круг? — спросил он мягко. — Тогда лучше оставь эти милые попытки быть храброй.

Я сжала зубы так сильно, что заболела челюсть.

Он положил руку мне на плечо, нажал, и мои колени подогнулись, опуская меня на мокрые доски. Я стояла на коленях, дрожа всем телом, и не могла даже поднять голову нормально.

Малкор встал позади меня, и взял за волосы. Я замерла, пытаясь унять дрожь в теле и хоть немного собраться.

— Следующее, — сказал он толпе, — отсечение прошлого.

Сначала я вообще не поняла, что он имеет в виду, даже когда увидела небольшой острый нож с тёмной рукоятью.

Малкор собрал мои волосы в кулак.

— Нет... — выдохнула я так тихо, что, наверное, никто не услышал. Но он услышал.

— Тише, — произнёс он нежно. — Не дёргайся, а то поранишься.

Кожу головы больно стянуло, и раздался сухой, мерзкий звук, когда лезвие вошло в волосы и первый длинный рыжий локон упал мне на колени.

Я смотрела на него и не могла дышать. Рыжая, мокрая, тяжёлая прядь соскользнула с бедра и упала в грязную воду у моих ног.

В голове вдруг вспыхнуло воспоминание, как тёплые осторожные мамины пальцы перебирали волосы на моей голове.

— Не вертись, Ари, а то коса выйдет кривая.

Я моргнула, воспоминание развеялось, и я увидела, как ещё одна прядь падает в грязь.

Мама.

Нет...

Слёзы потекли сами, но я не издала ни звука. Горячие капли прочертили полосы по ледяному лицу, и я с силой зажмурилась, пытаясь остановить их.

Малкор не обращал внимания на моё состояние. Он резал прядь за прядью спокойно и даже бережно. Толпа шумела, но я слышала только хруст, шорох, падение.

Когда всё закончилось, голова стала странно лёгкой и какой-то чужой. Мокрые неровные пряди касались плеч, и я не могла понять, что от меня прежней теперь осталось.

Малкор снова встал передо мной, и в его руках уже ничего не было.

— Имя делает человека человеком, — сказал он, обращаясь уже ко всем. — Но в Иркалисе человек получает право на имя только тогда, когда заслужит его.

Я с трудом подняла голову и посмотрела на него опухшими от слёз глазами.

— До этого он принадлежит городу.

Толпа замолчала, и даже ветер, кажется, стал тише.

Малкор посмотрел на меня с каким-то трепетом, и в его глазах я увидела превосходство. Он явно наслаждался происходящим и совсем не скрывал этого.

— С этого дня ты — Восьмая.

Я просто смотрела на него, чуть нахмурившись.

Что?

Восьмая?

Толпа сразу подхватила моё новое имя.

— Восьмая! — кто-то выкрикнул громко.

Потом ещё. И ещё.

— Восьмая! Восьмая! Восьмая!

Я сжала зубы, но губы всё равно задрожали.

Нет.

Я не Восьмая.

Я Ариадна.

Я...

Мысль резко оборвалась, когда Малкор снова подошёл ко мне. Я подняла голову только потому, что не хотела показывать ему, насколько мне плохо.

Толпа вокруг гудела всё тише, будто чего-то ждала.

Малкор остановился рядом и медленно провёл взглядом по площади.

— Иркалис выжил только потому, что научился принимать свои дары, — произнёс он спокойно, и люди сразу притихли окончательно. — Другие земли называют их проклятием. Боятся. Уничтожают. Но именно благодаря им наши стены до сих пор стоят.

Я нахмурилась, пытаясь понять, о чём он говорит.

— Безумные — кровь Иркалиса, — продолжил он. — Наши защитники. Наше оружие. Наше спасение.

По толпе прокатился одобрительный гул.

Малкор повернулся ко мне и слегка улыбнулся.

— А теперь Иркалис примет тебя.

К помосту подошла женщина в тёмной одежде. На её шее висели связки костей и каких-то высушенных трав. В руках она держала кубок. Тяжёлый, металлический, тёмный, со странной восьмиконечной звездой по центру чаши. Я почувствовала густой, сладковатый запах, даже с такого расстояния. Желудок мгновенно сжался, и меня замутило.

Нет...

Женщина остановилась рядом, а Малкор взял кубок из её рук.

Я резко дёрнулась назад, насколько позволяли верёвки.

— Что это? — спросила я хрипло.

Он не ответил сразу, только опустился передо мной на корточки, чтобы наши лица оказались на одном уровне.

— Кровь, — сказал он спокойно.

У меня внутри всё похолодело.

— Нет... — голос сорвался, и я замотала головой из стороны в сторону.

Толпа тихо загудела, а Малкор чуть склонил голову, рассматривая меня с любопытством.

— Ты боишься?

— Пошёл ты...

Он мягко усмехнулся.

— Не нужно бояться, дорогая.

Он поднёс кубок ближе, и запах стал сильнее.

Меня затошнило.

— Нет, — повторила я уже тише, мотнув головой. — Нет...

Малкор взял меня крепко за подбородок.

— Иркалис кормит своих детей, — произнёс он почти ласково. — Ты пьёшь кровь тех, кто защищает эти земли. Теперь часть Иркалиса будет жить в тебе.

— Вы больные...

— Возможно, — спокойно согласился он. — Но мы всё ещё живы.

Край кубка коснулся моих губ, и я резко сжала рот. Толпа вокруг замерла и казалось, что все звуки совсем исчезли. Осталось только собственное дыхание и плеск жидкости внутри кубка.

— Не заставляй меня делать это силой, — тихо сказал Малкор.

Я посмотрела ему в глаза и поняла, что заставит.

Меня затрясло сильнее, и я попыталась отвернуться, но его пальцы крепче сжались на моём лице.

— Открой рот, Восьмая.

Это имя ударило сильнее пощёчины.

Толпа подхватила шёпотом:

— Восьмая...

— Восьмая...

— Восьмая...

Внутри всё оборвалось, и в этот момент челюсть онемела настолько, что зубы разжались сами. Малкор сразу наклонил кубок, и тёплая, вязкая жидкость хлынула в рот. Я закашлялась мгновенно, но часть всё равно проглотила.

Желудок скрутило так резко, что я согнулась пополам, насколько позволяли верёвки. Тёмная жидкость выплеснулась на мокрые доски вместе с остатками похлёбки, которую я ела в клетке.

Толпа одобрительно загудела. А я задыхалась от тошноты и не могла остановиться. Из глаз текли слёзы, грудь судорожно дёргалась, а во рту всё ещё стоял привкус крови.

— Какая чувствительная, — произнёс Малкор с нежностью.

Я тяжело дышала, чувствуя, как слюна и рвота стекают по подбородку. Хотелось умереть прямо сейчас, лишь бы это закончилось.

Малкор достал из внутреннего кармана сложенный тёмный платок и неожиданно аккуратно вытер мне лицо, как ребёнку. Я дёрнулась, пытаясь отвернуться, но он спокойно придержал меня за подбородок.

— Тише, — сказал он мягко. — Первый раз всегда тяжёлый.

Меня снова затошнило, но желудок был пуст. Я только судорожно сглотнула и зажмурилась.

«Боги, когда же это всё закончится? Я больше не…»

Мысль оборвалась, когда на помост поднялся человек с железным прутом в руках. На его конце был знак — круг с восьмиконечной звездой внутри. Металл был раскалён до жёлто-оранжевого цвета.

— Нет, — выдохнула я. — Нет, не надо...

Я резко дёрнулась. Малкор подошёл ко мне сбоку и очень аккуратно взял моё запястье.

— Последнее, дорогая, — сказал он тихо. — И всё закончится.

Сил почти не было, но страх дал их на секунду и я задёргалась, как сумасшедшая.

— Не трогай меня! — закричала я, срывая голос. — Не трогай!

Он только крепче удержал руку. Раскалённый знак приблизился, и я почувствовала жар ещё до того, как металл коснулся кожи.

Клеймо впилось в запястье, мир взорвался болью, и я закричала.

Запах палёной плоти ударил в нос, и я дёрнулась так сильно, что верёвки впились в руки. Боль прошлась оглушающей волной по всей руке, доходя до горла.

Малкор что-то говорил рядом, и толпа ревела.

Я попыталась удержаться в сознании, но площадь поплыла, люди превратились в тёмные пятна, небо — в серую кашу, а лицо Малкора вдруг стало очень далёким. Я почувствовала, как тело обмякает. И последнее, что я успела увидеть — рыжие волосы, лежащие в грязной воде у моих колен.

Глава 4. Кай

В день падения Хольма и исчезновения Ариадны.

Наверх я выбрался вслед за парнями. Пальцы скользнули по шершавому краю камня, и Илар схватил меня за предплечье, рывком помогая подтянуться. Я перевалился через край, упёрся ладонями в холодную землю и несколько секунд простоял на четвереньках, жадно глотая воздух.

Где-то вдали прогремел гром. Я выпрямился и поднял глаза вверх. Небо над нами потемнело, затянутое тяжёлыми серыми тучами. Сайрен и Илар уже отошли от провала, Корин стоял чуть дальше, ссутулившись и глядя куда-то в сторону. А Рейнар… Рейнар был у самой границы Мёртвых земель. На коленях.

Я нахмурился и несколько секунд просто смотрел на него, не понимая, какого чёрта он там делает. А потом взгляд метнулся вокруг, и внутри сразу стало холодно.

Ариадны нигде не было.

Я завертел головой, пытаясь отыскать её. Осмотрел всё у провала, и потом вдоль каменных склонов. Может, она отошла куда-то, и я просто её не заметил. Но её не было.

— Где Ари? — спросил я, глядя на Корина, но тот встретился со мной взглядом и сразу отвернулся.

Я посмотрел на Илара и Сайрена.

— Где она?

Но они тоже молчали. Над горами снова загремело, но я не обратил внимания и пошёл к Рейнару.

— Рейнар.

Он не шевельнулся, и я ускорил шаг.

— Рейнар, где Ариадна?

Он снова не ответил. Просто стоял на коленях и смотрел вперёд, на Мёртвые земли, будто не слышал меня.

Сердце ударило быстрее.

— Рейнар!

Я обошёл его сбоку и опустился рядом на одно колено. Лицо у него было серым, губы плотно сжаты, а взгляд остановился где-то далеко впереди. Я никогда не видел его таким.

— Посмотри на меня, — я дёрнул его на себя, схватив за плечи.

Никакой реакции.

— Где она? — я встряхнул его сильнее. — Рейнар, твою мать, скажи мне, где она!

Только тогда он медленно перевёл на меня взгляд, и у меня внутри всё оборвалось. Я знал Рейнара достаточно давно. Он всегда был холодным и отстранённым, но сейчас... в его глазах не осталось вообще ничего.

— Её забрали, — наконец произнёс он хрипло и так тихо, что я несколько секунд просто смотрел на него, пытаясь понять услышанное.

— Что?

Рейнар снова отвернулся. А где-то над нами прокатился очередной раскат грома.

— Её забрали, — повторил он.

— Кто? Куда забрали?

Он снова промолчал.

Мне на щёку упало несколько холодных капель, и я машинально смахнул воду, чувствуя, как вместе с каждой секундой внутри растёт паника.

— Да скажи ты нормально! — я снова дёрнул его за плечо. — Где Ариадна?!

Рейнар резко повернул голову в сторону расколотой горы.

— Там.

Я проследил за его взглядом. Там за скалами начиналось бесконечное серое пространство. Мёртвые земли.

Нет.

— Что значит «там»?

— Её увели в Мёртвые земли.

«Что?..»

На несколько секунд я будто оглох. Все звуки отступили куда-то далеко, а потом в голове зашумело, и сердце грохнуло о рёбра так сильно, что меня затрясло.

Я резко вскочил, не думая зачем и что собираюсь делать.

«Нужно идти за ней. Сейчас. Главное найти.»

Я успел сделать всего пару шагов, когда Рейнар схватил меня за запястье.

— Не надо.

Я посмотрел на его руку.

— Отпусти, — процедил я сквозь зубы.

— Кай.

— Отпусти меня.

Он поднялся с колен, но руку не разжал.

— Ты ничего не сделаешь.

— А ты сделал?!

Рейнар замер, и я рванул руку на себя, высвобождаясь.

— Ты был здесь! Какого чёрта ты позволил её увести?!

В его лице что-то дрогнуло.

— Я бы ничего не смог сделать.

— Мне плевать!

— А мне нет! — повысил он голос.

Первые редкие капли уже сменились дождём. Вода застучала по камням, потекла по лицу, но я почти её не чувствовал.

— Почему ты не пошёл за ней?! — я шагнул к нему ближе.

— Потому что это ничего бы не изменило!

— Ты даже не попытался!

Рейнар толкнул меня в грудь.

— Думаешь, почему я стоял на коленях?!

Я замер.

— Что?

Он тяжело дышал, и в его глазах наконец появилась злость.

Хорошо, пусть злится. Мне тоже хотелось злиться.

— Потому что хотел пойти за ней, — процедил он. — И не был уверен, что смогу остаться на месте.

Я смотрел на него, ничего не отвечая. Дождь становился всё сильнее, и вода стекала с волос по лицу, промочив одежду насквозь.

— Я мог перейти границу, Кай. Мог. А дальше что? Их было слишком много. Я бы не перебил всех.

— Ты не знаешь.

— Знаю!

Его голос сорвался, потерявшись в шуме дождя.

— Я видел их! Видел оружие. Если бы хоть один вернулся и доложил Малкору, что я нарушил границу, договору конец.

— Да плевать мне на договор!

— А мне нет! — заорал он. — Потому что тогда начнётся война!

Я сжал кулаки.

— Зато ты хотя бы попытался бы её спасти!

Рейнар несколько секунд просто смотрел на меня, и потом едва заметно покачал головой.

— Нет, — выдохнул он. — Я бы сдох. Ариадну всё равно увели бы. А потом Малкор получил бы право прийти сюда и убивать уже всех остальных. Это, по-твоему, спасение?

Я отвернулся.

Он был прав. Один человек не стоил тысяч других. Рейнар не мог обменять всех на попытку, которая почти наверняка закончилась бы ничем. Я всё понимал, но всё равно внутри орало: надо было идти. Потому что там была моя Ари.

Дождь уже лил стеной, превращая пыль под ногами в грязь. Я провёл ладонью по мокрому лицу и посмотрел туда, где за стеной дождя почти скрылись Мёртвые земли.

— Это всё из-за меня, — сорвалось с губ.

Рейнар нахмурился.

— Что?

Ещё несколько часов назад всё было нормально. Хольм стоял, а Ари была здесь.

— Это я сдал Хольм, — сказал я сквозь сжатые зубы.

Несколько секунд Рейнар просто смотрел на меня.

— Что ты сказал?

— Этран пришёл из-за меня.

— Кай… — Рейнар медленно подошёл ближе. Вода стекала с волос ему на лицо, но он даже не пытался её смахнуть. — Ты позвал Этрана в Хольм?

Я кивнул, и кулак Рейнара резко пришёлся прямо в челюсть. Голову мотнуло в сторону, и я едва удержался на ногах.

— Рей! — крикнул Корин.

Я выпрямился, провёл языком по разбитой губе, и во рту появился металлический привкус, смешанный с дождевой водой и пылью.

Рейнар стоял напротив, тяжело дыша.

— Ты привёл их сюда?

— Да.

Рейнар снова ударил меня по лицу, и меня отбросило назад прямо в мокрую землю.

«Давай. Наверное, я заслужил. Хольм под нами лежал в руинах. Ари была у Малкора. А Саймон…»

Нет. О нём я сейчас вообще не мог думать.

— Зачем? — выдохнул Рейнар.

Я поднял голову.

— Я хотел спасти её.

— И для этого привёл сюда Этрана?!

— Я не знал, что всё так будет!

— Конечно, не знал!

— Он обещал не трогать людей!

— И ты поверил?!

Что-то внутри лопнуло, и я поднялся, сжимая кулаки до хруста в костях.

— А что мне оставалось?!

— Подумать!

— Я думал!

— Хреново, раз допустил это!

На этот раз ударил я. Кулак врезался ему в скулу, Рейнар пошатнулся и сразу бросился на меня.

Дальше всё превратилось в мешанину из грязи и воды. Дождь хлестал по лицу, заливая глаза, но я почти ничего не чувствовал. Локоть Рейнара врезался мне в бок, ноги поехали по размокшей земле, и через мгновение я уже лежал на спине. Рейнар навалился сверху, но я схватил его за одежду, рванул на себя и сразу получил кулаком по лицу. Мне уже было всё равно, кто начал и кто виноват. Хотелось просто бить, чтобы хотя бы на несколько секунд перестать думать.

— Хватит!

Меня резко дёрнули назад. Я попытался вырваться, но Сайрен обхватил меня поперёк груди и потащил в сторону.