Правило 1: Не влюбляться в шута

— Данте...

— Нет! А если он не поверит?

— Данте, времени нет, — голос менталиста звучал ровно.

— Костяная срань! — взорвался я, отпихивая его руки. — Да я знаю, что ты прав! Я знаю!

Я бешено дышал, чувствуя, как внутри все скручивается от раздражения к тому, что мне предстояло сделать.

— Ты ведь наверняка пообещал ей, что исчезнешь из ее жизни, но сам втайне надеешься...

— Прекрати читать мои мысли! — огрызнулся я, чувствуя, как горят уши от того, что он попал в самую точку.

— А я и не читаю, — Рейн усмехнулся одним уголком губ. — У тебя все на лице написано, придурок.

— Да пожри меня бездна! — протяжно выдохнул я, зарываясь рукой в волосы.

— Усмири свой эгоизм, Данте, — удивительно ласково произнес Рейн. — И просто сделай то, что требуется.

Я криво, обреченно усмехнулся, комкая в руках шутовской колпак с единственным оставшимся бубенцом.

— Как скажешь, папочка. Заряжай этот чертов портальный кристалл.

Глава 59. Отцы и дети

Трид

Я шел по мраморным коридорам центральной ратуши жесткой, пружинистой походкой, вбивая каблуки сапог в пол так, словно хотел проломить камень. Внутри меня все кипело. Во мне плескался ядовитый коктейль из эмоций, и среди них не было ни капли радости, ни капли любви или сочувствия. А вот ярости там было хоть отбавляй.

Я свернул в нужную галерею и увидел его. Отец как раз направлялся к массивным дверям кабинета канцлера, сжимая в руках тубус с документами.

Я в несколько широких шагов нагнал его и грубо схватил за плечо, разворачивая к себе.

— Да как ты смел?! — прорычал я ему в лицо.

Отец вздрогнул, едва не выронив тубус.

— Трид? — его глаза округлились. — Что ты здесь делаешь? Тебе нельзя тут находиться!

— Что, не рад меня видеть, папа? — я сглотнул вставший поперек горла ком. Мой голос звучал тихо, но в нем звенела неприкрытая угроза.

— Ты о чем? — в его тоне мелькнули нотки страха. Он попытался высвободить плечо, но я сжал пальцы еще крепче.

— Ты! — я ткнул пальцем ему в грудь. — Провернул все это за моей спиной!

Освальд нервно дернулся и быстро, как загнанная крыса, огляделся по сторонам. Коридор был пуст, стража стояла только в самом конце галереи и не могла нас слышать.

— Э-э-э, Трид, остынь, — он попытался нацепить свою фирменную маску добродушного политика, подняв свободную руку. — Это же все ради тебя...

— Ради меня?! — я взорвался, больше не в силах сдерживаться. — Или ради себя и своей карьеры?! Я ведь намекал тебе! Я до последнего надеялся и ждал, что ты сам мне откроешься. Я давал тебе столько шансов в письмах, прикидывался идиотом, делал вид, что понятия не имею, как принцесса вдруг стала немой! А ты мне так ничего и не сказал!

Отец замер. Страх на его лице внезапно сменился искренним удивлением, а затем... восхищением. Он посмотрел на меня с нескрываемой отцовской гордостью.

— Ого, — выдохнул он. — Так ты обо всем догадался сам? Я не говорил тебе только потому, что не знал, как ты, со своими идеалами, к этому отнесешься. Ведь принцесса...

— Решил обойти меня, да, папа? — грубо перебил я, наступая на него. — Взойти на престол самому?!

Освальд искренне опешил.

— Что? Нет! О чем ты говоришь, Трид? Я все делал для того, чтобы ты стал принцем-консортом, взяв в жены Элен, а потом...

— Почему тогда в этом указе о наместничестве твое имя?! — я указал взглядом на тубус в его руках. — Почему не мое, отец?!

Освальд моргнул, а затем его губы расплылись в довольной улыбке.

— Надо же, — в его голосе зазвучала гордость. — Не думал, что ты настолько амбициозный. Мой сын! Трид, послушай. Документ уже подписан королем и принцессой. Я не мог требовать вписать туда твое имя — это вызвало бы подозрения. Давай сделаем так: когда король умрет, и я на правах наместника возьму власть, я просто передам ее тебе. Вот и все. Монарх — глубоко больной человек. Я не хотел омрачать последние дни его жизни всей этой политической грязью и спорами...

— Ой, какая трогательная забота о старом друге, — я саркастично скривился. — Почти поверил.

— Я правда беспокоюсь о нем. Мне искренне жаль, что он умирает! — серьезно ответил Освальд, и не похоже, чтобы он не лгал. — Когда король по секрету рассказал мне о своей неизлечимой болезни, я места себе не находил! И за него, и за наше государство. Ты ведь сам понимаешь: юная Элен абсолютно не способна управлять страной. А у королевы мысли вообще не в ту сторону работают, она живет балами. Я как представил, что Элен, оставшись одна, по дурости выскочит замуж за какого-нибудь заезжего лорда, которому нужна только власть...

Он положил руку мне на плечо.

— Но ты же в тысячу раз лучше любого принца! И что с того, что в тебе нет королевской крови? Вы с Элен дружили буквально с пеленок! Ты — идеальная партия для нее. И знания у тебя есть. Я же не просто так отправил тебя в лучшую северную академию, где учатся наследники лордов. Я из кожи вон лез, чтобы оплачивать тебе эти курсы по управлению!

— Допустим, — я сбросил его руку, все еще тяжело дыша. — А немота принцессы?

— Я не хотел рисковать, — Освальд пожал плечами, словно речь шла о покупке лошади. — Я просто хотел гарантированно увеличить твои шансы стать ее мужем. Подумай сам, Трид: кто в здравом уме посмотрит на принцессу с таким... эммм... дефектом? Только тот, кто видит в ней инструмент для захвата трона. Король это прекрасно понимал. Он любит дочь и хотел ей счастья и безопасности. И тут на сцену выходишь ты — заботливый, надежный, ничего не требующий взамен. Идеальный вариант! Скажи ведь, все гениально сложилось?

Он буквально лучился самодовольством.

Я смотрел на человека, который меня вырастил, и не узнавал его.

— Так как ты это провернул? — спросил я уже спокойнее.

— О, сын, а вот это самое интересное! — Освальд оживился. Казалось, он был счастлив, что наконец-то может похвастаться своим гениальным планом перед благодарным слушателем. — Идея пришла случайно. Я читал отчеты канцелярии о черном рынке магии и наткнулся на упоминание древних духов. И меня осенило! Я нашел охотников на духов, щедро заплатил им и заказал достать из склепа дух этой легендарной певицы.

— И они просто принесли его тебе?

— Конечно! Я сказал им, что дух нужен для секретной королевской коллекции артефактов. Разумеется, никакой коллекции не существует, но откуда об этом знать каким-то наемникам? Они доставили его в замок в специальной капсуле. А потом я просто зашел в музыкальную залу и незаметно выпустил его. У духа было очень мало времени, чтобы не развеяться в воздухе. И, конечно же, Иллария Виваль выбрала Элен. Дух просто приманил ее божественный голос.

Отец победно улыбнулся, ожидая моей реакции.

— Но ты... ты жалеешь о случившемся? — на этом вопросе мой голос предательски надломился.

Отец осекся. Его торжествующая, самодовольная улыбка медленно сползла с лица. Он замер, вглядываясь в мои черты, и его уверенность дала трещину. Вероятно, он, наконец, заметил ту отчаянную мольбу в моем взгляде.

Он открыл было рот, судорожно подбирая слова, но не успел произнести ни звука.

— Довольно, — раздался жесткий мужской голос.

Глава 60. И нет, мне не стыдно!

Шут

Я внимательно, затаив дыхание, слушал этот диалог из своего укрытия.

— И ты... не жалеешь о случившемся? — голос Трида надломился, и я понял: все, парень поплыл и только что с потрохами сдал себя. Освальд наверняка в эту же секунду сообразил, на чьей стороне на самом деле играл его любимый сын.

— Довольно, — раздался из тени галереи властный мужской голос, который мне уже доводилось слышать пару раз ранее.

Генерал Арден. По совместительству — отец моей... ну, не то чтобы прям подруги, скорее, хорошей приятельницы Леи. И нет, я с ней не спал! Честное слово. К сожалению, мы познакомились, когда у Леи уже был жених, и этот огневик уж очень вспыльчивый во всех смыслах. Поэтому в адрес Леи я позволял себе исключительно эротичные шутки, но ровно ноль действий.

Эх, как же давно это было...

Скрываться дальше не было никакого смысла, и мы с Адрианом синхронно шагнули на свет из нашего укрытия.

Да, Рейн все-таки взял меня с собой в свой портал. Исключительно потому, что потому что просьбы на коленях, блин, работают! Даже с мужчинами.

И нет, мне не стыдно!

А вот что было дальше, я вряд ли смогу описать в деталях, потому что все мое внимание сфокусировалось на перекошенном лице Освальда.

Я упивался этим зрелищем. Я буквально блаженствовал, впитывая каждую каплю его паники, беспомощности и страха. Никогда не считал себя кровожадным, но в эту секунду я не мог не кайфовать. Этот сученыш сделал больно моей принцессе! Посмел сломать ее жизнь ради своих амбиций.

Только попробуй теперь хоть на шаг к ней приблизиться, тварь.

А вот Триду я искренне сочувствовал. Он отлично отыграл свою партию. Да, в самом конце сбился с роли, не выдержав грязной правды об отце, но главная цель была достигнута — признание Освальда прозвучало вслух. Этот гениальный интриган сам, добровольно расписался в собственных преступлениях перед представителями закона!

Мне было жаль парня. Он ведь далеко не сразу поверил мне. Точнее, сдается мне, он до последней секунды вообще не верил ни единому моему слову. Я уговорил его поучаствовать в этой «провокации» только надавив на то, что это единственный способ доказать абсолютную невиновность его отца... если тот действительно ни при чем.

Что ж, доказал.

Но в то же время внутри ворочалось мерзкое, иррациональное раздражение к Триду. Глядя на его поникшие плечи, я отчетливо понимал: он действительно хорошая партия для принцессы. Благородный, преданный, готовый ради правды пойти против собственной крови. К тому же, благодаря ему все это получилось. В глазах Элен именно Трид теперь станет героем и победителем. А я... я так и останусь шутом, который обманом соблазнил ее.

— Я... я ни в чем не виноват! Это ошибка! Скажи им, Трид! — мои мрачные размышления прервал срывающийся голос Освальда, звучавший выше обычного.

Я перевел взгляд на Трида. Тот стоял поодаль, прижавшись плечом к холодной стене, словно пытался физически абстрагироваться от происходящего. Он смотрел в пустоту, полностью игнорируя мольбы отца.

— Помолчите, пожалуйста, лорд Освальд. Вы делаете только хуже, — холодно оборвал его генерал Арден, и пара гвардейцев скрутила бывшему советнику руки.

Не то чтобы я был близко знаком с отцом Леи, но этот мужик определенно знал свое дело, и за это я его уважал. Рядом с генералом стоял канцлер Брант — непосредственный начальник Рейна, одетый в легкий дорожный костюм не по местной погоде.

— Получается, вас зря выдернули из отпуска? — я не удержался и позволил себе дерзость обратиться к канцлеру, прерывая повисшую в воздухе тяжелую тишину.

Все-таки дурацкий колпак невероятно снижает градус ожиданий. В этом наряде я мог позволить себе те вольности, которые другим не прощались. Адриан Рейн сверлил меня взглядом, призывающим заткнуться, но я лишь беззаботно ему подмигнул.

— Да... Ну, почему же зря, юноша? Простите, не знаю вашего имени, — открыто и миролюбиво отозвался Брант, поворачиваясь ко мне.

Я бросил на Рейна победный взгляд: «Вот видишь! А ты боялся!»

— Данте, — я слегка склонил голову, звякнув бубенцом. — Просто Данте.

— Так вот, просто Данте, я совершенно не считаю, что все было зря, — Брант философски вздохнул, наблюдая, как Освальда уводят по коридору. — Во-первых, лежать на шезлонге у моря целыми днями довольно тоскливо. К тому же, я, как обычно, категорически отказался от солнцезащитного крема моей супруги, и в первый же день мои плечи обгорели. А во-вторых мы все же выловили государственного преступника. Согласитесь, это куда важнее, чем подписать какой-то там невероятно весомый документ.