Черная Принцесса: История Розы. Часть 2

Мгновение!..

И София – закатывает глаза, вновь теряя сознание…

Но и…

На последних лишь и секундах осознавая, что и он – не просто так еще: да и так наслаждался уже янтарным цветом, гипнотизируя же, между, и стекло… Не его! Да и сами же пары – были далеко… не «градусными».

…И бездыханно – падает на стойку!..

Но и, будучи же все «подстрахованной» мужчиной, тут же попадает – в его руки. А после – пропадает и вовсе!.. «Подтираясь»; под силой же его и им же запущенного, его же черного дыма; как снаружи, так и внутри; буквально же, и задымившего – не только и все же помещение, но и воспоминания о них же: у всех и вся, всего; из памяти. С момента, как та была похищена: и добавляя еще и «отсебятины» – в виде ее спокойного же и самостоятельного ухода; как и оплаты, перед этим. На деле же и… теле: пропадая незримо, вместе с ним и… для всех – уже несамостоятельно… и на его же плече!..

Ну, а под конец – обнаруживаясь уже и около его машины; черной глянцевой Audi, последней модели, с повсеместной тонировкой и, «в цвет» же, кожаным салоном внутри; оставленной, предусмотрительно, за несколько еще и кварталов от бара: и срываясь же на ней с места… тут же, как он только лишь ее и завел, не гася-глуша и до, растворяясь вместе с ней, в ней и… уносясь… уже и на огромной скорости… куда-то… за город!..

**

…Как-то раз, проходя мимо детской площадки, я поймала себя на мысли… Нет!.. Даже и не «на мысли», а… на квантовом скачке. Да и таком еще!.. Резком-то переходе – с одного уровня… на другой: в развитии. Что… Да и по остальным параметрам – тоже; в принципе!.. Что… В куче-мале. Что так и «циркулировала» по горке с ледянками. Кусками светло-коричневого линолеума… Белыми пакетами и… Всеми возможными и не… Доступными же все и не… Средствами… «передвижения»! Но и только – чтобы прокатиться и не получить люлей-лещей от родителей: за прорванные-таки штаны – на какой-то из кочек; под слоем снега и льда. И, вот, в ней-то – я просто лишь и также все, на миг, увидела… себя. В девчонке!.. Обернутой не то в пять, не то и во все десять же «слоев» одежды – под своим-ее фиолетовым зимним пуховиком: который, и сам же по себе, уже, вполне, и можно, а там и нужно было «выжимать». Как и такие же ее зимние штаны-комбинезон, шедшие в и комплект-ом же – с тем. Но и будучи же уже и так, и без того, буквально, и «закупоренной-то» на все замки и кнопки, пуговицы: ко всему же еще – она была в шарфе – до носа, шапке – до самых бровей и с помпоном, ну, и перчатках-варежках же; «в цвет». Но, а что же там, в ней, за, и от меня, отсебятина-то все?: спросишь меня ты. А… Ее непослушные же все и светло-каштановые волосы! Доселе – завязанные в хвост и спрятанные: под ту же все шапку и ворот пуховика; длиной до лопаток… Ну, а «ныне» же – уже растрепанные и, вовсю, мокнущие под снежинками и комками снега, льда: после бурного скатывания и потока всех, всего и со вся же – в ее лицо. Само же, и бледное-то личико, малышки – не «портил» еще ни грамм косметики! Все, что и именно украшало-то его, было – естественным и натуральным: от ярко-красных пухлых щек; с ямочками у губ – от широкой улыбки во все, пока еще, хоть и тут же уже, имеющиеся же зубы; до блестящих светло-карих же глаз. То ли и от того же все снега-льда и света же снаружи, что, так или иначе, а в них попадали, как и на черные, уже даже и длинные-то ресницы: как и еще маленькие, но и достаточно также уже широкие темные брови. То ли и от света же внутреннего… А то ли и всего же и сразу! И все это же, как и многое другое, что было… «от природы» и в, при ней, красило лучше – любой «химии»!.. Скажешь: мало? Справедливо!.. Но и я же – только: начала. Как и она!.. Хоть и в ее же фиолетовых зимних сапогах, наверняка, а там уж точно и давно уже – было, если и не по колено, то и по щиколотку воды: от тающего снега. А под шапкой – также сопрел и покраснел, став потным: ее высокий лоб. Собственно, как и она же сама, готовая и «выжимать-ся» – вместе с одеждой. Но и упорно же все – не шла домой! И все просила: «Еще пять минуточек!..». Пока, будильник! Уж если и не… прощай. Вновь и вновь, при этом же, садясь на желтую пластмассовую доску – и скатываясь на ней вниз: к машинам и… прохожим. Последние, из которых, и в который же раз, предупреждали и ее: об опасности и непредсказуемом выезде машин – из-за угла… Но и на что и она же – лишь положительно кивала головой… по пути: несясь, во всю прыть, вверх; за новой порцией адреналина и… эндорфинов. Смеха и криков… Снега в лицо! И комментариями – в спину.

Собаки лают, а караван… все прет и прет: да так и не узнает, чего «стоило» собакам же и его-то все, таким же и образом, предупредить; засим – «откланявшись»!..

Ну, а что?!

Ей же – хорошо!..

Она – и счастлива!

На ней – еще не лежит печалть или «клеймо», как удобгодно: жизни и ответственности. Сохранить – одежду и конечности, оставив их в целости же и… «сохранности», если уж и не до конца безопасности: вот, ее «паспорт» и… такая же вся ответственность. И то: только – на словах!.. Ведь и когда уже, не «если», она летит с горки, попадая, то на кочки, то на ветки, то и в кусты с деревьями, она не думает: об этом. Скатывается же с ледянки в белый сугроб и… смотрит в темно-синее небо: с которого… тихо и не спеша – падают все те же снежинки; путаясь в ее же волосах, ресницах и… бровях. «Замусоливая» и глаза. Смачивая и восторженно открытый же рот, язык и горло: которые она и сама – так услужливо подставляет, поедая их; как и до этого же все – снег и сосульки. Вдыхая, своим еще пока маленьким, но и уже курносым носом – морозный воздух и смеясь… Смеясь! И от щекотки – попавших в ноздри, и лишь затем на ее узкий же подбородок, белых «муф-звезд»: холодя и без того промокшую… себя!.. Она не знает еще – насущных проблем. Не знает: и суматохи. Страха!.. Только разве: темноты. Не знает – боли. Настоящей!.. Только лишь: «зубную». Не знает: и потерь… Только уж: игрушек. По мелочам!.. Не более. Но: и не менее. Еще не сталкивалась же и с тем, с чем: как сталкивались, так и сталкива-ются же – взрослые. Не раз, да и не два: в своей жизни!.. И не десять-двести… в своем же: существовании. Она еще пока – «легка на подъем». И ее – не волнуют: политическая и экономическая… обстановки в стране. Она – просто: живет. Просто: радуется – ей. Жиз-ни!.. И также – просто: счастлива. Ее глаза – ярки; а сердце и душа – настолько девственны… Насколько и чисты!.. Что она даже и родителям-то, толком, не врала. А уж друзьям, а там и себе, подавно!.. Ее эмоции – открыты. Что уж: до чувств и… ощущений. И, как книжку, ее читает – каждый: кому не лень. Она – «открыта»: для людей и… всех-всех предложений. Для чувств же, ощущений… других и «чужих» и желаний. «Хотелок». И мечтаний!.. Для таких же: эмоций и ощущений. В ее приоритете – лишь семейное благополучие и здоровье родных!.. Материальное и меркантильное, вещи – ее не интересуют. Она – не брезгует: носить одно и то же… по нескольку раз; и никогда не просит не навязывается ничего нового – взамен… и «старому» же. А загадывая желание и подарок на Новый год, Деду же Морозу, беспокоится – не о себе, в первую очередь!.. А о его возможности и способности – это приобрести… И если таковой, вдруг, не будет, не окажется: просит, тут же, подарить – что-то другое… Даже: незначительное!.. Лишь бы только – он не тратился на нее… чересчур. Ведь вокруг – еще столько детей!.. И она не может забрать – лучший подарок: себе. Просто потому что – есть и кто-то достойней: кто, действительно, в нем нуждается. И если надо – она подождет!.. У нее нет понятия – и времени: его и «скоротечности». Как и понятия жизни и… ее не бесконечности. Она просто – не забивает этим голову и… живет: днем. Одним лишь днем. Живет: сегодня и моментом, мгновением!.. Как любой, но и, в то же время, как: человек. Коим она, кстати, и являлась: пока не принимая ангела в себе; пусть и который, как ни посмотри, а ей «шел». Подходил; и как нельзя кстати!.. Я даже, в этом плане, немного промахнулась: изначально, подумав – и на него точно. Но!.. Нет. Пока: нет. Но и не заворачивалась она – и на этот счет, как видно. Опять же, да, пока. Пока каталась, ката-ется… И пока рядом – друзья. Пока: она – ребенок!.. А завтра?.. Завтра – будет: «завтра». И будет: новое же занятие… Или же – та же все и горка: но и она поменяется с кем-то – средством передвижения; и уже «полетит» – не на ледянке, а… на резиновой плюшке. Без труда же еще – идет на компромисс: и готова уступить, поменяться… Не потому, что не «ценит и себя»!.. А потому что не хочет делить момент радости – только с собой. Для нее важно – разделить тот: еще с кем-то; и видеть напротив, пусть и почти, но и такую же широченную улыбку, как и у нее же самой!..

И, вот, на тот же все миг, знаешь, я и забыла – не только: куда и зачем шла, но и как дышала и… дышать. Просто задержала, вдруг, дыхание – от картины, открывшейся передо мной и… Опершись о синюю железную трубу, продолжила наблюдать: за подростками и… детьми; на пять и шесть лет… где-то… младше меня. Ну, и совсем еще – малышней. На человеческий манер, опять же!.. На десять ж и одиннадцать, двенадцать лет… младше. Да и это же все, только лишь и вновь же, «на глаз» и… вид. Я не знала – точных цифр!.. Как и сейчас же все – не знаю. Но и точно же видела, что они – младше меня. Да и потом еще – это поняла-приняла, подтвердив. Не за всех!.. Но и простояв, где-то и… с полчаса так, таки и расслышала диалог старшей сестры… с младшей: с той, последней, которая и являлась – мной, являла собой меня; и с которой – первая же и пришла… И за которой следила. Настаивая уже и на том, что, пусть она, ее сестра, и старше… большинства; ей было… девять, вроде, как я еще помню. Но и, опять же все, да?.. Циф-ры, София. Со-фи-я, цифры. Без комментариев!.. Не ее же все и самой, во всяком случае. Той-то было – и на порядок… больше!.. Как и мне же все, наверное, и тогда: девятнадцать. Но и во втором десятке – была точно. Вот уж, и впрямь, «убийство»: понять, а затем и принять, что, вот, второй десяток. И не с того, опять же, что: время быстро идет! А… В принципе. Не после; и «двадцатки». До. А уже – прош-ло. Пока «в нем» – не осталась… Но и, вполне же, еще же все могла: и шла к этому!.. В отличие – от своей же сестры. Что и демонстрировала еще – не только внутренней харизмой и внешним авторитетом, но и отсутствием: головного убора, шарфа и перчаток!.. И мозгов! К сердцу – еще, правда, были вопросики. Не-обращенная… А и слишком рано – почувствовавшая себя: взрослой!.. Темно-синий пуховик ее – был также «по-взрослому»: нараспашку. Демонстрируя всем, а и, главное же все, ветру со снегом, ее легкую черную кофту, обычные такие же джинсы и, «в цвет», лакированные же сапоги, по колено и на плоском ходу. И вот!.. Одетая же – не «по сезону». Так и, будто бы, еще – во все осеннее: а там, может, уже и весеннее. Она стояла… и тряслась от холода: ходя-прогуливаясь, время от времени, и по горке; из стороны в сторону. Гре-ясь!.. И «грея», одновременно, свои же замерзшие, еще пока не посиневшие, но и уже достаточно покрасневшие и почти побелевшие ладони: своим же дыханием. Как и свое же лицо!.. Чуть задерживаясь; дуя, одновременно, в две стороны; и контрастируя – на фоне черного же лака, на ногтях средней длины: периодически «пряча» и их – в передние же карманы своего пуховика. Было видно, конечно, что ее и именно заставили-принудили, добровольно, пойти с сестрой. Вечернее же время!.. Кто ту и одну-то отпустит: даже, а там и, тем более, если и площадка-то сама – перед носом домом. Так что она еще и не красилась: выставляя и свою же уже «природную бледность» – напоказ!.. Назло. На фоне же все, и контрасте, своих, как и той же, ярких: светло-карих глаз. В обрамлении черных коротких ресниц: и под темными же узкими бровями!.. Готовая, вот-вот, и слиться же: со снегом. А там – и льдом. Да и уйти: под него… и «на дно». Не говоря уж и за то, что даже не уложила свои, порядком, уже промокше-торчащие и во все же стороны, светло-каштановые волосы, длиной чуть ниже лопаток. Подавно!.. Но и ей же, все еще, хотелось – домой. В тепло… Ну, и, то и дело, нервно закидывала пряди их назад, с лица, либо прибирала за уши; и вновь… Растирала – свой небольшой лоб, впалые щеки, узкий подбородок и острый нос!.. Но сестра ее – каталась без остановки! И ей приходилось – лишь только, вновь и вновь, терпеть ее очередное же «Неть», на свою такую же просьбу: хотя бы и уйти же ненадолго, просохнуть… и тут же вернуться. Но девчонка – была «прошаренная»; не первый раз, видимо, слыша это, если еще и не за этот день, то прошлый и все же… предыдущие; и понимала, что повторно ее уже никто не пустит и не выпустит, загнав: так что брала и от жизни – все. Пусть и кроме же все того, что не позволяла уже и старшая, а именно: кататься на том, на чем каталась и еще она же сама – со своими друзьями – недавно. Чем-то и покруче, гораздо круче: ледянки!.. Больше и мощнее… Девушка же, прямо-таки, и требовала, не просила, чтобы младшая – каталась на вверенной ей же ледянке: как и на еще максимальном же – из возможного!.. Моя… «близняшка» же – наотрез отказывалась понимать и принимать этот «ультиматум»: соглашаясь, согла-сившись уже даже и на то, чтобы прокатиться – «в тандеме». Та же – наотрез отказывалась и отказалась выносить, а и, тем более, затем и сажать ее на свой, с собой или не с собой, зимний синий скутер; с черными пластиковыми полозьями, вместо трех же и колес; так как малышка могла, от резкой же еще и встряски, удариться головой или руками – о руль: ослабить «хватку», слететь и, вылетев просто после, влететь во что-то или кого-то. Штука, и впрямь, была: опасна!.. И смотря, как мои ровесники, более-менее, рассекают на ней с горки – у меня начиналась самая же, что ни на есть, «паника». А что там говорить – и о моем, на ней же, катании!.. А уж и такие… дети. Да им, вообще, противопоказано – такое; и в руки давать!.. Но и что хорошо, в таком возрасте, еще легко – сбить прицел: «Хочу». Что, кстати, и доказала же потом – та самая, старшая сестра, преподнеся младшей: уже и розовую ледянку… с кучей наклеек из бабочек и цветочков, каких-то популярных мультяшек; одолженную у рядом стоящей, но и пока не кающейся, отдыхающей девочки. Мелкая – тут же забыла о скутере: и унеслась кататься – на новом приобретении. Хвастаясь перед своими уже и сверстниками: какую ей доску надыбала-подогнала – ее же сестренка!.. И надо отдать… этой самой сестре, все же, а и должное. Хотя бы: в этом!.. Одним выстрелом же – и двух зайцев. Одной ледянкой – две проблемы: обезопасила сестру и свою же нервную систему – от переживаний за нее. Так еще и «выросла» – в ее же глазах: сразу на несколько пунктов!.. Респект – за горящую жопу и жим-жим там же.

И… Да. Так они – и катались!.. Одна – телом; вторая – глазами… и вслед же: за той. А я же – все смотрела и… не могла поверить своим же глазам: насколько же быстро, а и, все же, да, летит время!.. Ведь и, буквально, эти самые же все… злосчастные… десять лет назад; в один из немногих моментов снисхождения-ниспадения; я была – на их месте: и каталась с «подругой». Познакомившись – там, тут… же, кстати!.. Да и «раззнакомившись»… тоже. Но!.. Неважно. Легко сбивается – не только прицел-прицеп «Хочу», но и… оковы дружбы. Которые: и не «дружбы» еще; вовсе. Как и оказалось все. И!.. Потом… «Привет!»… «Пока!». Все!.. «Друзья на время». На период: катания!.. Тогда ж и все было: проще. И, наверняка, также: кривлялась и удивлялась… взрослым; что и «серой массой» – проходили мимо. Кто – с кучей сумок и чемоданов. Кто – с кучей дел в голове; и совершенно – не замечая детей. Кто – в наушниках: и у себя на уме. Кто – вечно в телефоне: и своем же виртуальном мире… А кто, если и «замечая», то и только лишь для того, чтобы вновь припугнуть – очередной машиной: и идти дальше – по своим делам. Такие: глупые и смешные!.. Ведь и ничего не понимают – в жизни. Хоть и «придумали», что знают: все, вся и… обо всем. Всех же!.. И вся. «Видали» и виды. И!.. Знают, что нужно и, главное, как правильно: жить. И строят еще, под эти же все и «понятия», не принятия и в неприятии, детей. А на деле?.. На деле же – сами дети, да еще и с лихвой, могут научить: и этих самых же все «взрослых»!.. Как и нужно-верно жить. И, главное, «проживать» эту самую: свою жизнь. Как быть счастливыми! Как быть собой и… Оставаться: собой!.. Как улыбаться. И не бояться: общественного мнения. Порицания!.. Не бояться и того, как и это все – воспримут окружающие. Но, и знаешь же, что странно?.. Несмотря на однотипные их лица и одежды – дети, все равно и также, несмотря же ни на что: хотят «повзрослеть». А и, спрашивается, для чего?.. Зачем? И главное: нах?.. Чтобы стать: такими же? Ведь, и куда лучше, быть – вечным ребенком!.. Да и даже, если: не «вечным». Хотя бы: и то время, что, как раз таки, и «выделено» – для этого. Чтобы уже после – не пожалеть о детских годах, которые прошли и в раздумьях: «Как же стать – взрослым?..». Чтоб не спать днем: в детском саду. Не учить и уроки. Не сдавать – экзамены. И!.. Прочее.

Да… уж!.. Десять лет – прошли… И, вот, в рядах «жалеющих»: я. Все бы отдала – за: дневной сон, уроки в школе… Да даже и за те же самые все экзамены, будь они и прокляты!.. Но и чтобы только лишь – не вступать: в круг «серой массы и бумажной волокиты». «Офисных клерков» и… «Книжных червей». Прочей… такой и… не-чисти!.. Этот ж год – может стать последним: в статусе «обучающаяся». А и следующий же, вполне, может быть и будет в статусе: «обучающая». И!.. Мурашки же бегут – по спине. Я так не хочу – туда! А ведь и, буквально же все, вчера – я каталась: в этой куче-мале. Падала!.. Ела: снег и… сосульки. И даже не думала – о том, что: спустя годы – буду стоять… по э-ту же уже сторону баррикад и… сожалеть о прош…едшем. И ведь: стою!.. Вот, она: я. В белой шапке, из-под которой торчат мои темно-каштановые кудри, длиной чуть ниже плеча. Курчавые же – еще и от влаги: тающего на и в них же снега… В таких же перчатках и зимнем же синем пуховике, поверх темно-синих же джинсов, заправленных в белые меховые кроссовки…

«Жертва квантового скачка и прогрессии: с “шагом” – в десять лет!..».

Боковым зрением слева, «отлавливаю» и почти рядом, силуэт взрослой женщины, лет тридцати пяти-сорока, на вид; как и… «человека». На деле же: демона!.. И обращенного… телом. Не «застрявшего»! Хоть: и… застывшего. Это: чувствовалось… и ощущалось. Как по девчонкам и до, «как», так и… тут. Как и «принятие» его, ей же, вместо ангела!.. Имея за плечами же все и сию же цифру: если не раз и не два, то три, а там и четыре, и как минимум, вполне… Может, и мамы – кого-то и из тех же все самых: «сорванок» и сорванцов. А может, такого же прохожего и прохож-ей, как и… я.

И… Вновь: теряюсь. Вновь – не дышу!.. Дрожь проходит – по всему моему же телу. И… Это – не холод. Это: страх и… шок. И я цепляюсь руками – за железную же все и трубу – сильнее!.. Боясь: упасть. Хоть и в обморок – не падала ни разу. Да-да. А, ну-ка, Вселенная, расскажи: КАК ты исполняешь желания и через ЧТО. Но и здесь же – я и всерьез-то, прям, испугалась: за свое физическое и, главное, душевное состояние. За свое равновесие… и гармонию, свой же и баланс!.. В груди – неприятно засаднило: и отдалось покалыванием – в области сердца… Стая, просто «стадо мурашек» – вновь пробежалось по позвоночнику, заставляя и дернуться: будто, и отгоняя уже – какие-то образы и мысли… Хотя взгляд и все также – был прикован: к женщине!.. В обычном черном пальто, до колен… Что, и в отличие от тех же девчонок, попробуй еще в нем и покатайся, ага, точнее, вернуть и таким же, после, так и меня, она могла и спокойно-то себе позволить: как и носить зимой – не «зимние» вещи. Да, как и в любой же сезон, одеваться-обуваться: не по тому! Из-под которого виднелись – такие же замшевые сапоги, на среднем каблуке… «В тон» же – берете. И с кожаными перчатками: в цвет!.. Но и из-под головного убора ее, как назло, и торчали – кудряшки темно-каштанового, под брюнетку, цвета, длиной до плеч. Пряча невысокий лоб – под уже отросшей челкой… И именно темно-карий, почти черный, взгляд, с темно-бежевыми тенями на веках; в обрамлении длинных черных ресниц, подкрашенных тушью и под еле проглядываемыми, сквозь челку еще, узкими, но и такими же темными, бровями, подведенными темным карандашом; был обращен – к площадке. Куда было повернуто – и все же ее лицо… Вместе с вздернутым и курносым носом, небольшими щеками, при и достаточно хорошо проглядываемых скулах, выделенных, еще и «контурно», темно-бежевым, раскрытыми, в улыбке, пухлыми губами, под легким «нюдовым» блеском и с точеным узким подбородком…

И как, вот?.. Как может чувствовать себя человек; что еще и не «человек», да-да; попавший в «омут времени»? Не знаю, как он, а я – чувствовала: ужас!.. И ведь «совпало» же, что и именно: здесь и сейчас… Напротив, и на горке, каталась девчонка: со светло-каштановыми волосами и такими же карими глазами. Человек-ангел!.. На момент: еще человек. За ней наблюдала девушка, со светло-каштановыми же волосами и такими же карими глазами, ангел-человек. На то же время: еще человек, но и почти ангел. Ближе: к первому! За ними – наблюдала девушка же, с темно-каштановыми волосами и такими же карими глазами, я: ангел-демон. На момент: еще ангел, почти, может, и демон. Но и ближе же, все же, к первому. А и чуть левее, уже и от меня же, также все и наблюдая, стояла женщина: с почти черными волосами и такими же глазами; демон-ангел. Бывшая – во втором; но и, в то же время, ближе и выбрав, по итогу, первое. Буквально же! Переход!.. От первого и до последнего… состояния. И пусть я и не была: «человеком»!.. Но и никто ведь пока не отменял: внутренний мир! Цербер – я: али «Пушок», а?