Черная Принцесса: История Розы. Часть 2

А на глазах – слезы...

Они ведь – и ничего не требовали. Ни-че-го!.. «Не требовали ничего» – и взамен! Не задавались и целью: сделать что-то плохое или такое же… «страшно-ужасное». И да!.. Как и «хорошее», собственно. Да и как прекрасное… Ведь и просто: бы-ли. Без «цели» и… «без смысла»: для себя. Но, вот, и для «других»… Они – хотели!.. Хотели же: добавить смысла. Хотели «добавить» и красок – во тьму будней: и в «серость» же все… их. Темную… серость! На-шу: серость!.. Обычность и… однотипность. О-бы-ден-нос-ть!.. Хотели найти в нас – то, что и… засияло бы. «Засияло» и… развеяло бы все тучи!.. Найти в нас – ду-шу. Найти в нас – нас же!.. Но мы – лишь больше «закрывались»: и уходили – в себя. Уш-ли!.. Забеспокоившись – о и за свою же все: безопасность. Накрылись – капюшоном. «Спрятались» – и за солнцезащитные очки… А уж что говорить: за и про уши!..

Бывало же такое, м?.. Бы-ва-ло! Будет!.. И есть…

Хоть раз же, но и мы же все – опускали глаза. «Прятали», уводя их – и в пол, идя навстречу: все тому же и… пожилому… человеку. Почему?.. Почему мы – боимся их: и спокойно смотрим в глаза – тем же все и детям, например?! Хотя, и по факту, должно же быть все – и до наоборот. Ведь и это же все: смотря – в девственно-чистые глаза!.. Глаза: незамаранные и «незагрязненные»; чем и кем бы то ни было. Смотря – в эти глаза: мы должны отводить свои!.. Разве: нет? Мы ведь боимся – именно этого, не правда ли?.. «Подставить» человека – «под удар»: своей же грязи и черноты, червоточины… «Накрыть» – и тенью... Как удгодно!.. Но и факт же – есть; и остается: фактом.

Мы – не тех и не тем боимся: смотреть в глаза!..

Может, кстати, это и: «проявление должного уважения»!.. И, если позволишь, я сравниваю и таки «сравню» это: с явлениями… лика господня… во сны. Или: в жизн-и!.. Ну… Явление того самого, Христа, и народу! И нет!.. Эт сейчас и здесь, тут-ь, не: за веру. Как и не: за существование или не… «В принципе»!.. «Любая фигура», вызывающая, так или иначе, толику или не, но уважение и уважени-я. Или содрогание и… такую же содрогания. «Трепет»!.. Наталкивает ведь: на подобные… и подобного же все рода… вещи. Если и не «на преклонение колен», то… опускание головы, своего ли-ца и… глаз. Словно бы, и так уже: мы – грешны!.. А они же, в свою очередь, исповедуют нас. Видят же – нас… И могут не то, что «раздеть до души»: но и разглядеть – эту гадость и… мерзость. Мер-зо-па-кос-ть!.. Возможно!.. Что ж. Все: возможно! Все же и может быть…

Но, вот и только, в остальных-то и оставшихся случаях – что?..

Это же все – выглядит так... Гадко!.. «Неприятно». Как по мне! Будто, и омерзение. «Нежелание» и встречаться… с этим-и… глазами. И да!.. Я, вот, честно сейчас, как и всегда: не знаю, что творится в головах – окружающих. «Не знаю» и: что творится – в головах и… пожилых-то… людей. Да и чего уж там, и греха-то таить, не знаю: что творится – в моей же собственной голове, собственно-то!.. Но... Когда «прячешься» и от них. И отводишь глаза… Это же!.. Ничем не лучше ситуации: когда все шепчутся и-ли смеются, но и лишь стоит только прийти в «их» компанию – молчание. Ти-ши-на… Да!.. Они – затихают. Представил?.. Себя. И… Не ими. Ну, и как оно?.. О-щу-ще-ни-е!.. Бодрит, а?.. Нет? Стран-но… Или!.. Вот… Когда и нарочито: избегают. Прикрываясь же все и… липовыми; когда и «нет», и это же – еще хуже, но не в этот раз и не об этом; отговорками: чтобы не видеться. Не общаться… Не «недоговаривают». Врут… И лгут!.. Напропалую. А и после: вдруг и появляются – с кем-то; но – не с тобой. Зато: и перед тобой!.. Идешь ты из колледжа или… моешь окна. Бабушка, блять, приехала!.. Та самая. Ага… «Из деревни». Со сметаной и… «Домик’ом в деревни(е)». Не говоря уж про: «Простоквашино»!.. Продакт-плейсмент. И пусть тогда – она, действительно, приехала. И не из!.. Но и чуть ранее же все: я же ведь – прошла мимо площадки. Вернулась… Заметив же: все и вас. А ты!.. Только лишь – меня и приметила, да? При-коль-но!.. А тебе?.. Также, небось, было – убегать от меня, когда я, и на ту же все «площадку», пусть уже и другую, выходила. С ней!.. Опять же все: вам. Не… нам. Не и мне!.. Также ведь!.. Одна – ситуация: но разными словами. А что же происходит: после?.. Мы – «скрываемся». Хоть и не: в… И... И, вот тогда, окончательно уже – сгущаются тучи. Слышны: и первые раскаты грома. Гроза! Появляются – и сами молнии. Не осталось – ничего! Мрак извне – проник вовнутрь…

А…

Так тяжело было – улыбнуться: «в ответ»?.. Сделать просто человеку – приятное. В последний, не «крайний», возможно, миг... Миг… «их» жизни!.. Почему: все забились – в рамки? «Грани». И… Последнего же и… их же все: стакана!.. «Воды». М-хм… А может, все же, воздуха?.. У них, может быть, и не было больше, «не осталось»: никого. А даже: если и «было», осталось… Уйдя ненадолго; не «насовсем», как же все и мы; от «быта», всего и «материально-меркантильного» – они искали: что-то… в духовном. Что-то – в нас. Кого и… Чего-то же все: в нас! Чего мы сами же – так и не смогли дать. Где и чего уж: найти!.. Зато – потерять! Чего не смогла найти и дать – и я... Зато: потерять… Уважение… и уважения: к другой, «чужой» и… иной жизням. На первых парах и порах!.. А чего и оправдываться? Ничто ведь и человеческое… Вот же, ведь: к чему стоило, и стоит, идти – по сей день и… по всей жизни. Всему и… существованию!.. «Хотя бы»… Но и, все же!.. Да. Как и лишь для того: чтобы следующее за нами поколение, и следующ-ие же за ними-ними и уже поколени-я, не вышвырнули «нас» и из наших же все домов; и мы еще сами – не искали приюта. Не искали и «тепла»: у… незнакомых… людей. Которые даже «улыбнуться» – как считали, так и считают: тяжбой и тяжестью же несусветной!..

Этот мир – может стать лучше: если лучше станем – сами мы!.. Не зря же еще говорят: «Хочешь что-то поменять, изменить в нем… или них – начни с себя». И до меня – уже не дойдешь. Кхм… Нет. Это – про недостатки!.. Измени – с себя. И… Поменяй же – себя!.. Либо же: отношение… к этому. Без измен!.. Даже. А и, тем более, себе же. И, быть может, тогда – эти самые же все… «прекрасные люди», прожившие; не отжившие и не доживающие; достаточно долгую... достойную жизнь: не уйдут с остатком и осадком же все и на своем же сердце – (от) потерянного и… умершего; не погибшего и смертью же храбрых; поколения. Найдя, всего лишь, жизнь и душу – в ком-то из… нас.

Кто-то – «должен»: продолжить путь… «Круг» не должен: замкнуться!.. Это – не должно «повториться»: ни-ког-да!.. В таком и не таком: виде…

Как думаешь?.. «Сможем»?

Сможем!..

****

– Ты точно уверена, что: хочешь применить «градус» – по назначению?.. – Поставил перед девушкой на барную стойку бутылку виски и такой же стеклянный бокал со льдом бармен. Одетый в рубашку, с закатанными до локтей рукавами и расстегнутую же до середины его груди, в черно-красную крупную клетку: и черные же потерто-рваные на коленях джинсы, заправленные в высокие красные кроссовки. И тут же приставил к тому – еще один, как говорится: «Я на работе – ни-ни». Нет! «За себя и… того парня». – По мне, так тебе лучше его – не вовнутрь заливать, а снаружи. «Вне». И… По внешности!

– Мне… льстит – твое желание; да и не знаю, еще даже и «мечта»; сжечь меня!.. – Хохотнула брюнетка, вешая свой плащ на спинку высокого барного стула и откупоривая бутылку: после чего и сразу же – наполняя ее содержимым бокалы. – Но я – не «ведьма». И ты – не «инквизиция»… Или… Я пропустила и, главным образом, упустила, из виду, когда и проходила еще, через весь бар, к тебе: «импровизированный» деревянный темно-коричневый ствол-столб… и кучку такого же, и с него же все, хвороста, у него?.. – И, обведя помещение, из такого же темного дерева, взглядом: вновь вернулась и им к парню.

Не потому, что там «неинтересно»: а и здесь – наоборот! Она же и все же это – уже видела… И не раз. Да и не «два»!.. Как и то, что и весь же этот самый «бар» – был выполнен и сугубо: в темных тонах. Что по стенам и потолку… Освещенным встроенным желтым, не «теплым», а и скорее даже… кислым, а там и, тем более, «кислотным», выедающим, просто-напросто, глаза, светом светильников: и торшерами – по углам. Что и полу. На который уже и куда более нормальный свет падал, попадая лишь и из окон: от потолка же он, банально, не «долетал»; создавая еще и «полумрак». Но и «это» же, что разве: вечером и ночью. Сейчас же все и тот – был светлым: тихим и… спокойным. Практически, даже – и незаполненным: что людьми, что и не!.. Разместившимися: кто где. Кто и с девушкой, хоть и тут же – чуть поодаль, у бара же. Кто – у столиков и близ импровизированной же сцены: с черным микрофоном, на такой же металлической ножке, для караоке… и-ли «профессиональных» выступлений. Но и сразу же тоже – как импровизированных, так и приглашенных для этого: «специально» и заранее. И рядом же – с серой металлической стойкой ди-джея, с его уже черным пультом, темно-серым ноутбуком с мышью и, «в цвет» них же, колонками. Не говоря уже – за серый проектор, показывающий, время от времени, какие-то вырезки выступлений и… вечеринок: на стене и их «заднем» же плане. Кто – на диванах и креслах, пуфах… или, вообще, темно-коричневом же ворсистом ковре: у электрического черного камина; в самом дальнем углу бара. Мебель, как и общая же обстановка, «атмосфера», была целиком и полностью – из темной кожи и темного дерева. Темные же и пластиковые окна до пола, с большими и широкими подоконникам, позволяли размещаться, как у, так и на них же самих, и смотреть: на проходящих еще мимо или заходящих уже и вовнутрь людей и не – со звонка черного же металлического колокольчика над дверью, из… темного же дерева. Чем-то ярким и выделяющимся, как и свет с потолка, почти и, прямо-таки, кислотным, был сам же бар: а именно – его барная стойка; с кучей вывесок, собравших просто и все «цвета радуги», сразу. Но – и не только!.. «Жужжащих» же еще – между делом: и мигающих – с небольших перебоев; почти и перегорающих. За ними, как и за спиной самого же бармена, стоял огромный шкаф с выпивкой: на всякий «вкус и цвет»; с учетом же еще и того, что они, периодически, и смешивались, являя все новый и новый вкус-цвет, а значит – и такой же напиток. Сама же барная стойка, из темного же все и дерева, освещалась дополнительно: из встроенного света в ней же; но и уже – белого и… «холодного». Будто, и в цвет холодных и прозрачных… нет, не «кубиков льда», хотя и им под стать… стеклянных бокалов и фужеров, стопок: висевших за ним и за лампами же – вниз головой.

– Не «пропустила». Пока ты тут сидишь – все, как раз, до-соорудят и установят. Для тебя. И… При тебе же! – Чокнулся с ней бокалом парень и отставил его, отходя, пока и она делала глоток, к другим посетителям: но и спустя время, выполнив уже и их заказы, «вернулся-таки» и к ней. – Я – серьезно, Соф!.. Не стоит тебе, еще и это, «начинать»…

– Те-е-ем!.. – Простонала девушка, тут же отставляя фужер в сторону, но и не «отказываясь», еще и вмиг, а лишь и укладывая после голову – на это же самое место: поверх и своих же, сцепленных перед собой-ней же и в «замок», рук. – Я… знаю. Зна-ю!.. И что не стоит – «тоже»… Но и ты тоже меня пойми!.. Кста-а-ати. Ты же то же самое – и про «кальян» мне говорил… Помнишь? Но – и «пошло» же… как-то…

– Как вижу: нет. Иначе бы – ты «его» и заказала, а не… это!.. – Скривился Артем, кивнув головой на и весьма дорогой-то алкоголь, хоть и, при этом же всем, еще с тем пренебрежением: как к обыкновенному, а и в ее же уже случае – и «разбавленному пойлу». Кислоте. – Только не говори, что пар и «дым» – уже не удовлетворяют и, главное, перестали удовлетворять… твои-м потребностям: и «реальность» все чаще – начала вмешиваться в твои фантазии и мечты; вешая и вешая-сь, затем еще, и сама. Ты просто «загоняться» стала – больше, вот и все!.. – Фыркнул он, смеясь. А затем и, вовсе, расхохотался: только лишь завидев – ее недоуменное и, вместе с тем, недовольное лицо. – А это, как не действовало, так и не действует… Разум – победил: и «сознательное» – восторжествовало! Только, вот, и ты, до сих пор же, продолжаешь цепляться… своими ногот-коготками… за «бессознательное»: будто, и в последнем исступлении… Вот, тебя – и двоит!.. «Рвет» – на части, в буквальном смысле. Что и ты даже и заново-то внушить себе «спокойствие» – не можешь!.. Ни натурально. Ни «искусственно». Ни… Ни-как.

– В тебе – умер: психолог!.. – Отсалютовала она ему вновь и янтарной же жидкостью: со своей левой руки. – Или «психотерапевт»?.. Один фиг! Умер – и умер. Промахался ты – с психологическим, как пить дать. А пить, как раз, дать. Ты же: бармен!

– А ты – с «экономическим»!.. Вот и «встало» же оно – тебе… куда-то! – И, сам же себе усмехнувшись, шатен поправил бокалы над собой и скинул коричневую тряпку, которой до этого еще и их же протирал, под стол: водружая руки – уже и на деревянную поверхность. – Я хоть – и без образования. Без специальности. И!.. Профессии. Тем более: бакалавриата и магистратуры. Но владею этим: и неплохо применяю – в повседневной жизни. А ты – куда с этим пойдешь?.. Бухгалтер. Или «кассир»? Банковский работник? И-ли… Банкир! Серьезно?!.. Расскажи же мне, и желательно поподробнее, о перспективе и перспектив-ности же: сих профессий – на… туманном же Альбионе; под покрывалом и, не побоюсь даже этого самого слова, крылом, в буквальном же еще и смысле, своего отца!

– Заткни-и-ись!.. – Засмеялась София, вновь «прикладываясь» к бутылке: обновляя напиток. – Ты прекрасно знаешь – мое отношение: и к этому… всему. Как и к нему же самому. Так и… Его же и статусу!.. Ну, и «моему» же – на фоне и всего же этого: как в частности, так и… в общем! – И только после его же все и утвердительного кивка – продолжила. – Вот!.. Оно – и не отличается от «твоего», если что. Да и я… Я не хотела же: напиваться. Не хотела!.. Да. «Изначально»… Но, и если же мы, все же, продолжим эту тему, я за себя – не отвечаю и… не ручаюсь! А ты!.. Ты-то, вот, как раз: и отвечаешь! И будешь отвечать, когда я также, вот, возьму и опустошу: вон.., всю ту стойку и за тобой.

– Намек – понял!.. – Обернулся парень и, будто бы, и впервые-то соизмерил «будущий масштаб трагедии», «припомнив» заодно: сколько сил уже есть, а сколько и еще может быть, и появится, в этом «дышащем», не по годам, но и организме... напротив.

– Никуда я и с этим – не пойду!.. – Грузно выдохнула девушка, водя указательным пальцем правой руки по краю стекла: левым же – придерживая его. – Точнее: не уйду. И… Меня же все, саму, не «уйдут». Вечный же – ученик. И… Такой же: студент. Останусь – здесь!.. Да. Да кому я там и сдалась, вообще?.. С этим и… Не… «В прин-ци-пе»!.. Ребенок. Да-к еще – и девчонка же, ко всему. А к чему, кстати?.. Ни-че-му. И ни-кому…

– Можешь – вернуться в школу… – Поспешил тут же развернуть «поезд угнетения и самоедства» в другое русло он, подметив и сразу же: смену стадий… и настроения – в ее же все, но и уже «состоянии не стояния»; опьянении. – Или попробовать: колледж. «Техникум»!.. В детский сад – тебя, конечно, и уже не возьмут… Как и в начальные классы. Но!.. В «серединку» ты – еще встроишься, сможешь. И с программой: «синхронизироваться». И пусть «внутреннюю взрослую» – придется и поподавлять; до «выпускного», хотя бы; зато и «внешней детскостью» – ты возьмешь, проймешь и всех!..

Заслушавшись же его словами, тоном и тембром, София, вдруг, даже и для себя же самой, ненадолго выпала из пространства и… себя: утонув в… голосовых вибрациях и… оливковых же глазах напротив. Ох, и сколько же всего и в них было – до: и есть же все – сейчас. А сколько и еще за ними будет… и уже: хоть и после!.. Не говоря уж – и за сам же их цвет: с вкраплениями холодного темно-зеленого и такого же темно-коричневого; образующие, в общей сумме, зелено-коричневый цвет. Сколько – глубины!.. Теплоты. И… уюта. Заботы. И… Любви. Другой!.. И… «Других». Не такой, да и не таких уже, как раньше!.. И пусть же – все еще: и к ней… Но и не как: к девушке. А как…

К «сестре»!..

А что уж и говорить – за короткостриженые, без пробора, с выбритыми висками и удлиненной «челкой», в хвосте и на затылке, его волосы. Круглое лицо, с не слишком высоким, но и не «слишком» же все, при этом, узким лбом: широкими скулами, округлыми щеками и «слабым» подбородком… Где и «высота с шириной», практически, совпадают!.. С широкими и длинными темными бровями: левая, из которых, вы и сбрита – по диагонали; от верхнего такого же угла и к кончику же носа… Короткими такими же ресницами. Курносым же «носом» и достаточно пухлыми губы. А про шрам и над левой бровью, да и на той же щеке, будто бы и «от ножа», как и мощную шею… с не менее «мощным» кадыком – и, вообще, можно было промолчать…

Но ведь – и никак!.. Тем более: про себя.

Ведь и сколько еще и всего – это и все же помнит: внутри и снаружи… Сколько всего – было и на этой же все темной, в сравнении же все, «конечно», и с Софией, коже. А сколько – было: и под… Сколько хранило в себе – все и его двадцатипятилетнее спортивное крепкое телосложение!.. Накаченный торс… Широкие плечи и такая же грудная клетка… Сильные, хоть короткие и «полные», но и, все же, подтянутые ноги: как и руки. Кстати, пусть и с короткими и слегка полноватыми, но и, при этом же всем, барменскими и «диджейскими» пальцами! В грязной помеси – демон/человек: с «оставлением» же и первого… При условии «затертости» – все и его же такого же отца. Станислава. И… «неизвестной матери»: ушедшей – со слов и того же; выгнанно-выставленной же и им же все самим – «по факту» и на деле-теле.

И сколько оно же – и забыло, вмиг! «Потеряло»… Да и не стало даже: искать. Оставило, тем более!.. Разменяв: «на меньшее»… Хотя и, опять же все, кому как!.. Кому-то и стальные наручники-подвеска, на такой же толстой цепочке, куда предпочтительней и бело-черной же все, как и шерстяной, фенечки: в сплетении двух нитей вокруг красной; на левом же и его предплечье у кисти. Повязанной… когда-то давно и уже неправда… самой же Софией – ровно и на семь-то узелков: на… запястье. Не «на счастье»!.. Ведь… Пусть, до сих пор, он и носит, и то, и другое, но и в сердце, как и у него же все: лишь – одна… и одни; только – другая и… другие. «Не дотянули ж… до весны». Точнее и вены. И… От руки же все – до!.. «Надо ли было и по правой»? А и лучше же все, вообще, через желудок! Надо было – «удавкой»… и на цепь. Жаль и уже «сидящий» на ней, пусть и не посаженный им же лично, такой воли: как не «имел» еще, так и не имеет уже, до сих пор!..

– …И что ж за несправедливость?!.. – Сморгнула, наконец, «наваждение» она и… нервно зачесала, обеими же руками, выбившиеся и даже упавшие на лицо – свои темные пряди назад. После чего, и также все неспокойно, опустошив бокал до дна, отодвинула его к бутылке: чтобы не мешал и… не разбился, если, вдруг, она начнет, а она и начнет, широко «жестить». А и именно – распаляться: в той же самой все «широте» и своих же «жестов», тоже и в том числе; ведь и да и не только. – Женька, кстати, приехал… недавно.

– Оу!.. – Удивился-задумался парень, тут же и нахмурившись: явно не понимая, чем, а и, главное, как, между собой и были связаны – эти самые ее две фразы. Да еще и высказанные – в одной и той же: недовольной эмоции-интонации! И пусть она и не была самой большой, а там и главной «любительницей», да и, прямо-таки, фанаткой сюрпризов; к тому же – еще и неожиданных, будь то подарки или… нет, тот же все и приезд, кого бы то ни было; но и «брату-то» – она не могла быть: не рада. Даже, а там и, тем более, учитывая: все факторы-факты, в которые и сам тот был посвящен, буквально, из «первоисточника»; подкрепляя и свои знания, таким образом, и «ее» же словами. – И?..

– И?.. – «Вернулась» София, наконец, и в вертикальное положение, но и сразу же облокотилась на свою же правую руку: согнутую, предварительно и ей же, в локте. – Узнал и про все!.. Ну… Почти. Вновь – не смогла же: сказать и рас-сказать, пусть и все-не-все, но и вслух. Отдала ему – свои записи. Ему и… Его же друзьям!.. – Тут с ее губ сорвался нервный смешок. – Помнишь их, м? Под Александром… кто… ходили. Да и «ходят». Егор, Влад и… Никита. Полина!.. Ну, а Каринку – ты, да и точно ж, «помнишь»!

– Помню, конечно!.. Ну да… – Сделал шаг назад Артем и оперся о шкаф с бутылками, скрещивая руки на накаченной… и «забитой», черными же все и именно татуировками, груди: «проглядываемой» в вороте и меж краев – полурасстегнутой же все и его рубашки…

А брюнетка же вновь поймала себя на мысли, что… невольно (или, все-таки, а и, главное, до сих пор, вольно) начинает их, двоих, рассматривать, прямо, и… сравнивать!

Но уже и не «в виде тату»; как и себя же еще – с его… той или уже и с самим же ним; а его и («своего» ли?) его. В общем и целом! Ну, а «простор для фантазии и воображения», тем более, ее, и как уже затем ни посмотри, был!.. Как и для «параллелей». И пусть, по «виду» же все, шатен и уступал… блондину, приходясь человеком; «оставив» это и по матери, но и не забыв про демона – по отцу; это был: его выбор. И такие же «терки» – с последним!.. Да еще и не абы кем, а, непосредственно же, «членом Совета». Да-да. Казалось бы!.. Но и временами, когда она, да даже и сейчас же все, вновь утыкалась мыслями в вопрос «Что могло побудить и выбрать-то его?.. А и не кого-то другого?», встречалась с этим же – и принимала все: как данность; и тут же – и на свой же счет. Они ведь, с ним, похожи были: и в этом!.. Оба – не хотели, и не хотят же все, такой же судьбы: и «ухода» – туда же! Как и оба, и пусть здесь – вроде как, но и «враждуют»: с отцами; отцом – как минимум. Это же – их и «объединяло» все, кстати, поначалу. И махало же, тем же самым все, и «платочком»: из прошлого. Как и «машет» же все, до сих пор. Но и уже – не так явно, как тогда… И не так: нужно!.. Не так и важно. «Должно»…