Бронзовые земли

У меня перехватило дыхание.

— К нам едет король Багряного леса. И его свита.

Я остановилась как вкопанная. Где-то в глубине сознания мелькнуло воспоминание — Мелантир рассказывал о других королевствах. Багряный лес с его светящимися деревьями, о которых он говорил с такой странной смесью презрения и осторожности.

— Правда? — я коснулась её плеча, привлекая внимание. — Мелантир упоминал, что ваши королевства держат нейтралитет.

Бри замялась, её копытце нервно цокнуло по каменному полу.

— Это правда, госпожа. Король Багряного леса к нам раньше вообще не приезжал.

— Тогда с чего вдруг сейчас?

— Они сообщили, что знают жениха. Дриады — вольный народ, они могут скитаться независимо от королевства. — Бри говорила быстро, словно боялась, что её кто-то услышит. — У жениха уточнили, знаком ли он с королём. Тот ответил, что однажды бывал при дворе Багряного леса, но не догадывался, что произвёл на короля настолько большое впечатление.

Я приоткрыла рот и двинулась следом за фавной, которая уже набрала скорость. В голове крутились мысли и небольшое волнение.

До комнаты мы не успели дойти.

У моей двери, прислонившись к стене, стоял Мелантир. Его фигура в полумраке коридора казалась высеченной из тёмного камня — только золотые глаза горели в сумраке.

— Спасибо, Бри, — сказал он, не глядя на фавну. — Дальше я сам.

Бри коротко кивнула и исчезла за поворотом, оставив нас одних.

Он улыбнулся — но улыбка вышла напряжённой, не такой, как обычно. Каштановые кудри падали на лицо, обрамляя острые скулы. В свете ламп его глаза казались почти чёрными, но в глубине всё ещё тлели золотые искры — тусклые, как угли догорающего костра.

— Добрый вечер, Лирия.

— Добрый вечер, Мелантир.

Я не решалась зайти в комнату. Не решалась пригласить его внутрь. Между нами было расстояние в несколько шагов, но оно казалось бесконечным.

— Я не думала, что увижу тебя здесь, — призналась я, теребя край рукава. — Особенно после того, как за мной пришла Бри.

Он слегка склонил голову, и прядь волос упала ему на лоб.

— Собирался сам прийти. — Он махнул рукой в сторону коридора, откуда доносился приглушённый шум приготовлений. — И я пришёл. Но дела задержали.

Я кивнула, чувствуя, как между нами повисает неловкость. Вчерашнее всё ещё висело в воздухе, невысказанное, но ощутимое, как запах озона перед грозой.

— Я наслышана, у вас важные гости, — сказала я, чтобы заполнить тишину.

Он кивнул, и его лицо чуть напряглось. Скулы сжались, на лбу пролегла едва заметная морщина.

— Я не знаю, зачем они едут, — честно ответил он. — Для меня это такая же тайна, как и для тебя. Мы получили запрос, но не понимаем, что он значит. — Он помолчал, собираясь с мыслями. — Последний раз король Багряного леса навещал нас, когда моя сестра только взошла на трон. И это был другой король — дед нынешнего. После него правила королева, мать нынешнего короля. А этот — он покачал головой, — он никогда здесь не был.

— Ты его не знаешь?

— Вообще-то, я видел его один раз. По делам, когда посещал Нефритовое озеро. — Он задумался, словно пытаясь вспомнить детали. — Он был ещё совсем мальчишкой.

— Вы не ладите?

Мелантир усмехнулся, но в усмешке не было веселья — только усталость.

— Не то чтобы не ладим. Просто не пересекаемся. Нам нечего выяснять. Поэтому их желание присутствовать здесь обескураживает.

Я вспомнила утреннюю суету, странный приказ Катроны, напряжённые лица слуг.

— Сегодня нам не разрешили приходить на пир, — сказала я. — Катрона сказала, что лучше вообще не появляться.

Мелантир нахмурился — и в этом жесте, в том, как его брови сдвинулись к переносице, проступило что-то почти человеческое.

— На тебя запрет не распространяется. Ты не подчинённая Бронзовых земель.

— Я думала, я как раз-таки подчинённая, — возразила я, и мои щёки опалил румянец. — Твоя.

— Ты — гостья, — вновь напомнил он, и в его голосе послышались те же нотки, что и вчера. Перед поцелуем.

Я поспешила сменить тему.

— Может, они действительно настолько близки с этими дриадами, что не хотели пропускать свадьбу? — предположила я.

— Может. — Он пожал плечами, но в его глазах застыла тень сомнения. — А может, его интерес немного шире.

Я наклонила голову.

— Что ты имеешь в виду?

— Мы думаем, он решил проверить, не заинтересована ли королева в союзе с ним.

Мои губы сложились в букву «О».

— Вполне логично, — признала я. — Объединить два королевства

— Да. — Мелантир провёл рукой по волосам, откидывая их назад. — Но мы не знаем наверняка. И это нервирует. От Багряного леса никогда не знаешь, чего ожидать.

Я неловко пожала плечами.

— А что королева думает о таких перспективах?

Я не была уверена, что вообще имею право спрашивать об этом. Но было слишком интересно.

Мелантир улыбнулся — на этот раз мягче, почти по-человечески.

— Ну, ей интересно. У нас редко происходят действительно важные события. — Он помолчал, и в его глазах мелькнул озорной огонёк, такой же, как в тот день на пикнике. — К тому же, говорят, он очень хорош собой.

Я изогнула бровь.

— Прям настолько?

Он рассмеялся — коротко, почти беззвучно. Я поняла, что он передаёт не свои слова, а чьи-то чужие. Возможно, самой королевы.

— Довольно забавный аргумент для политического визита, — заметила я, и уголки моих губ поползли вверх.

— В любом случае, это только предположения, — сказал он, и его лицо снова стало серьёзным. — Пока намерения не были выражены чётко.

— Тогда будь её ушами и глазами, — посоветовала я и тут же подумала о другом. — А если королева выйдет замуж, что станет с её наложниками?

Я подумала о Велиане. Возможно, они с Лютицией смогут теперь быть вместе? Эта мысль кольнула где-то в груди — не то надеждой, не то горечью.

— Ничего, это же политический союз. На самом деле, официальный брак не важен.

— Меня учили верить в другое, — ответила я, выдавив кривую улыбку. Мы снова заходили на опасную территорию.

— Это дела королевские, — мягко сказал он, словно пытаясь остудить мой пыл. — Всё немного сложнее. Для браков нужны веские поводы. Например, такие. В прочих случаях — для фэйри это ненужное обременение.

— По крайней мере, королеве наверняка хочется ему понравиться, — заметила я.

Мелантир посмотрел на меня с непониманием.

— Она заказала новое платье. Мы сшили его по эскизу. — Я пожала плечами. — Ей нравится выглядеть впечатляюще.

— Красота — тоже оружие, — ответил он.

Я продолжила:

— Я не уверена, что мне стоит идти на пир. Я там буду лишней. Я даже не знаю людей, которые женятся.

— Ты не лишняя, — тихо сказал он. — Иди. Если хочешь просто повеселиться.

Мы стояли в коридоре, и молчание между нами становилось тяжёлым, как свинцовое одеяло. Я смотрела на свои пальцы — исколотые, покрасневшие после долгого дня в швейной, — и не знала, что сказать.

— Мелантир, — начала я, но не смогла продолжить.

— Лирия? — он остался на месте, не приближаясь, не касаясь.

— Если хочешь, можем уже идти, — сказал он мягко.

Я покачала головой.

— Сначала зайду в комнату. Нужно привести себя в порядок.

Мелантир бросил на меня оценивающий взгляд — скользнул по розовому бархату платья, по распущенным волосам, которые я так и не заплела в косу. В его глазах мелькнуло что-то — то ли одобрение, то ли удивление.

— Выглядишь замечательно, — выдал он свою оценку.

Я не смогла сдержать смущения. Показала ему пальцы — красные, с маленькими следами от игл.

— Надо отдохнуть. Ты иди. Я буду чуть позже.

Я потянулась к ручке двери, но едва коснулась её, его рука накрыла мою сверху. Тёплая, сухая, с длинными пальцами, которые я так хорошо запомнила за это время.

— Лирия, — тихо спросил он, и его голос вибрировал где-то у моего уха, — между нами так и будет присутствовать эта неловкость?

Я не рискнула посмотреть ему в лицо, когда он был так близко.

Я не знала.

Мне хотелось переступить через это. Я же сама его отвергла. Но сейчас, чувствуя тепло его ладони на своей руке, я понимала, что могла ошибиться. Могла, но не была уверена.

— Я не знаю, — честно ответила я. — Но пока мне нужно побыть одной.

Он промолчал. Его пальцы сжались на моей руке на секунду — и отпустили.

Я поспешила спрятаться за дверью, боясь сделать или сказать что-то, о чём пожалею.

Как же нелепо.

В комнате я привела себя в порядок. Обработала пальцы мазью, которую оставила Бри, — пахло мятой и чем-то горьким, лекарственным. Расчесала волосы и оставила их распущенными — мягкими волнами спадать на спину и плечи. Розовое бархатное платье сидело идеально, подчёркивая талию и скрывая то, что нужно скрывать.

Я смотрела на себя в зеркало и не узнавала.

Я немного набрала — щёки округлились, под глазами исчезли тени, присутствовал здоровый румянец. Вид был почти торжественный — такой, будто я собиралась не на пир, а на собственную казнь.

Я глубоко вздохнула и вышла.

***

Пир уже был в разгаре, когда я добралась до зала.

Церемония закончилась — я сильно задержалась, — и теперь всё пространство дворца гудело музыкой, смехом и звоном бокалов. Фэйри всех мастей теснились у столов, пили вино, танцевали. В воздухе пахло жареным мясом, пряностями и терпким запахом эльфийского вина — таким крепким, что у меня закружилась голова ещё до того, как я сделала глоток.

Обычно церемонии проводились на открытых площадках на природе, а сюда переносили только торжество, поэтому ни на одной церемонии заключения фэйских браков мне не удалось побывать — только на пирах, которые переносили во двор, чтобы королева тоже могла присутствовать. Но сегодня, насколько я знала, церемония тоже должна была пройти здесь. Моя задержка не позволила её застать, и, честно говоря, я была даже рада.

Я пробиралась вдоль стен, держась подальше от центра, где кружились пары. Бри, как тень, следовала за мной, но в этот раз не так навязчиво — её то и дело отвлекали другие служанки, и она отпускала меня из виду. Больше на мой приход никто не отреагировал.

Потому что король Багряного леса уже прибыл.

Его не нужно было представлять. Я бы сразу поняла, что этот фэйри имеет высокий статус, даже если бы он не сидел на отдельном троне рядом с королевой. Даже если бы на его голове не сиял обруч с россыпью гранатов — простая, изящная корона, которая казалась скорее украшением, чем символом власти.

Он притягивал все взгляды.

Королева сегодня тоже не осталась без короны — тяжёлый медный венец в виде переплетённых ветвей покоился на её бронзовых волосах, мерцая в свете ламп. И она смеялась. Разговаривая с ним, она смеялась — открыто, искренне, запрокидывая голову. Я не помнила, чтобы видела её улыбающейся раньше.

Мелантир был прав.

Король действительно был хорош собой.

Красив той нечеловеческой, почти пугающей красотой, которая заставляла замирать сердце. Длинные белые волосы, заплетённые в косу с алой лентой, падали на плечо. Выбившиеся пряди обрамляли лицо с чёткими, почти мальчишескими чертами — высокие скулы, прямой нос, губы, которые легко складывались в улыбку. Он казался юным, лет двадцать — двадцать пять на человеческий манер, но с фэйри никогда нельзя определить возраст по лицу.

Красивый. Какой-то почти неприличной красотой.

Совсем не похож на приземлённую, почти грубую красоту Мелантира. В этом короле было что-то вычурное, изысканное, как дорогой клинок в серебряных ножнах. Подстать красоте королевы.

Платье королевы сидело на ней великолепно. Серебристо-голубая парча мерцала в свете ламп, жемчужины вспыхивали при каждом её движении. Я с гордостью подумала, что мы с девушками сделали эту красоту — и никто, кроме нас, не узнает, сколько пота и крови стоили эти стежки.

Они о чём-то увлечённо беседовали, совершенно не замечая происходящего вокруг. Может, они и правда решат заключить союз? По крайней мере, королева выглядела заинтересованной.

Я заметила Мелантира. Он стоял у противоположной стены, беседовал с каким-то гномом в расшитом жилете, но его взгляд то и дело находил меня в толпе. Я чувствовала это кожей — каждый раз, когда его золотистые глаза останавливались на мне, по спине пробегали мурашки.

Он не подходил. Не давил. Но я остро ощущала его присутствие.

Я держалась у фуршетных столов, делая вид, что внимательно изучаю закуски. Бри болтала с другими служанками неподалёку, и на этот раз не следила за каждым моим шагом.

Тосты следовали один за другим. Кто-то провозглашал здравицу в честь молодожёнов, кто-то — в честь королевы, кто-то — в честь гостя из Багряного леса. Потом начались танцы.

Королева поднялась с трона и под руку с беловолосым королём направилась в центр зала. Его свита двинулась следом, образуя защитное кольцо — их легко можно было узнать по тёмной форме и алым плащам, отороченным мехом.

Один из стражей, высокий и широкоплечий, с короткими чёрными волосами, выступал вперёд, не отводя цепкого взгляда от своего правителя. В его серо-зелёных глазах застыла настороженность, а рука то и дело касалась эфеса меча.

Королева улыбалась. Ей было приятно внимание. Но судя по тому, как легко король Багряного леса переключился на других — следующий танец он уже танцевал с фрейлиной, потом с фавной, потом с какой-то сильфидой в прозрачном платье, — его интерес к её величеству был не таким уж глубоким.

Девушки не стеснялись проявлять своё расположение к знатному гостю. Они прижимались к нему, заглядывали в глаза, касались его рук. Я уже достаточно здесь повидала, чтобы понимать: фэйри не считают это неуместным. Но по человеческим меркам некоторые движения выходили за все границы приличия.

Я давно наелась и просто лениво ковыряла вилкой остатки тарталетки на своей тарелке. Потом, от нечего делать, начала поправлять тарталетки на столах, которые после гостей выглядели небрежно. Не хотелось, чтобы труд Герды был так обесценен.

Старалась не встречаться взглядом с Мелантиром, но то и дело ловила на себе его взгляд.

Он не подходил.

И я была благодарна ему за эту передышку.

Когда начался танец молодожёнов, все остальные покинули танцпол.

Я решила, что это мой момент. Пора уходить. Незаметно, тихо, пока никто не смотрит.

Я уже сделала шаг к дверям, когда заметила его.

Король Багряного леса стоял у фуршетного стола — того самого, где я только что поправляла тарталетки, раскладывая их аккуратными рядами. Он разглядывал закуски с таким недовольным видом, будто они были не едой, а личным оскорблением.

Его страж — тот самый, черноволосый, — стоял рядом, скрестив руки на груди, и наблюдал за происходящим с выражением скучающего превосходства.

Король переходил от блюда к блюду, его тарелка оставалась пустой.

Я поискала взглядом Герду, опасаясь, что она сейчас выскочит из-за угла и начнёт отчитывать короля за то, что ему не нравится её стряпня. Но поварихи нигде не было.

И тогда я, сама не зная зачем, сделала шаг вперёд.

— Может, вам подсказать, что в составе блюда, ваше высочество? — произнесла я, прочистив горло.

Он медленно поднял на меня взгляд.

Льдисто-голубые глаза — холодные, как зимнее небо, — смотрели из-под светлых ресниц.

А потом на его губах появилась улыбка.

— Ах, смертная, — протянул он, и в его голосе послышалась ленивая, почти кошачья насмешка. — Буду премного благодарен.

Я сделала несколько шагов, чтобы встать ближе. Он возвышался надо мной больше чем на голову, и мне пришлось запрокинуть лицо, чтобы смотреть ему в глаза.

Я указала на тарталетку с рыбой.

— Это с лососем и сливочным сыром. — Перевела руку к следующей. — А это с паштетом из лягушки и шафраном. Очень изысканно.

Я надеялась, что ничего не перепутала. Герда устроила бы мне взбучку, если бы я ошиблась, по старой памяти, несмотря на то, что я у неё больше не работала.

Король тут же положил себе на тарелку по одной штуке каждого вида.

— И мне возьмите, ваше высочество, — подал голос страж, делая шаг вперёд. В его голосе слышалась полуусмешка.

Король обернулся к нему, и в его взгляде мелькнуло что-то тёплое — почти дружеское. Ещё пара тарталеток перекочевала на тарелку.

— Сделано. Доволен? — усмехнулся король.

— Вполне, — ответил страж, и я заметила, как дёрнулся уголок его губ.

Темноволосый мужчина шагнул ещё ближе, оказавшись почти вплотную ко мне. Я оказалась зажатой между ним и столом — не агрессивно, но достаточно тесно, чтобы почувствовать себя неуютно. От него пахло кожей и железом — запахом оружия, которое носили слишком долго.

Я подняла взгляд и поверх его широкого плеча увидела Мелантира.

Он пробирался сквозь толпу, его лицо было напряжено, зубы стиснуты. Он смотрел прямо на меня — и на стража, который стоял слишком близко.

Король тем временем поднёс тарталетку ко рту, но прежде чем откусить, наклонился ко мне. Так близко, что я почувствовала его запах — хвойный, свежий, с примесью дыма.

И тихо, так чтобы слышала только я, произнёс:

— Когда я просил тебя в лесу бежать, я и подумать не мог, что ты побежишь не от опасности, а прямиком в её гущу.

У меня перехватило дыхание.

Что?!

Он быстро приложил палец к губам — жест, который должен был означать молчание, — и откусил от тарталетки, смакуя. На его лице застыла довольная, почти мальчишеская улыбка.

Его рука быстро коснулась моей раскрытой ладони. Или мне показалось?

— Спасибо за помощь, смертная, — произнёс он громче, так, чтобы слышали окружающие. И развернулся, уводя своего стража прочь.

Мне показалось?

Но, сжав ладонь, я почувствовала, что в ней что-то есть.

Бумага. Маленький, аккуратно сложенный квадратик.

— Лирия, всё в порядке? — рука Мелантира легла мне на плечо.

Я вздрогнула, сильнее сжимая кулак.

— Да, — выдохнула я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Я в порядке. Его высочество просто хотел ознакомиться с местной кухней.

Мелантир кивнул, напряжённо посматривая недоверчиво через толпу на правителя Багряного леса. Его пальцы на моём плече слегка сжались — и отпустили.

А я продолжала стискивать в кулаке записку от него.

Глава 14

Ночь опустилась на Цитадель тяжёлым бархатным одеялом, густым и непроницаемым. Луна пряталась за тучами, и только редкие звёзды мерцали сквозь рваные облака, как далёкие костры на краю света. Я сидела на подоконнике в своей комнате, сжимая в пальцах маленький клочок бумаги — тот самый, что король Багряного леса сунул в мою ладонь на пиру, когда наши взгляды пересеклись всего на мгновение.

«Ровно в пять утра. Ручей у подножия восточной стены. Приходи одна. Об охране снаружи мы позаботимся, если сможешь улизнуть изнутри незамеченной».

Ни подписи. Ни печати. Только несколько строк, выведенных нервным, изящным почерком. Бумага была дорогой, с водяными знаками, каких я не видела даже у богатых купцов в Равенсте.

Я посмотрела на часы: половина пятого.

Я перечитала послание в десятый раз. Сердце колотилось где-то в горле — не от любопытства, а от тяжёлой, липкой тревоги. Зачем королю другого королевства встречаться со мной, жалкой оброчной служанкой? Что ему нужно? Чтобы убить? Похитить? Сорвать оброк?

Мелантир предупреждал: с Багряным лесом лучше не связываться. «Наши королевства сохраняют нейтралитет, — сказал он тогда, — но это не значит, что они добрые соседи». А потом добавил, глядя куда-то в сторону: «Говоря о них: наверное, то, что пишут в вашем Писании Первых о ложно-бессмертных — правда».

В «Писании» о ложно-бессмертных не писали ничего хорошего. Эти строки я помнила с детства: они выреза́ли целые деревни. Они смеялись, глядя в глаза умирающим. И теперь я должна довериться одному из них?

Зачем им я? Что я для них — пешка в игре против Бронзовых земель? Может, они хотят настроить меня против Мелантира? Или использовать, чтобы досадить королеве?

Мысли путались, накручивая одна другую.

Я почти решила не идти. Но любопытство и какая-то глупая, отчаянная надежда пересилили страх.

Его слова на пиру крутились в моей голове: «Когда я просил тебя в лесу бежать, я и подумать не мог, что ты побежишь не от опасности, а прямиком в её гущу».

Я плохо помнила ночь Рахмы, кроме кровавых зубов стрыги, криков и головы Ульи у моих ног. Вспоминать это было страшно и больно. Мне казалось, что своих спасителей я просто вообразила, а на самом деле потеряла сознание от ужаса и лишь чудом осталась жива. Но то, что произнёс король Багряного леса на пиру, — ничем другим это быть не могло. Это был он. И ещё кто-то из его свиты. Возможно, тот верзила, что постоянно торчит у него за плечом.

Это должны были быть они. В этом всём должен был быть смысл, который ускользал от меня.

Я посмотрела на часы. Половина пятого. Время будто застыло. Или это я просто не решалась сделать последний шаг?

— Ньяду, или вы сломались, — прошептала я в пустоту, — или я схожу с ума.

Вероятно, так и было. Потому что я взяла плащ, накинула его на плечи и, стараясь не скрипеть половицами, выскользнула в коридор.

***

Ночная Цитадель дышала тяжело, как старый зверь перед охотой. Электрические лампы были прикручены до минимума, их тусклый жёлтый свет выхватывал из темноты лишь узкие полосы каменного пола. Тени от статуй предков тянулись по стенам, словно длинные костлявые пальцы. Пахло сыростью, медью и ещё чем-то — чем-то забытым, древним, от чего по спине бежали мурашки.

Я миновала внутренний двор, прошла через арку к восточной стене. Ручей журчал где-то внизу, его голос был единственным живым звуком в этой каменной тишине. Воздух снаружи оказался ледяным — он обжигал лёгкие, и я плотнее закуталась в плащ, стараясь не стучать зубами.

Луна то выныривала из-за туч, то снова пряталась, и тогда темнота становилась почти осязаемой, как чёрная вода. Я выбрала старый дуб с низкими ветвями — с подветренной стороны. Фэйри остро чувствуют запахи. Если они придут не одни, я хочу услышать их раньше, чем они учуют меня.

Я замерла в развилке ствола, укрытая редкой листвой. Кора была шершавой, холодной, и я вцепилась в неё пальцами, чтобы не упасть. Сердце колотилось так громко, что, казалось, его стук разносится по всей округе.

Идиотка, — сказала я себе. — Что ты делаешь? Если они хотели тебя убить, ты сама пришла к ним в руки. Если хотели похитить — ты сама вышла за ворота.

Но ноги уже не слушались. Я замерла, вжавшись в дерево, и ждала.

Ждать пришлось недолго.

Они появились из-за поворота тропинки — двое. Король, светловолосый, с косой, перевитой алой лентой, которая слабо мерцала в тусклом свете, и тот самый страж с тяжёлой челюстью и цепким взглядом цвета старой бронзы. Они двигались бесшумно, как хищники. Даже ветки не шевелились под их ногами, будто сам лес расступался перед ними.

Король выглядел уставшим: под глазами залегли глубокие тени, волосы собраны небрежнее обычного, и он то и дело потирал переносицу, словно у него болела голова.

Значит, не я одна ворочалась этой ночью.

— Пусто, — констатировал страж, оглядывая поляну. В его низком голосе слышалась ленивая насмешка.

— Рано, — ответил король рассеянно. — Она придёт.

— Откуда такая уверенность? — страж уселся на валун, скрестив руки на груди, и поднял голову к небу. — Мы выглядим как подозрительные типы, которые поджидают девушек в кустах.

— Мы и есть подозрительные типы, — король усмехнулся, но в усмешке не было веселья. — К тому же она смертная. Они всегда идут туда, куда их не зовут. Особенно если сказать, что это опасно.

Я стиснула зубы. Он говорил обо мне так, будто я была дрессированной зверушкой.

— И что ты ей скажешь? — спросил страж.

— Что её сестра ищет её. И мы можем помочь.

Мой пульс подскочил. Сестра? Откуда они знают об Элеонор?

— А про оброк? — страж понизил голос.

— И про оброк. Но не сразу.

— И ты думаешь, поверит?

Король замолчал, глядя на тёмное небо. Его профиль на фоне звёзд казался выточенным из старого янтаря — красивый, но какой-то неправильный. Слишком острые скулы, слишком тонкие губы. Нечеловеческая красота, от которой становилось не по себе.