Правило 1: Не влюбляться в шута

«Ты так говоришь, будто я вещь какая-то, которую можно одолжить на время!» — яростно нахмурилась я, сверля Трида взглядом. Не став дожидаться его оправданий, я резко развернулась на каблуках и зашагала прочь, намереваясь немедленно найти своего шута. К нему у меня было куда больше вопросов. Мероприятие? С Тридом он договорился?!

Я свернула в соседнюю галерею и тут же увидела Данте. Он стоял ко мне спиной — снова в своем ярком, идеально сидящем черно-красном дуплете и стильном двурогом колпаке, бубенцы на котором тихо поблескивали в лучах утреннего солнца.

Но он был не один. Он стоял рядом с моей личной горничной, Кирой, и о чем-то вполголоса с ней болтал.

Данте обернулся, заметил меня, и его глаза вдруг округлились.

— Это... это совсем не то, о чем ты подумала! — выпалил он, делая шаг ко мне и поднимая руки в примирительном жесте. Кира тут же пискнула, сделала книксен и спешно ретировалась по коридору. — Я просто поблагодарил Киру за одну маленькую услугу. И все! Больше ничего такого, клянусь!

Он продолжал уверять меня в своей невинности, а я, скрестив руки на груди, задумчиво склонила голову набок. С чего это он так испугался? И о какой услуге идет речь?

Убедившись, что я не собираюсь метать в него молнии, Данте выдохнул, вернул себе привычную самоуверенную ухмылку и подошел вплотную.

— Пойдем скорее, — его глаза азартно блеснули. — Проведем один очень интересный эксперимент.

Но я осталась стоять на месте, словно приклеенная.

«Ты. Договорился. С Тридом. Чтобы он отменил нашу прогулку ради каких-то твоих планов?» — я вперила в него требовательный взгляд. Как же я отчаянно хотела, чтобы он сумел прочитать вопрос по моим глазам. Доставать пергамент и писать все это не хотелось совершенно.

Шут замер и внимательно всмотрелся в мое лицо.

— Что такое? Идем, принцесса.

Я не сдвинулась ни на миллиметр. Данте вздохнул, его взгляд пробежался по моим сведенным бровям, упрямо сжатым губам и напряженной позе.

— Что? Ты удивлена... А, понял. Ну да, я переговорил с северным щен... то есть, с лордом Тридом. Он любезно согласился подвинуть вашу прогулку в твоем расписании. Что в этом такого?

Данте выглядел настолько расслабленно и обыденно, что я тоже невольно выдохнула и успокоилась. В последнее время мне казалось, что между Тридом и Данте проскользнула неприязнь, но раз они смогли нормально договориться, значит, все в порядке. К тому же, мое возмущение быстро вытеснялось жгучей интригой. Что он задумал?

Я, наконец, сдалась и сделала шаг вперед.

Шут тут же приблизился ко мне, стирая границы личного пространства. Он наклонился так близко, что бубенец на его колпаке едва не коснулся моей щеки, и прошептал мне на ухо:

— Впусти меня в свои покои.

«Опять?!» — мысленно возмутилась я.

Теперь я была заинтригована еще сильнее. Страха не было и в помине — только дикое любопытство и горячий коктейль из адреналина в крови. Пробраться в мои личные комнаты средь бела дня? И что же такое он там приготовил?

Самые разнообразные мысли — в том числе и откровенно эротического характера — вихрем пронеслись в моей голове, пока я вела его за собой.

Глава 42. Приманка

Принцесса

Мы с Данте шли по коридорам замка вместе, выдерживая приличествующую дистанцию. Дойдя до дверей, ведущих в изолированное королевское крыло, мы разыграли идеальный спектакль: Данте с преувеличенной, шутовской почтительностью распахнул передо мной створку и громко пожелал мне хорошего дня. Я величественно кивнула и зашла внутрь одна.

Я убедилась, что в коридоре моего крыла никого, и спустя минуту издала условный стук. Я приоткрыла дверь, выглянула в пустой коридор и коротко махнула рукой, подавая знак: «Входи».

Но едва Данте скользнул внутрь, как из-за поворота показалась садовница. Женщина несла лейку, направляясь к кадушкам с растениями. Если она сейчас пройдет дальше, то неизбежно столкнется с моим шутом!

Я выступила ей навстречу, привлекая внимание, и тут же схватила ее за рукав, утягивая к широкому подоконнику с рассадой. Садовница растерялась, пытаясь понять, чего от нее хочет немая принцесса. Я начала активно указывать на какой-то пышный цветок, изображая на лице крайнюю степень восхищения, а затем склонилась над бутонами, старательно вдыхая их аромат. Женщина тут же расцвела и принялась увлеченно рассказывать мне о тонкостях полива и удобрения этого редкого сорта. Краем глаза я заметила, как позади нее бесшумной тенью мелькнул Данте и скрылся за поворотом.

Выслушав лекцию по ботанике и благодарно кивнув садовнице, я наконец вернулась к себе.

Я закрыла дверь своих покоев, обернулась и тут же издала беззвучный вздох.

Ну и наглец!

Мой шут вальяжно, по диагонали разлегся прямо на моей огромной кровати, закинув руки за голову.

— Всегда мечтал так сделать, — без тени смущения заявил Данте.

Я закатила глаза, но сердиться на него почему-то совершенно не получалось. Мой взгляд скользнул дальше и зацепился за странную композицию на туалетном столике.

Там стоял серебряный поднос, на котором аккуратно лежали чистые листы пергамента, несколько новых перьев и целый ряд маленьких стеклянных баночек.

— А вот это, — Данте плавно поднялся с кровати и подошел ко мне, — и есть та самая услуга, за которую я так горячо благодарил Киру. Она раздобыла это у придворного художника.

Я с любопытством подошла к столику. В баночках оказались чернила. Но не обычные канцелярские, а настоящие, художественные.

— А теперь, Ваше Высочество, садись, — скомандовал Данте, придвигая мне стул. — Нарисуй мне что-нибудь. Что угодно.

Я растерянно моргнула, переводя взгляд с него на чистый лист. Рисовать? Серьезно? Внутри шевельнулось глухое непонимание: он пробрался в мои покои средь бела дня, заставил Киру добыть краски, договорился с Тридом — и все ради того, чтобы устроить урок изобразительного искусства? Это как минимум странно.

Однако спорить не хотелось. Я послушно опустилась на сиденье и взяла в руки тонкое перо. Рядом с классическими черными чернилами, которые, как тут же увлеченно пояснил шут, варились из сажи и дубовых орешков ради особой стойкости, стояли и куда более интересные оттенки. Я склонилась над палитрой и, почувствовав знакомый аромат от баночки с насыщенно-желтой краской, вопросительно подняла глаза на Данте.

— Шафран, — улыбнулся он, демонстрируя свою эрудицию. — Пахнет пряностями, правда? А вот этот глубокий синий — растертый в пыль драгоценный лазурит, смешанный с маслом.

Я пожала плечами и макнула кончик пера в темную тушь. Сначала я вела линию неуверенно, но уже через пару секунд внезапно для себя вошла во вкус. Чернила ложились на пергамент безупречно гладко. Творчество мягко увлекло меня, заставляя забыть о глупых вопросах. Я начала искренне наслаждаться процессом: рука сама собой вывела изящный, фантазийный бутон. Изгибы стебля рождались один за другим, а лепестки причудливо переплетались, образуя форму маленьких сердечек.

Данте стоял у меня за спиной, внимательно наблюдая за каждым движением руки. Когда я начала выводить лепестки-сердечки, он хмыкнул, но комментарии оставил при себе.

— Идеально, — вслух произнес он, когда я отложила перо. — А теперь раскрась его. Сделай его ярким.

Дважды просить не требовалось. Закусив губу от нахлынувшего азарта, я принялась подбирать цвета. Теперь я думала над каждой деталью, высчитывая форму и мысленно сочетая оттенки, чтобы цветок выглядел по-настоящему волшебным. Я так увлеклась раскрашиванием мелких деталей, тщательно выводя ровные контуры, что даже слегка приоткрыла рот от усердия, полностью погрузившись в свою маленькую вселенную. Наверное, со стороны я выглядела смешно, но мне было абсолютно все равно.

Я потянулась к баночке с красивым карминово-красным оттенком, чтобы оживить сердцевину.

— Отличный выбор. Вытяжка из корня марены и тех редких пузатых южных жуков, — как бы невзначай прокомментировал некромант.

Моя рука с кистью замерла в воздухе. Весь мой творческий экстаз как ветром сдуло. Я брезгливо сморщила нос и бросила на парня возмущенный взгляд, но краску все-таки использовала — уж больно красивым был цвет. Я добавила бутону ярких акцентов, а затем аккуратно перекрыла стебелек изумрудно-зеленым соком крушины.

Когда рисунок наконец высох, Данте забрал его, аккуратно сложил пергамент в несколько раз, подошел к моей кровати и сунул его под подушку.

— Все. А теперь нам нужно уйти и заниматься своими обычными дневными делами, — заявил он, отряхивая руки.

Я нахмурилась.

«Ты хочешь поймать вора на живца?» — я выразительно указала на подушку, затем сделала хватательный жест.

«Но с чего кому-то будут интересны мои каракули?»

Я подозрительно прищурилась и начала делать пассы руками, изображая магию.

«Ты нанес на этот пергамент какие-то мудрые отслеживающие чары?»

Данте рассмеялся.

— Ты такая милая, когда пытаешься изобразить великого колдуна, — только и сказал он.

Мои щеки мгновенно залил предательский румянец.

— Я понял тебя, Элен, — успокаивающе продолжил Данте. — Ты интересуешься, нет ли тут поисковой магии? Ответ — нет. Нам она не понадобится.

Я непонимающе нахмурилась, чувствуя, что этот мужчина снова плетет какую-то невообразимую интригу, суть которой от меня ускользает.

Данте сделал шаг ко мне, бережно взял меня за подбородок и заглянул прямо в глаза.

— Просто доверься мне, ладно? — тихо попросил он. — Если эксперимент удастся, ты все поймешь.

_________

Привет, родные наши!

Похоже, у шута есть подозреваемый – вор той самой записки с отпечатком его губ. Как думаете, в чем суть его «эксперимента» и кого именно Данте подозревает?

Глава 43. Охота на вора

Принцесса

Вечер спустился на замок, укутав коридоры густыми тенями. Мое сердце колотилось где-то в горле, когда я, убедившись, что коридор пуст, снова впустила Данте в свои покои.

Я сгорала от любопытства, поэтому первым делом подошла к кровати, затаила дыхание и резко откинула тяжелую шелковую подушку.

Пусто.

Я уставилась на гладкую простыню, не веря своим глазам. Мой рисунок, тот самый яркий цветок с лепестками-сердечками, исчез.

— Идеально, — раздался за спиной довольный, бархатный шепот Данте. — Все идет точно по плану.

Я обернулась к нему, широко распахнув глаза. И кто же этот загадочный шпион?

Данте лишь заговорщически подмигнул мне, взял за руку и потянул за собой в коридор. Мы шли тихо, как две тени, избегая главных лестниц.

Данте уверенно вел меня в сторону служебных помещений, а затем мы спустились в узкий коридор, где располагались комнаты прислуги.

Он постучал и тут же толкнул одну из деревянных дверей, и мы оказались в небольшой, скромно обставленной каморке.

Женщина, перебиравшая в этот момент крупу за столом, вскинула голову и побледнела как полотно. Увидев на пороге Ее Высочество в сопровождении королевского шута, она в ужасе вскочила, едва не опрокинув миску, и судорожно склонилась в глубоком, дрожащем реверансе.

— В-ваше Высочество господин Данте — пролепетала она, явно ожидая, что мы пришли наказать ее за какие-то страшные проступки или выгнать на улицу.

— Добрый вечер, — Данте мгновенно включил свою самую очаровательную, обезоруживающую улыбку и сделал успокаивающий жест. — Не пугайтесь. Просто Ее Высочеству вдруг нестерпимо захотелось поиграть с вашей очаровательной малышкой. Уж простите внезапные капризы королевских особ, сами понимаете.

Я резко повернула голову и бросила на шута испепеляющий, возмущенный взгляд.

«Капризы?! Ну спасибо, что выставил меня взбалмошной идиоткой!» — мысленно прорычала я. Но, заметив, как трясутся руки бедной кухарки, я подавила гнев, заставила себя ободряюще улыбнуться и утвердительно кивнула.

Поняв, что мы пришли не за ней и не собираемся ругать ее дочь за шалости, кухарка шумно выдохнула. Она вытерла влажные руки о передник и суетливо проводила нас в дальний угол комнаты, который был заботливо отгорожен от остального пространства плотной льняной шторой. За ней скрывался уютный маленький шалаш — личное убежище девочки.

Малышка сидела на коврике и увлеченно строила башню из старых деревянных кубиков. Увидев Данте, она радостно пискнула.

— Привет, мелочь, — негромко поздоровался шут, садясь перед ней прямо на пол, скрестив ноги. Я опустилась рядом, аккуратно подобрав юбки.

Данте пару минут абсолютно серьезно, с видом заправского архитектора, помогал ей достраивать башню, ловко балансируя кубиками на самом верху. Девочка тихонько хихикала, окончательно расслабившись и приняв нас в свою игру.

— Слушай, — Данте чуть склонил голову, его голос стал заговорщическим и тихим, словно он делился великой тайной. — Я знаю, что у таких искусных строителей, как ты, всегда есть свой секретный тайник. Настоящая сокровищница для самых красивых вещей. Покажешь нам?

Девочка гордо закивала. Она отодвинула край коврика, подцепила маленькими пальчиками расшатанную половицу и благоговейно достала оттуда деревянную коробку.

Она открыла крышку, демонстрируя нам свои богатства. Там были блестящие пуговицы, цветные стеклышки, перо с изумрудным наконечником (неужели из кабинета отца?), мой сегодняшний рисунок с цветком и...

...до боли знакомый пергамент, на котором красовался отпечаток губ моего шута.

Я выдохнула, вцепившись пальцами в рукав Данте. Это была та самая пропавшая записка!

— У тебя потрясающая коллекция, — совершенно серьезно, без капли снисхождения произнес Данте, рассматривая разложенные на полу вещи. — Особенно этот новый рисунок. Знаешь, принцесса нарисовала его специально для тебя.

Глаза девочки округлились от восторга. Она перевела взгляд на меня (я тепло улыбнулась ей и кивнула), а затем снова на Данте.

— Но, понимаешь, в чем дело... — Данте чуть склонил голову, его голос стал вкрадчивым и ласковым. — Вот этот конверт с красным поцелуем — это очень скучная, взрослая бумажка. Она совсем не подходит к твоим красивым стеклышкам. Давай меняться? Я забираю эту скучную бумажку, а взамен даю тебе кое-что по-настоящему ценное. Звенящее.

С этими словами он ловко отцепил от своего двурогого колпака один из серебряных бубенчиков. Он положил его на ладонь и легонько тряхнул. Бубенчик издал чистый перезвон.

Девочка завороженно уставилась на серебряную игрушку. Не раздумывая ни секунды, она протянула Данте записку и благоговейно забрала бубенчик, тут же принявшись радостно им звенеть.

— Отличная сделка, — подмигнул ей шут. Он потрепал девочку по кудряшкам, что-то шепнул ей на ушко и подняла на ноги.

Как только мы завернули за угол и оказались в безопасности, Данте безжалостно разорвал злополучный пергамент на мелкие клочки, а затем, щелкнув пальцами, пустил по ним искру некромантского огня. Пепел бесследно осыпался на каменный пол. Улика уничтожена навсегда.

Мы переглянулись и одновременно, синхронно выдохнули с облегчением.

Я прислонилась спиной к стене, чувствуя, как меня накрывает волной эйфории.

Свет мой ясный, как же хорошо!

Хорошо, что в замке нет никаких коварных шпионов, выслеживающих каждый мой шаг. Нет никаких тайных врагов, знающих о моей неприемлемой связи с королевским шутом. Это была просто маленькая, ловкая девочка с особенностями развития, которую привлекали яркие вещи — будь то перо, цветной рисунок или яркий отпечаток губной помады на пергаменте.

И самое главное... Трид ни при чем.

Я прикрыла глаза, признаваясь самой себе в страшном: все это время, где-то очень глубоко внутри, точила червем параноидальная мысль. Я доверяла другу детства, но все равно боялась, что это он ведет сложную, жестокую игру. Боялась, что он нашел записку, ничем себя не выдал и теперь держит этот компромат при себе. Как же мне было стыдно за эти подозрения, и как же я была счастлива сейчас от них избавиться!

Адреналин бурлил в крови. Это маленькое расследование, эта охота на живца, устроенная Данте, будоражила до дрожи. Все сложилось просто идеально, и мы вышли из этой ситуации абсолютными победителями.

Я открыла глаза и посмотрела на стоящего рядом Данте.

Он отряхивал ладони от пепла, на его губах играла та самая, до дрожи знакомая, наглая полуулыбка. Я поймала себя на мысли, что откровенно им любуюсь. Какой же он все-таки красивый. И невероятно умный. Сам вычислил воришку, сам придумал этот гениальный план с красками, оформив все это в увлекательное приключение, и так виртуозно, терпеливо договорился с ребенком.

Мое сердце наполнилось искристой радостью. Я смотрела на своего шута-некроманта и вдруг с кристальной ясностью осознала одну вещь.

Несмотря на то, что я лишена голоса... моя жизнь еще никогда, ни одного дня не была такой насыщенной, яркой и безумно интересной, как сейчас. Рядом с ним.

Глава 44. Полная глупость и огромная ошибка

Принцесса

— Завтра я с ней поговорю, чтобы она больше так не делала. Это слишком опасно. Стражники могут поймать ее, — тихо прошептал Данте мне на ухо, когда мы покинули комнату прислуги и оказались в полутемном коридоре.

Я кивнула: да, все верно. Он был абсолютно прав. Но внезапно поймала себя на том, что смысл его слов доходит до меня сквозь какую-то густую, пьянящую пелену. Я полностью сконцентрирована совершенно на другом. На том, как непозволительно близко он стоит. На его обжигающем дыхании, которое ласкало кожу на моей шее. На тихом, ритмичном переливе оставшихся серебряных бубенцов, сопровождавших каждое его плавное движение.

Адреналин от нашей удачной вылазки смешался с тем глубоким, переворачивающим душу чувством, которое я осознала вчера под куполом обсерватории. Я больше не хотела прятаться. Не хотела бегать от него.

Я взяла Данте за руку и потянула его за собой.

Теперь я сама вела его по лабиринтам замка. Я выглядывала из-за углов, проверяя путь, дважды уводила нас в спасительные ниши, чтобы переждать шаги патруля, и расчищала дорогу к королевскому крылу с решимостью заправского шпиона. Данте послушно, бесшумной тенью следовал за мной. Я спиной чувствовала его внимательный, заинтригованный взгляд, прожигающий меня насквозь.

Едва мы оказались в моих покоях, и тяжелая дверь со щелчком закрылась, в комнате повисла наэлектризованная тишина.

Я не стала ждать, пока он отпустит очередную пошлую шутку, которая все испортит. Я развернулась, сделала решительный шаг навстречу, обхватила ладонями его лицо и поцеловала. Я. Его. Поцеловала. Его. Моего шута.

Данте замер лишь на долю секунды — от неожиданности. А затем его руки сомкнулись на моей талии, прижимая меня вплотную к своему телу. Он ответил на поцелуй жадно, глубоко, с пугающей самоотдачей. Мои пальцы зарылись в его темные волосы, сбивая на пол двурогий колпак. Бубенцы жалобно звякнули и умолкли, уступая место нашему прерывистому, горячему дыханию.

— Оу — выдохнул он мне прямо в губы, когда мы на секунду оторвались друг от друга. — Какая сладкая благодарность за пойманного воришку. Знай я это раньше, ловил бы для тебя по шпиону каждый день.

Он целовал меня так, что у меня подкашивались колени. Его ладони уверенно и умело скользили по моей спине и бедрам, забираясь под ткань платья, зажигая на коже дорожки жидкого пламени. Он будто знал каждую отзывчивую точку на моем теле, и пользовался этим с дьявольским мастерством.

Когда нам стало катастрофически не хватать воздуха, я с трудом оторвалась от его припухших губ. Моя грудь тяжело вздымалась. Я посмотрела прямо в его бездонные зеленые глаза.

«Я уверена, что это полная глупость и огромная ошибка, — беззвучно, четко артикулируя губами каждое слово, произнесла я, надеясь и в то же время боясь, что он считает фразу по моим губам. — И я вообще не должна тебе это говорить»

Я сделала глубокий вдох, собирая всю свою смелость, и так же беззвучно, но невероятно искренне закончила:

«Но, мне кажется, я люблю тебя».

Взгляд Данте вспыхнул. В его глазах промелькнуло столько всего, что я сразу поняла — он разобрал каждое мое слово. Его губы обрушились на мою шею, оставляли влажные горячие поцелуи на ключицах, пока его длинные пальцы ловко расправлялись со шнуровкой моего платья.

Я выгнулась навстречу его ласкам, чувствуя, как низ живота сводит от знакомой, мучительной тяги, которую умел вызывать только он. Мои руки нетерпеливо заскользили по его груди, расстегивая пуговицы дуплета и стягивая ткань с широких плеч. Я всем своим видом, каждым движением дрожащего тела отчаянно транслировала ему: я хочу этого. Сейчас. Я хочу тебя.

Данте вдруг перехватил мои запястья, останавливая мои лихорадочные движения. Он тяжело дышал, его грудь вздымалась под моими ладонями, а в глазах боролись животная страсть и внезапные остатки разума.

— Элен, ты уверена? — хрипло спросил он. — Я, конечно, не силен в традиционных требованиях к принцессам при их замужестве, но, кажется, там есть какой-то пункт про невинность

Я изо всех сил потянула его на себя и заткнула его рот глубоким, бескомпромиссным поцелуем.

Данте усмехнулся прямо мне в губы.

— Понял, — перевел он вслух, отрывая меня от пола и унося к кровати. — Тебя это совершенно не волнует.

Глава 45. «Ты доверяешь мне?»

Принцесса

Он опустил меня на шелковые простыни, и мир сузился до размеров моей кровати.

Каждое его движение было пропитано тягучей, дурманящей страстью. Данте никуда не торопился. Он раздевал меня мучительно медленно, превращая избавление от каждого слоя ткани в отдельный вид искусства. Его горячие губы следовали за его пальцами, оставляя влажные, обжигающие дорожки поцелуев на моей шее, ключицах, спускаясь к груди. Я то смущенно зажмуривалась, не привыкшая к такому откровенному вниманию, то, подпитываемая не пойми откуда взявшейся смелостью, сама тянулась к нему, путаясь пальцами в его черных волосах и притягивая ближе.

Не знаю, как так случилось, но мы оказались абсолютно обнаженными, и его взгляд жадно блуждал по моему телу. Он смотрел на меня так, словно я была величайшим сокровищем во всех мирах.

— Проклятье какая же ты красивая, моя принцесса, — хрипло выдохнул Данте.

Его горячие пальцы медленно заскользили от моих ключиц вниз. Они вычертили линию ребер, прошлись по впадинке живота, заставляя мышцы рефлекторно сжиматься, а затем уверенно и по-хозяйски накрыли мою грудь. Большие пальцы Данте дразняще очертили чувствительные, затвердевшие соски, властно сжали их, и от этого бесстыдного движения низ моего живота мгновенно свело сладкой судорогой.

Я выгнулась дугой, беззвучно хватая ртом воздух, а Данте склонился к самому моему уху.

— Ты даже не представляешь, как долго я сходил по тебе с ума, — хрипло, на грани утробного рыка прошептал он, обжигая мою кожу горячим дыханием. Его губы мазнули по моей мочке, прикусив ее. — С той самой ночи на рояле я думал только о том, как раздену тебя, разложу на этих шелковых простынях и заставлю забыть обо всем на свете.

Мои щеки вспыхнули от такой откровенности, но вместо привычного стыда меня накрыло волной возбуждения. Я впилась пальцами в его плечи, пытаясь притянуть его ближе, но Данте перехватил мои запястья и прижал их к подушке над моей головой.

Его рот властно спустился по моей шее, оставляя цепочку влажных, собственнических поцелуев, пока одна его рука скользнула еще ниже. Его пальцы уверенно легли на внутреннюю сторону моего бедра, поглаживая нежную кожу, и медленно, но настойчиво раздвинули мои ноги. Когда он коснулся меня там, где я уже изнывала от пульсирующей пустоты, я зажмурилась до цветных пятен.

— Бездна, Элен... — его голос стал еще более низким, порочным, пробирающим до самых костей. Я почувствовала, как он скользнул пальцами глубже. — Ты такая горячая. Такая влажная и отзывчивая. Стоит только прикоснуться, и принцесса тает в моих руках.

Он намеренно замедлил движения, изводя меня этой пыткой.

— Признайся, ты ведь хотела этого не меньше моего, — шептал Данте, глядя на мое раскрасневшееся лицо. — Чувствуешь, как твое тело дрожит? Как оно умоляет меня? Покажи мне, как сильно ты меня хочешь.

От этих бесстыдных, откровенных слов мой разум окончательно расплавился, превращаясь в послушный воск. Я заскулила бы в голос, если бы могла. Отрицать было невозможно. Мои бедра сами, инстинктивно подались навстречу его изводящим пальцам, умоляя о большем, пока я извивалась под ним, словно в лихорадке, полностью капитулируя перед этим сумасшествием.

И вдруг мой шут замер. Он нависал надо мной, его мышцы были напряжены до предела, на висках блестели капли пота. Он будто едва сдерживал собственную первобытную жажду.