Правило 1: Не влюбляться в шута

— Да, Ваше Величество, — я склонил голову в скромном поклоне.

Сука, почему я такой болван?

— Хорошо. А теперь, — король с трудом поднялся, расправляя плечи, — мне нужно вернуться к семье на завтрак. И, кажется, к очень тяжелому разговору.

Глава 49. Сейчас случится что-то очень плохое

Принцесса

Я сидела за обеденным столом, уставленным серебряными блюдами и хрустальными кувшинами, и мечтала только об одном: сжаться до размеров крошечной, невидимой молекулы. Раствориться в воздухе, чтобы никто меня не видел, не трогал и ни о чем не спрашивал.

Малая столовая гудела от возбужденных голосов.

Мама сияла так ярко, что на нее было больно смотреть. Она то и дело прикладывала кружевной платочек к глазам, смахивая слезы счастья, и не могла перестать улыбаться.

— Ох, Элен, милая, ну скажи еще что-нибудь! — щебетала она, добавляя мне в тарелку еще одну порцию ягодного пудинга, хотя я даже не притронулась к предыдущей. — Я до сих пор не могу поверить... Полгода абсолютной тишины, и вот — такое чудо! Хвала судьбе и этому странному парню! Я прикажу сегодня же устроить праздничный ужин на весь замок!

Я попыталась выдавить из себя улыбку, но мышцы лица словно одеревенели. Внутри меня зияла огромная дыра, которую проделал «этот странный парень». Его имя, даже не произнесенное вслух матерью, резануло по сердцу тупым ножом.

Справа от меня сидел Трид. Он излучал уверенность и тепло. Завтракая, он то и дело с ободряющей улыбкой поворачивался ко мне и мягко поглаживал мою кисть своей ладонью.

— Я так рад за тебя, Элен, — его басистый голос звучал невероятно искренне. — Наконец-то мы сможем нормально разговаривать на наших прогулках. Я всегда знал, что все образуется.

Лорд Освальд, сидевший напротив, выказывал свою радость куда более сдержанно, но его цепкий, проницательный взгляд ни на секунду не покидал моего лица.

— Это поистине благословение для всей короны, Ваше Высочество, — степенно произнес советник, поднимая кубок с соком. — Но позвольте узнать... как именно этому некроманту удалось сотворить то, в чем потерпели крах лучшие столичные лекари? Что это был за ритуал?

Я замерла. В горле встал горький ком.

Вопросы посыпались со всех сторон, как град.

— Да, дочка, расскажи! Было больно? — подхватила мама.

— Каково это вообще — молчать полгода и жить с духом внутри? — добавил Трид, заглядывая мне в глаза. — Ты, должно быть, чувствовала себя в ловушке? Как он снял этот блок?

Каждый их вопрос бил по оголенным нервам. Перед глазами тут же вспыхивали безжалостные картинки: невероятные зеленые глаза Данте, мои смятые простыни, пронзительная боль, сменившаяся наслаждением, а затем — стеклянная сфера, зажатая в его руке, и осознание, что меня просто использовали.

«Как прошел ритуал? О, великолепно! Он обманом влюбил в себя, затащил в постель, лишил девственности, а в момент оргазма вырвал древнего духа из моего горла, чтобы продать его подороже на черном рынке!» — истерично закричал мой внутренний голос.

Но вслух я не могла произнести ничего даже отдаленно похожего.

— Это... — я сглотнула, мой голос прозвучал тихо, надломленно и хрипло, — это произошло довольно быстро. Некромантская магия. Я... я не очень хочу вспоминать детали.

Повисла неловкая пауза. Я уставилась в свою тарелку, чувствуя, как к глазам снова подступают предательские слезы. Меня мутило от запаха еды, от громких голосов, от самой себя.

Мой отец, сидевший во главе стола, до этого момента хранил задумчивое молчание. Он улыбался, когда мама радовалась, но его взгляд был устремлен куда-то в пустоту. И сейчас он будто уловил мое состояние.

— Довольно, — с непререкаемым королевским авторитетом произнес папа. Он отложил вилку и обвел присутствующих строгим взглядом. — Оставьте принцессу в покое. Вы же видите, она истощена. Элен только-только вернула себе голос, ее связкам нужен покой, а ей самой — время на адаптацию.

Мама тут же виновато прикусила губу, а лорд Освальд и Трид учтиво склонили головы, соглашаясь с королем.

Я подняла на папу глаза и послала ему легкую, полную благодарности улыбку. Он ответил мне теплым взглядом, и я снова опустила глаза в тарелку, пытаясь просто пережить это утро.

Тут король шумно, глубоко вдохнул, будто собираясь с духом. Он отодвинул от себя свой кубок и сцепил руки в замок перед собой.

— Раз уж мы собрались здесь все вместе, — голос отца прозвучал непривычно глухо, растеряв всю утреннюю бодрость, — я должен сказать вам кое-что очень важное.

Я замерла. Сердце испуганно екнуло и ухнуло куда-то вниз.

— Ваше Высочество. Может, не стоит... — начал было лорд Освальд, но отец остановил его жестом, и тот закрыл рот.

Я подняла глаза на папу. Взгляд короля встретился с моим, полным внезапного ужаса, а затем перешел на ничего не подозревающую, улыбающуюся маму.

И в эту секунду, глядя на его виноватое лицо, я с кристальной ясностью поняла: сейчас случится что-то очень плохое.

Глава 50. Скучная взрослая бумажка

Шут

Я не стал возвращаться в малую столовую. Лишний раз бередить и без того растерзанную душу принцессы своим присутствием было бы верхом жестокости.

Тлен, какой же я идиот!

Я с силой потер лицо ладонями, чувствуя, как под кожей ходуном ходят желваки. Меня вообще могло уже тут не быть. Сфера с духом Илларии надежно спрятана, пятьдесят тысяч золотых практически у меня в кармане. Я мог бы уже быть абсолютно свободным человеком без долгов.

Собственно, теперь меня здесь больше ничего не держало. Моя миссия в этом замке официально завершена. Король дал слово сегодня же рассказать семье о своей смертельной болезни. Значит, я сделал для Элен все, что мог.

Да, прямо сейчас эта правда добавит ей боли. Она только-только обрела голос, а теперь ее мир снова рухнет. Но, видит бездна, в этом решении я не сомневался ни на секунду. Это убережет ее от разрушительного чувства вины в будущем. Это был мой единственный, пусть и жестокий, способ хоть как-то нивелировать ту колоссальную боль, которую я принес ей. Попытка восстановить равновесие. И плевать, что сама принцесса, скорее всего, никогда в жизни не узнает, что это именно я сподвиг короля открыться.

Раз дело сделано, значит, пора собирать вещички и тихо укатывать из замка. Какой смысл оставаться? Зачем мозолить ей глаза? Зачем бесить своим видом, постоянно бередя свежайшую рану? У нее и так сейчас прибавится горя.

К тому же, я был уверен — Элен не станет сдавать меня страже. По крайней мере, не сейчас. Закатить скандал, обвинить шута в совращении, обмане и краже невинности — значит, нанести еще один страшный удар по сердцу отца. А она слишком сильно любит его, чтобы заставлять волноваться и страдать на пороге смерти.

Как бы цинично это ни звучало, но именно смертельная болезнь короля даровала мне стопроцентную безопасность. Вот что за сучья ирония — снова беда принцессы играет мне на руку.

Решено. Я уезжаю.

Я бесцельно шел по каменным коридорам замка, сворачивая из одного крыла в другое, даже не задумываясь, куда несут меня ноги.

Из-за угла вывернула хорошенькая горничная с охапкой свежего белья. Увидев меня, девушка кокетливо поправила выбившуюся прядь и призывно улыбнулась.

Я скользнул по ней равнодушным взглядом и прошел мимо.

Мне впервые в жизни не захотелось ответить на женский интерес своей фирменной флиртующей ухмылкой. Внутри было абсолютно пусто. Никакого желания. Никакого азарта.

Да что, сука, со мной происходит?!

Я остановился у панорамного окна, невидяще глядя на двор. Да, принцессе сейчас плохо из-за меня. Я обманул ее, я ею воспользовался. Но ведь это была вынужденная мера! Единственный способ вылечить ее, вернуть ей голос и спасти от духа безопасно для их обоих. Я знал, на что шел, с самого первого дня, когда переступил порог этого замка.

Как какого дьявола мне сейчас так паршиво?! Почему перед глазами стоит ее сломленный, полный слез взгляд, и от этого в груди все скручивается в болезненный узел?

Мои рефлексии прервало тихое ритмичное шарканье по ковру.

Я обернулся. В нескольких шагах от меня стояла моя новая маленькая подружка — дочка кухарки. Ее личико светилось от гордости, а в вытянутой руке она сжимала сложенный вдвое лист плотного пергамента. Сургучная печать на нем была сломана.

— О, привет, мелочь, — я выдавил из себя слабую улыбку, присаживаясь перед ней на корточки.

Девочка радостно потрясла пергаментом прямо перед моим носом и выразительно указала маленьким пальчиком на мой двурогий колпак, с которого я в прошлую нашу встречу снял один из бубенчиков.

— Еще одна «скучная взрослая бумажка»? — усмехнулся я, мгновенно поняв правила ее игры. — Хочешь поменяться на еще одну звенящую штуку?

Малышка энергично закивала.

— Ладно, держи, бизнесвумен. Ты меня разоришь, — я ловко отцепил второй серебряный бубенец и вложил в ее подставленную ладошку. Девочка тут же сунула мне пергамент, зажала бубенчик в кулачке и счастливо, вприпрыжку побежала прочь по коридору.

Я со вздохом развернул лист, ожидая увидеть там какой-нибудь счет за поставку муки или расписку прачки.

Но с первой же строчки моя кровь будто превратилась в лед.

Никуда я, демоны меня дери, не уезжаю!

_________

Привет, любимые наши!

Вот и юбилейная, 50-я глава книги.

Спасибо, что все это время вы с нами и с героями и переживаете за принцессу, шута и даже за судьбу всего королевства. Спасибо за ваши лайки на книгу, комментарии и донаты. Все это очень помогает книге расти в рейтинге и находить новых читателей ️.

Как думаете, что такое в этом письме, что у Данте появился повод задержаться в замке?

Ваши Стаси и Элен Твенти

Глава 51. Причина остаться

Шут

Почерк был резким, торопливым, без подписи.

«Ваша Светлость. Заказ выполнен. Товар успешно извлечен из склепа Виваль, несмотря на сильные охранные чары. Уже доставлен к замку. Жду вторую часть оплаты на тот же счет в Первом Северном банке».

Мои глаза лихорадочно перечитывали этот короткий сухой текст снова и снова, отказываясь верить в написанное.

Так это не было случайностью! Не было проклятием завистливых фрейлин или спонтанным выбросом магии, о которых так любили судачить лекари. Это был хладнокровный, оплаченный заказ. Кто-то целенаправленно нанял черных магов, чтобы вскрыть усыпальницу великой певицы и доставить духа сюда. Чья-то изощренная месть? Жестокие политические игрища?

Наконец я с трудом оторвался от пергамента и вскинул голову, прислушиваясь к удаляющемуся перезвону моего бубенца.

— Мелочь! — негромко позвал я.

Девочка, не успевшая убежать далеко по коридору, остановилась и обернулась. Я подошел к ней в несколько широких шагов, изо всех сил стараясь, чтобы мой напряженный вид не напугал ребенка.

— Скажи мне, — я плавно опустился перед ней на одно колено, глядя прямо в ее огромные, ясные глаза. — Где ты взяла эту бумажку? Из какой комнаты ты ее принесла? Покажи пальчиком.

Малышка ничуть не смутилась моего тона. Она протянула руку и уверенно указала в самый конец коридора. Туда, где возвышались тяжелые двустворчатые двери из темного дуба.

Кабинет лорда Освальда. Отца Трида. Главного советника короля и по совместительству его близкого друга.

Вот это нихера себе друг!

Я поднялся на ноги. В голове словно сработал скрытый механизм, со скрипом проворачивая шестеренки, и разрозненные детали чудовищного плана начали складываться в единую, пугающе логичную картину.

Освальд. Ну конечно.

Будучи правой рукой монарха, этот ублюдок наверняка первым узнал о том, что король смертельно болен. Он понимал, что счет идет на месяцы, и трон скоро освободится. Но прямая наследница — Элен — была слишком сильной, гордой и независимой. Она бы никогда не стала марионеткой в руках советника.

И тогда он решил сделать ее «недееспособной». Заперев в ее горле дух, он лишил принцессу голоса и заблокировал магию, превратив в визуально слабую, сломленную девочку, якобы не способную управлять государством. А затем, как по мановению волшебной палочки, в замке появился Трид — заботливый, верный друг детства.

Они виртуозно играли на отчаянии умирающего короля. Монарх, понимая, что скоро его не станет, и видя, как его беззащитная, немая дочь тянется к сильному плечу старого друга, неизбежно выдал бы Элен замуж за Трида, чтобы защитить ее. И тогда северный щенок законно сел бы на престол. А реальная власть во всем королевстве незаметно перетекла бы в цепкие руки его расчетливого отца.

По спине пробежал пот.

Еще десять минут назад я планировал собрать вещи и навсегда раствориться в утреннем тумане, считая свою миссию выполненной. Но теперь я не мог уйти. Я просто не имел права оставить ее здесь одну.

Если Освальд был готов пойти на такие крайности, чтобы заразить наследницу престола древним духом, то на что он будет способен сейчас? Что он сделает, когда узнает, что его план рухнул, а Элен снова заговорила?

Принцесса в опасности. И самое страшное — она даже не подозревает, что живет в эпицентре змеиного гнезда. Она считает их своими друзьями. Она гуляет с Тридом, держит его за руку, ищет в нем поддержку.

От одной мысли об этом у меня свело скулы. А что Трид? Знает ли он о действиях своего отца? Был ли он послушным соучастником этого дерьма с самого начала, или Освальд использовал собственного сына втемную? Мне нужно срочно это выяснить. Нужно быстро проверить всех и понять, кому в этом замке вообще можно доверять.

Но главное — я должен немедленно предупредить Элен.

Я спрятал скомканный пергамент во внутренний карман дуплета, чувствуя, как колотится сердце. Предупредить принцессу... Легко сказать.

Как, во имя всех демонов бездны, мне это сделать? Как подойти к девушке, которая прямо сейчас, в эту самую секунду, желает мне сдохнуть в муках?

Если я приду к ней с этой бумажкой, она даже не станет меня слушать. Она решит, что это очередная гнусная манипуляция, очередная ложь изворотливого баловня. И, будем честны, я бы на ее месте тоже себе ни за что не поверил.

Я прислонился затылком к холодной каменной стене и прикрыл глаза.

Ситуация поистине катастрофическая. Риск лишиться головы, который еще десять минут назад казался минимальным, внезапно возрос в геометрической прогрессии. Ввязываться в дворцовые перевороты и войну с главным советником короля в мои планы по погашению долгов гоблинам точно не входило.

Но вместо ожидаемого желания немедленно собрать манатки, выйти за пределы антипортальных чар и сбежать в закат, я вдруг почувствовал, как по венам растекается знакомое, обжигающее тепло.

Азарт. Чистый, неразбавленный адреналин.

Мои губы сами собой растянулись в предвкушающей усмешке. О да. Я определенно остаюсь.

В конце концов, какой смысл быть королевским шутом, если не можешь вдоволь поиздеваться над напыщенными лордами и играючи разрушить парочку их гениальных государственных заговоров?

— Ну что, Данте, — едва слышно хмыкнул я в пустоту каменного коридора, подбрасывая в руке оставшийся бубенец. — Ты ведь всегда жаловался, что во дворцах невыносимо скучно. Пора показать этим стервятникам, что бывает, когда в их унылую политическую партию вступает джокер.

Я оттолкнулся от стены, чувствуя, как внутри бурлит энергия. Принцесса может ненавидеть меня сколько угодно. Но убить ее я не дам. Исключительно из спортивного интереса и любви к красивым интригам, разумеется. Никаких личных чувств. Абсолютно никаких.

Глава 52. Бремя короны

Принцесса

Новость о болезни отца обрушилась на нас, словно рухнувший каменный свод.

Казалось, из малой столовой в одно мгновение выкачали весь воздух. Мама вскрикнула, побледнев как полотно, и бросилась к отцу, заливаясь слезами, отказываясь верить в услышанное. Я же просто застыла, чувствуя, как и так зыбкий мир вокруг рассыпается на острые, ранящие осколки.

Папа выглядел невероятно уставшим, словно само это признание вытянуло из него последние крохи энергии. Но, несмотря на слабость, он крепко обнял нас обеих, долго и терпеливо успокаивал, гладил по волосам и шептал, что время еще есть. А затем, сославшись на то, что государственные дела не ждут даже умирающих монархов, со вздохом поднялся и ушел в свой кабинет.

Я заставила себя вытереть слезы. Ради отца я должна быть стойкой. Я не имею права раскисать и добивать его своей истерикой.

Глубоко вдохнув, я вышла из столовой в сопровождении Трида, который всю эту тяжелую сцену тактично держался чуть позади.

Едва мы свернули в галерею, я замерла. В нескольких шагах от нас, прислонившись плечом к колонне, стоял шут. Его лицо было напряженным, но, увидев меня, он тут же отлепился от камня, сделал шаг навстречу.

— Ваше Высочество... — негромко начал шут, протягивая руку.

«Когда же ты наконец уберешься из этого замка и позволишь мне спокойно жить?!» — в отчаянии подумала я.

Я резко отвернулась от некроманта, шагнула к другу и демонстративно, крепко взяла его за руку.

— Трид, — мой голос прозвучал подчеркнуто ласково. — Давай прогуляемся наедине в саду. Уверена, с тобой и на свежем воздухе мне станет гораздо легче.

Реакция Трида была мгновенной. Он по-джентльменски, с готовностью согнул руку в локте, предлагая мне опереться на него.

— Почту за честь, Элен, — бархатисто отозвался он, накрывая мои пальцы своей большой, горячей ладонью. — Я полностью в твоем распоряжении.

Я бросила на шута уничтожающий взгляд, и мы с Тридом прошли мимо, даже не притормозив.

В саду цвели летние пионы, но их сладкий аромат сейчас вызывал лишь тошноту.

Мы медленно шли по гравийным дорожкам. Я была полностью погружена в свои мрачные мысли. Папа умирает. Как же это невыносимо. Как же ему было страшно и одиноко все это время — нести этот крест в себе, ни словом не обмолвившись ни мне, ни маме, лишь бы защитить нас от переживаний!

На фоне этой катастрофы тот факт, что мерзавец с бубенцами хладнокровно поиграл с моим сердцем, уже не казался концом света. Да, рана от предательства шута все еще мучительно ныла, особенно сейчас, когда одно наложилось на другое. Но разве разбитое девичье сердце может сравниться с потерей любимого отца?

Трид шел рядом, время от времени сочувственно поглаживая мою руку. Он пытался подобрать слова поддержки, говорил о том, какой король сильный человек, но затем разговор свернул в странное русло.

— Элен, я знаю, как тебе сейчас страшно, — серьезно произнес он, останавливаясь у фонтана и заглядывая мне в глаза. — Но я хочу, чтобы ты знала: я всегда буду рядом. Особенно когда ну, когда произойдет неизбежное, и ты взойдешь на престол.

Я растерянно моргнула, выныривая из своих мыслей.

— В моей академии нас обучали и военному делу, и управлению государством, — продолжал Трид. — Я учился вместе с принцами, будущими лордами и королями. Я знаю, как устроена бюрократия, как работают законы и налоги. Я знаю много полезного для государства.

Я смотрела на него с полным непониманием.

При чем тут законы? При чем тут налоги и государственная машина? Мой папа умирает, а он говорит со мной о бюрократии?!

— Трид... я... я сейчас вообще не могу об этом думать, — мой голос дрогнул. — Это все так неважно. Папе плохо...

Трид тяжело, понимающе вздохнул и мягко сжал мою руку.

— Да, Элен. Я прекрасно это понимаю и разделяю твою боль. Но, как ни крути, а это реальность, с которой тебе придется столкнуться очень скоро. Трон не терпит слабости и промедлений, лорды сразу начнут делить влияние. Я просто хочу сказать, что я буду рядом. Я готов во всем тебе помогать, стать твоей опорой и по максимуму снять с твоих хрупких плеч этот неподъемный груз ответственности. Тебе не придется нести это в одиночку.

Я смотрела в его серьезное лицо и пыталась подавить чувство неправильности происходящего.

В конце концов, я заставила себя с благодарностью улыбнуться. Трид — прагматичный мужчина. Он не умеет говорить красивые, поэтичные слова утешения, не умеет лечить разбитые души. Видимо, он просто не знает, как еще меня поддержать, кроме как предложить практическую помощь. Разве я могу винить друга за то, что он мыслит как будущий лорд?

— Спасибо, Трид, — тихо ответила я. — Я ценю это. Правда.

Глава 53. Объявление короля

Шут

К полудню воздух в замке дрожал от сотен перешептываний, сливающихся в единый рокот, как на площади перед казнью.

По приказу короля абсолютно все обитатели дворца — от высшей знати и министров до кухарок и мальчишек-конюхов — должны были срочно собраться в большом тронном зале. Король собирался сделать какое-то важное объявление. В воздухе висело колючее предчувствие грядущих перемен.

Пока толпа придворных и слуг шумным потоком вливалась в зал, занимая свои места, я скользил вдоль стен, выискивая взглядом одну конкретную девушку.

Я заметил ее у подножия помоста. Элен выглядела бледной, встревоженной и измученной. Под ее глазами залегли тени, а пальцы нервно теребили ткань тяжелого платья. По очевидным причинам предстоящая речь отца, здоровье которого висело на волоске, пугала ее до смерти.

Пользуясь суматохой, я приблизился к ней и остановился в шаге.

— Ваше Высочество, — тихо, чтобы не привлекать лишнего внимания, произнес я. — Элен. Нам нужно срочно поговорить. Это вопрос твоей безопасности.

Она резко обернулась.

— Не смей ко мне приближаться, — процедила она так тихо, что ее слова мог расслышать только я. Ее голос вибрировал, но уж точно не от любви ко мне. — Мне плевать на твои уловки. Еще одно слово, и я прикажу страже вывести тебя отсюда.

Я стиснул челюсти. В ее взгляде стояла такая глухая стена, что пробиться сквозь нее сейчас не смог бы ни один таран.

Благоразумно рассудив, что устраивать сцену на глазах у всего двора — это худшая из возможных идей, я молча склонил голову и отступил обратно в толпу.

«Бездна подери! — выругался я про себя. — Ну неужели мне опять придется прибегнуть к старому доброму методу и выкрасть принцессу, чтобы просто заставить ее меня выслушать?»

Мои размышления прервал громкий стук церемониального посоха об пол. Гул в зале мгновенно стих.

На помост взошел король. Он выглядел еще хуже, чем за утренним завтраком, но его спина была прямой, а взгляд — непреклонным.

— Мой народ, — голос монарха эхом разнесся по сводам зала. — Я собрал вас всех здесь, чтобы объявить о решении, которое навсегда изменит судьбу нашего государства. Официальное объявление на все королевство будет позже, а пока я хочу, чтобы вы уже все знали и были к этому готовы.

Зал затаил дыхание. Освальд, стоявший неподалеку от трона, вытянулся в струну, будто ожидая, что король объявит о передаче престола или помолвке принцессы с его сыном. Трид тоже подобрался, бросив на Элен взгляд.

— Я долго думал о будущем, — продолжил король. — И я понял, что хочу для своей единственной дочери настоящей свободы, а не жестоких политических тисков. Она не должна быть заложницей короны. Поэтому... я принял решение о переходе нашего государства от монаршей республики к демократическому строю.

По залу пронеслась волна ошарашенного вздоха.

— Отныне правителя будет выбирать народ, — твердо чеканил король. — И править он будет не по праву крови, а по воле граждан. Я планировал это уже давно. Мои доверенные прямо сейчас подготавливают все необходимые документы. Власть больше не будет передаваться по наследству.

Я уставился на короля, чувствуя, как по губам расползается восхищенная ухмылка. Да он же гениален!

Лицо лорда Освальда пошло красными пятнами. Маска сдержанного, преданного друга треснула по швам. Он сделал возмущенный шаг к трону, забыв о субординации.

— Ваше Величество! — его голос сорвался на хрип. — Но вы даже не посоветовались со мной! С вашим главным советником!

«И слава всем богам, что не посоветовался», — злорадно подумал я.

Король повернул голову и вежливо, но со стальной непреклонностью остановил Освальда.

— Прости, мой верный друг. Но я все решил. И я на сто процентов понимал, что это единственное правильное решение для блага моей семьи и государства. Поэтому я даже не стал тратить твое время на дискуссии. В конце концов, я уверен, ты бы меня поддержал.

Освальд открыл было рот, чтобы что-то сказать...

Лицо короля внезапно исказилось. Он схватился за грудь, его глаза закатились, и он начал стремительно заваливаться набок.

Стоявший по правую руку от монарха гвардеец молниеносно рванулся вперед. Он едва успел подхватить обмякшее тело короля, бережно опуская его на пол и не дав удариться о каменные ступени помоста.