Марионетки: Белые нити Аннабада

Гильгадош развернул коня и отправился к своей походной повозке. В момент, когда заросшая бурьяном дорога стала поворачивать направо, он быстро перебрался внутрь.

Даршон, встретив повелителя, уважительно склонил голову и поправил железную маску.

— Нужно ускорить шаг, — злобно произнёс Гильгадош, сбрасывая с себя доспехи стражника. — Нас могут опередить.

— Если это так, то ваш отец будет этим весьма недоволен, — задумчиво протянул помощник принца, но тут же заговорил более быстро. — Возможно, он предвидел это и связался с нашими степными союзниками. Мне только что доложили, что в нашу сторону движется отряд во главе с Жуо-Гуном. Как вы помните

— Ещё один колдун, — скривился наследник трона восточной империи. — Как будто их мало попало на нашем пути. Чего он хочет?

— Думаю, что об этом мы узнаем совсем скоро, — развёл руками Даршон. — Разведчики сообщили, что мы встретимся уже к полудню.

— Не останавливаться ни на минуту, — скомандовал Гильгадош. — Пусть степняки присоединяются к погоне, а их хозяин сам рассказывает о своих планах и предложениях, не вылезая из седла. Одно дело, когда мы держим магических псов на привязи, а другое — якшаться с шакалами, у которых есть свои мерзкие планы.

***

Луа-Луа-Дан чувствовал себя хуже побитого бесхвостого пса. И это было связано не с тем, что многоуважаемый господин самолично вырвал ему длинные усы. А они, как это положено знать всем, кто ценит голубое небо и бескрайний ветер, для любого вольного жителя просторов — особая гордость, признак высокого статуса.

Нет, воин ощущал себя никчёмным куском грязи, прилипшей к копыту лошади, из-за того, что шаман, которому он почти всегда самоотверженно служил, оставил его в живых. Когда степняк был вынужден бежать, спасая шкуру из-под удара рунического меча таинственного спутника беглецов, он понимал, что Жуо-Гун будет в ярости. Так и было — повелитель вольного народа иссек Луа-Луа-Дана плетью и отрезал правое ухо. Словно вырванных усов ему было мало. Но потом

Степной воин исподлобья взглянул на господина — шаман по прозвищу Чёрный барс скакал впереди отряда. Его широкая спина, покрытая шкурой большого снежного кота, вздымалась в такт движению белой лошади. Жуо-Гун был стар и невысок ростом, однако умело скрывал и первое, и второе, будучи верхом.

Белая кобыла, что служила повелителю самым верным слугой и другом, была огромна и неутомима. С того момента, как степняки поняли, что упустили беглецов, шаман не покидал её седла. С помощью звериного взора он понял, что союзники из ТалХазара двигаются около них слишком быстро. А значит, завладеть ребёнком без объяснения причин не получится. Последнее, о чём мечтал Жуо-Гун, — это дать повод Бессмертному повелителю восточной империи заставить ценить их хуже, чем того требовали обстоятельства.

Луа-Луа-Дан всё это знал, считая своего повелителя весьма хитрым и особенно осторожным человеком. Оттого он и не понимал, почему в момент, когда верный слуга был максимально слаб и унижен, шаман не нанёс смертельный удар.

— Хозяин хочет видеть тебя, — прохрипел долговязый воин, подъехавший к Луа-Луа-Дану. — У него есть для тебя особое задание.

Униженный степняк не ответил. Он скупо кивнул, приложив кулак к сердцу в знак благодарности, и, пришпорив коня, догнал шамана.

— Я к вашим услугам, мой господин.

Жуо-Гун заговорил не сразу. Очевидно, именно в этот момент он пребывал в одном из своих звериных аватаров.

— Не слуга ты мне, — сказал шаман, и его зычный голос был похож на рык громадного кота, словно степной колдун забрал этот голос себе вместе со шкурой. — Ты не человек, ты хуже зверя. Ты ослушался меня и попытался догнать тех, кого догонять без меня не следовало. А когда я понял это и попытался помочь — было уже поздно.

Луа-Луа-Дан почувствовал, как заныло его отрезанное ухо.

— Но я думаю, что ты можешь вернуть себе все регалии, — шаман хищно улыбнулся, повернув голову. — Совсем скоро мы встретимся с хазарцами. Постигшая тебя неудача дала им в руки новые карты против нас. Это плохо. Нам придётся подчиниться их воле. Однако это не значит, что мы будем жертвовать своими жизнями ради их целей.

Отряд степняков перевалил за очередной холм. На открывшемся плато они увидели чёрную армию восточной империи. Вереница двигалась по дороге, ведущей на северо-запад. Горизонт был закрыт тучами, и над войсками бушевало ненастье.

— Странно, — прорычал Жуо-Гун. — Наши неуважаемые, но такие необходимые друзья едут не туда.

Луа-Луа-Дан не посмел ответить, однако в душе был согласен со своим хозяином — беглецы скрылись в землях куда восточнее. А тот крюк, что вольный народ был вынужден сделать, чтобы повстречать хазарцев, стоил преследуемым целого дня форы. Может быть, и больше.

***

Армия восточной империи неустанно двигалась вперёд. Степняки сумели догнать её лишь ко второй половине дня, когда усилился дождь, и чёрные войска увязли в грязи.

При приближении кочевников от хазарцев отделился отряд всадников в масках. Их сопровождал десяток элитных воинов. Их могучий отряд не остановился, продолжая движение туда, куда их вёл пленённый молодой колдун.

Гильгадош оглядел прибывших союзников — оборванцы на низких лошадях с кривыми мечами не внушали ему доверия. И тем не менее их предводителя он встречал несколько раз во дворце отца. Этот человек, по мнению принца, безусловно, имел право называться лидером кочевых племён, а его необычная сила приносила реальную пользу империи.

Например, именно через него ТалХазар получал оперативные сведения о деятельности жрецов Валессии. Так помогал шаманский взор через заколдованных животных – собак, крыс и, конечно же, птиц. Впрочем, Гильгадош подозревал, что полученную информацию степной главарь использовал в своих целях, передавая союзникам лишь то, что считал нужным. Именно поэтому в Аннабаде и других крупных городах западного противника исполняли волю Бессмертного и другие шпионы — более надёжные.

— Мы рады встретить прославленного сына Бессмертного императора, — на ломаном хазарском языке произнёс Жуо-Гун, поднимая руку в знак приветствия.

Гильгадош сдвинул брови — шаман безошибочно узнал его под нужной маской.

— Оставьте при себе свои любезности, — громыхнул принц. — Вы ослушались приказа моего отца, пытаясь перехватить того, к кому приближаться без должной подготовки опасно.

— Истина твоя, принц, — хищно улыбнулся правитель кочевого народа. — Мои слуги уже поплатились за это. Однако если бы не эта атака, нам бы не удалось выяснить, что ребёнок, которого ищет Бессмертный, под защитой.

— Старик и юноша, с которым сбежала женщина с младенцем, не самая надёжная защита, — отрезал Даршон, сидевший в седле по левую руку от предводителя имперского войска.

Шаман посмотрел вслед удаляющейся армии и загадочно цокнул языком. В этот момент он был особенно похож на какую-то нахохлившуюся птицу.

— Ребёнка сопровождает человек с руническим мечом. Именно он дал отпор моим воинам, — в голосе Жуо-Гуна послышались нотки сожаления. — Однако это не самая большая проблема. Как по мне, объект великой силы под защитой магического клинка всё равно ещё весьма уязвим. Вместе мы могли бы изменить своим количеством, но движемся в другую сторону.

Гильгадош не ответил. Он не сомневался, что относительно верный его государству шаман говорит правду, иначе бы не явился сюда. В голове принца крутились совсем иные мысли: куда и почему им указывает путь молодой лысый колдун. Неужели

До ушей переговорщиков донеслись крики людей. Гильгадош развернул коня и, не раздумывая, помчался к войску. Телохранители бросились за ним. Помчались вслед принцу и кочевники.

С несколькими солдатами, близкими к авангарду, творилось что-то неладное. Они сыпали проклятиями, угрожая убить друг друга, а в перерывах между этим безумно кричали. Внезапно один из них издал какой-то булькающий звук. Из его глаз полилась кровь, а спустя мгновение мужчина вспыхнул зелёным огнём, словно факел, упавший в болотную тину. Лошадь под воином безумно завизжала и понесла вперёд. Раздался оглушительный грохот — тело проклятого седока взорвалось вместе со скакуном.

Испуганные солдаты заметались из стороны в сторону, пытаясь отбежать от второго, такого же несчастного. Однако его зверь оставался стоять на месте, словно тот, кто наслал на воинов гибельное проклятие, учёл предыдущую ошибку. Новый зелёный взрыв забрал с собой два десятка копейщиков, посеяв жуткую панику в рядах.

Гильгадош был уже рядом. Он извлёк из ножен меч, зная, куда следует нанести удар. К этому моменту юноша-колдун продолжал ехать на обозе, разорвав стальные оковы. Как на такое вообще способен человек? Лысый парень поднялся в полный рост. Он улыбался, а в его глазах полыхало магическое пламя, которое не мог затушить никакой дождь.

Прогремел новый взрыв, и ливень тут же закончился. Как тогда, в замке после самоубийства ведьмы. Эти мысли промелькнули в голове принца за секунду до того, как его меч рубанул юношу-предателя. Этого удара хватило бы, чтобы снести колдуну голову, но клинок лишь звякнул, словно ударившись о невидимый щит.

В бой вступили и остальные, вонзая в тело предателя копья. Однако никто не мог нанести смертельный удар. Опять колдовство? В это же время тело человека, вызвавшегося показать имперцам путь-дорогу, начало меняться. Его шея и руки неестественным образом стали удлиняться, челюсть и нос выдвинулись вперёд. Из-под рваных одежд показались крылья, покрытые чёрным оперением, а тело непонятной твари обрастало чёрной шерстью.

Чудовище взвыло, отгоняя от себя хазарцев и степняков. Гильгадош, опасаясь, что его верный конь сойдёт с ума от увиденного, спрыгнул на покрытую грязью и пеплом землю. Так же поступили и его телохранители.

Степняки сделали залп из луков. На удивление принца, многие стрелы попали в тело монстра. Тот, кто ещё совсем недавно притворялся лысым юношей, взвыл и отступил назад. Из его ран потекла белая кровь.

Существ