Черная Принцесса: История Розы. Часть 2

Разошлись же!..

«Партия». Пара. И… По парам же. Как и «в море корабли». Половинчатый ангел и… такой же человек. Не-согласные!.. Но – и не отрицающие же все, при этом, свою же «темную»… породу. Когда же, и блондин-то, был: чистокровным!.. И пусть – и отрицал это, но и был: полноправным ее же владельцем. Без вкраплений и… «смешений»: кого бы то ни было и с что- бы то… с чем-то. Да и без «кого-то» же все: сверху!.. Что, между прочим, «разъединяло»: но и этим же, в этом же все и моменте, в то же все и время, объединяло. Противоположности… И «разности». Вновь: притянулись!.. Да и не во всем же – на одни и те же грабли, м!..

Не «во всем»…

И, прикусив таки свою нижнюю губу, на миг, лишь «на миг», попыталась восстановить и в памяти-то то, что она еще помнила: и что уже было – на тот момент; ну, и… что «подбилось» же, в процессе!..

У правой же его кисти – была набита черная «прямоугольная строка»… состояния плеера с: «Плей», «Пауза», «Стоп», «Перемотка вперед/назад», «Громкость», «Повтор»… И с самой же дорожкой! Слева от которой – высвечивалось «0:25», будто, и его же еще все возраст: и где, также, ползунок и прямая, «вектор дорожки» – уходила в «знак бесконечности»… И от которой уже вверх, по предплечью и к самому же плечу, ползли черные внутриканальные наушники: «оплетая» проводами – до локтя… Вместе с нотами, «льющимися» из них! Софии, к слову, она бы тоже подошла, да и в той же «манере-стилистике», не говоря уж: и про «тату» Никиты, Анны… Фразы же… и капли чернил, которые потом – могли уйти и в «ноты». Ведь она тоже, как любила, так и любит музыку, слушать и… Пусть и не играть ее, так же, как иногда и сам Артем. Но… И это же были – уже и не ее «тату»: как и ранее названных же, во-первых, так и во-вторых… Она же еще и не определилась со стороной!.. Да и делают ей, и «что хотят», те, а… не она.

Под ключицами же его – две черные руки: но и только не так, как на «картине», а… Слева – живая и мужская рука, крупная, жилистая и… не полая. А справа – костлявая и «контурная», полая… Не: женская! Хотя… Просто! «Будто» и руки жизни и смерти – соединились: и получился, вот, он; человек. Ну, или еще: как ангел и… демон же. Да!.. И их – она еще помнила. Фактически: даже – на ощупь!.. Если и не «на вкус»… уж. Помнила – и шею. С крыльями!.. «Сзади». А… дальше? Дальше – было: и все-то – новое. И…

Не ее!..

Левая нога его была – «в стиле Влада»: только и не под «кору», да и само же дерево, а доспехи. Тату – в виде набедренника, наголенника и… наколенника: из «сплава черного металла и… белой стали». Было дело, да, «поймала» его как-то… и в шортах!.. И почти исчезнувшая – черная контурная ветка сирени, в форме… еще одной бесконечности: на левом же предплечье и с внутренней стороны, на запястье; у кисти. «В стиле же» вновь и Влада. Вот только!.. Не переводная. В знаке. И… Еще Розы… уже и Анны?.. Или нет? И это очередное – совпадение-не-совпадение: и такая же случайность? Зачем им и живой человек?.. Не знала бы, подумала, что он того и совсем оставил, прям-прям, а не!.. Хотя, и именно с заменой, всяко – было проще: чем и 50/50. Не изменой! Как тогда… Да и в принципе! И пусть уже не так, на контрасте и с тем, что было ранее, иное и другое, чужое, но и, все же, еще с привкусом: горечи и обиды. Со вкусом и предательства: себя и как -его же. Не говоря уже: и про ненависть! Уже почти и поостывшую, вышедше-выветренную… сейчас. Оставив лишь дружеское и братское… неприятие-принятие. И все же… «Дым без огня»; да еще и на дотлевающе-тлеющих углях; ну, такое!..

– Но и!.. Про: все-не-все. Прямо, про все-все…не-все?

Но, и лишь смерив его внимательным взглядом с прищуром, девушка усмехнулась, пока промолчав. Боится!.. Конечно, боится. И надо: бояться… И не только: как и ей!..

Как и она… Чувствуя, и, прямо-таки, уже «ощущая», взгляд… кого-то: но и также все – откуда-то… справа от себя. Но так ни разу и не рискнув – повернуться: за и все время еще пребывания и уже сидения-то здесь. Ведь и, казалось бы, паранойя!.. Точно. Как набирала, так и набирает же еще все – новые и новые… обороты. К чему и ей-то поддаваться-то?.. Итак уже: вычислила. На остальное же: нет – ни хотения, ни желания… Не собиралась, в общем!..

Но и интуиция, ворвавшаяся и сорвавшаяся же все дверь, и с петель, буквально; бешенная же еще, как никогда и нигде, ни с кем; трубила уже и во все «каналы», что… И та же все черная машина, что «шла» за ней – от и самого университета. А после – еще и мужские тяжелые шаги за спиной: уже и именно шедшие за ней и до бара. Как не странно! А затем – еще и вошедшие же вслед за ней. И… Вдруг, остановившиеся! Оставшись – и в той же самой все стороне… Но и были – тоже же, ж-ж-ж, неспроста!..

Но и она же – умная!.. Залила в себя алкоголь – и выключилась… ментально: от всего, всех и вся. Вот только – и не от тех же все: чувств и ощущений. Не и от эмоций!.. Потребовалось и чуть большее уже количество – на и, прям, огромное-то еще качество. Но и тут – она справилась! Ведь и которые же все то время, неожиданно вспыхнув, горели и полыхали еще… как-то время – также почти и погасли. Залпом! Оставалось же только надеяться: чтобы и не потухли совсем. Все-таки же еще и не «по-пионерски» затушила – спиртом. А они ведь – могут!.. Ребята. Да. Все те же… И с теми же. Да и «иже с ними». Могут!.. За и потушат же и враз – стоит им и только же лишь прочитать: об этом… и всем. О нем. Да. Об Артеме!.. А коль уж и не «прочитать», так узнать… Егору-то – она и почти же: рассказала. А он, как уже и известно, на половине и полпути – ничего не оставляет… Никого. Как на своем пути… Так: и на ее! А уж – и Женя. Никого и никогда!

– Нет!.. Ты остался – в прошлом… или даже уже и позапрошлом… ежедневнике. А он, как и все же еще до него и после, сгорели – вместе с тем шкафом: где и хранились. Уборка, в лице и моей матери, страшная штука!.. А и особенно, когда касалась и касается же все, до сих пор, моих вещей. А и, тем более, личных записей! Тут главное и самой под руку не попасться. А то ведь и все мысли – рождаются в голове! Смысл жечь производные и производимые?.. Произведенные! Если можно сжечь: источник. – Указала она на себя большими пальцами обеих рук и хитро осклабилась. – Как думаешь, дойдет она – до этого?.. Или нет? И ты сожжешь меня – раньше, как и ранее обещал!.. А может, я – тебя?

– А есть «предпосылки» и к тому?.. – Изогнул свою правую бровь Артем, поджав в легком прищуре левую: и также, параллельно, еще и скрипнул зубами. Удивив, тем самым, брюнетку и донельзя: что она даже и, не пытаясь, не попыталась же это и скрыть. Как за и в шоке же – своих раскрытых, до невероятных и, просто, размеров, глаз. Только – рот же еще не открыла: также!.. А то бы уже – и слюной-то все залила, иссушив и рот…. Как и вслед же все за глазами – переставшими «смачиваться-то» и веками. Которые, соответственно и в свою очередь, перестали и, перед этим же все-м, «статично» моргать.

– Ты – первый, кто не вменил мне и это в вину. Мол: «Ты меня пугаешь». Или что-то… в этом же все роде. «Зачем напугала?.. И пугаешь!». Ты?.. – И София прокашлялась, на секунду подавившись – своим предположением и воздухом, вместе с тем. – Поверил мне. В смысле!.. Что я не паранойю и так, действительно, могло быть. Так: может быть!

– Ну… – Усмехнулся парень, сняв «крест» из рук и засунув их же, как и кистями, теперь – в передние же карманы своих джинсов. – Не мне тебе рассказывать – на что и она способна, правда? Проще было бы сказать: на что и не. Ни на что!..

– Да уж… – Положительно кивнула она, «поравнявшись» с Артемом и уткнувшись взглядом после – в белую бумажную салфетку перед собой: взяв ее, перед этим, из металлической стойки-салфетницы – в виде «раковины». И которую – сначала просто держала в руках… Потом – помяла… и начала рвать на маленькие кусочки: складируя их затем «горкой» и рядом с бокалом. Ох, и видела бы ее сейчас: опять и преподаватель по Психологии общения!.. Да той и ее же все контрольной, в таком же виде, хватило. Почти – до припадка: не совсем – до приступа. – Даже, ты: знаешь. Да-же!.. – Сделала акцент голосом она, усмехнувшись. – Никто не знает… Никто и не знал!.. За пару дней – узнали. Но и… Да!.. Знал – ты. Да и… Карина!.. Брат – не знает! То есть… Опять же все: не знал. За те же все и дни – узнал. Как и все!.. Который раз же все, вот, пытается – «достучаться»: до меня. Как и… Егор!.. – И, стукнув руками по столу, оглушив, тем самым, еще и себя, на какое-то мгновение, подняла, наконец, свои уже… и злые-то карие, но и хоть какие-то уж; еще не адекватные, но и уже – не совсем так чтоб и пьяно-пьянющие; глаза на шатена. – Бывшие же и «всегда» знают – больше нынешних, не так ли! Это, что, правило – такое?

– Ну, я же и участвовал. – Дернул плечами спокойно он, будто, и это ничего не значило. Но и лишь стоило ему взглянуть на нее затем, что и тут же изменилась в лице и… даже оторвалась от своего «занятного» занятия; буквально – оторвалась, приподнявшись еще и со стула, как и готовясь, если и не к прыжку, напасть, то дотянуться до него и «приложить» головой о стол; сглотнул и постарался исправиться-извиниться. – Прости…

– Ни-че-го. – Процедила она и вернулась к отрыванию кусочков, стараясь теперь и именно не представлять его самого в этом: но и как-то – все труднее и труднее – это давалось. А к концу – совсем: с трудом и тяжестью несусветной. – Ведь и как я уже и сама сказала… Пусть и чуть… иначе еще сформулировав!.. Но и все о том же. Это и все – прошлое. Да и не твоя лишь, в том, вина. И я не скажу, конечно, что: ее там и совсем, тем более, нет. Но и целиком: она – не твоя. Ноги, как и руки, росли: от нее!.. От Розы. И к тебе! А уже после – и ко мне. Как и… до сих пор. Если ты в чем-то и виноват, то… в разочаровании. Ну, а я – в очаровании. Я. Очаровалась. Сама. А тебе – это и нужно было!

– Ей!.. – Шикнул Артем, опустив голову и сжав кисти рук, в кулаки, в карманах.

– Коне-е-ечно!.. – Закатила глаза София. – «Ей». Ты же – мог бы и просто меня… поиметь: не примешивая – чувств и эмоций. Не добавляя и не «посыпая»: ощущениями!.. Не портя и не… грязня… и их: этим. Не скрываясь и… Не «прячась»!.. Не притворяясь – и какой-то там… любовью.

– Я – любил!.. – Рявкнул он, да и так, что и заставив же, почти и всех остальных-то, в помещении, в секунду – обернуться на него: так и затем еще – полноценно и повернуться же, но и уже к ним обоим. Будто, еще только и ждали, что и ее тот удар по столу – хоть и чем-то уж продолжится! – Прости-те… – После чего подошел к девушке и оперся на барную стойку руками, приблизившись, практически и вплотную, к ее лицу: уже сосредоточенному на мозаике! Из кусочков все той же салфетки, что она еще сама разорвала: а теперь же, вот, как пазлы, собирала обратно; как все и было. Г-гений!.. Властвующий над хаосом. Над своим же, вот только лишь, и внутренним все: «хаосом». Но и стараясь все, при этом, тем же макаром: сдержать и внешний. Под именем, и как ни иронично, «Хаус». В «переводике» еще: Дом! Но и скорее Майор Пэйн, это и просто «Пэйн», а не Боль, чем… Ведь и «кусочки» – не держались на месте, вздрагивая и разлетаясь: и от ее же просто-го дыхания… Она же – их опять собирала!.. И снова – укладывала на свои, их, как ей, вновь же все, но уже и казалось, места. Да. У «пазлов» же, хотя бы, были выемки-прорези, чтобы понять, куда и что: а тут рваные края и «стакались» же все по принципу – в принципе; везде ж подходят, так и нева-а-ажно. – Любил. И люб…

– Да прекращай!.. – Перебила его брюнетка и подняла-таки свой взгляд от, более-менее, но и собранной картинки-салфетки: не картины и не мира. Ни его и… ни ее. Ни их. К сожалению! Но… Или, все же, радости?.. И если второе, то кого? Или и их? Все тех же и выше перечисленных же еще, кроме: них же и самих. А может, и вместе? – Любил. «Верила»! Но – не любишь: и не надо сейчас… Остановимся: на брате и… сестре. Ладно?

– Так, к этому была и твоя та фраза? – Догадался парень, но и скорее же все пока решил «так»: как и что именно – догадался. А, вот, правильно или нет – еще предстояло узнать: как и от, у самой же уже девушки. – Ты – увидела: что-то?.. Подумала. И!.. Сравнила. А… Женя? – И его глаза расширились, как и рот же раскрылся, в немом же все и шоке. – Ты, что, в него – влюбилась? В брата?!..

– Ты алкоголем – «передышал»?!.. – Рыкнула София. И хотела было еще что-то добавить, «в тему», но остановилась и… усмехнулась, отрицательно покачав головой. – Где «алкоголь»: а где и мука. Ну да… Ну да!.. Дурной пример и всегда: заразителен. Я увидела – в тебе: это!.. В твоих и глазах. Увидела: любовь. Но!.. Братскую. И… К сестре. Когда и, опять же, не буду уж отрицать, возможно, только лишь возможно, хотела увидеть: иное и… другое. Хотела увидеть и другую!.. Но и, как назло, все в этом мире: до наоборот. И тот же, кто любит, как девушку, воспринимается мной: как брат. А тот, кто любит, как сестру, воспринимается: парнем. Не являясь же: им!.. Причем: как ни в том, так и ни в другом, конкретном же все, случае! – Всплеснула руками она и спрятала лицо в ладонях, закопавшись еще следом и их же пальцами – в своих же волосах: оттягивая пряди, друг за другом, за концы. – Со мной – что-то не так?.. Или, все же, с ним? С миром! С вами-то, и двоими, все окей!.. Это я – не такая. Определенно!.. И без вопросов.

– А… «Егор»?.. Он?..

– «Молодой человек»?.. – Донеслось откуда-то и со стороны – уже и захмелевшим женским голосом: прерывая, вдруг, но и не «идиллию двоих». Как и тут же – отвечая и на его вопрос! Правда, и не для него – ведь он так и продолжал «втыкать» в девушку напротив: почти уже вынудив ту и саму – схохмить на тему «…пригласите танцевать».

– Работа – зовет. – Сдержалась-таки она и «подтолкнула». – Иди уже! Неважно…

– Нет, важно!.. – Настоял Артем, но и, все же, удалился к «развеселой» компании: напоследок, мало того, что и от себя еще отсыпав флешбэков, так и попросив – по себе, а и потребовав уже – от нее. – Мы – не «договорили»… – «А я – договорила». – Не уходи!

– Да-да… Свежо предание, а верится с трудом!.. – Отрицательно покачала головой девушка и, оставив поверх своей «картины» несколько купюр с чаевыми, да-к еще и не забыв также браслетик-нить, фенечку, «на память», но уже свою и ему; она же и «свое» – отзапоминала, теперь бы только лишь «забыть-то» и именно не захотеть, чтобы уж и точно, вечно-бесконечно помнить; встала со стула и поправила одежду. – Ушла тогда – уйду и сейчас. Сама… И!.. На лыжах. То есть, «ногами». И вперед. На выход!..

Да вот только далеко и отойти-то – так и не смогла: куда уж там – уйти и совсем.

– Так, если уж и его компания Вас не устроила – может, все же, еще останетесь: и составите ее – мне? – Материализовался, будто бы и из ниоткуда, рядом, так и справа же все от нее, мужчина: по голосу, росту, да и… мощной же спине, с довольно и широкими-то плечами. Не говоря уж и о том, что и явно старше ее самой: если и не в два, то и в один раз – точно. По человеческим же все «меркам»! А уж если и не по ним – то и… подавно!.. Как бы и не в пять, а то и там – во все же десять. Да и молча уж – и за силу: как и энергию!.. Смутно напоминающую, и припоминаемую даже, коньяк, болотистую местность со мхом, тиной и… горящие торфяники…

Встреча: ее, Александра и!.. То-то и оно… Вот, только и лишь!.. Кого еще?

Не отца же, и уже, в самом-то деле. Не и с ним… Но и рассмотреть же его ей – никак не удавалось: что по и из-за него же еще самого, так и уворачивающегося от нее, что по и из-за его же уже «пряток» в одежде и одежды… Свои-его же! В виде плотной черной мантии, с капюшоном поверх его же головы и полностью закрывающим лицо: пока и рукава же, с небольшим «клином» и углом, покрывали всю поверхность его же рук, аж до кончиков пальцев; и такого же «низа» – из широких спортивных штанов и… легких кроссовок. Как сам он, так и его же «броня» – не давали ни малейшего шанса, «возможности» увидеть: хоть и участок его тела. Даже и одним глазком – приметить. Куда уж там: и цвет кожи!.. А и за какие-то… «отличительные черты», знаки, вроде еще родинок и шрамов… или уж и «тату», на крайний случай, вообще, можно было промолчать: он же и сам сейчас был – как один и сплошной… «blackwork».

И, вот, казалось бы, сейчас и той самой же все ее интуиции, «пятой точке», шестому и чувству, как угодно, но и самое то – дозваться до и ее же: дав, хоть и как-то уже, но и о себе же знать вновь! Но виски – продолжал содержать и владеть… висками же, сознанием ее: не давая и шанса – что-либо ответить и на той же все зов, как и призыв; если таковой еще был да и оставался. Все же еще, рано или поздно, устают биться – в закрытую дверь. Не замечая и открытую уже сзади, до поры до времени. Но, и зато же, тем самым, давая шанс – ответить и отозваться другой: на это же все самое… и его уже предложение «Продолжить банкет».

Но и да!.. Хотя бы… Решив, по крайней мере, больше: не пить. Как и не есть – после шести же все и не «пирожных». Меньше – да, больше – … Что ей: хватит!.. Короче, да. Да и дабы еще и сохранить: хоть и какую-то толику адекватности, как и… такой же, пусть, но и уж рассудительности. «Хладности», более или менее!..

И вот, она не нашла и ничего другого, лучше, чем и как кроме: «ответить»!

Да и не будет же он, в самом деле, и что-либо делать – при свете и… всех?.. Если что! И пусть народу было и не так много, а людей – и еще же меньше, но ведь: и было. А «капюшон» – можно и сбросить. Тогда еще – его увидят и все!.. И она сама. Если он и соберется – «атаковать»: или еще чего… хуже. Не на клей же и тот посажен!.. «Запалится»: рано или поздно…

Но, а пока же и этого не произошло… наяву, а произошло и только лишь в ее мутном сознании, как обычно ж еще, «накрутила и выкрутила», она «кивнула» и села обратно на свой стул, решив: что и протрезвеет еще заодно, чтоб уж и самой добраться. Или же – нет! Но и тогда – уже точно «огребет»: не по тяжести и доброте душевной, а тихой грусти; чего и не хотелось бы, как раз. Так что…

– А «прикрытие» – обязательно?.. – И, получив «в ответ» утвердительный же кивок, сама натянула на голову капюшон своей же белой кофты: да-к еще, ко всему, водрузила и на свое же лицо, как и глаза, черные солнцезащитные очки; изъятые из внутреннего же левого нагрудного кармана плаща. Вот уж, и точно: если что – то и «вовнутрь»! Так и «напарываясь» же затем – на встречные «осколки» и шипы: прямо, и проволоку-то; под-ток и поток-ом. – Вдруг: реветь соберусь!.. А я, кажись, и уже начала.

Но и не успела она задуматься и о таком же, только и правом Женином же нагрудном кармане, как и о том, что и слова, как раз таки, «бьют»; да и «вовне»; как раздался сигнал мобильного телефона: и гость, хозяин же еще и того, как уже стало понятно и после, изъял его из правого же кармана своего балахона, снимая с блокировки, чтобы затем и прочесть сообщение… А Софию же, скосившую лишь и на миг же, но и в их же еще все, как и уже, сторону глаза, тут же прошибло и бросило в дрожь – от созерцания «рабочего стола» и обоев гаджета: а именно – девушки… с лошадью. Как…

На картине!

– Какого?!.. – Поднялась же вновь, уже и в третий раз, она: и только хотела, как и до конца еще, выругаться, как поймала на себе – внимательно-строгий… карий взгляд; из «тьмы»… все также наброшенного, а после и на свету, из полуопущенного, хоть и не до конца же все, но и с головы и лица, капюшона. И одному же все и богу-дьяволу-то было известно: что и из этого же все… всего – лучше-хуже! Наверняка же, где и мужская же все, того, фигура – разворачивается-таки к ней боком… и спиной же к Артему; который еще, пусть и отошел, но и следил же, как и за всем происходящим, и был явно недоволен, но и кому не плевать, уж точно и не тому; специально откинув ткань и демонстрируя, пусть и лишь самую малость себя, свое и лицо, но и только лишь все, чтобы и затем вновь «спрятать»: с ухмылкой же, сразу же и обращенной затем – в оскал. – П-па?!..

– Как тебе будет удобно и… угодно. В конце концов, когда-то и я – им был! – Положительно кивнул «гость», разливая виски по бокалам и покручивая, «мешая» затем и его, в своем и… на свету: перенимая и сию же инициативу, таким, вот, образом, от бармена же; и без него-того – Села!.. – И толкнул ее стул – в ее же сторону: на что уже и она же еще – и пуще прежнего-то содрогнулась. Но и, продолжая же все, при этом, находиться под… парами алкоголя, «послушалась». – Не для тебя, правда… В меньшей степени, чем и для той!.. Но и тебе уже и самой – не привыкать быть «второй», правда?.. – Поиграл своими темными бровями он и осклабился еще больше: как зверь, загнавший свою добычу в ловушку и, вот-вот, собирающийся ею полакомиться. – Но и чем, в конечном же счете, своим и большинством – и заслужил: немилость. Как и «блок»: для тебя и… всех. Но и как, опять же, все: всех-не-всех. Ну, и от своего же «братишки», конечно, твоего… па-пень-ки. Но!.. Я успел отхватить – пару моментов… и себе: от тебя. Немного, так сказать, и Софии!.. Перед тем, как и пропасть. Хм. «С возвращением меня и меня», м?.. И со знакомством – тебя! Со старым-добрым… Но-вым. Как и хорошо забытым старым!.. – И, в отличие уже от самого Артема, полноценно чокнулся с ней стеклом и выпил: проследив еще и затем, чтобы то же самое, следом, исполнила и она. – Хорошая девочка!.. И кстати… Да. Буду рад поприсутствовать – при всех этапах: «излияния души». Сопровождать и сопроводить же их!.. Как и тебя… Но – и не здесь!..