Бронзовые земли

— Придётся убедить, — сказал он наконец, и в его голосе прозвучала такая усталость, что я почти поверила — почти. — Она упрямая. Я это понял ещё в ту ночь.

А потом он поднял голову и посмотрел прямо на меня.

— Ты можешь слезать, — сказал он спокойно, без угрозы. — Мы знаем, что ты здесь.

Ветка хрустнула под моей ладонью, когда я попыталась отодвинуться глубже в тень. Бесполезно.

— Бесполезно, — подтвердил страж. — Мы слышим твоё сердце, оно колотится, как у перепуганного зайца. И пахнешь ты страхом. И недоверием.

Я замерла. Чувствуют запах страха? Слышат сердце? Как можно доверять существам, которые читают тебя, как открытую книгу, даже не прикасаясь?

— Слезай, — повторил король, и на этот раз его голос прозвучал резче. — Нас могут обнаружить в любую минуту. И у меня нет настроения играть в кошки-мышки.

Я медленно спустилась с дерева, стараясь держаться прямо. Страж подался вперёд, но я отшатнулась.

— Не надо, — бросила я тихо. — Я сама.

Он шагнул ко мне. В слабом свете звёзд его лицо было бледным, почти белым, а глаза — холодными, как зимняя вода. На плечи был накинут тёмный плащ, под которым угадывалась простая, но дорогая рубашка. У горла что-то блеснуло — тонкая серебряная цепочка, уходящая под ворот. Я заметила такую же у его стража. Медальоны? Или просто украшения? Я не успела разглядеть — он перехватил мой взгляд и чуть повернул плечо, пряча цепочку в складках плаща.

— Ты умна, — сказал он. — Не полезла вперёд, выбрала место с подветренной стороны, забралась на дерево. Это похвально. Но эмоции тебя выдали.

Я опустила руки, чувствуя, как холод пробирает пальцы. Ссориться с королём другого королевства — безумие. Но и молчать, когда ты уже вляпалась по уши, — тоже.

— Вы оставили записку. Я пришла. Говорите.

Он усмехнулся, переглянулся со своим спутником.

— Не помешало бы представиться. Я — Роллан Лангенет. Король Багряного леса. А это — мой военачальник, Эрик Ривенсон. — Он говорил так, будто представлялся на балу. — Мы здесь не случайно и не для того, чтобы созерцать твоё милое, но сердитое личико.

Я состроила сердитую гримасу.

— Милое для смертной, — вставил Эрик. — Без обид.

Уголок его губ дёрнулся в усмешке, но глаза оставались цепкими, немигающими.

Я проигнорировала это.

— Что вам нужно от меня? Хотите убить? Похитить? Или просто позлорадствовать?

Роллан поднял бровь. В его льдисто-голубых глазах мелькнуло что-то похожее на удивление.

— Если бы хотели убить, ты была бы уже мертва. Если бы хотели похитить — не стали бы назначать встречу. Мы просто хотим поговорить.

— Вы упомянули мою сестру. Откуда вам о ней известно?

Он сделал ещё один шаг, и я невольно отступила к стволу. Моя спина упёрлась в шершавую кору.

— Твоя сестра здесь, в фэйской части Калуе. Пришла за тобой после Рахмы. Она заблудилась, а мы её нашли.

Мир качнулся. Я схватилась за кору.

— Что? — выдохнула я. — Не может быть. Приведите её!

— Говоря «здесь», я не имел в виду, что прямо здесь. Она в Багряном лесу.

— Она правда у нас, — спокойно ответил Эрик. — Жива. Поправляется.

— Поправляется? — насторожилась я. — Что с ней не так?

— Хотели бы и мы знать, — вздохнул Эрик.

— Она ранена, — сказал Роллан неожиданно мягко. — Не тяжело. Но она восстанавливается. Лекари сказали, что ей нужен покой.

Я осматривала одного и другого с настороженностью.

— Вы можете как-то доказать свои слова? Есть хотя бы записка от неё?

— Её зовут Элеонор, — ответил он.

Я ждала продолжения, но он решил, что этого достаточно.

— В Рахму любой фэйри мог перейти границу и узнать имя моей сестры, — я покачала головой, чувствуя, как внутри разгорается злость. — А вы это же как раз вы были в человеческих землях в ночь Рахмы! Я помню вас. Это вы меня спасли от стрыги. — Голос дрогнул. — Вы могли узнать всё что угодно. Имя, шрамы, даже рисунок под кроватью — если успели расспросить кого-то в Равенсте. Там все знали о нас больше, чем мы сами.

— Мы никого не расспрашивали, — тихо сказал Роллан.

— Мы были немного другим заняты, пытаясь спасти твою нежную шейку из лап кровопийцы, — добавил Эрик. В его голосе слышалась усмешка, но глаза оставались серьёзными.

— Спасибо, — я заставила себя выдохнуть. — Только я не понимаю, что вы вообще там делали, — я махнула рукой в сторону короля, — особенно вы.

Повисла тишина. Роллан и Эрик переглянулись — тем быстрым, молчаливым взглядом, который я уже начинала ненавидеть. Они что-то решали без меня.

— Хочешь правду? — спросил Роллан, и его голос вдруг потерял ленивую насмешку.

— Конечно. И на этот раз хотелось бы убедительную.

— Мы охотимся на нечистых. Они угроза нашему народу

— Это своего рода развлечение, — с жуткой улыбкой добавил Эрик.

— Эта тварь была настойчива и прошмыгнула за барьер. Наверное, использовала остаток сил, чтобы его пересечь, почуяв дичь

Я побледнела, поняв, что под «дичью» король имел в виду стражников, Улью и меня.

— И мы перешли за ней. И разобрались, — закончил король, скрещивая руки на груди с каким-то горделивым видом.

Меня замутило. Ему не было дела до того, что нас там чуть не растерзали. Он думал только об охоте. Дичь. Мы были дичью. Улья, стражники, я — просто куски мяса, на которые напала тварь, а они пришли добить её, потому что она угрожала их народу. Не нам.

— Вы — мой голос сорвался. Я обхватила себя руками, чувствуя, как холод проникает под кожу. — Вы даже не ради нас пришли. Вы пришли за ней.

— Мы пришли убить стрыгу, как ты назвала, — спокойно ответил Роллан. — То, что ты при этом выжила, — случайность. Или, может быть, удача.

— Удача? — я почти засмеялась, но смех вышел истеричным. — Улья разорвана на куски. Голова моей подруги лежала, буквально, у моих ног. Стражники мертвы. А вы говорите про удачу?

— Они погибли, потому что не умели сражаться, — отрезал Эрик. — Ты выжила, потому что мы вмешались. Не путай причину и следствие.

Я сжала кулаки так, что ногти впились в ладони. Боль отрезвила.

— Зачем вы тогда вообще перешли барьер? Если вам плевать на людей?

— Я же сказал: мы охотимся на нечистых, — Роллан говорил ровно, без тени оправдания. — Стрикса угрожала не только вам. Если бы она задержалась в человеческих землях и набралась сил, она вернулась бы на нашу сторону — и тогда пришлось бы иметь дело с целым выводком. Мы убили её, пока она была ослаблена.

— А мы мы просто оказались рядом.

— Да.

Я закрыла глаза. В голове гудело. Дичь. Мы были дичью. И если бы они опоздали на минуту — меня бы уже не было.

— И вы хотите, чтобы я вам доверяла после этого? — тихо спросила я, открывая глаза.

— Мы не просим доверия, — сказал Эрик. — Мы просим, чтобы ты задумалась. О том, что здесь происходит. О том, кому ты на самом деле служишь.

Роллан шагнул ко мне, и я не отступила — только вжалась спиной в ствол.

— Твоя сестра здесь, — сказал он. — Мы её нашли. Мы её лечим. Она хочет, чтобы ты пошла с нами. Это правда, даже если ты не хочешь в неё верить. А то, что ты думаешь о нас — он усмехнулся, но усмешка вышла грустной, — нам всё равно.

— Привезите её сюда, и пусть она скажет это сама! — я повысила голос, чувствуя, как внутри закипает отчаяние. — Потому что я никуда с вами не пойду.

— Мы не можем, — Роллан с шумом сделал выдох сквозь зубы.

— Не можете или не хотите?

— И то и другое, — вмешался Эрик. — Для неё. Для тебя. Да и вообще для людей здесь находиться небезопасно.

— А у вас, значит, безопасно? — я фыркнула. — Люди здесь живут сотни лет. Оброчные женщины работают здесь, как и все остальные. Я сама работаю уже больше месяца. И со мной ничего не случилось.

— И ты видела хоть одну? — произнёс Роллан тихо, наклоняя голову.

Я хотела ответить, что знаю о Мире, которая работает в полях. Но я её не видела. Только слышала от Бри. И Бри говорила, что Мира ни с кем не общается, что с ней «что-то не так». Но вслух я этого не произнесла.

— Это ничего не доказывает, — сказала я вместо этого.

— Конечно, нет, — Роллан покачал головой с грустной усмешкой.

Я открыла рот, чтобы ответить, но не успела.

Эрик резко оглянулся, прислушиваясь. Я ничего не слышала.

— Морена, патруль движется сюда, — выдохнул Эрик, хватая короля за плечо. — Уходим.

— Мы не закончили, — начал было Роллан.

— Потом. Если нас поймают — её тоже заподозрят. Ты хочешь, чтобы её заперли?

Он бросил на меня быстрый взгляд.

— Не верь ему, — сказал Эрик. — Ни единому слову.

Я хотела спросить: кому именно? Мелантиру? Но понимала, что пока не доверяю только им — бесчувственным, наглым фэйцам, которые называют людей дичью.

— Подумай, — бросил Роллан напоследок. — Пока ещё не поздно. И беги обратно во двор, пока тебя не поймали.

Они исчезли в темноте бесшумно, как тени. Даже ветки не шелохнулись.

Я прижалась спиной к дубу с подветренной стороны, затаив дыхание. Сердце колотилось так громко, что, казалось, его слышно на весь лес, и я старалась его успокоить, считая про себя. Только бы его не услышали и не почуяли мой запах.

Двое стражников прошли в ста шагах от меня, их факелы выхватывали из темноты красные стволы. Я не видела их лица, но и они не смотрели в мою сторону. Видимо, Ньяду сегодня был на моей стороне. Они о чём-то переговаривались, мне было не разобрать их слов. Меня не заметили.

Когда шаги стихли, я выдохнула. Руки дрожали. В голове гудело.

«И ты видела хоть одну?»

Нет. Не видела. Я просто верила на слово.

Идиотка, — прошептала я себе. — Какая же идиотка.

Я оттолкнулась от ствола и двинулась обратно к Цитадели, стараясь ступать как можно тише. Рассвет уже брезжил над горами, окрашивая снежные вершины в бледно-розовый цвет. Где-то внизу, в городе, запел петух.

Скоро Мелантир проснётся. Скоро начнётся новый день.

А я сделаю вид, что этой ночи не было.

Глава 15

Я спешила как могла, стараясь никому не попасться на глаза. Главное было успеть вернуться во двор, слиться со слугами — и тогда бы я смогла.

Патрули вышагивали возле ворот, пока я пряталась за деревьями. Путь, которым я пришла, осложнялся тем, что людей становилось всё больше. Но появились и первые выходящие.

Я постаралась угомонить сердце и в какой-то момент просто вышла на дорожку, медленным шагом, успокаивая себя. Я часто ходила здесь, пусть стражей этих и не знала, но они наверняка видели меня.

В руках были свежесобранные соцветия шалфея и лаванды из ближайшего сада.

Я продвигалась ближе ко входу во двор. Фэйри уже чаще входили и выходили, стража особого внимания не обращала. Мне повезло: они не обратили внимания и на меня.

Выскользнуть смогла только когда зашла во дворец. Уже было светло. Бри могла прийти в любую минуту и обнаружить, что меня нет. Я буквально бежала в свою комнату на третьем этаже, сунув цветы в ближайшую вазу по дороге.

В безопасности своей комнаты я сползла вниз по стенке.

Что за ночь?! Зачем я в это ввязалась, а?

Я быстро умылась остатками вчерашней воды из кувшина, спрятала в шкафу пальто и легла на кровать, укрываясь одеялом. В швейную не требовалось вставать так рано, как на кухню, но всё равно рано.

Окно оставила нараспашку, чтобы успеть выветрить запах моего страха и нервозности — если фэйри действительно могли его читать. Успокаивала себя. У меня было примерно сорок минут.

Но мысли не унимались. Я прокручивала в голове каждое слово, сказанное там, в лесу. «Твоя сестра здесь. Мы её нашли. Она хочет, чтобы ты пошла с нами». Ложь? Или правда, в которую я просто не могу поверить, потому что тогда придётся признать: Мелантир — не тот, кем кажется. И всё, во что я верила последние недели, — обман.

«Не верь ни единому его слову».

Чьему слову? Мелантира? Или самого Роллана? Я запуталась. Единственное, что я знала точно — если Мелантир узнает, что я встречалась с ними, меня могут запереть. Или хуже.

Я заставила себя дышать ровнее. Никто не узнает. Я была осторожна. Я всё сделала правильно.

Затем стук в дверь, и Бри просунула свою голову, проверяя, сплю ли я. Я потёрла глаза, словно только проснулась, и начала откидывать с себя одеяло.

— Доброе утро, госпожа, — пролепетала она, ставя новый кувшин, от которого шёл пар, взамен старого.

— Доброе утро, Бри.

— Завтрак можете взять с собой, вам уже нужно идти на работу, — произнесла она, чуть смутившись, — я подумала, вам нужно поспать подольше после вчерашнего.

Сердце пропустило удар. Но на лице я отразила недоумение.

— С чего ты так решила?

— Праздник выдался насыщенным, — ответила фавна, собирая мой завтрак.

Я кивнула, постаралась скрыть вздох облегчения и стала собираться на работу, надеясь, что никто не узнает, какую глупость я совершила.

***

Швейная встретила меня привычной тишиной. Запах ткани, воска и сладковатых духов, которые носила Велла. Пикси уже сидела на своём месте, её прозрачные крылья слабо мерцали в утреннем свете. Дария, нимфа с пепельной косой, молча перебирала катушки нитей. Ирма, чью расу я так и не определила, сидела у окна и смотрела на горы, но её переливающиеся глаза следили за каждым моим движением.

Катрона встретила меня на пороге с привычным холодком.

— Присаживайся, — бросила она, кивнув на стул. — Сегодня будем работать с бархатом.

Никаких срочных заказов. Что ж, это радовало.

Она показала мне, как делать стежки, и ушла из швейной по своим делам.

— Слышали новость? — спросила Велла, не поднимая головы от вышивки. Её голос звенел, как маленький колокольчик. — Говорят, король Багряного леса уехал ещё до рассвета. Даже не попрощался с королевой.

Дария фыркнула.

— А чего ты хотела? Он здесь всего один день пробыл, только на пир и успел. Да и с королевой они только за столом и виделись. Никаких тебе прогулок в саду, никаких тайных ужинов. Скукота.

— Зато он красивый, — мечтательно протянула Велла, откладывая иглу и подпирая щёку ладонью. — Я таких мужчин не видела с нашей последней ярмарки. Эти глаза и волосы — как свежий снег. И улыбка — она вздохнула.

— Улыбка у него, как у сытого кота, — отрезала Дария. — Но ты права, недурён. Только холодный. И смотрит так, будто всё вокруг — его личная игрушка. С пира ушёл без спутницы на ночь.

Велла хихикнула, прикрывая рот ладонью.

— Может, он слишком разборчив. Или, — она понизила голос до шёпота, — ищет не просто ночь, а что-то другое. Например, фаворитку. А может, что большее. Говорят, в Багряном лесу уже давно нет королевы.

— Последней королевой была его мать, и это было совсем недавно. Он же только взошёл на трон. Ещё мальчишка, — фыркнула Дария.

Мне он не показался мальчишкой. Я поздно осознала, что произнесла это вслух.

— Для тебя, смертная, может, и нет. Но ему и двухсот ещё нет, только за восемьдесят перевалило.

— За сто семьдесят, — поправила Велла.

Я округлила рот. И это — мальчишка?

— А ты уже всё разузнала, — усмехнулась Дария.

Ирма только тяжело вздыхала на нашу болтовню.

— Конечно, — самодовольно ухмыльнулась та. — Он совсем молоденький король, неопытный, только лет сорок правит. Может, он решил нарушить традиции и сочетаться с кем-то узами или всё-таки жениться.

— Всё-таки жениться, — закончила Велла, и в её голосе зазвенело что-то мечтательное.

Жениться. На ком? Всё-таки на королеве? Или это совсем не его план.

Я сжала иглу и постаралась не подавать виду, что их разговор меня касается. Но внутри всё кипело.

Что ему было нужно на самом деле?

Пальцы двигались автоматически, повторяя движения, которым успела научиться за эти дни. Бархат был капризным — ворс норовил сбиться, нить цеплялась за малейшую неровность. Я переделывала один и тот же участок трижды, прежде чем Катрона, вернувшись, бросила одобрительный взгляд.

— Сойдёт, — буркнула она и снова ушла.

В голове крутились обрывки ночного разговора: тихий голос, шёпот: «Твоя сестра здесь»; «не верь ни единому его слову»; «дичь». Как можно назвать живого человека дичью? Эрик сказал тогда: «Это своего рода развлечение». Охота на нечисть для них — забава. А мы были просто добычей, на которую напала стрикса. Они спасли меня не потому, что я заслуживала спасения. А потому, что оказалась рядом с их целью.

И Роллан — король, который явился на пир, улыбался, танцевал, а потом назначил мне тайную встречу, — он тоже говорил обо мне как о дичи. И теперь он, возможно, уже забыл о моём существовании. Или, что хуже, помнил и ждал, когда я передумаю.

Я вонзила иглу в ткань сильнее, чем требовалось. Злость поднялась такая острая, что едва не вылилась наружу. Я стиснула зубы, заставила себя дышать ровно.

Вечером. Подумаю вечером.

***

К концу дня пальцы болели, а в голове гудело. Катрона приняла работу с кислой миной, но забраковать не посмела — королеве пока не нажаловалась.

Я выскользнула в коридор, на ходу растирая затёкшую кисть.

И замерла.

Он стоял у окна в конце коридора, прислонившись плечом к холодному камню. Простая рубашка с закатанными рукавами, волосы влажные, словно он только что вернулся с прогулки. Золотые глаза смотрели прямо на меня — тёплые, чуть насмешливые.

— Ты сегодня бледная, — сказал он, отталкиваясь от стены. — Плохо спала?

— Нормально, — ответила я, и это была ложь.

— Не хочешь прогуляться?

С моими ночными прогулками и потоком противоречивой информации, который обрушили на меня представители Багряного леса, я совсем забыла, что своим действием — приходом к ним на встречу — по сути, предала Мелантира. А у нас с ним оставался один незакрытый вопрос.

Я кивнула.

— Конечно, — сказала я, поравнявшись с ним. Он взял меня под руку.

Вечерний воздух был прохладным, пахло мокрым камнем и дымом. Мы шли не спеша, и я чувствовала, как напряжение понемногу отпускает плечи. Мелантир молчал, и это молчание не было тяжёлым — скорее задумчивым.

— У тебя был тяжёлый день? — спросила я, чтобы хоть что-то сказать.

— Нет, обычный, — он пожал плечами. — Был у королевы. Она до сих пор в недоумении от этого визита.

— От визита багряного короля?

— А от кого же ещё. — Мелантир усмехнулся, но без веселья. — Все ждали хоть чего-то. Предложений, намёков, хотя бы намёка на намёк. А он приехал, один день походил по пирам, ни с кем толком не поговорил — и уехал. Даже не попрощался.

— Странно, — заметила я, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

— Вот и королева так считает. — Он вздохнул. — Навели суету, а мы теперь должны понять, был ли в этом какой-то знак. Хотя, — он бросил на меня короткий взгляд, — поговаривают, что последний, с кем его видели разговаривающим, — это ты.

У меня ёкнуло сердце. Я заставила себя улыбнуться. Нет, он не мог этого знать. Но я вспомнила. На пиру я была действительно той, с кем он разговаривал. Наверное, последней.

— Мы обменялись всего парой слов на пиру, когда я рассказала, чем наполнены тарталетки на столе, — это было правдой, пусть и не всей. — Нельзя счесть это за полноценный разговор.

Мелантир хмыкнул, но в его глазах мелькнуло что-то — то ли облегчение, то ли просто усталость.

— Значит, тарталетки. — Он покачал головой. — Герда была бы в восторге. Её стряпня привлекает королей.

— Может, стоит ей сказать? — подыграла я, чувствуя, как напряжение медленно отпускает.

— Ни в коем случае, — он усмехнулся. — Она и так невыносима, когда речь заходит о её рецептах. А если узнает, что багряный король оценил — он театрально закатил глаза. — Придётся повышать ей жалованье.

Я улыбнулась — на этот раз искренне. Мы пошли дальше, и Мелантир перевёл разговор на другие темы: на сплетни при дворе, на нового советника, который слишком громко сморкается, на то, что гномы опять требуют снизить налоги. Я слушала, кивала, иногда вставляла замечания — и постепенно поймала себя на мысли, что почти забыла о ночной встрече.

Почти.

***

Когда мы вернулись в Цитадель, он не отпустил мою руку.

Мы остановились у дверей моей комнаты. Коридор был пуст, только лампы отбрасывали жёлтые круги на каменный пол. Тишина стояла такая, что я слышала, как бьётся моё сердце — тяжело, сбивчиво, предательски.

Мелантир повернулся ко мне. Его лицо оказалось слишком близко — я чувствовала тепло его дыхания на своей щеке, видела, как в золотых глазах пляшут отблески огня. Он не торопился. Смотрел — долго, внимательно, словно читал что-то в моём лице, до чего я сама не допускала.

— Ты сегодня молчаливая, — произнёс он тихо. Не вопрос — констатация.

— Просто устала, — ответила я, и голос прозвучал хрипло, чуть выше обычного.

Он не поверил. Я видела это по его глазам. Но спорить не стал.

Вместо этого его пальцы, всё ещё сжимающие мою ладонь, легонько погладили тыльную сторону моей руки. Большим пальцем провёл по костяшкам, запястью, выше — там, где бился пульс. Я замерла, чувствуя, как кожа покрывается мурашками.

— Лирия, — позвал он. Голос низкий, чуть хрипловатый, и в нём было что-то, от чего у меня перехватило дыхание.

Я подняла глаза. Встретилась с его взглядом и утонула. Золото, живое, тёплое, беззащитное. Он смотрел так, словно хотел запомнить каждую черту моего лица — ресницы, изгиб губ, тени под глазами. Словно я была не просто «оброчной», за которой он присматривает, а кем-то большим.

А если это не долг? Что, если по-настоящему?

И именно это всё усложняло. Я не могла быть той, кем он хотел меня видеть.

Он сделал шаг — совсем маленький, почти незаметный, но теперь мы стояли так близко, что я чувствовала тепло его тела сквозь ткань платья. Его рука скользнула с моей ладони выше, на талию, мягко притягивая меня к себе.

— Я хочу поцеловать тебя, — сказал он, и в его голосе не было приказа, только вопрос. Только надежда. — Но не буду, если ты не хочешь.

Если ты не хочешь.

Внутри всё замерло. А потом взорвалось — сотней противоречивых чувств. Хочу. Боюсь. Нельзя. А если это снова обман? А если он просто играет? А если

Я вспомнила ночную встречу. Льдисто-голубые глаза. Тихий шёпот: «Не верь ни единому его слову». Чьему слову? Потом — «Дичь». И холод, сковавший сердце.

А если они правы? А если он прав?

Я смотрела в его глаза — золотые, тёплые, ищущие. Его пальцы на моей талии чуть сжались, не настойчиво, скорее ободряюще. Он ждал. Дышал так же неровно, как и я.

Шаг. Один маленький шаг. Или назад.

— Мелантир, — выдохнула я, и в моём голосе была такая тоска, что я сама испугалась.

— М-м? — он чуть наклонил голову, прядь каштановых волос упала на лоб.

Поцелуй. Всего один. Что в этом такого? Мы уже целовались. И это было

Воспоминание обожгло — тот вечер на смотровой площадке, его губы на моих, его руки, прижимающие меня к себе. Тогда не было сомнений. Тогда был только он и я и звёзды над головой.

А теперь есть страх. Есть тайна.

Я упёрлась ладонью в его грудь. Не толкнула — просто положила, чувствуя, как под тканью рубашки бьётся его сердце. Сильно. Ровно.

— Не сейчас, — прошептала я, едва слышно. — Прости.

Он замер. Его пальцы на моей талии дрогнули, но не убрались.

— Почему? — спросил он тихо, и в этом «почему» было не требование, а боль. Тихая, неприкрытая боль, которую он не пытался скрыть.

Потому что я боюсь. Потому что я не знаю, кому верить. Потому что, если я позволю себе упасть, а ты снова окажешься ложью — я не выдержу. У меня больше не останется себя.

— Просто не сейчас, — повторила я, отводя взгляд. — Я устала. И в голове сумятица. Дай мне ещё время.

Он молчал долго. Потом убрал руку с моей талии — медленно, словно нехотя. Шагнул назад, возвращая расстояние между нами.