Правило 1: Не влюбляться в шута

Я остановилась в тени увитой плющом арки, как завороженная наблюдая за ними. Шут строил невероятно смешные рожицы, подбрасывал девочку в воздух, заставляя ее визжать от восторга, и показывал ей простенькие фокусы с исчезающей за ухом монеткой.

Внутри меня разлилось непонятно откуда взявшееся тепло. Мне безумно нравилось то, что я видела. Нравилось, что этот язвительный, циничный некромант с темным прошлым так искренне, так бережно любит детей. Он был полностью увлечен игрой, не рисуясь и не требуя зрителей. Данте дурачился так самозабвенно, что в какой-то момент, когда он нарочито-неуклюже споткнулся и упал на траву, а девочка с победным криком забралась на него сверху, я зажала рот ладонью. Если бы у меня был голос, клянусь, я бы сейчас хохотала на весь королевский двор.

Шут

Сегодня я намеренно, стратегически выверенно не искал встреч с принцессой.

Я держал дистанцию, заставляя ее вариться в собственном соку и думать обо мне. К тому же, на мою удачу, подвернулась дочка кухарки, так что я мог с чистой совестью уделить внимание ей, не маясь от безделья.

Это самый настоящий джекпот. Во-первых, я краем глаза заметил, как принцесса наблюдает за нами из-под арки. Я был уверен на двести процентов: то, как я вожусь с детьми, попало ей прямо в сердечко. А во-вторых... мне было необходимо чем-то занять себя. Обычно в такие моменты я развлекался легким, ни к чему не обязывающим флиртом с хорошенькими служанками.

Толика ревности, конечно, не помешала бы нашим с Элен развивающимся отношениям, но я понимал грань. В глазах принцессы я стал бы конченым мерзавцем, если бы спустя всего сутки после того, что случилось на рояле, снова начал дразнить горничных своей сексуальностью. Для Элен наша ночная встреча была целым событием, гигантским шагом через собственные принципы. Поэтому я благоразумно держался подальше от женского пола, изо всех сил стараясь не распространять свой магнетизм.

Элен уже ушла на прогулку с Тридом. Нужно отдать должное этому парню— он умудрился так красиво и естественно встроить эти променады в ежедневное расписание принцессы, что они стали неизменной константой. Умно, Трид. Очень умно. Я бы, наверное, даже переживал по этому поводу, если бы не был абсолютно уверен: пока этот красавчик распинается перед ней о погоде, мысли Элен все равно заняты исключительно моей скромной персоной.

А я продолжил возиться с мелкой.

Девочка забавная. У нее явно имелись ментальные особенности — на вид ей было лет шесть-семь, но разговаривала она только отдельными словами, изредка — простыми фразами. Зато она была невероятно шустрой, звонкой и любознательной.

Мы играли в прятки, и в этот раз мелкая превзошла саму себя. Я искал ее добрых двадцать минут, облазив весь этаж, пока наконец не понял: маленькая проныра проскользнула в приоткрытую дверь малого зала заседаний.

Проклятье! Там же сейчас сидели король с лордом Освальдом!

Нужно было срочно спасать ситуацию, пока девчонка не выдала себя и не отхватила неприятностей. Я бесшумно приблизился к дубовым дверям и аккуратно заглянул в щелку.

И точно. Вон она. Сидит прямо под массивным столом переговоров, поджав коленки, совсем рядом с сапогами короля и советника. Пробралась туда незамеченной, увидела мое лицо в щели и тут же плотно прикрыла рот перепачканными ладошками, чтобы не засмеяться в голос.

Я сделал страшные глаза, приложил палец к губам, показывая жест «Тсс!», и начал плавно, настойчиво манить ее пальцем к себе.

Если я сейчас зайду внутрь — меня заметят, и это будет катастрофа. Но она была маленькой и юркой. Если постарается, сможет выскользнуть так же незаметно, как и вошла.

Я подался вперед, пытаясь жестами выманить ребенка из-под стола, и вдруг звуки разговора, доносившиеся из кабинета, заставили меня замереть.

— ...Я думаю, Освальд, может, все же стоит рассказать им? — голос короля звучал глухо. Совсем не так, как на публике. — Болезнь развивается слишком быстро. Лекари дают мне от силы пару месяцев.

Я перестал дышать. Что?!

— Ваше Величество, умоляю вас, — бархатный, вкрадчивый голос советника был полон сочувствия. — Если ты расскажешь Элен правду о своем состоянии прямо сейчас, это ее убьет. Ты же видишь: после потери голоса она только-только начала приходить в себя, начала улыбаться. А если ты доверишься только Ее Величеству, королева просто не сможет скрыть своего горя от дочери. Элен все поймет, и замок погрузится в траур раньше времени.

Повисла тяжелая пауза.

— Да... — со вздохом, полным обреченности, согласился король. — Да, мой друг. Наверное, ты прав.

— Не беспокойтесь ни о чем, мой король. Я о них позабочусь. Всегда заботился. Ты же сам видишь: когда приехал Трид, принцесса будто снова начала жить.

Девочка под столом наконец начала тихонько, на четвереньках ползти к выходу. Я следил за ней краем глаза, но все мое внимание было приковано к разговору.

— Да, я тоже заметил, — в голосе отца Элен появилась теплая нотка.

— Трид всегда рядом с ней, и они так хорошо смотрятся вместе. Может...

— Не начинай, Освальд, — вдруг жестко оборвал его король, ударив ладонью по столу. — Ты знаешь мой подход. Я не стану навешивать на Элен свои ожидания. Никаких принудительных браков, политических расчетов и подобной чуши для укрепления границ! Только не за счет счастья моей единственной дочери. Она сама выберет того, кого захочет. Главное, чтобы это был достойный человек.

— Да-да, разумеется, Ваше Величество, — тут же пошел на попятную советник. — Я просто рассуждал вслух.

Девчушка наконец выскользнула в щель. Я мгновенно подхватил ее на руки, зажал ей рот, чтобы она не хихикнула, и бесшумно рванул прочь по коридору, подальше от кабинета.

И пока я уносил ребенка от опасной двери, в моей голове складывался чудовищный по своей циничности пазл.

Король был при смерти. И его верный друг, лорд Освальд, зная это, активно скрывал правду от семьи, параллельно всеми силами сватая к принцессе своего сына. Советник не просто так притащил Трида во дворец именно сейчас. Этот старый стервятник наверняка планировал усадить своего отпрыска на трон, сыграв на уязвимости Элен и скорой кончине короля.

Демоны его подери! И за что это все моей девочке?!

Глава 38. Экспресс-курс по соблазнению

Шут

Я протащил мелкую на руках добрую половину галереи, прежде чем убедился, что мы достаточно далеко и нас никто не заметил. Завернув в нишу за гобеленом, я со вздохом опустил девчонку на пол.

— Ну ты и проныра, мелочь, — выдохнул я, садясь перед ней на корточки. — Еще бы чуть-чуть, и нас бы обоих отправили чистить королевские конюшни до конца наших дней.

Девочка совершенно не выглядела испуганной. Напротив, ее глаза хитро блестели. Она сунула руку в карман своего потрепанного платья и с невероятно гордым видом протянула мне... перо.

Но это было не простое птичье перо. Это была великолепная, тяжелая письменная принадлежность из чистого золота, увенчанная длинным, переливающимся изумрудным пером диковинной южной птицы. Наверняка оно лежало прямо на столе перед королем или советником.

Мои брови поползли вверх. Я перевел взгляд с этой баснословно дорогой безделушки на перепачканное лицо ребенка.

— Вау... — искренне восхитился я, осторожно забирая перо. — Как ты умудрилась спереть это прямо из-под носа у лорда-советника и короля, чтобы они даже не заметили? Да у тебя талант, мелочь! Прирожденная воровка. Гильдия Теней оторвала бы тебя с руками.

Она не поняла и половины моих слов, но победно закивала, довольная моей реакцией. Я быстро спрятал перо во внутренний карман дуплета (потом незаметно подкину обратно, чтобы кухарку не обвинили в краже), растрепал девчонке кудряшки и отправил ее бежать на кухню, строго-настрого наказав больше не соваться в залы заседаний.

Оставшись один в тихом коридоре, я привалился затылком к холодному камню стены и прикрыл глаза. Игривое настроение испарилось без следа.

В голове набатом бился подслушанный разговор. Король умирает. Лекари дают ему пару месяцев.

Что мне, демоны дери, делать с этой информацией?

Первой и самой логичной мыслью было пойти и все рассказать Элен. Но... имел ли я на это право? Это чужой секрет. Секрет отца, который он отчаянно пытается утаить из любви к своему ребенку, даже если эта любовь сейчас слепа и подогревается шепотом «друга» . Правильнее, чтобы сам король нашел в себе силы рассказать дочери о своей болезни.

Но если я промолчу? Если я буду держать рот на замке, король внезапно умрет, а Элен потом каким-то образом узнает, что ее личный королевский шут все знал и молчал в тряпочку?

Меня передернуло от этой мысли. Она меня возненавидит. И будет абсолютно права. Ведь своим молчанием я, по сути, украду у нее драгоценное время — возможность побыть с отцом, поговорить с ним, подержать его за руку в эти последние, уходящие месяцы.

Я потер переносицу, лихорадочно сопоставляя факты.

Освальд убедил короля молчать, аргументируя это уязвимостью Элен. Мол, она немая, сломленная, только начала улыбаться — новость ее добьет.

Значит, оптимальное решение было только одно. Мне нужно было как можно быстрее «вылечить» принцессу.

Если Элен вернет себе голос, если она снова расцветет и обретет свою истинную, королевскую силу — все изменится. Отец увидит, что его дочь больше не хрупкая фарфоровая кукла. Он поймет, что она достаточно сильна, чтобы принять удар. И тогда он наверняка решится рассказать ей правду сам, а у Элен будет время, чтобы проститься с отцом.

Но чтобы изгнать Илларию, мне нужно полное доверие. Абсолютная капитуляция принцессы в моих руках.

Я невесело усмехнулся пустому коридору.

Значит, придется запустить экспресс-курс. Никакого больше благоразумного выжидания и тактического отступления. Мне придется влюблять в себя Элен с пугающей скоростью. Окружить ее собой, сломать ее ледяные барьеры, заставить ее терять голову и склонить к сексу раньше, чем она успеет опомниться и включить логику.

— Видят боги, я правда хотел сделать все медленно и постепенно, как нормальные люди, — негромко произнес я в пустоту, отталкиваясь от стены и направляясь в сторону королевского крыла. — Но время вышло. Значит, будет быстро, жарко и дьявольски соблазнительно.

Глава 39. Под куполом обсерватории

Принцесса

Сумерки сгустились над замком, принеся с собой удушливую, липкую тревогу. Я сидела в кресле у распахнутого окна своих покоев, обняв колени, и невидящим взглядом смотрела на темнеющий розарий. В ушах до сих пор стоял этот страшный, лающий кашель отца на обеде. Лицо мамы, белое как полотно, ее дрожащие руки Лорд Освальд, конечно, поспешил всех успокоить, да и отец подтвердил, что просто поперхнулся соком. Но внутри ворочалось предчувствие: от меня что-то скрывают. Что-то очень плохое.

Вдруг со стороны балкона раздался тихий шорох, а за ним — приглушенный стук каблука о каменную балюстраду.

Я вздрогнула, мгновенно выпрямляясь в кресле. Из темноты ночи на балкон уверенно перемахнул мужчина.

Данте.

Он тяжело и часто дышал, на его лице играла безумная, невероятно довольная собой ухмылка. Залезть по отвесному, украшенному лишь капризной лепниной фасаду королевского крыла, рискуя в любую секунду сорваться и разбиться насмерть — и при этом выглядеть так, словно он совершил легкую вечернюю прогулку!

Он шагнул в полосу света, падающую из комнаты, и у меня перехватило дыхание. На Данте не было шутовского наряда. Никаких бубенцов и яркого дуплета. Он был одет в глубокую черную рубашку с вызывающе расстегнутым воротом и простые темные брюки. Черные волосы были растрепаны яростным ночным ветром. В этом полумраке он выглядел не как придворный шут, а как опасный, порочный и чертовски притягательный маг.

Данте не стал сыпать пошлыми шуточками, как делал обычно. Он подошел ближе, протянул мне руку и посмотрел в глаза с непривычной, пугающей серьезностью.

— Доверься мне, Элен. Пойдем со мной.

Я замешкалась лишь на долю секунды, а затем вложила свои пальцы в его горячую ладонь.

Он вел меня бесшумно, словно тень, используя узкие служебные ходы замка, о существовании некоторых из них я, прожив здесь всю жизнь, даже не подозревала. Мы поднимались все выше и выше, пока перед нами не открылась тяжелая кованая дверь. Данте толкнул ее, и мы оказались на крыше.

Это была заброшенная стеклянная крыша старой обсерватории. Огромный купол из потемневшего от времени хрусталя и переплетенных железных балок высился над нами, открывая потрясающий, грандиозный вид на бездонное звездное небо. Здесь было прохладно, оглушительно тихо и безопасно. Весь мир с его интригами и тревогами остался где-то далеко внизу.

Данте подошел к краю площадки, оперся спиной о перила и перевел на меня внимательный взгляд зеленых глаз.

— Ты хотела узнать, откуда у меня долг на сумму, за которую можно купить небольшой цветущий остров, построить там виллу и жить до конца дней, не ведая никаких неудобств? — его голос упал до порочного, интимного шепота, словно он собирался поведать мне самую грязную тайну в этом королевстве. На губах некроманта заиграла самодовольная ухмылка, и я поняла, что причина долга не будет обычной.

— Понимаешь, принцесса, моя душа требовала абсолютного, ничем не скованного порока, — Данте вальяжно закинул руку на перила, смакуя начало истории. — Я арендовал Дом Алого Шелка“ — самый дорогой и закрытый бордель столицы, куда пускают только по личным рекомендациям членов закрытого клуба посетителей. Но мне показалось скучным просто снять парочку девиц. Я устроил там оргию, о которой до сих пор слагают легенды в провинциальных городках.

Мои глаза непроизвольно округлились. Данте же с явным наслаждением продолжал расписывать детали, пристально вглядываясь в мое лицо:

— Я приказал слить воду из всех мраморных купален и наполнить их до краев коллекционным эльфийским вином, щедро смешанным с южным афродизиаком. Знаешь, как это работает? Достаточно просто подышать этими испарениями, и ты уже готов сорвать одежду с первого встречного. У нас там были наемные суккубы, обнаженные акробатки, которые раскачивались на хрустальных люстрах, и девушки, с тел которых я ел виноград, ягода за ягодой открывая сокрытую красоту

Он сделал драматическую паузу и понизил голос еще на тон.

— Но самая гениальная часть — это обслуга. Я поднял три десятка свежих скелетов на местном кладбище. И заставил лучших портных сшить для них кожаные портупеи, чулки в сетку и шелковые цилиндры. Больше на них, как ты понимаешь, ничего не было. Ты даже не представляешь, как сюрреалистично выглядит мертвец в чулках, который чинно разливает шампанское гостям, пока те занимаются любовью прямо на бархатных коврах!

Я слушала его, чувствуя, как земля уходит из-под ног. Оргии? Афродизиаки? Мертвецы в чулках в сетку?! Внутри меня поднялась волна неподдельного ужаса, шока и брезгливости. Мое лицо буквально кричало об одном: я связалась с самым конченым, аморальным и развратным дегенератом во всем королевстве! О боги, и этот человек прикасался ко мне?! Я судорожно скрестила руки на груди и сделала резкий шаг назад.

— Закончилось все тем, — как ни в чем не бывало продолжал Данте, — что от дикой концентрации магии и феромонов в здании борделя просто сорвало крышу. Пятьдесят тысяч, Элен. Именно столько стоили сверхурочные услуги суккуб, компенсация за разрушенное здание и огромная взятка городской страже, чтобы они стерли память жителям соседних жилых домов. Отец получил этот счет, чуть не слег с инфарктом и лишил доступа к семейной казне.

Повисла звенящая тишина. Данте внимательно изучал мой застывший силуэт, откровенно наслаждаясь произведенным эффектом. А затем не выдержал и расхохотался.

______________

Привет, любимые!

Эмм, интересный способ влюбить в себя принцессу избрал Данте!

Знаем, многие хотели узнать, как у шута появился такой долг, и подозреваем, что сейчас вы не в меньшем шоке, чем принцесса. Как вам такой способ потратить 50 тысяч золотых?))

Глава 40. «Я пропала»

Принцесса

Он запрокинул голову и начал искренне, оглушительно хохотать — до хрипоты, до слез, выступающих на глазах.

— Боги, Элен... Твое лицо — это просто бесценно! — он отсмеялся, утирая слезу, и сделал ко мне мягкий шаг. И вся его напускная порочность, весь этот эпатажный лоск вдруг испарились в одно мгновение, оставляя после себя только глубокую, усталую серьезность. — Выдыхай, принцесса. Это шутка. Хотя, видит бездна, мой отец с удовольствием бы предпочел оплатить оргию со скелетами, чем то, что я натворил на самом деле.

Я замерла, всматриваясь в его изменившееся лицо. Мое сердце испуганно пропустило удар.

— В реальности все было куда прозаичнее... и, по мнению моего отца, глупее, — тихо произнес Данте, глядя на звезды сквозь хрустальный купол. — Несколько лет назад я, как типичный избалованный плейбой, ради развлечения оказался на закрытом аукционе. Там торговали запрещенными артефактами и... живым товаром. На торгах выставили партию редких магических существ, которых поймали на южных границах. Их планировали продать в частные коллекции для использования в явно гуманных целях.

Он криво усмехнулся, и в этой усмешке было столько скрытой боли, что у меня сжалось горло.

— Я начал эпатажно перебивать ставки самых влиятельных и опасных лордов теневого совета, откровенно издеваясь над ними и взвинчивая цену до небес. В итоге я выкупил весь лот за астрономическую сумму. Просто чтобы утереть нос одному особенно мерзкому графу. И как только я покинул здание с «покупками», открыл клетки и отпустил их всех на свободу.

Данте повернулся ко мне, и под куполом обсерватории его силуэт казался невероятно одиноким.

— Отец, когда узнал, пришел в ярость. Он швырнул мне этот счет в лицо и сказал: «Ты спустил сорок тысяч золотых только ради того, чтобы потешить свое эго, разозлить верхушку теневого совета и заняться пустой благотворительностью? С меня хватит. Выкручивайся сам».

Вот я и выкручиваюсь. До сих пор. Теперь мой долг вырос до полсотни тысяч.

Я стояла неподвижно, оглушенная его признанием. Весь мой гнев, весь шок испарились, уступая место какому-то благоговейному трепету. Мужчина, который всегда казался мне неуязвимым, циничным, эгоистичным наглецом, только что полностью доверился мне. За маской шута скрывался человек с удивительно огромным, добрым и смелым сердцем, способный пожертвовать всем ради спасения чужих жизней.

В груди сладко и больно полыхнуло. Повинуясь какому-то глубинному, первобытному инстинкту, я сделала шаг вперед. А затем еще один.

Прежде чем Данте успел что-то сказать, я обняла его за талию, прижимаясь щекой к его широкой груди. Я обнимала его, пытаясь без слов передать всю ту нежность и восхищение, что переполняли меня. Пытаясь утешить его за несправедливое изгнание из семьи.

Данте вздрогнул. На секунду он замер, словно не веря в происходящее. Я кожей чувствовала, как бешено колотится его сердце под тонкой тканью черной рубашки. У него был идеальный шанс воспользоваться моментом, перевести все в привычный флирт.

Но он этого не сделал.

Некромант медленно, с каким-то трепетом опустил свои сильные руки мне на спину, крепко прижимая меня к себе. Он уткнулся носом в мои растрепанные волосы, вдыхая их запах, и тяжело выдохнул.

— Спасибо, принцесса, — тихо, едва слышно прошептал он мне в макушку. — Ты единственная во всем этом проклятом замке, кому я могу открыться.

Он чуть отстранился, бережно приподнял мой подбородок и накрыл мои губы своими. Это не был тот голодный, яростный поцелуй у рояля. Этот поцелуй был мягким, глубоким, полным щемящей нежности и невысказанных обещаний, от которых кружилась голова.

И в этот момент, улетая куда-то в звездное небо под хрустальным куполом, я отчетливо поняла: мое сердце только что сделало сокрушительный кульбит. Я пропала.

Глава 41. Эксперимент за закрытыми дверями

Шут

Все прошло просто идеально. Как по нотам.

Сначала — удивить ее своей безбашенностью и готовностью рисковать жизнью ради нашей встречи. Забраться по отвесному фасаду на ее балкон было сильным ходом (кстати, надо не забыть поблагодарить того парня из обслуживающего персонала, который одолжил мне страховку. Я, конечно, маг, но падать с высоты пятого этажа на каменные плиты в мои планы не входило).

Далее — ошарашить ее, выставив себя конченым, аморальным ублюдком. А потом ошарашить еще раз, но уже пронзительной, трогательной историей, где я — благородный спасатель и жертва обстоятельств.

И результат превзошел все мои ожидания. Она сама кинулась меня утешать. Она прижалась ко мне, обняла так крепко и искренне, что даже на время забыла о собственных тревогах (а я ведь заметил, какой потерянной она сидела на балконе, когда я появился — явно сотни раз прокручивала в голове какие-то мрачные мысли).

Самое забавное во всем этом то, что я не использовал ни капли лжи.

С некоторых пор это мой непреложный жизненный принцип. Я не лгу. Я могу шутить, юлить, недоговаривать, выворачивать факты наизнанку, демонстрировать только выгодную мне часть правды под правильным углом освещения... но я не лгу в прямом смысле этого слова. История с аукционом была реальной. И принцессе совершенно не обязательно знать, что я показал ей лишь удобный мне фрагмент своего прошлого.

Но, бездна милосердная, как же невероятно сложно было отлепиться от нее на той крыше!

Ее объятия, тепло ее хрупкого тела в моих руках, эти нежнейшие, податливые губы... Все это мгновенно, до искр в глазах меня заводило. К тому же, я уже которую неделю держал себя на воздержании. Я не прикасался к служанкам, потому что понимал: если Элен хотя бы краем уха узнает о моих похождениях, это тут же разрушит мой план по ее «излечению». У меня просто нет времени чинить наши отношения, если они дадут трещину.

Поэтому я благоразумно терпел. Сцепил зубы и терпел, хоть это и сводило меня с ума.

Закончить наше ночное свидание сексом было бы несложно. Я чувствовал, как бьется ее пульс, видел, как потемнели ее глаза. Принцесса наверняка не отказалась бы, если бы я немного настоял и разогрел ее так, как я умею. Но мне было нужно другое. Мне нужно, чтобы в решающий момент она думала, что это полностью ее идея. Что это она отчаянно хочет меня. Мне нужно ее абсолютное доверие.

Поэтому я просто проводил ее до дверей королевского крыла и ушел, на прощание бросив ей лишь воздушный поцелуй.

Вернувшись к себе, я начал готовиться к завтрашнему дню. Я запланировал кое-какой эксперимент, и если все пройдет так, как я предполагаю — моя принцесса будет в полном восторге.

Принцесса

Перед сном я лежала в кровати и думала о Данте.

О моем собственном шуте, который оказался совершенно другим человеком. Он и раньше интриговал меня, я давно чувствовала, как меня к нему тянет, как одно его присутствие заставляет кровь бежать быстрее. Но после сегодняшнего вечера под стеклянным куполом обсерватории я впервые осознала, что он мне по-настоящему нравится. Как мужчина. Как человек.

Под маской беспечного парня скрывался глубокий, трогательный романтик с огромным сердцем. Кто бы мог подумать? Мне безумно импонировало то, что Данте доверил мне свою тайну, и заснула я с улыбкой на губах.

Завтрак прошел спокойно. Все было как обычно, за исключением того, что лорд Освальд снова присутствовал за столом (кажется, скоро это станет обычным делом). Но главное — папа выглядел хорошо. Он был бодр, много шутил, мама тоже искренне улыбалась и выглядела совершенно беспечно.

«Может, зря я себя накрутила? — с облегчением подумала я, допивая чай. — Может, они ничего от меня не скрывают?»

После завтрака я по привычке направилась в холл, чтобы собраться на ежедневную прогулку с Тридом. Обычно во время этих променадов я, разумеется, молчала, а Трид либо травил студенческие байки, либо предавался ностальгии по нашему детству, либо тоже замолкал (и тогда я ощущала, что его тяготит это молчание между нами).

Но сегодня Трид встретил меня в коридоре с виноватой улыбкой.

— Элен, давай перенесем нашу прогулку на попозже, если ты не возражаешь, — мягко сказал он. Заметив, как удивленно изогнулась моя бровь, он пояснил: — Данте сказал, что у вас сегодня запланировано какое-то очень важное совместное мероприятие. Вот я и уступил ему тебя.

В моей голове мгновенно взорвался целый рой возмущенных мыслей.

Уступил?! Как же обидно, что я не могу высказать ему все прямо сейчас! А прибегать к услугам Ивэна, чтобы он транслировал мое возмущение, хотелось меньше всего.