Правило 1: Не влюбляться в шута

И вот так я верну ей голос.

Я оторвался от ее припухших губ, тяжело дыша, и посмотрел в ее голубые глаза, в которых сейчас плескалось чистое желание.

«Немного терпения, Ваше Высочество. Ты еще недостаточно в меня влюблена».

___________

Привет, родные!

Что скажете насчет плана шута?

Глава 33. Послевкусие

Принцесса

Я лежала в своей огромной кровати, наглухо укрывшись шелковым одеялом, и буравила взглядом тяжелый бархат балдахина над головой. Сон даже не думал приближаться.

Это все так ужасно! Так неправильно! Так... невыносимо приятно...

Я зажмурилась, но под веками тут же вспыхнули картинки недавнего сумасшествия. Я вспомнила, как длинные, искусные пальцы Данте порхали над клавиатурой рояля. Вспомнила тот голодный взгляд, которым он смотрел на меня снизу вверх. Моя кожа до сих пор горела фантомным огнем там, где ее касались его губы: на шее, на ключицах, а потом на моей... груди.

Я выдохнула, вцепившись пальцами в край одеяла. Я в деталях вспоминала это ощущение его горячего рта у моего соска. Как он втянул его в себя, как дразняще прикусил зубами, и как эта острая вспышка боли через долю секунды заставила разгореться настоящий, дикий пожар между моих ног. И этот пожар только разгорался сильнее от каждого влажного движения его языка.

А его пальцы... те, что вырисовывали невидимые узоры на моем бедре, мучительно, издевательски медленно двигаясь прямо туда. И я отчаянно, до слез хотела этого! Ох, как же я этого хотела! Мне казалось, если он прямо в ту секунду не даст мне желаемого, я просто вспыхну пламенем и сгорю дотла прямо в том старом зале.

Когда он наконец коснулся меня сквозь кружево трусиков, я наивно подумала, что это и есть самое острое, самое запредельное наслаждение, какое только может испытать женщина. Но боги, как же я ошибалась! Потому что когда его пальцы уверенно скользнули внутрь меня, уровень наслаждения с грохотом пробил все мыслимые и немыслимые потолки, отправляя меня в свободное падение.

И эта музыка... «Лунный свет» Дебюсси. Всю свою жизнь я считала это произведение возвышенной, немного грустной и невероятно трогательной классикой. Но теперь? Теперь эта мелодия намертво, навсегда связана в моей голове с совершенно иными ассоциациями.

Я сидела прямо на клавиатуре рояля, раздвинув ноги перед шутом... Какое кощунство по отношению к ценному инструменту! Клавиши подо мной реагировали на любые движения моей попы, каждым диссонирующим аккордом возвещая Данте о том, как я извиваюсь под его пальцами. Удобно же он все продумал, однако!

Но было и кое-что еще. Во время всего этого я отчетливо чувствовала нарастающую где-то в груди пульсирующую силу. Что это? Неужели это и есть та самая пресловутая «женская энергия», о которой так любят щебетать фрейлины и замужние матроны высшего света за чашкой чая? Я чувствовала себя живой. Сильной. Опасной.

Все произошедшее казалось таким неправильным, таким обжигающе стыдным.

Почему я это сделала? Почему вообще пошла на эту музыку? Почему не развернулась и не ушла, едва увидев его в полумраке? И почему, о свет, я даже не попыталась поправить упавшую бретельку сорочки, позволив ему смотреть на мою обнаженную грудь? Это же невероятно пошло, откровенно, некультурно и абсолютно безнравственно!

Но, если быть до конца честной с самой собой в этой темноте... все, о чем я по-настоящему жалела — так это о том, что я не сделала этого раньше.

И о том, что после того сумасшедшего поцелуя (который случился по моей собственной, проклятье, инициативе!) я запаниковала. Испугалась и сбежала, как напуганная девчонка. Данте не стал меня удерживать. Он лишь единожды, хрипло позвал меня по имени мне вслед, но остался стоять у рояля. Он не пошел за мной.

И вот теперь я лежу здесь. Одна. В одиночестве. В тысячный раз воспроизводя в памяти все, что случилось, и чувствуя, как между ног от этих воспоминаний снова разгорается тягучий пожар.

Вот же напасть!

Шут

Демоны мне под ребра, как же это было тяжело.

После того, как она поцеловала меня, а затем сбежала в темноту коридора, я остался у рояля. Я не стал ее догонять и удерживать.

Во-первых, моей девочке точно нужно время, чтобы переварить и осмыслить масштаб того пекла, в которое она только что добровольно шагнула.

А во-вторых... тысяча дохлых вурдалаков, останься мы наедине еще хоть на жалкую минуту, и у меня бы окончательно сорвало все тормоза. Я бы просто разложил ее на этом рояле и занялся с ней самым настоящим, жестким сексом, наплевав на всю свою осторожность. Я читал в ее расширенных глазах абсолютное желание, и оно сводило меня с ума. Я сам был возбужден до такого предела, что член адски болел, упираясь в плотную ткань брюк и не получая ни малейшего пространства для маневра. Мне пришлось простоять в пустом зале добрых полчаса, успокаивая дыхание и вливая в кровь крупицы ледяной магии, чтобы просто обрести способность нормально ходить.

Утром, в малой столовой, принцесса даже не взглянула в мою сторону.

Едва завидев мой силуэт у окна, она опустила глаза в пол, а ее точеные скулы залил потрясающе идущий ей румянец, что я едва сдержался, чтобы не хохотнуть в голос. Это выглядело беспредельно мило. В тот момент мне чертовски захотелось подойти к ней и просто спрятать ее в своих объятиях от всего этого лицемерного мира и целовать, целовать до тех пор, пока эта тугая пружина внутри нее не разожмется, и она не расслабится в моих руках.

Но я был кем угодно, только не идиотом. Все, что мне оставалось сделать — это тактично убрать себя с ее глаз долой, чтобы ей стало хоть чуточку комфортнее жевать свой королевский тост.

Я незаметно выскользнул из столовой, так и не дождавшись конца завтрака, и ушел в коридоры. Следующий час я потратил на то, чтобы лениво подпирать стены и болтать с проходящей мимо прислуги (преимущественно женского пола).

Но едва завтрак завершился, я уже караулил принцессу у выхода в сад.

Нам нужно было остаться наедине и поговорить. Хотя бы пару минут. Сегодня после полудня в замок должен был приехать Адриан, чтобы провести с Элен очередное занятие по ментальным щитам. Я знал, как сложно инквизитору вырваться из его плотнейшего расписания в столице, и был абсолютно уверен: мотался он сюда не ради меня.

Мое время утекало сквозь пальцы. Если я хочу довести это безумное дело до конца, изъять духа, продать его коллекционерам и, наконец, закрыть свой дурацкий долг — мне нужно действовать. Особенно учитывая, что у Трида могут быть свои планы на принцессу, а еще по замку бродит кто-то, кто знает о нашем с принцессой первом свидании, и молчит.

Мне нужно срочно увидеть принцессу. И плевать, как сильно она боится этого разговора. Я загнал ее в угол, и теперь пора делать следующий ход.

Глава 34. Радикальные меры

Шут

Я стоял в тени колоннады, лениво подбрасывая в руке неизменное яблоко, и наблюдал за тем, как моя принцесса виртуозно от меня бегает.

Это было бы смешно, если бы не было так критично по времени. Едва завидев мой силуэт в дальнем конце коридора и услышав тихий серебряный звон бубенцов, Элен тут же замирала, словно вспугнутая лань. Секунда — и она уже круто разворачивалась на каблучках, устремляясь в совершенно противоположном направлении, едва ли не переходя на бег.

Когда она в очередной раз попыталась улизнуть, то едва не врезалась в вывернувшего из-за угла Трида. И тут она просияла такой преувеличенно-радостной, широкой улыбкой, словно этот северный медведь был спасителем, спустившимся с небес. Она тут же сама, по собственной инициативе, взяла его под руку и утянула в сторону сада. Лишь бы подальше от меня.

Я хмыкнул, с силой вонзив зубы в сочное яблоко.

С одной стороны, меня дико сексуально заводила вся эта ситуация. Меня умиляло то, как она стесняется, как неловко себя чувствует после нашей ночной встречи, как ее щеки заливает румянец при одном только звуке моих бубенцов.

Но с другой стороны, часы тикали. Скоро прибудет инквизитор, и мне нужно было подготовить почву.

«Ох, святые упыри неужели мне и правда придется похитить принцессу, просто чтобы заставить ее выслушать меня?» — мысленно усмехнулся я, выбрасывая огрызок в ближайшую урну и бесшумно направляясь следом за парочкой.

Пора переходить к радикальным мерам.

Принцесса

Я механически кивала, идя под руку с Тридом по гравиевым дорожкам королевского розария.

Погода стояла чудесная, солнце мягко согревало плечи, а Трид увлеченно рассказывал мне истории из своего студенчества. Он учился в невероятно дорогой, престижной северной академии, куда принимали в основном принцев крови и будущих правителей союзных государств. Его отец, лорд-советник, рвал все жилы, подключая немыслимые связи, чтобы Трид тоже туда попал.

— ...И там огромное внимание уделялось навыку управления королевством, экономике, стратегии и прочим подобным вещам, — гудел Трид своим приятным, басистым голосом. — Я, честно говоря, до сих пор не совсем понимаю, зачем мне все это. Я ведь не принц, мне не править. Но ты бы видела, как радовался мой отец, когда я получал высший балл по предмету «Государственное устройство»!

Я снова дежурно кивнула и попыталась выдавить улыбку.

Но все мои мысли были катастрофически, абсолютно, безнадежно далеко. Они крутились вокруг чего-то совершенно другого. Верно, кого-то совершенного другого.

Моя отстраненность не укрылась от Трида. Обычно я всегда старалась быть хорошей слушательницей: активно жестикулировала, меняла мимику, задавала наводящие вопросы глазами. Трид, хоть порой и с десятой попытки, но обычно угадывал, что я хочу сказать. Сейчас все было не так.

Мой друг детства запнулся. Ему явно стало неловко поддерживать этот однобокий монолог. В итоге он мягко свернул прогулку и повел меня обратно в замок.

Пока мы шли по коридорам, я то и дело затравленно оглядывалась по сторонам, боясь наткнуться на знакомую пеструю фигуру с бубенцами. Трид проводил меня до самых дверей в королевское крыло. Убедившись, что я действительно хочу побыть одна и что со мной все в порядке, он галантно поцеловал мне руку и удалился.

Я выдохнула с облегчением и пошагала по коридору своего крыла.

И вдруг...

Чьи-то сильные руки молниеносно обхватили меня за талию. Я даже не успела беззвучно ахнуть, как меня рывком утянули куда-то в сторону. Скрипнула дверь. Меня втолкнули в кромешную темноту, и за спиной тут же щелкнул замок.

Я оказалась в тесном помещении. Пахло пылью, сушеными травами и... пеплом с дорогим мужским парфюмом.

— Не бойся. Это просто я, — раздался в темноте бархатный голос шута.

«Еще хуже, чем если бы это был настоящий похититель!» — панически пронеслось у меня в голове. Я вжалась спиной в дверь. Единственным плюсом было то, что в этой каморке было абсолютно темно, и он не мог видеть, как мое лицо залил румянец.

— Прости, — в его тоне проскользнула искренняя нотка. — Пришлось пойти на радикальные меры. Нам срочно нужно поговорить, а ты меня чудовищно успешно избегаешь все утро.

«Не догадываешься, почему?!» — яростно подумала я, скрестив руки на груди.

Глава 35. «Заслужил»

Принцесса

Данте сделал полшага ко мне.

— Элен, послушай меня, — его голос стал предельно серьезным и мягким. — В том, что произошло между нами ночью, нет абсолютно ничего грязного, неправильного или стыдного. Я понимаю твои страхи. Да, ты принцесса. Королевская особа. От тебя с пеленок ждут идеального поведения, непогрешимой чистоты и безупречности для будущего мужа. Но то, что было на рояле это только наше.

Он шумно выдохнул в темноте.

— Это наш секрет. Об этом знаем только мы вдвоем, и у меня нет ни малейшего желания бежать и рассказывать кому-то о произошедшем. Во-первых, потому что у меня нет причин портить твою репутацию. А во-вторых... потому что мне все еще очень нравится тот факт, что моя голова крепко прикреплена к моей шее.

Последняя фраза прозвучала так буднично и мрачно-иронично, что я не выдержала. Из моей груди вырвался беззвучный, прерывистый смешок.

— Вот так, отлично, — одобрительно шепнул Данте. — Но, принцесса, я понимаю, что тебе неловко, однако нам придется включить свет. Мне нужно видеть тебя. Твои жесты, твою мимику, твои глаза, ритм дыхания — все, чтобы считывать твои ответы. Нам нужно вести диалог.

Я напряженно выдохнула.

Только не это! Я же сгорю со стыда под его взглядом!

Данте помолчал секунду.

— Или... — его голос вдруг упал, став хриплым и откровенно провокационным. — Чтобы чувствовать реакцию твоего тела, я могу просто положить одну руку тебе на грудь, а второй приласкать щеку.

И в подтверждение его слов горячая ладонь безошибочно легла прямо на мою левую грудь, накрывая ее поверх ткани платья. Мое тело предало меня мгновенно: сосок тут же затвердел, болезненно-сладко упираясь в центр его ладони. В это же время пальцы его второй руки скользнули по моей щеке к линии шеи.

Я задохнулась. Мои руки взметнулись сами собой, и я возмущенно отпихнула его ладони.

Данте коротко хохотнул.

— Понял. Значит, включаем свет.

Раздался щелчок, и каморку залил тусклый свет магического кристалла под потолком. Мы стояли в тесной кладовке, окруженные швабрами и ведрами, непозволительно близко друг к другу. Я часто заморгала, пытаясь привыкнуть к свету, и тут же упрямо уставилась в мраморный пол, не смея поднять глаза.

Данте вздохнул. Его пальцы легли мне на подбородок, заставляя поднять голову.

— Эй. Посмотри на меня, — попросил он тихо. Наши взгляды встретились. — Не бойся, ладно? Мне нужно сказать тебе кое-что важное. Скоро в замок приедет Адриан Рейн. У него будет всего минут сорок, не больше. И ты должна быть готова для очередного занятия по ментальным щитам.

Я замерла. Глаза распахнулись от ужаса. Я тут же резко, отчаянно замотала головой.

Нет! Нет-нет-нет! Только не Адриан!

Данте нахмурился.

— Да почему? — удивился он. — Все же прошло отлично в прошлый раз. Откуда такое категоричное отрицание? Наоборот, Элен, тебе эти уроки жизненно нужны! Особенно если ты хочешь сохранить наше приятное музыкальное времяпровождение в абсолютном секрете.

На этих словах мои щеки снова заполыхали. Я попыталась отвернуться и опять опустила глаза в пол, кусая губы.

— Ох, тлен... — вдруг медленно, с осознанием протянул Данте. — Ты же боишься, что Адриан увидит эти воспоминания?

«Ну конечно, он их увидит!!! — мысленно заорала я, вскинув на него возмущенный взгляд. — Я не могу их спрятать! Они торчат на самом виду, абсолютно беззащитные, за пределами моего могучего лабиринта из шипов и роз! Знаешь почему?! Потому что это единственное, о чем я думаю все это проклятое утро! Я даже во время завтрака не смела поднять глаза на Ивэна, до ужаса боясь, что он уловит хоть каплю моих мыслей!»

Я сверлила Данте взглядом, и он, казалось, прочитал этот монолог прямо на моем пунцовом лице.

Уголок его губ пополз вверх, образуя ту самую порочную, невыносимую ухмылку. Он сделал полшага вперед, вжимая меня в дверь.

— Ну-у-у... — эротично, с придыханием прошептал Данте, склоняясь к самому моему уху. Его горячее дыхание опалило чувствительную кожу на шее, пуская по позвоночнику табун мурашек. — Если старые воспоминания так мешают... например, я могу заменить их новыми. Прямо здесь.

Я не выдержала. Моя рука взметнулась, и я влепила ему звонкую, хоть и не сильную пощечину.

Голова Данте дернулась в сторону. Он медленно повернулся обратно ко мне, потирая щеку. В его глазах плясали откровенно-веселые бесенята.

— Согласен, — кивнул шут с довольным видом. — Заслужил.

Глава 36. Возможные последствия

Принцесса

В тесной кладовке повисла тишина, нарушаемая лишь моим прерывистым дыханием.

Данте медленно опустил руку, потирая щеку, и вся его провокационная аура вдруг куда-то испарилась. Он привалился плечом к деревянному стеллажу и тяжело вздохнул.

— Прости, я снова веду себя как придурок, — его голос звучал на удивление искренне. — У нас катастрофически мало времени до приезда Адриана. Послушай, Элен: я уверен, он не станет без нужды копаться в глубине твоих мыслей, если ты сама не дашь ему разрешение на это. Чтобы сохранить свой секрет при себе, тебе нужно всего лишь очистить мысли на переднем плане. Просто освободить разум от этого роя образов.

«Всего лишь», — мысленно передразнила я его. Будто это так просто — взять и выключить пожар в собственной голове, когда виновник этого пожара стоит на расстоянии вытянутой руки и пахнет соблазном.

— Давай я тебя научу, — мягко предложил шут. — Я не сильно хорош в выставлении классических ментальных щитов — это по части Рейна. Но зато я знаю один очень простой, но действенный метод для расслабления. Это помогает остановить роение мыслей и вернуть контроль над телом. Мама меня научила.

На последней фразе его голос неуловимо потеплел.

По этой короткой, светлой интонации я вдруг поняла: он был очень близок со своей матерью. Она ему по-настоящему дорога. За маской наглого некроманта скрывался человек, который любит свою мамау. От этого осознания в груди стало как-то щемяще тепло.

— Я в детстве был гиперактивной катастрофой, — усмехнулся Данте. — И чтобы я не разнес дом, мама учила меня «дыханию по квадрату». Смотри на меня, Элен.

Он взял мои руки в свои. Его большие пальцы успокаивающе погладили мои запястья.

— Представь перед собой пустую рамку от картины. Мы будем дышать, мысленно скользя взглядом по ее граням. Вдох на четыре счета — верхняя грань. Задержка дыхания на четыре счета — правая грань. Выдох на четыре — нижняя. Задержка на четыре — левая. И так по кругу. Все твои мысли, все твое смущение — это просто осенние листья. Пусть они падают мимо рамки. Внутри только пустота и счет. Готова?

Я кивнула.

— Вдох. Раз, два, три, четыре...

Я честно пыталась. Но его руки были такими горячими. Его голос, отсчитывающий секунды, вибрировал низким бархатом. Я постоянно сбивалась, мои мысли все равно упрямо соскальзывали то к его губам, то к воспоминаниям о рояле.

Данте улыбнулся и выпустил мои руки.

— Слишком отвлекаю? — понимающе хмыкнул он. — Ладно. Обопрись ладонями о полку позади тебя. Почувствуй шероховатость дерева. Заземлись. А теперь сама. Вдох...

Без его обжигающих прикосновений дело пошло лучше. Я сосредоточилась на шероховатых досках, на прохладном воздухе, проникающем в легкие, на мерном ритме счета: четыре, четыре, четыре... Спустя минуту паника и смущение действительно начали отступать. Хаотичный рой мыслей в голове утих, превратившись в ровный, спокойный гул. Мой внутренний лабиринт из роз вновь стал холодным и неприступным.

Я открыла глаза и ровно выдохнула.

— Ты невероятно способная ученица, — тихо сказал Данте.

Он стоял очень близко. Его взгляд медленно, словно против его воли, опустился на мои губы. Я затаила дыхание, чувствуя, как сердце сбивается с заученного «квадратного» ритма.

Но Данте вдруг резко отступил на шаг и потянулся к ручке двери.

— А теперь пойдем отсюда, — хрипловато скомандовал он. — Иначе тебе придется освобождать разум от совершенно новых воспоминаний, а у нас уже нет на это времени.

Дверь скрипнула, выпуская нас в светлый коридор. Данте стремительно зашагал прочь, не оглядываясь.

А я осталась стоять, с ужасом ловя себя на пугающей мысли: я разочарована. Проклятье, я ужасно разочарована тем, что он не поцеловал меня. И то, как сильно меня расстроил этот факт, пугало меня куда больше, чем предстоящий урок с менталистом.

Урок с Адрианом Рейном прошел на удивление гладко.

Я немного волновалась в начале, но техника мамы Данте сработала безупречно. Мой разум был почти чист, а ментальные щиты стали чуть крепче. Пару раз, когда я слишком сильно концентрировалась на вопросах Адриана, шипастые стены истончались, но инквизитор тактично давал мне время их восстановить.

Когда все закончилось, я выдохнула с колоссальным облегчением. Значит, у меня получилось. Мои постыдные воспоминания о рояле остались в тайне.

Шут

В конце занятия Адриан с легким поклоном попрощался с принцессой. Проходя мимо меня, он бросил на меня короткий взгляд, который на языке инквизиторов кричал: «За мной. Живо».

Я отклеился от стены и пошел «провожать» гостя.

Мы шли по безлюдной галерее в полном молчании, пока звуки наших шагов не стали единственным эхом под сводами потолка.

— Даже не начинай, — опережая его, лениво бросил я.

— Данте, мать твою, Веспер! — змеиным шепотом, сквозь стиснутые зубы выдохнул Адриан, резко останавливаясь. Его глаза метали молнии. Инквизиторская невозмутимость треснула по швам. — Ты хоть понимаешь, каких нечеловеческих усилий мне стоило сохранять каменное выражение лица?! Я легонько прощупал ее барьеры, и меня едва не снесло! Мне пришлось буквально прикусить язык, чтобы не поперхнуться, улавливая обрывки ее мыслей о проклятом рояле!

— Спасибо, — только и сказал я.

Рейн тяжело выдохнул, потирая переносицу.

— Так ты был прав? — уже тише и серьезнее спросил он, переходя к делу. — Все-таки она заражена? Это дух Илларии Виваль?

— Да, — коротко подтвердил я, отбрасывая шутовство. — Это она. Сидит глубоко на связках, питается ее потенциалом.

Адриан помрачнел.

— И ты, конечно же, не собираешься посвящать принцессу в свой гениальный план ее излечения?

Я фыркнул.

— Как ты себе это представляешь, Адриан? — я развел руками. — Что я ей скажу? «Эй, принцесса, в тебе живет дух самой известной певицы тысячелетия, и чтобы вернуть себе голос, ты должна заняться со мной жарким сексом!»? Да я тогда просто пощечиной не отделаюсь!

— А ты, я погляжу, уже привык к ним, — хмыкнул Адриан.

— Что? Заметно?! — я схватился за щеку.

Адриан не выдержал и рассмеялся, качая головой.

— К тому же, — добавил я уже абсолютно серьезно, — если Иллария услышит, что мы знаем о ней и готовим изгнание, это все испортит. Принцесса окажется в большей опасности, чем когда-либо.

— А вот это уже аргумент, — согласился Рейн.

Мы пошли дальше по коридору, направляясь к выходу во внутренний двор, где инквизитора уже ждал экипаж. Некоторое время мы шли молча.

— Данте... — вдруг тихо позвал Адриан, не глядя на меня. — Не боишься последствий, если будешь действовать втайне от принцессы?

— Я верну принцессе голос, заполучу ценнейшего духа и расплачусь с долгом перед гоблинами. Каких еще последствий? — я пожал плечами, всем своим видом демонстрируя максимальную расслабленность и уверенность в своих действиях.

Рейн остановился у дверей.

— Ты понимаешь, о чем я, — констатировал он безжалостный факт.

— Я понимаю, о чем ты, — нехотя признал я.

Глава 37. Прятки

Принцесса

Обед в просторной обеденной зале проходил непривычно шумно. Сегодня к нашей трапезе присоединился лорд Освальд — отец Трида, старинный друг отца и его главный советник.

Я ковырялась вилкой в салате, изредка бросая взгляды на Трида, который увлеченно обсуждал с отцом какие-то дела гарнизонов. И вдруг эту размеренную беседу прервал надрывный звук.

Король резко отвернулся от стола и зашелся в лающем кашле. Он прижал салфетку ко рту, его лицо неестественно покраснело, а плечи крупно задрожали.

Мама мгновенно побледнела. Она вскочила со своего места, ее руки в панике заскользили по спине отца.

— Ваше Величество! Дорогой, что с тобой? Лекаря, немедленно позовите...

— Ваше Величество, умоляю, не стоит так волноваться, — бархатный, успокаивающий голос лорда Освальда мгновенно перекрыл суету. Советник ловко налил воды в кубок и подал королю. — Вы же видите, Его Величество просто неудачно сделал глоток гранатового сока. Поперхнулся, с кем не бывает.

Отец, наконец, с трудом втянул воздух, сделал глоток воды и, тяжело дыша, промокнул губы салфеткой.

— Да... — хрипло подтвердил он, ободряюще сжимая руку королевы. — Освальд прав. Все в порядке, дорогая. Сок оказался слишком терпким, попал не в то горло. Не нужно лекарей.

Я медленно выдохнула, чувствуя, как разжимаются ледяные тиски паники в груди. Я тоже успела не на шутку испугаться за отца, но, увидев, что он улыбается и цвет его лица приходит в норму, успокоилась.

После обеда мы вышли во внутренний дворик. И там мое внимание полностью, безраздельно захватила одна сцена.

По брусчатке, звонко смеясь, носилась та самая маленькая дочка кухарки, которая недавно заглядывала в столовую. А за ней, смешно размахивая руками и громко звеня бубенцами, бегал Данте.