Марионетки: Белые нити Аннабада

— Меткий у тебя глаз, — сказал чужеземец юноше.

— Спасибо, — коротко ответил Ивен сдавленным голосом.

Очевидно, что молодой лучник чувствовал себя не в своей тарелке — убивать, пусть и врагов, но таких же людей, как он, пришлось юноше в первый раз. И мысли о том, правильно ли он поступил, теперь терзали его.

Ми Фун и Ивен осмотрели убитых. Юноша, испытывая отвращение, набил колчан несколькими десятками стрел степняков. Они, конечно, слегка отличались от его снарядов — были немного толще и имели зазубренные наконечники и чёрное оперение, но на это сын Татьи был готов закрыть глаза. Он старался не заглядывать в лица убитых, прикрывал нос, чтобы не вдыхать смрад, исходящий от немытых дикарей.

— Зачем ты пошёл за мной? — спросил Ми Фун. — Тебя могли убить.

— Если бы убили тебя, — тихо ответил Ивен, — то нас бы точно догнали и наверняка зарубили.

— Или того похуже, — добавил наёмник, нахмурив брови, и пнул один из трупов. — Это от них вы бежите на север?

— Нет, — сказал юноша. — Этих разбойников я не знаю.

Они поймали коней поверженных воинов, связали их вместе и отправились в путь, сев на скакуна Ми Фуна. На дороге наёмник попытался найти выпавшую из мешка голову чудовища, но так и не смог её обнаружить. Из-за этого иноземец оказался в ещё более плохом настроении, но никаких претензий Ивену не высказал.

За двумя пригорками они смогли догнать Татью, Ярра и Нома. Мать, завидев старшего сына, разрыдалась от счастья. Оказалось, что один из мулов, попытавшись бежать быстрее, подвернул и сломал передние ноги. Животное ревело и пыталось подняться, но всё было безуспешно.

— Лошади наших врагов нам пригодятся больше, чем эти мулы, — задумчиво молвил наёмник. — Предлагаю оставить их тут, пусть вас несут вперёд скакуны.

Так и решили. Хоть Татье и было жалко животных, которые помогли им сбежать, однако предаваться грусти, по мнению Ми Фуна, было себе дороже — один из нападавших скрылся, а значит, мог вернуться с подмогой. Ном, зная повадки лошадей, попытался их успокоить. Скакуны, несмотря на искусство старого конюшего, были не в восторге и постоянно брыкались, с завистью поглядывая на пегого собрата, на котором восседал Ми Фун.

— Деревушка, где мы сможем найти приют на ночлег, совсем близко, — сказал наёмник, когда они вновь тронулись в путь. — Дальше живые земли будут лишь отдаляться, а значит, станет только сложнее. Я отведу вас туда, куда вам нужно.

— Вы не оставите нас в деревне? — удивилась Татья, ставшая смотреть на чужеземца чуть теплее.

— К сожалению, нет, — ответил Ми Фун.

— Я хотел спросить тебя об этом мече, — спустя какое-то время обратился к наёмнику Ивен. — Он великолепен! А эти надписи, которые сверкают каждый раз, когда ты достаёшь его из ножен Что это за оружие?

Ми Фун ответил не сразу.

— Этот клинок — наследие моего народа. Единственная моя связь с утраченной родиной.

— Ты ягонец, верно, — уточнил Ном. — Слышал я, как ты говоришь, о своей родине. Южные острова, где живут таинственные кузнецы. Они не пускают в свои владения никого, но и сами редко приплывают к нам. Жестокие отшельники, скрывающие секреты ковки идеального оружия.

Ивен с восхищением посмотрел на Ми Фуна. Но тот никак не прокомментировал реплику возницы.

— Дядя, бросьте. Свои секреты есть у всех, — сделала за него это Татья.

Глава 9. Огонь и скиталец

Кап-кап. Тук-тук. Неуверенный в своих силах дождь скромно постучал в единственное витражное окно замка, словно боялся, что обитающий в серых стенах огонь в ярости выскочит на волю и прогонит его мать, мрачную мокрую тучу. Мощное пламя, полыхающее в большом мощёном камине, действительно плясало в энергичном танце, но ему не было дела до какого-то там дождя. Оно жило своей укрощённой человеком жизнью, теша мечты о том, что рано или поздно сожжёт каменную тюрьму, что держит его взаперти.

Огонь в камине был единственным источником света в большой и холодной зале, служившей первой и последней тёплой комнатой в графском замке. Воины империи ТалХазар накормили пламя дровами основательно — чтобы повелитель Гильгадош, а также его телохранители, не испытывали неудобств.

Сын Бессмертного владыки занял большое и удобное, но довольно старое кресло, в котором когда-то любила отдыхать графиня. Сейчас, когда её отпрыск-людоед был мёртв, а владения Вавил были полностью захвачены хазарцами, Гильгадош имел полное право сидеть там, где ему вздумается.

Он снял с себя походные облачения и доспехи, бросил железную маску на стол и вытянул ноги — долгие месяцы командир имперской армии не испытывал такого удовольствия. Подле него стоял один из телохранителей. В отличие от Гильгадоша, он маску не снимал. Такова была тактическая уловка — не дать возможности противнику найти лидера среди воинов в точно таких же доспехах. Третий человек в железной маске стоял на террасе, вглядываясь вдаль.

— Повелитель, — молвил телохранитель, стоявший по правую руку от Гильгадоша, нарушая молчание. — Захватив замок, мы так и не смогли приблизиться к задаче, которую поставил перед нами наш отец. Небеса закрыты тучами, и мы не знаем, где сейчас Алая звезда. Ребёнок исчез, и куда унесла его мать, неизвестно.

— Всё верно, Даршон, — протянул кривым ртом Гильгадош. — Мой отец будет в ярости, узнав, что мы теряем время здесь, в этом вонючем месте. С другой стороны, мы покарали предателя, решившего ослушаться приказа и завладеть силой, которую никогда не смог бы обуздать.

Принц посмотрел на огонь, нервно дёргающийся в камине. Тот продолжал свой нервный танец, повинуясь дуновениям ветра, который набирал силу и бил в северную стену замка.

— Полностью доверять союзникам — дело неблагодарное, — продолжил рассуждать командир хазарцев, словно говоря сам с собой. — Они могут быть полезны, но у них всегда есть свои цели и планы. Как, например, у Чёрного барса.

— Как и у нашего владыки, — ответил Даршон. — Когда мы стояли подле Бессмертного, слушали его святые слова, я знал, что свершить предначертанное будет непросто. Но может ли быть иначе, когда нашими руками вершится история?

Гильгадош перевёл холодный взгляд на собеседника.

— Мой отец считает, что ребёнок, отмеченный Алой звездой, должен быть доставлен в империю целым и невредимым. И с его головы не должен упасть ни один волос. Он не должен умереть с голоду, не должен заболеть. Именно поэтому мы везём с собой два обоза кормилиц, ведём за собой такое количество воинов. Но наши противники тоже не дремлют. Я уверен, что мы не единственные, кто ищет этого проклятого младенца — сон о его прибытии в этот мир увидели все. В том числе и на западе.

— Валессия ослаблена, мой господин, — поклонился Даршон. — Я читал отчеты наших шпионов

В массивные двери зала постучали. Спустя мгновение в помещение вошёл один из капитанов армии, доложив обстановку.

— У меня есть для вас новый приказ, — сказал Гильгадош, не поворачиваясь к вошедшему. — Нам необходимы новые слуги. Крестьяне, которые помогли нам взять это укрепление без собственных потерь, сделали неоценимую работу для сохранения жизней наших солдат.

— Сделаем всё, что прикажете, — стукнул кулаком в грудь капитан.

— Доставьте в замок всех, кто умеет ворожить, колдовать и предсказывать. Отправьте на их поиски отряды. Даю вам два дня. Больше прозябать в этом проклятом захолустье мы не можем.

Когда солдат вышел, Даршон вновь устремил взгляд в окно.

— Не приходила ли вам мысль, мой господин, что небо не даёт нам увидеть Алую звезду по чьей-то чужой воле? — спросил он принца.

— Вполне может быть. И есть у меня предположение, что это не валессийцы, — ответил через какое-то время Гильгадош. — Кто-то ещё идёт по следу.

***

Группа всадников, прочёсывающих местность в поисках людей, которые хоть что-то смыслят в тайных науках, двигалась быстро. Солдаты восточной империи знали цену приказа своего повелителя, и она была высока. При этом плата была до смешного проста и понятна: на чашах весов всегда лежали лишь два противовеса — жизнь и смерть. И ладно бы, если результат исполнения приказа в ТалХазаре влиял на судьбу одного конкретного человека, выполнившего или провалившего задание. Бессмертный правитель империи решил, что поступки воинов сказываются и на их соратниках — братьях по оружию, а также членах семьи. Такой подход за сотни лет позволил создать могущественное государство, способное решать самые сложные задачи.

Пока одни солдаты рыскали в южных рощах в поисках немытых ведьм, а их сослуживцы допрашивали знахарок, умеющих гадать по куриным гузкам, третий отряд патрулировал дороги. Сделано это было с одной целью: помешать тем, кто испугается первых и вторых, и незаметно покинет графство Вавил.

Поэтому, когда хазарцы заприметили идущего на запад оборванца, они тут же пришпорили лошадей. И хотя мужчина с посохом мог быть кем угодно, его следовало задержать. Впрочем, одиноко идущий путешественник не оказал воинам какого-либо сопротивления — не попытался сбежать или укрыться, применить чары или обнажить меч. Он даже посох не перехватил двумя руками, чтобы дать отпор надвигающейся угрозе.

— Кто такой? — с акцентом спросил один из всадников, ткнув копьём в рванье, что висело на плечах путника.

— Никто, — испуганно ответил оборванец. — Я тень, пустое место

Второй воин достал из мешка, что висел под застёжкой, маленький флакон и посмотрел на содержимое. Бесцветная жидкость, что хранилась в бутыльке, сейчас светилась мистическим пурпурным блеском.

— Наш повелитель созывает в замок всех, кто владеет магическими искусствами, — заявил воин, продолжая угрожать путешественнику копьём. — Ты колдун, маг, чародей? Не лги нам, сила эликсира уже дала нам ответ!

— Я пророк по имени Щепка, — скромно ответил мужчина. — У меня много дел. Я спешу и вынужден отказаться от приглашения вашего господина.

Солдаты считали иначе: удар древком по заросшей седыми волосами голове был красноречивее любых уговоров.

***

Погода все эти дни была одинаковой: тучи и дожди вечером и утром, пасмурный день и ясный вечер, дарующий надежду увидеть на заре Аую звезду. Из-за этого люди Гильгадоша, да и он сам, были вынуждены плохо спать, подскакивая на рассвете с кроватей, чтобы изучить небосклон. Но всё было тщетно — тучи издевательски успевали вернуться.

За отведённые принцем дни воины восточной империи приволокли в темницы графского замка множество тех, кто если и не был колдуном, то хотя бы стоял с ним однажды рядом. Что он делал в тот момент — подавал воду или магическую книгу, мыл колдуну ноги или собирал землю с проклятых могил чернокнижников — солдатам было совершенно неважно. Поэтому сейчас за ржавыми решётками просили пощады, воды и хлеба худые, как смерть, старики, хромые и косые бабки, рыжие девки да прыщавые юродивые юнцы.

— Я нашлю на всех вас ужасную смерть! — визжала немолодая женщина, схватившись руками за прутья, торчащие, словно зубы чудовища, в окне темницы. — Вы, проклятые хазарцы, будете тлеть в земле за то, что сделали с нами!

Однако стражники, патрулирующие подземные коридоры, не обращали на вопли сумасшедшей никакого внимания. Не исключено, что большинству из них помогало в этом отсутствие знаний языка жителей центральных земель. Светлокожие воины, прячущие тёмные локоны под кольчужными капюшонами, бродили туда-сюда, периодически постукивая копьями по клеткам, да переговариваясь на своём гортанном восточном наречии.

Даршон, правая рука принца, вошёл в эти закопчённые факельным огнём казематы лишь утром третьего дня. Вместе с ним по каменной лестнице спустились три десятка воинов с обнажёнными клинками. Шум солдатских сапог заставил пойманных проснуться, вновь испуганно шептать или сыпать проклятиями.

Пророк Щепка, которого привезли сюда накануне вечером без сознания, пришёл в себя за несколько часов до прибытия офицера в железной маске. Сейчас, когда мрачная фигура прошагала мимо его клетки, пророк испытал новое для себя чувство — глубинный ужас. Не тот страх за свою ничтожную жизнь, что терзал его с рождения. Провидец ощутил, что именно этот человек может лишить его возможности исполнить своё предназначение. А единственная цель Щепки после того злополучного сна, который он увидел более года назад, — найти и приклонить колено перед новым повелителем мира. Когда он это сделает, то высшая сущность, заключённая в теле ребёнка, сможет решить все его проблемы — сделать королём, подарить тысячу жён и даже сделать его жизнь неестественно долгой.

В иные минуты прозрения пророк понимал, что все эти желания были низменными, чуждыми его истинной цели, однако ничего с этим поделать, увы, не мог. Поэтому брёл на север, повинуясь своим странным снам, пока и не был пойман хазарцами.

То, что воины империи также хотели найти его бога, Щепка не сомневался. Однажды он увидел сон о существе с востока, нашедшем покой в огромном бассейне с кипящей чёрной водой. Вальяжно развалившаяся тварь была ужасна. Она хотела вновь обрести человеческую форму, утраченную давным-давно по воле чудовищного бога. В видении Щепка также заприметил три железные маски, лежавшие у бассейна. И две из них были окроплены кровью.

Дурной сон. Щепка не хотел бы увидеть его снова. Равно как и молодого паренька без волос, который сейчас сидел в камере вместе с ним. Лысый юноша странно улыбался, поглядывая то на пророка, то на стражу. Его глаза не моргали, а рот был слегка полуоткрыт, как у ящерицы перед атакой на жертву. Неприятный тип.

— Думаю, нам удалось собрать достаточно людей. Всех на выход! — скомандовал Даршон.

Солдаты ТалХазара начали отпирать клетки. Скорому освобождению, если, конечно, это было освобождением, удивились почти все пойманные. Разве что сумасшедшая, угрожавшая захватчикам, отчего-то поумерила пыл, забившись в один из самых тёмных углов своей темницы, в надежде, что её там не заметят. Точно так же поступил и Щепка, предчувствуя скорую беду. Он не понимал почему, но ощущал: сейчас самое безопасное место в замке — именно эти подземелья.

Впрочем, обхитрить прекрасно вымуштрованных хазарцев было не так-то просто. Из клеток выволакивали всех. Безумная тётка, когда её потянули за кудрявые рыжие волосы, вновь принялась вопить проклятия. Удар кулаком под рёбра заставил её замолчать, судорожно хватая сырой воздух темницы. Солдаты — что с них взять.

Пророк понимал, что сейчас каждый из них может надеяться лишь на милость предводителя имперцев. И что бы тот ни задумал, чего бы у них ни попросил, всё это будто связано с их чёрными планами и, скорее всего, с чьей-то смертью.

Их всех вытащили на замковую площадь. Именно сюда три дня назад через брешь в стене ворвались изменённые и жаждущие мести крестьяне. Обрушенная взрывом каменная кладка была наспех перекрыта какими-то брёвнами, рядом с ней, равно как и у других входов и выходов с площади, стояла многочисленная стража.

На небольшом балконе, возвышаясь над всеми, стояла троица в железных масках — тот, что приказал вывести схваченных на площадь, успел вернуться к своим. Скрывающие свои лица люди были совершенно неотличимы друг от друга. Щепка попытался понять, кто из них истинный предводитель хазарцев. Самый очевидный вариант — фигура по центру, скорее всего, не была главой, иначе тогда каков смысл прятаться среди двух других? Значит, тем самым принцем Гильгадошем, о котором шептались в казематах, мог быть человек слева или справа. Но кто?

Пророк украдкой осмотрелся по сторонам. Всего хазарцам удалось захватить около трёх десятков несчастных. Многовато колдунов для замшелых владений у гиблых земель.

— Мы хотим, чтобы вы помогли исполнить волю Бессмертного императора, — голос одной из фигур в масках прозвучал неестественно громко, заставив часть незадачливых пленников закрыть уши. — ТалХазар ищет обладателя силы, в котором скрыта божественная мощь. Это не один из вас, но те, кто владеет тайными искусствами, понимают, о ком или о чём мы говорим.

Толпа загудела. Сумасшедшая женщина вновь обсыпала окружающих проклятиями, однако недостаточно громко, чтобы привлечь внимание людей в масках. Рядом с ней кто-то заплакал, ещё двое засмеялись.

— Всё, что нам нужно, — продолжил вещать один из троицы, — чтобы вы указали нам кратчайший путь до обладателя силы. Для этого также можно рассеять чары, закрывающие небосвод. Как только вы это сделаете, мы покинем эти земли. Нам не нужны ваши заросшие сорняками поля, чёрные болота и вечные дожди.

— Откуда нам знать, что вы нас не обманете? — спросила хазарцев горбоносая старуха, опирающаяся на клюку. — Я знаю, как вы поступили с теми, кто решил помочь вам взять этот замок. Ваши проклятые зелья из ваших проклятых источников, что вы добываете на своём проклятом острове, что зовёте столицей, — истинное зло.

— Если вы откажетесь нам помогать — вас ждёт смерть, — ответил один из тех, кто прятался под железной маской. — А может быть, и что-то похуже.

Рыжая косматая женщина, о существовании которой Щепка успел позабыть, вновь стала что-то шептать. В этот момент пророк почувствовал нестерпимое желание отойти от неё подальше. Это он и начал делать, медленно отодвигаясь к дальнему краю стены.

— Вы будете гореть за то, что сделали с нами! — наконец вырвалось из гортани ведьмы.

Рыжеволосая бестия повторяла фразу, что впервые прозвучала ещё несколько часов назад в казематах, всё чаще. Её тело задрожало. Солдаты империи обнажили мечи и бросились к ней.

— Смерть врагам! — тон её голоса становился всё выше и выше, из её глаз, носа и рта потекла кровь.

Тело ведьмы вспыхнуло зелёным огнём, который быстро перекинулся на тех, кто стоял рядом. В толпе началась паника. Подоспевшие солдаты также вспыхнули, как сухая трава. Именно так полыхает степь, когда кто-то бросает в весенний бурьян факел.

Щепка прижался к холодной стене, ведомый своим предчувствием. Фигуры в масках быстро скрылись во дворце, а солдаты империи ринулись к деревянным перекрытиям, чтобы не дать испуганной горящей толпе прорваться сквозь свежие укрепления. Воины опустили копья, ощетинившись словно ежи. Однако им это не помогло. Огонь, паника и смерть охватили и их.

Пророк, пребывая в ужасе от увиденного, медленно подбирался к противоположной стороне, взывая в мыслях к младенцу-богу, которого обрёл для себя. Он просил лишь об одном — остаться в живых. Щепка чувствовал, предвидел, понимал, что каждый неверный шаг приведёт его к гибели.

Он накинул на голову тряпки, чтобы не дышать дымом, который уже успел заполонить дворцовые стены. Пользуясь плохой видимостью, Щепке удалось проскочить мимо хазарцев, охраняющих восточную стену замка, взобраться на зубцы и скатиться по крутому каменному склону.

Падение получилось неприятным — боль в боку и жар оборванной при трении о камень спины сковали пророка. Впрочем, он быстро понял, что его кости целы, а значит, можно продолжать бегство. Немолодой мужчина быстро встал и, хромая на правую ногу, бросился наутек. За его спиной зелёным магическим пламенем полыхал графский замок.

Запертый в камине огонь, наверное, был этим зрелищем крайне доволен, ибо его мечта наконец-то сбылась.

Глава 10. Принцесса и замок

Время шло быстро, сменяя ночь на день и обратно. Это было странное путешествие, полное утомительных снов, капризов погоды и незримого чужого присутствия. Может быть, Ихоре нужно было меньше смотреть на Алую звезду? Ответ на этот вопрос она не знала.

Количество беженцев и беглых крестьян, искавших спасения на западе, становилось всё больше. Одни рассказывали о болезнях, другие о войнах, третьи о чудовищных монстрах и монструозных чудищах. И что только не придумает суеверный люд, который обуял страх... На границе Валессии и Цветных королевств игнорировать эти россказни уже было нельзя — скитальцы и кострища обездоленных людей встречались то тут, то там. Из-за этого Ихоре, Якону и их отряду с каждым днём приходилось двигаться на восток всё медленнее.

— Всего месяц в пути, — словно сама себе сказала главный хронист империи, меланхолично поглядывая на то, как её скакун пьёт воду у ручья. — А кажется, что прошла целая жизнь.

— Потому что мир за пределами Аннабада не такой, каким тебе казался, — усмехнулся Якон. — В уютном доме жизнь тянется медленно и размеренно. Особенно когда у тебя всё есть. Но это обман. Я это понял ещё в свой самый первый поход.

— Отчасти ты прав, — вздохнула Ихора. — Но голод, холод, страх и смерть — этого всего хватало и в столице. Однако за каменными стенами всё гораздо хуже. Мы пересекли уже с десяток поселений, и нигде я не видела весёлых людей. Все свои вечера я провожу, записывая увиденное в дневники. Наутро за завтраком я перечитываю записи, и они меня пугают.

Водопой и привал, на который был вынужден остановиться большой отряд Белых стягов, продолжался уже несколько часов. За это время мимо них проехали два обоза, запряжённые худыми коровами. Сопровождали повозки не менее худые люди. Воины Валессии, повинуясь приказу первого меча, остановили и опросили этих несчастных. Как оказалось, беженцы следовали с юго-восточных территорий.

Они поведали о совсем невероятных вещах: якобы на берегах Великого моря люди впали в безумство, нападая друг на друга без разбора. Мать убивала сына, дочь — отца, а брат — брата. Не люди, а больные животные, кусающие всех подряд. Огонь безумства уничтожил множество рыбацких поселений, медленно, но верно распространяясь на север.

Первый удар рисковали принять на себя Цветные королевства — земли, ещё до Великой войны с чёрной страной Гуэ принадлежавшие Валессии. Однако, столкнувшись со страшным кризисом, теократическая империя не смогла противостоять желанию десятка мелких правителей получить независимость.

Каждый из них назвал себя королём. Получилось не у всех, и в междоусобных войнах победили те, кого, так или иначе, поддержала Валессия. Те же, кто пытался выжить на границах с центральными пустошами, остались лишь в воспоминаниях старожилов. Сейчас же эпидемия безумства, о которой рассказывали беженцы, могла нанести сокрушающий удар уцелевшим в Великой войне вольнолюбцам.

— Сегодня утром я отправила почтового голубя домой, как ты посоветовал, — произнесла Ихора.

— Прекрасно, — ответил Якон. — Я надеюсь, что отец уже полностью восстановился и трезво оценит угрозу. Он сможет убедить Совет жрецов отправить на границы войска. Даже если безумцы не доберутся до окраин Валессии, этих беженцев всё равно нужно задержать. Они несут в нашу страну болезни и беззаконие. Да и наши солдаты будут рады обрести новых рабов...

— Король Пантиц, через владения которого мы хотим проехать, не обрадуется закрытым дорогам на границах, — хмыкнула Ихора.

— Конечно, не обрадуется, — Якон вновь расплылся в широкой улыбке. — Он, наверное, мечтал избавиться от беженцев как можно быстрее, пропустив их к нам.

Главный хронист пристально посмотрела на брата.

— Как думаешь, этот Пантиц на чьей стороне? — спросила она.

Воины Белых стягов возвращали лошадей с водопоя. Лагерь начинал оживать — наступала пора отправляться в путь. Брат и сестра отвернулись от живописного вида на реку и двинулись к своим палаткам. Прежде чем отойти от сестры, первый меч Валессии замедлил шаг.

— Две зимы назад я встречался с этой коронованной особой, — задумчиво ответил он, откинув ногой какой-то камень, попавший под сапог. — Думаю, что он, как и все, играет исключительно на своей стороне. Однако вполне возможно, что эта самая сторона находится на стороне наших врагов. В любом случае, единственное, что нам от него нужно, это открытый путь в пустоши. Он самый короткий.

***

Цветные королевства носили имена в честь разных оттенков, которые соответствовали окрасу их флагов — Синее, Красное, Жёлтое. Зелёный король Пантиц управлял горными владениями, через которые проходил узкий перевал — самый близкий путь к пустошам уничтоженной страны Гуэ. Впрочем, долгие годы застава на перевале была закрыта. Таков был приказ деда Пантица, ставшего первым правителем освободившейся от влияния Валессии маленькой страны.

Об этом Ихоре было известно ещё с детства, из разного рода книг, которые она читала в библиотеке отца. Но изучать письмена и видеть всё своими глазами — далеко не одно и то же. Зелёное королевство отличалось живописностью и хмурыми горами, которые, впрочем, не могли сравниться с монументальностью хребта Сиггур. Однако именно отсюда бежали многочисленные ручьи и реки, делая здешнюю природу едва ли не самой цветущей из всех, что лицезрела главный хронист за всю свою жизнь.

Войска короля, украшенные многочисленными штандартами, встретили их отряд на подъезде к одной из деревушек. Солдаты изволили сопроводить представителей Валессии к своему повелителю. С их слов, Пантиц с нетерпением ждал гостей из могущественной западной империи.

Заинтригованные и одновременно обеспокоенные этим предложением, Якон и Ихора согласились как можно быстрее встретиться с королём. Впрочем, переживать о дальности путешествия не пришлось: замок владыки оказался ближе, чем они рассчитывали — на одном из раскинувшихся над их головами горных утёсов. Он стоял прямо у той дороги, которая должна была привести их в пустоши.