Марионетки: Белые нити Аннабада

— Что-то мне подсказывает, — сказал Якон, подъехав к сестре, — что просто так пересечь эти укрепления у нас не получится.

Замок Пантица в темнеющем небе казался очередным острым горным зубцом — высокие башни и крыши венчали длинные и узкие шпили. В окнах мерцали огни, а стены патрулировали усиленные отряды защитников.

— Думаешь, ему что-то нужно от нас? — ответила Ихора.

— Времена нынче не очень спокойные, — меланхолично ответил первый меч Валессии. — Недаром король усилил собственный гарнизон и ждёт чьего-то нападения. Я это понял сразу, как только увидел данные укрепления.

Оббитые железом ворота замка завизжали с ужасающим скрипом. В небо взмыли встревоженные вороны. Неужели цепи никто не смазывал? А может быть, давно никто не открывал?

— Нам нельзя оставаться здесь надолго, — покачала головой Ихора. — Ты видел, что Алая звезда изменила место на небосклоне. Нам нужно двигаться севернее.

— Советую не упоминать об этой загадочной красной точке на небе, — тише обычного ответил Якон, въезжая вслед за сестрой во двор замка. — С высоких башен Зелёного замка разглядеть такую звезду проще обычного. Значит, король о ней знает, а лишние вопросы нам не нужны.

Отряд Белых стягов встречали хмурые люди. Воины королевства были чем-то обеспокоены, и это беспокойство, словно зараза, начинало цепляться к Ихоре. Женщине это не понравилось. Она схватилась за медальон с камнем Сиггура на шее, но не почувствовала влияния магии в округе.

Король Пантиц встретил гостей лично. Он вышел к имперцам в широких чёрных одеяниях с тонкой короной на голове — и без свиты, что вызывало уважение. Этот худой, изнеможённый тяжким бременем власти человек был рад прибывшему отряду. Или делал такой вид. Уверенным старческим шагом он подошёл к Якону.

— Первый меч Валессии пожаловал к нам, — в его голосе слышалось удивление. — Давно не виделись, о сын великого жреца. Ты прибыл к нам со своими воинами в трудный час. Мы не просили большого соседа о помощи, но будем ей несказанно рады.

— Ваше величество, — ответил Якон. — Мы движемся через ваше королевство по собственным делам. К сожалению, о ваших невзгодах нам мало что известно.

Брови монарха медленно стали сдвигаться к переносице.

— Не слышали о наших проблемах? — Пантиц, кажется, начинал негодовать. — Наше королевство приняло на себя удар сумасшествия, охватившего южан. Наши форты и приграничные области в осаде. Пока что мы сдерживаем безумцев, но дела совсем плохи. Если бы не мы, Валессия давно бы уже почувствовала настоящий вкус крови!

Понимая, что разговор может быстро зайти в агрессивный тупик, Ихора вышла вперёд. Монарх с закипающим раздражением взглянул на женщину, но не успел ничего сказать.

— Ваше величество, — заговорила она первой. — Я — Ихора, главный хронист Валессии. У нас срочные дела на востоке. Однако мы готовы помочь вам с вашими невзгодами, тем более что кое-что знаем о надвигающейся угрозе безумства.

— Да, беженцы заполонили все дороги, — пояснил Якон. — Они говорят странное.

— Скоро их станет ещё больше, — проворчал Пантиц. — Но двор моего замка не место для обсуждения столь тревожных разговоров.

Он немного подумал.

— Я повёл себя неучтиво для хозяина. Позвольте мне расположить вас у себя, дать ночлег и пищу. А потом мы поговорим.

Когда король ушёл, распорядившись разместить отряд Белых стягов в казармах, брат с сестрой переглянулись. Отправляясь в мрачный дворец, дочь Вэссы с любопытством оглядывала старое укрепление замка, задрав голову вверх. В одной из башен она увидела свет и женский силуэт. Фигура смотрела на них свысока. И этот взгляд Ихоре, как и многое другое за последнее время, также не понравился.

***

Скупое убранство дворца зелёного короля, серые грязные стены и выцветшие гобелены говорили сами за себя — свободная от более могущественного соседа жизнь была не самой сладкой.

Подписание договора о суверенитете после Великой войны семьдесят восемь зим назад дед Пантица выдавал за собственное достижение. Тогда ослабленная и обескровленная Валессия отпустила на вольные хлеба всех желавших свободы князей. Они и назвали себя новыми королями. Но есть ли подвиг в том, чтобы непослушные дети сбегали от раненого, но не умирающего отца?

Дела давно минувших дней Ихору сейчас слегка забавляли, отчего на её лице то и дело появлялась кривая улыбка. Впрочем, когда слуги подали почтенным гостям вполне себе неплохой ужин, уставшая от длинной дороги дочь великого жреца была готова простить Пантицу многое. В том числе и гордыню.

Правитель Зелёного королевства вышел к гостям в сопровождении изнеможённой, как и он сам, дамы. Она была в пору не молода, но хороша собой и умело держала осанку. Её красное платье с высоким воротником выглядело лучше, чем всё убранство замка вместе взятое. Эти шик и блеск, сосредоточенные в одном месте, напомнили Ихоре о неуместных пирах в пирамиде отца.

— Хочу вам представить леди Дрэску, — сказал король гостям, расположившись за дубовым столом в большом кресле. — Она моя спутница, мой светлый друг и надёжная опора.

Якон и Ихора склонили головы, но, следуя этикету, сделали это не так низко, как следовало поступить в том случае, если бы монарх представлял гостям свою королеву. Спутница — это почти любовница, всего лишь женщина, делающая постель Пантица в этом холодном замке чуть теплее.

— Ваше величество, — заговорил Якон. — Я обратил внимание, что ваша крепость не испытывает нужды в усилении гарнизона. Как вы сами сказали, беспорядки, учинённые сумасшедшими, терзают ваши южные владения, но они достаточно далеки от этого места. Что же случилось, зачем вам нужна наша помощь?

Монарх тяжело вздохнул, бросив взгляд на леди Дрэску.

— Ходить вокруг да около не буду, — ответил он. — Сил решить все проблемы, обрушившиеся на нас за последнее время, недостаточно. Но видят боги, в этот трудный час вы приехали к нам вовремя.

— У нас крайне важная миссия, мы просим пропустить нас через перевал, — быстро произнесла Ихора. — Мы готовы вам помочь, если это не займёт много времени.

— Всё так и есть, — ответил Пантиц, вновь взглянув на свою немолодую спутницу. — Это вопрос магии. Я верю, что сила Сиггура, о которой так много говорят в Цветных королевствах, спасёт мою дочь.

Неожиданный крик отчаяния, боли и ненависти поразил стены замка. Главный хронист Валессии никогда не слышала ничего подобного, поэтому мучительный возглас потряс её до глубины души. Она схватила себя за медальон с магическим камнем, добытым из недр бога-горы, но вновь ничего не почувствовала.

Ихора взглянула на брата, но Якон, как ей показалось, был удивлён случившимся куда меньше, продолжая попивать вино из большого кубка.

— Да, вы всё верно подумали, — заговорила леди Дрэску, и её голос был неожиданно низким. — Принцесса Лилианс, старший отпрыск моего короля, стала жертвой эпидемии безумия.

— Она проводила время в одном из наших южных владений, — пояснил король. — Это случилось, когда волна сумасшествия только набирала силу. Вместе с Дарой, моей младшей дочерью, Лилианс была вынуждена бежать. Их сопровождал большой вооружённый отряд рыцарей, и многие из них отдали жизнь за то, чтобы мои девочки вернулись домой.

— Я помню Лилианс, — улыбнулся Якон. — Хорошая девушка. Ещё две зимы назад от желающих заполучить её руку и сердце не было отбоя.

Седые усы короля задрожали, будто он пытался не кривить рот.

— Спустя два дня после возвращения ей стало хуже — её тело охватил зуд, а желудок — жуткий голод. На следующее утро она напала на служанку, убила и обглодала её ступни. Нам пришлось запереть её в башне, а тело убитой схоронить. Как нам удалось выяснить, подобное бешенство — один из явных признаков безумия южан.

— А где ваша младшая дочь Дара? — спросила Ихора. — Что с ней случилось?

— Ничего, — ответила за короля леди Дрэску. — Дара не изменилась.

— Молю вас, — голос Пантица задрожал. — Я не хочу лишиться своей любимой малышки. Вы должны попробовать вылечить её с помощью своих волшебных камней.

Якон внимательно посмотрел на сестру, потом перевёл взгляд на монарха.

— Мой брат Цава, будущий глава рода Белых стягов и жрец Сиггура, владеет многими тайными знаниями. Я же покорил лишь искусство войны. А моя сестра отдаёт всю себя хроникам.

— И тем не менее, — перебила его Ихора. — Наш отец передал мне некоторое количество тайных техник. Я готова попробовать, но не обещаю, что результат будет таким, какой вы хотите. Сила Сиггура велика, но не безгранична.

Она бросила взгляд на правителя и поймала в глазах Зелёного короля луч надежды. Худое и вытянутое лицо леди Дрэску осталось всё таким же бесчувственным.

Залы замка вновь потрясли дикие крики принцессы Лилианс. Слуги, стоящие в дальних углах залы, стали беспокойно переглядываться.

— Ваша дочь, — продолжила Ихора, — она привязана или закована в цепи?

— Это недостойно принцессы! — воскликнул Пантиц, хлопнув в ладоши. — Она находится в своей комнате, откуда мы её не выпускаем. Она несёт угрозу всем нам, но мы всё ещё её любим! Я молю вас, попробуйте вернуть нам прежнюю Лилианс. Вне зависимости от результата, я открою для вас заставу и пропущу на восток. Но только после того, как вы попытаетесь.

Король встал, и остальные сделали то же самое. Время для передышки подходило к концу. Ихора была уверена, что дальше будет только хуже. Предчувствие или обыкновенный пессимизм? По мнению молодой женщины, им нужно было успеть покинуть гиблое место до того, как подобные заражённой принцессе люди доберутся до стен Зелёного замка. Покинуть и не заразиться самим.

Глава 11. Медальон и служанка

Якон пребывал в крайне скверном настроении. Его обыденно весёлый настрой и широкая улыбка, которую он дарил Ихоре, пропали в тот момент, когда сестра пообещала помочь королю Пантицу и его семейству. Сейчас, спускаясь с ней в лазарет, чтобы осмотреть труп служанки, попавшей в немилость внезапно озверевшей принцессы, он чувствовал досаду.

— Ты не должна была принимать решения вместо меня, — проворчал Якон, когда они остались наедине. — Нужно было настоять на том, чтобы нас пропустили, и отправиться дальше за Алой звездой. Нам дорог каждый день, а минуты промедления делают ТалХазар всё ближе к цели.

Ихора оглянулась, пытаясь понять, не подслушивают ли их.

— Брат мой, — ответила она, — дела тут творятся нечистые. Я уверена, что наши враги ближе, чем мы думаем. Чтобы разобраться во всём, я хочу осмотреть этот труп.

В каменные казематы богами забытого лазарета, пропитанные запахом тухлых вод и плесени, давно не пробивался солнечный свет. Сейчас шипящие от обилия влаги в воздухе факелы делали замковые коридоры ярче. Однако смрад никуда не пропадал. Низкие каменные своды были собраны из грубого плитняка так, что с высоко поднятым оружием здесь пробраться не получилось бы.

Идущий в десяти шагах от валессийцев проводник остановился. Дряхлый старик, которого смерть почему-то до сих пор не прибрала к рукам, хмуро глянул на Ихору, словно не желая видеть молодость в подобном месте, и сообщил:

— Мы пришли, многоуважаемые посланцы запада. Но чувствовать себя здесь как дома не нужно. Это лишь временное пристанище для мертвых.

Это была узкая холодная комната, заваленная снегом, который слуги короля доставляли сюда с вершин гор. Место использовалось для хранения усопших перед тем, как возложить их на общий погребальный костёр. Тела хранили до того, как наберётся нужное количество для сакрального обряда. На удивление Якона, служанка с отгрызанными ногами сейчас была здесь единственным трупом.

Ихора, замотав рот шарфом, подошла к телу ближе. Молодая девушка, некогда служившая зелёному королю, умерла в страшных муках. Её рот, чёрный от запёкшейся крови, застыл в ужасе, глаза неестественно провалились. Ступни были обглоданы. Крайне неприятная картина. Но главный хронист Валессии была не из брезгливых. Да, видеть подобное ей ещё не доводилось, однако это было не повод выбегать на свежий воздух.

— Отвратительно, — прошептал стоявший поодаль старик-проводник.

— Неужели это принцесса с ней такое сотворила? — спросила его Ихора.

— Совершенно верно. Я сам, конечно, это видел. Нам удалось лишь обманом да удачей загнать её обратно в башню, — старик наклонился к телу убитой. — Жаль, спасти бедняжку не удалось. Это произошло два дня назад. С тех пор у нас всё наперекосяк, словно смерть из этих залов хочет подняться выше, в залы царские.

Ихора подошла ближе к брату, чтобы пожилой слуга не слышал их разговор.

— Это напоминает мне другую историю, которая случилась в Аннабаде, — тихо произнесла она. — Я читала отчеты Полуночной стражи и делала записи в Книге судеб. Кто-то убил, оторвал, а может быть и отгрыз конечности человека. Зачем и почему — непонятно. Уже тогда эта история мне показалась подозрительной. Помнишь про ритуальные убийства?

— Припоминаю, — удивлённо приподнял брови Якон. — Хозяин таверны, а потом и стражники. Я что-то такое слышал от своих бойцов — у убитых не было кистей и стоп. Думаешь, те зверские убийства как-то связаны с безумием принцессы Лилианс?

Сестра первого меча Валессии бросила взгляд на пожилого слугу. Тот, кажется, был занят своим делом, перебирая ржавые ключи на связке. Не подслушивает ли?

— Помнишь, о чём нам рассказывали беженцы на дорогах? — продолжила Ихора. — Сошедшие с ума люди, словно животные, бросались на других, пытались покусать. Принцесса Лилианс напала на служанку и также сделала всё, чтобы убить свою жертву. Это ей, как ты видишь, удалось. Очевидно, этих безумцев привлекают... конечности. И эта несчастная тому доказательство, хотя и странно всё это.

Брат кивнул.

— Меня волнует другой вопрос, — нарочито громко произнёс Якон, чтобы пожилой слуга короля мог наконец расслышать его слова. — Как эта болезнь, это помутнение рассудка распространяется? Почему старшая принцесса стала такой, а её сестра нет?

Старик подошёл ближе. Его губы тряслись.

— Господин, — скрипучим голосом произнёс он. — Младшая дочь нашего повелителя, хвала богам, находится в добром здравии. Произошедшее с Лилианс погрузило её в глубокую скорбь. Девушка не выходит к семье, предпочитая сидеть в собственных покоях. Бедняжка натерпелась.

— Другими словами, обе дочери короля сейчас сидят в разных комнатах и никуда не выходят? — удивлённо подняла бровь Ихора.

— Совершенно верно, — склонил голову слуга. — Леди Дрэску поручила нам оберегать покой обеих. Дверь старшей заперта снаружи, дверь младшей — изнутри. Госпожа относится к девушкам как к родным. Кстати, она навещает обеих. Честь ей за это и хвала, ибо наш король боится это делать сам.

Якон, к которому, кажется, возвращалось настроение, бросил на Ихору многозначительный взгляд. Сестра кивнула в ответ и повернулась к слуге.

— Веди нас в покои принцесс.

***

Дара, младшая дочь зелёного короля, была совершенно очаровательной девушкой. Юное, невинное личико с большими глазами с удивлением и недоверием смотрело на Якона. По крайней мере, ему именно так это показалось, когда после продолжительного диалога через закрытую дверь замок щёлкнул, и принцесса впустила его в свою опочивальню. Вслед за валессийцем в комнату вошёл и пожилой слуга монарха.

— Прошу прощения за свой слегка неряшливый вид, — захлопала девушка ресницами, и её щёки покрыл румянец. — Я не ждала гостей. Но когда узнала, что вы прибыли с запада У меня, а значит и у всего королевства, появилась надежда.

Очарованный небывалым сочетанием красоты и скромности принцессы, первый меч Валессии склонил голову. Обычно Якон улыбался лишь сестре, однако теперь дарить радость хотелось и этой юной леди.

— Ваш отец попросил меня и мою сестру о помощи, — начал воин. — Мы здесь проездом с чрезвычайно важным заданием. Можем задержаться лишь до утра.

— Мой отец ничего не понимает, — перебила Якона принцесса Дара. — Все мы здесь находимся в большой опасности! Вы не просто должны нам помочь. Нам всем нужно бежать — смертельная опасность угрожает замку!

Её испуганное выражение лица заставило сердце Якона биться чаще и с большей силой.

— Для этого вы должны рассказать нам всё, — произнёс воин и покосился на старого слугу.

— О, не переживайте за него, — улыбнулась девушка. — Старик любит и ценит меня больше, чем мой отец, который даже слышать ничего не хочет о том, чтобы покинуть крепость.

Дара затворила дверь на засов. Якон, ещё несколько минут назад собиравшийся быстро переговорить с младшей дочерью короля, чтобы вернуться к сестре, нахмурил брови.

— Лилианс сошла с ума, когда мы вернулись домой, — скромно сказала молодая особа. — Она хотела пить, она хотела что-то грызть, просила мяса. Это было ужасно.

— То есть это произошло не в пути? — удивился Якон.

— Нет! — Дара слегка притопнула ножкой, отчего стала ещё милее. — Это началось здесь! Я уверена, что эта тварь, охмурившая отца, что-то сделала с моей дорогой сестрицей!

— Леди Дрэску?

— Именно — девушка опустила глаза в пол. — Когда мы вернулись домой, эта интриганка была уже здесь. Раньше я её не видела. Она манипулирует королём, она же и чем-то опоила Лилианс, я уверена.

Она взволнованно посмотрела на Якона.

— Надеюсь, вы ничего не пили и не ели вне стола, за которым сидел мой отец?

Сын Вэссы отрицательно помотал головой.

— Очень хорошо, — хлопнула в ладоши Дара. — Поэтому я и закрылась в этой комнате! Я не хочу, чтобы она явилась сюда и подсунула мне свой яд!

— Оставайтесь здесь и дальше, леди, — Якон положил руку на эфес меча и направился к выходу. Ему всё было понятно.

Сын великого жреца спускался из башни принцессы, перепрыгивая через ступеньки, опасаясь за жизнь сестры. Она была права — враги были ближе, чем казалось. Воины Белых стягов, ожидающие его внизу, последовали за своим господином. Ихора должна была ждать в обеденном зале. Именно там, по их договорённости, главный хронист империи должна была отвлекать короля и леди Дрэску, пока он поговорит с младшей из принцесс.

— А вот и вы, мой друг, — король Пантиц жестом пригласил Якона к столу, который слуги перед обедом успели заполнить различными яствами.

Холод пробежал по спине сына великого жреца, когда он заметил, что Ихора успела пригубить вино из кубка. Но может быть, Дрэску не успела подмешать зелье безумия?

— Мой дорогой брат, — улыбнулась ему Ихора, — ты как раз вовремя. Многоуважаемая спутница короля Пантица угостила нас двумя бутылками жемчужного вина. Оно пригодится нам в пути.

Над головами собравшихся послышался дикий вой принцессы Лилианс. Сошедшая с ума наследница зелёного трона вновь буйствовала в своих покоях.

Якон встал рядом с сестрой, уперев руки в бока.

— Советую не пить это, — его глаза пылали гневом. — Оно может быть отравлено!

Резким движением он извлёк свой огромный меч из ножен и направил его на хозяйку застолья. Леди Дрэску не повела и бровью, продолжая смотреть на гостей с безразличным презрением. Стража короля также обнажила клинки, пытаясь защитить монарха и его пассию.

— Что вы себе позволяете? — возмутился Пантиц, отодвигаясь назад.

— У меня есть подозрение, что ваша подруга, — медленно проговорил Якон, — служит нашим заклятым врагам. То, что происходит здесь, — это её рук дело.

Ихора поднялась, держась за медальон.

— Я чувствую, что в башне что-то происходит, — сказала она. — Не бойся, брат, я не пила это вино.

Молодая женщина развернулась на месте и, подав сигнал командиру Белых стягов, который также был в зале, побежала наверх. Якон, Пантиц и леди Дрэску молча проследили за тем, как её фигура исчезла в широком дверном проёме.

— Я повторю свой вопрос ещё раз, — король продолжал оставаться в недоумении. — Что всё это значит? Я пустил вас в свой дом, усадил за стол

— Западня, ваше величество, — громыхнул Якон. — Восточные враги наших государств подобрались весьма близко. Ваша старшая дочь стала жертвой интриги этой женщины. Дара мне всё рассказала!

— Глупец, — внезапно зашипела леди Дрэску, прервав своё молчание впервые за долгое время. — Ты понятия не имеешь, что здесь происходит.

Она попятилась назад, доставая из-под широкого подола платья красный стилет.

***

Ихора стояла у массивной двери, за которой Лилианс издавала нечеловеческий вой. Крик, похожий на хриплый лай собаки и кашель степной гиены, валессийку не пугал. Магический медальон, хранивший в себе частичку добытой руды из недр Сиггура, придавал ей сил.

— Я уверена, что спасти принцессу мы не сможем, — сказала Ихора начальнику своей стражи. — Однако попробовать обязаны. По моему приказу нужно отворить дверь и сделать всё, чтобы связать это чудовище.

Командир молча кивнул.

Как только створки двери распахнулись, принцесса Лилианс, стоявшая за створкой, двинулась вперёд. Болезнь извратила её, сделав худой и бледной тварью с глазами навыкат. Она тянула костлявые руки со сломанными ногтями к незваным гостям. Однако когда воины Белых стягов попытались её скрутить, оказалось, что в этом хрупком теле кроется недюжая сила. Сумасшедшая одним движением отбросила от себя двух солдат и повернулась к Ихоре.

Хронист империи вытянула вперёд медальон и произнесла короткую хвалу Сиггуру, отчего украшение блеснуло тусклым голубоватым светом. Неведомая сила толкнула озверевшую принцессу назад. Лилианс завыла и рухнула у массивной каменной колонны, располагавшейся в центре башни.

— Быстрее, — скомандовала Ихора.

Её воины вновь подскочили к наследнице зелёного короля и начали обматывать худое тело верёвкой. Обездвиженная силой Сиггура девушка продолжала выть, дёргая головой в разные стороны. Она пыталась впиться зубами в своих пленителей, оторвать ухо, отгрызть нос, но те уже намертво закрепили верёвку за её спиной.

Ихора разомкнула чары, опустив медальон. Принцесса попыталась вырваться, но уже ничего не могла сделать. Хронист империи выдохнула и осмотрелась по сторонам.

Они находились в большой полукруглой комнате башни. Беспорядок, который царил здесь, перевёрнутая кровать, стеллажи и прочие безделицы, объяснялся буйством хозяйки. Каменный пол был запачкан давно запёкшейся кровью. Очевидно, она принадлежала той самой убитой служанке.

— А что у нас здесь? — удивлённо подняла бровь Ихора, подходя к дальней стороне комнаты.

Она выпустила из поля зрения безумную принцессу и остановила взгляд на трёх трупах, сваленных за перевёрнутой кроватью. Два мужчины и одна женщина. У каждого из тел не было кистей и стоп. Странно о других погибших никто здесь ничего не говорил.

— Кто тебя подкармливает, Лилианс? — спросила Ихора, но принцесса лишь грозно завопила в ответ. — А может быть, с твоей помощью прячут улики?

— Моя госпожа, — выпалил один из солдат, — что прикажете с ней делать?

Ихора не ответила. Её медальон не подавал признаков жизни. Что за ерунда? То он реагировал на сумасшедшую, то нет Как это понимать? Или источником тревоги и нагревания украшения была вовсе не обезумевшая девушка? Если так, то терять время было нельзя.

Хронист вновь вытянула медальон вперёд и начала творить новое заклинание. Конечно, если бы здесь с ней был её старший брат Цава, то он бы сказал, что нужные слова она говорит неверно, зачем-то спешит, сбивая ритм, который должен быть похож на песнопение. В том, что касается общения с силами Сиггура, Цава уступал лишь их отцу. Вполне возможно, их сил хватило бы, чтобы вылечить Лилианс, но патриарха семейства и наследника рода здесь не было.

Комната начала погружаться во мрак — свет за окнами стал гаснуть, а принцесса взвыла с новой силой. Сумасшедшую били конвульсии, однако болезнь её не отпускала.

На пороге появился король Пантиц в сопровождении Якона. Меч брата Ихоры был в крови.

— Дочь моя, — воздел руки к небу правитель, — что с тобой стало!

— Ваше величество, не подходите к ней близко, — обеспокоенно проговорил старый слуга, возникший за спиной короля. — Принцесса всё ещё не в себе! Она может вам навредить!

Обессиленная Ихора опустилась на одно колено. Сила произнесённого заклинания сделала её слабой. У неё ничего не получилось — принцесса оставалась чудовищем.

— Я не могу, — хриплым голосом произнесла главный хронист империи. — Мы ничего не можем с этим поделать. Ваша дочь изменилась слишком сильно. Кроме того, я чувствую, что её вой манит сюда других. Возможно, именно для них принцесса приготовила здесь небольшой ужин. Или не она, кто знает

Ихора указала на найденные ею тела.

— Есть у меня мнение, что ей помогали. Чтобы она набиралась сил и могла звать к замку других, — добавила она.

Король обречённо перевёл взгляд на Якона.

— Ты убил мою леди не зря. Она действительно была опасной женщиной. Но что теперь? Вы советуете мне убить и мою собственную дочь?

Лилианс, ненадолго затихнувшая, вновь начала вопить и таращить на всех немигающие, покрытые белой пеленой глаза. Именно в этот момент на южной сторожевой башне начал тревожно звонить колокол — символ всеобщего сбора и боевой готовности. Вошедший в башню воин короля с паникой в голосе доложил: к замку приближается сброд сумасшедших.