Отброшенная тень

— Ненавижу! — Увидев произошедшее, Ахерон мог только завопить словно раненный зверь, и игнорируя боль и головокружение подняться с земли, отчаянно бросаясь на Лауру.

Его лицо сейчас было искажено от непривычной ему ярости и злобы, тогда как он сам мог лишь в безумстве продолжать бежать. Он понимал, что не сможет ничего изменить, но ненависть сейчас полностью заволокла его глаза.

Глядя на потуги мальчишки, Лаура в этот момент лишь громко рассмеялась, словно безмерно наслаждаясь происходящим. Впрочем, даже эта казалось веселая улыбка на ее лице была наполнена одной только злобой, а сама она не собиралась медлить в своих действиях. Ее рука тут же небрежно схватила летящий кулак Ахерона, в следующий же миг... с поистине безжалостным хрустом выворачивая его правую руку в обратную сторону.

— А-а-а-а-а-а-а-а-а! — Ахерон мог только завопить от невыносимой боли, тогда как в следующий же миг очередной безжалостный удар Лауры уже пришелся в его живот, отбрасывая его словно кучу мусора.

В этот момент его силы будто вмиг закончились, оставляя после себя только бесконечную слабость и боль, а сознание так и вовсе потухало все быстрее с каждым прошедшим мгновением. Лишь собрав остатки своей воли он все же смог перевалиться на живот, раскрывая заплывшие и залитые кровью глаза, и отчаянно ползя в сторону безвольно лежащей под деревом Лисы.

Спустя несколько мгновений рыцари церкви уже прибыли, как и те, которые несли с собой связанную и избитую Литессу. В ее глазах не было страха смерти, лишь сожаление, боль и бесконечная печаль, когда она увидела валяющегося в собственной крови Ахерона.

— Прости, Ахерон... Я не справилась... — Литесса могла только печально посмотреть на едва ползущего в собственной крови мальчика, который по началу даже не был способен ее увидеть.

Лишь услышав знакомый голос сквозь кровавую пелену, и прищурившись, Ахерон наконец смог заметить печальное лицо, смотрящее на него с сожалением и гаснущей надеждой. Как... как же так... п-почему...?

Лаура в этот момент лишь неспешно наслаждалась происходящим, попутно доставая кинжал из-за пояса и медленно направляясь в сторону Литессы. Ее желтые глаза неотрывно следили за Ахероном, словно причинение ему боли было единственной важной для нее целью. Она наслаждалась каждой крупицей его страданий...

— Литесса... — Ахерон мог только горько заплакать, едва лицо избитой Литессы промелькнуло в его заплывших и залитых кровью глазах. Он сожалел... он так ужасно сожалел... но ничего... ничего уже не мог изменить. — Не вини себя, Литесса... это моя вина... это я совершил ошибку... прости меня... прошу прости меня, Литесса...

Ахерон мог лишь продолжать ползти, изнывать от боли... и горько плакать. Кровь сочилась почти со всего его тела, но ему было плевать, ведь сердце болело его тысячекратно сильнее... Если бы... если бы он только остался в поместье... если бы только не поступил так безрассудно... если бы только... очнулся от этого бесконечного кошмара...

— Глупыш... — Едва одно единственное слово сорвалось с уст Литессы, как уже в следующее мгновение подошедшая Лаура быстрым движением перерезала ей горло, так и не давая даже договорить...

Лицо Лауры сейчас было искажено в безумной улыбке, однако она не остановилась, продолжая лишь неспеша и безумно резать. Словно мясник, она резала и резала, лишь смотря в опустевшие глаза разбитого мальчика, из которых безостановочно стекали полные горечей слезы. Казалось... даже сейчас в его глазах застыла картина потухающих глаз и пролитой крови...

Спустя несколько мгновений, до этого яркие глаза Литессы уже вмиг потухли, лишённые жизни, в то время как Ахерон мог лишь с шоком смотреть за происходящим. По его голове словно ударили кувалдой, а боль потери была невыносима...

— А-а-а-а-а-а-а! Я убью тебя! — Завопив, Ахерон мог лишь неистово ползти к Лауре, желая всем сердцем ее убить, тогда как его сломанные ногти уже были забиты мокрой от его собственной крови землей. — Клянусь! Я клянусь! Я все сделаю, чтобы убить тебя!

Ахерон ревел от боли, кричал и плакал, тогда как его слова были наполнены безграничной ненавистью и невыносимой болью. Он неистово кричал Лауре... однако его взгляд ни на миг не оторвался от головы Литессы. Даже сейчас он, казалось, видел, ее красноватое от выпитого вина лицо, и улыбающиеся глаза, смотрящие на него... Казалось, он даже слышал ее погрубевший голос, ласково зовущий его по имени...

Спустя миг, Лаура уже окончательно отпилила голову от шеи, отрывая ее и с усмешкой бросая в сторону Ахерона, который мог только наблюдать за неспешно катящейся к нему некогда красивой головой. Даже сейчас он, казалось, слышал ее последнее слово... слово, в котором было только сожаление о том, что она так и не смогла сдержать свое обещание...

Глава 57. Роковой день. Часть 5.

Ахерон из-за всех сил продолжал ползти, плакать и реветь от испытываемой им боли и сожалений. Лишь спустя несколько мгновений он наконец добрался до лежащей недалеко от него головы Литессы, в то время как его единственная, едва рабочая левая рука мягко опустилась на ее уже смертельно холодную щеку. Сейчас она была покрыта грязью и кровью, однако он все равно аккуратно касался ее, словно боясь ранить. Слезы безостановочно стекали по его лицу, капая прямиком в ее до сих пор раскрытые от сожаления глаза.

— Прости меня... — В этот момент только тихий и печальный шепот тихо слетел с уст Ахерона, в то время как он сам мог лишь продолжать плакать.

Боль разрывала его сердце, а вина словно съедала душу заживо. Ему казалось, что сегодня будет незабываемый и неповторимый вечер... но оказалось, что он до сих пор продолжает спать. Ему до сих пор сниться лишь очень долгий кошмар... до сих пор он, казалось, так и не открыл свои глаза...

— Отдыхай, Литесса... — Ахерон рыдал, медленно закрывая раскрытые до сих пор очи девушки. — Обещаю... как только ты снова откроешь глаза, кошмар закончится... и тогда... тогда мы вновь встретимся с тобой...

Легкая улыбка тут же тронула лицо Ахерона, тогда как пальцы его левой руки уже аккуратно убрали прядь прилипших от крови волос Литессы с ее лба, закладывая их за ухо. Он неспеша убирал всю грязь и кровь, словно самозабвенно очищая ее лицо собственными без конца проливающими слезами, лишь бы еще хоть раз увидеть ее истинную... и навеки утерянную красоту.

— Я хорошо помню тот день, когда мы впервые встретились. Тогда твое лицо было ярко освещено лучами восходящего солнца... — Плача, Ахерон уже осторожно приблизился к голове Литессы, обнимая ее и тихо шепча на ухо. — Обещаю, однажды ты вновь откроешь глаза... и вновь восходящее солнце будет освещать твое прекрасное, улыбающееся лицо...

В этот момент стоящая и наблюдающая за всем Лаура вдруг резко схватилась за голову, в непонимании отходя на несколько шагов назад. Не прошло и мига, как из оставшегося у нее глаза уже неспешно потекла одинокая слеза... которая уже в следующее мгновение была лишь безжалостна стерта. Едва она увидела эту слезу, как ее лицо вмиг озверело, а сама она уже спешно направилась к плачущему мальчику.

— Ты же не думаешь, что это конец? — Безумно рассмеявшись, Лаура следом уже небрежно подняла Ахерона с земли, поворачивая его голову в сторону бессознательно лежащей на земле Лисы. — У нас ведь есть еще кое-кто...

Ахерон в этот момент мог лишь опустошенно смотреть вдаль, лишенный воли, сил и желаний. Лишь где-то внутри него... глубоко в душе то и дело раздавался неистовый грохот. Бешеные удары звучали друг за другом, казалось, наполненные невыразимой ненавистью и злобой. Однако даже они, спустя несколько мгновений уже прекратили свой безумный и казалось неустанный ритм, словно утрачивая всю силу.

— А теперь, когда дело сделано... напоследок поиграйте с девчонкой. Пусть малыш посмотрит, что значит быть мужчиной.

Жестоко усмехнувшись, Лаура тут же дала поистине безумную команду своим рыцарям. Впрочем, даже если после ее слов некоторые из них и колебались, то другие лишь с похотливыми и не менее безумными улыбками уже направились прямиком к бессознательной Лисе.

— Нет... не смейте... — Ахерон пытался вырваться и сделать хоть что-нибудь, говоря уже осипшим от криков голосом... Однако хватка Лауры была непосильна для него, а ее пальцы лишь продолжали удерживать его голову в одном единственном положении.

Он был лишь вынужден продолжать смотреть и кричать от боли и ненависти, удерживаемый руками Лауры, пока спустя несколько минут пелена отчаяния и слабости окончательно не одолела его разум, утягивая в свои мрачные объятия.

_______________________________________________________________________________________

Маркус сейчас безостановочно несся галопом по тракту, тогда как троица выбранных им рыцарей следовала за ним впритык, не смея отставать. Необъяснимая печаль, словно сковала его сердце, а предчувствие рока было как никогда сильно. Ему казалось, словно произошло что-то очень ужасное...

— Ахерон... — Тихий и переживающий шепот тут же сорвался с уст Маркуса, тогда как вдалеке он уже мог видеть горящие огни приближающегося города. — Только бы ты был в порядке...

Стиснув зубы Маркус, продолжил неистово подгонять стремящуюся вперед лошадь. Сейчас у него было очень плохое предчувствие, поэтому он не мог тратить даже лишней секунды, лишь продолжая неистово мчаться вперед.

— Маркус, не переживай так сильно. Я уверен с парнем все в порядке. Что с ним может случиться на именинах дочери графа? Видимо он просто решил повеселиться, после того, как ему чувства в голову ударили. — Калден видел переживая своего друга, поэтому не мог не подбодрить его, пытаясь говорить как можно более веселым тоном.

Он считал, что вряд ли может произойти что-то плохое на именинах дочери Рикарда. Однако слишком уж мрачный взгляд Маркуса, не давал и ему самому окончательно расслабиться и поверить в собственные слова.

— В порядке он или нет, мы узнаем, когда доберемся туда. — После слов Калдена, Маркус лишь продолжал молчать, не обращая никакого внимания на слова друга, поэтому недолго думая Джером тут же дал свой ответ заместо него.

Откровенно говоря он и не разделял оптимизма Калдена, ведь обстановка в действительности была довольно серьезной. Если Лаура зашла настолько далеко, что попыталась даже убить Маркуса, то незаметно выкрасть с бала 9-летнего мальчишку не будет стоить для нее каких-либо усилий.

Ормон же в свою очередь лишь мрачно слушал своих товарищей, тогда как в душе мог надеться лишь на благополучный исход, ведь в противном случае он никогда не сможет смыть свой позор. Он даже боялся представить, что с Ахероном может что-то произойти...

Спустя час, четверка рыцарей уже остановилась прямо перед самым входом на территорию Агравандов. Рыцари и дворецкий находящиеся в конце небольшого цветочного туннеля вынуждены были проверить их, однако Маркус не собирался терять времени.

— Я рыцарь Маркус Алетей, сын барона Демиана. — Вместе с этими словами, Маркус тут же вынул свой меч с фамильным гербом, показывая тем самым свою принадлежность.

Осмотрев меч, дворецкий лишь хмуро кивнул, но тем не менее пропустил четверку рыцарей, не пытаясь даже просить у них приглашение. Он видел в их глазах нетерпение, поэтому не хотел создавать здесь проблем на пустом месте. Да и четверо рыцарей все равно не смогли бы произвести какой-то фурор. Тем не менее, он все равно подал специальный знак, в то время как несколько слуг позади него уже быстро ретировались, направляясь к главному дому. Разумеется, они уже знали по фамилии, кем является этот рыцарь и почему он прибыл...

Впрочем, Маркус с остальными даже не обратили на происходящую суету никакого внимания, проезжая вперед и быстро оставляя своих лошадей. Недолго думая они тут же направились прямиком к главному дому. Однако даже прежде, чем они достигли пункта назначения до их ушей уже донеслись страшные вести, ошеломляя этим сразу всех четверых.

— Кто бы мог подумать, что Ахерон Алетей окажется носителем проклятья...

Едва Маркус услышал эти роковые слова, как уже в следующий миг его глаза словно вмиг озверели, а сам он стремительно бросился к говорившему мужчине, хватая его за грудки и приподнимая над землей.

— Расскажи мне все о том, что ты только что сказал... — Процедив сквозь зубы, Маркус тут же впился своими чёрными глазами в уже дрожащего пузатого дворянина.

Множество людей в этот момент уже немедленно обратили на происходящее все свое внимание, собираясь в большую толпу. Впрочем, Маркусу так или иначе было на это плевать. Его цель сейчас вернуть брата, и он выполнит ее во что бы то ни стало. А судя по словам этого человека, времени у него возможно уже и вовсе не осталось...

— Брат полегче... Он явно не похож на служителя церкви. — Калден тут же подбежал к Маркусу, тихо шепча ему на ухо и то и дело беспокойно оглядываясь на собравшуюся вокруге толпу.

Все же вести себя таким образом на именинах графа чревато последствиями. Каким бы умелым рыцарем ни был Маркус, здесь сейчас слишком много рыцарей и если они накинуться на них все сразу... у них не будет шансов.

Впрочем, даже не взирая на его слова, Маркус все равно не обратил на друга никакого внимания, лишь продолжая дожидаться ответа, который он непременно собирается получить.

Слова этого пузатого мужчины сейчас ошеломили всю четвертку, тогда как Ормон мог лишь молча сжать рукоятку меча... настолько сильно, что его пальцы даже побелели, а стиснутые зубы издавали скрежет. Все-таки случилось худшее из того, что вообще могло произойти...

— Сир, я только видел случившееся... — Пузатый дворянин мог лишь обливаться потом, тогда как стоящие позади него рыцари уже спешно обнажили свои мечи. К счастью, мужчина лишь спокойно помахал им рукой, веля не вмешиваться. — В главный зал во время бала ворвались рыцари церкви и епископ Лаура. Они объявили Ахерона Алетея носителем проклятья, а его брата Маркуса рыцарем-отступником.

Услышав слова пузатого мужчины, глаза Маркуса в этот момент могли только широко раскрыться, тогда как он сам мог лишь находиться в полном шоке. Но так или иначе он уже аккуратно поставил мужчину на землю, продолжая слушать рассказ.

— Ахерон попросил графа о помощи, однако даже прежде, чем тот успел что-то предпринять, Лаура уже показала левую руку мальчика, на которой был странный кровавый знак. — Достав платок и вытерев им пот со лба, мужчина тут же продолжил. — Граф не стал что-либо предпринимать, потому церковь забрала Ахерона и его спутницу.

— Ты знаешь куда они направились? — Прошептав сквозь стиснутые зубы, Маркус увидел лишь отрицательное покачивание головы мужчины. Однако даже прежде, чем он успел разочароваться, позади него уже прозвучал лаконичный девичий голос, давший ему ответ.

— Они точно направились в сторону Игрида около пяти часов назад. — Вместе с этими словами, Виолетта уже подошла к Маркусу, неспешно проговаривая слова.

К нынешнему моменту слуги уже уведомили ее и естественно она знала, кто этот могучий рыцарь, стоящий перед ней и злобно смотрящий в ее глаза. Маркус Алетей... довольно известный рыцарь, по слухам, еще никогда не знавший поражений.

Глава 58. Великий рыцарь.

Маркус внимательно осмотрел девушку перед собой, сразу же узнавая личность человека, представшего сейчас перед ним. Виолетта Аграванд... К нынешнему моменту за ее спиной уже находилось множество рыцарей с нагрудными эмблемами ее семьи, однако даже так, на теле Маркуса ни дрогнул ни единый мускул. Его взгляд лишь на миг сузился, тогда как уже в следующий он сделал твердый и уверенный шаг прямиком к Виолетте.

Он понимал, что тратить здесь время бессмысленно, и разговоры ни к чему не приведут. Однако он ничего не мог с собой поделать, ведь ярость попросту снедала его. Впрочем, он в любом случае не мог сейчас броситься вперед сломя голову, акцентируя внимание лишь на словах одного человека. Прежде, чем двигаться дальше ему требуется провести короткое расследование, и небольшое отвлечение внимания вместе с шумихой как раз позволят выполнить это, заодно помогая ему выпустить пар.

— Не думал, что Аграванды могут оказаться такими жалкими ничтожествами. — Усмехнувшись, Маркус уже показательно положил руку на рукоятку своего меча, тогда как ошеломленная его резкими словами Виолетта не могла не сделать испуганного шага назад под его жестким взглядом. — Мой брат пришел на твои именины, но даже с учетом его просьбы о защите, вы лишь на блюдечке подали его непонятно кому... и по непонятно какой причине!

Договорив, Маркус уже яростно впился глазами в еще более побледневшую Виолетту, которая сейчас даже не могла подобрать слов для нормального ответа. Она хотела сказать хоть что-то, однако, направленный на нее взгляд Маркуса сейчас был наполнен поистине невиданной свирепостью. Ей казалось, ему хватит лишь мгновения, чтобы снести ее голову, и ни рыцари позади, ни тем более ее слабая магия не успеют что-либо изменить. Этот молодой рыцарь перед ней словно источал какую-то необъяснимую ауру опасности, отчего она могла лишь тяжело сглотнуть и продолжить недоуменно хлопать глазами, не способная вымолвить и слова. Она уже даже начала жалеть, что решила прийти сюда быстрее, чем ее отец... Из-за этого она выставила себя полной дурой, не способной что-либо ответить.

— С каких пор рыцари стали запугивать детей? — Едва эти слова разошлись по округе, как собравшаяся и то и дело шепчущаяся о происходящем толпа уже немедленно расступилась, позволяя графу Рикарду свободно пройти к своей дочери. Подле него в этот момент шел лишь один единственный рыцарь, которого Маркус в свою очередь просто не мог не узнать. Это был один из нескольких великий рыцарей Агравандов. — Не думал, что ты Маркус окажешься одним из таких...

— Детей? А я думал она уже стала совершеннолетней... — Мрачно усмехнувшись над словами подошедшего графа, Маркус уже немедленно обнажил свой меч, небрежно направляя его прямиком на мрачного Рикарда и продолжая говорить с небывалым отвращением и презрением в своем голосе. — Ты жалкое, подлое и трусливое подобие мужчины, что отдал невинного ребенка жестокой убийце... Разве можешь ты хотя бы представить, что значит быть рыцарем?

Едва Маркус начал говорить, как лицо граф тут же потемнело, тогда как с каждым вновь выходящим из его уст словом, Рикард лишь все сильнее трясся от злости. Его глаза источали ярость, однако он не мог ничего сказать, ведь в глубине души и сам чувствовал вину за произошедшее ранее. По правде говоря он пришел сюда, чтобы объясниться перед Маркусом и даже протянуть руку помощи... К сожалению, разгневанный мальчишка лишь унизил его, вынуждая закрыть этот вопросов, тем самым бросая короткий и быстрый взгляд на стоящего возле него великого рыцаря.

— Мы не знали всей ситуации, а Лаура доказала наличие проклятия у твоего брата... — Поняв, чего от него хочет граф, великий рыцарь тут же начал неспешно объяснять, тогда как его рука уже плавно лежала на рукоятке своего меча. Однако даже прежде, чем он успел закончить говорить, Маркус уже грубо его перебил, слегка ошеломляя своими следующими словами и действиями.

— Не оправдывай трусость своего сюзерена! Лучше покажи, действительно ли ты стал великим рыцарем не просто так, Коттон Кейн! — Последнее слово еще не было закончено, как Маркус уже яростно бросился вперед.

Его движения были стремительными и быстрыми, тогда как вся толпа в этот момент уже ахнула от удивления, пораженная произошедшим. Виолетта и Рикард так и вовсе испуганно отступили за своих рыцарей, в то время как впереди сейчас остался стоять лишь один Коттон, уже мрачно доставший меч и готовый сражаться.

Не прошло и мига, как неистовый лязг стали о стали уже прозвучал по всей округе, будоража кровь каждого, а следом за ним еще и еще. Удары двух схлестнувшихся между собой рыцарей летели, казалось, с невообразимой скоростью. Тем не менее совсем скоро многие рыцари уже шепотом подметили, что великий рыцарь обладает куда большей силой и ловкостью, на что Маркус мог лишь язвительно усмехнуться.

Он стремительным движением отступил назад, тогда как неподалеку стоящий Джером уже без всяких слов и знаков бросил ему свой меч. Четверо рыцарей к этому моменту уже стали тремя, ведь Ормон сейчас отсутствовал. Впрочем, никто не показал какого-либо беспокойства по этому поводу, тогда как Маркус уже с легкой усмешкой схватил летящий к нему по воздуху меч.

— Продолжим... — Маркус снова бросился вперед, однако его движения сейчас изменились до неузнаваемости, а стремительность, с которой его мечи атаковали, просто поражала воображение. Пара мечей в его руках словно походила на кисть в руках великого художника, с не меньшей филигранностью рассекая воздух...

Глаза Котона за шлемом в этот момент так и вовсе расширились от удивления и даже шока. Навыки Маркуса были чрезвычайно искусными, и даже он сам... не мог с ним сравниться. Даже не взирая на превосходящую скоростью и силу своего соперника, молодой рыцарь лишь продолжал неистово давить и теснить.

Маркус двигался словно змея, с каждой пройденной секундой просчитывая каждое движение великого рыцаря. Спустя минуту боя Коттон уже был у него как на ладони, отчего на его лице показалась язвительная и даже немного скучающая усмешка.

— Это все на что способен великий рыцарь Коттон Кейн?! — Рассмеявшись, Маркус лишь продолжал безжалостно теснить соперника, с каждым новым ударом все лучше понимания на что тот способен. Даже его стиль боя был уже полностью заучен и проанализирован...

Коттон продолжал сражаться, однако, чем дольше продолжался бой, тем сильнее ему казалось, как шансы на его победу ускользают из его рук, а сам он лишь играет на поводу у Маркуса. Он был и сильнее, и быстрее, однако ничего не мог с этим поделать, вынужденный лишь безостановочно отбиваться, пытаясь подловить молодого рыцаря. Его удары были стремительны и безжалостны, казалось, разрывая воздух на части. Однако Маркус постоянно уходил от его меча в миллиметрах... Сначала он думал, что это удача, но похоже это оказалось не так.

— Сначала победи меня, а уже потом хвастайся, мальчишка! — Зарычав, Коттон попробовал изменить свой стиль и тактику, однако у него ничего не выходило.

Он лишь продолжал с каждым пройденным мгновением все сильнее сдавать свои позиции, а ему самому казалось, что Маркус все сильнее затягивает его в свои сети, словно паук, плетущий паутину. К несчастью для этого молодого рыцаря, такой бой ничего не изменит... ведь как великий рыцарь он может сражаться очень долго, в то время как мальчишка без сомнения вскоре выдохнется. И пусть это будет унизительной победой для великого рыцаря... но победа все равно остается победой!

К этому моменту Ормон уже торопливо вернулся к остальным, выполнив то, ради чего изначально ушел, тогда как его взгляд на Маркуса мог выражать лишь уважение. Он уже понимал за кем стоит победа в этом недолгом противостоянии, ведь хорошо знал, как сражается Маркус...

— Я напал на след. Нам пора идти, Маркус! — Громко прокричав, Ормон тут же начал следить за боем, хотя даже так его взгляд не отходил от рыцарей Агравандов, как собственно, и взгляды всей остальной четверки. Даже сам Маркус внимательно осматривал окрестности, не взирая на пыл битвы. Он просчитывал абсолютно все...

Впрочем, едва слова Ормона дошли до его ушей, как он тут же свирепо усмехнулся, стремительно двигаясь вперед. Даже его движения вновь изменились, тогда как все движения оппонента были к этому моменту уже им просчитаны, а ловушка наконец захлопнута. Великий рыцарь... смешно...

— Я уже и так победил тебя... — Тихо пробормотав в ответ на слова Коттона, уголки губ Маркуса уже слегка приподнялись, однако его стремительные движения не замедлились ни на миг.

Не было ни шума от столкновений мечей, ни стонов от едва сдерживаемого клинка... Был слышен лишь тихий и двойной лязг двух мечей, тихо пронесшийся по округе, в то время как спустя миг шлем великого рыцаря уже валялся на земле, а из двух тонких разрезов по бокам его шеи текли мелкие струйки крови...

— Что...? — Котон мог только ошеломленно стоять, проводя рукой по легкому разрезу на своей шеи, и смотря на свои уже багровые латные перчатки. Он проиграл...? Как...?

На протяжении всего боя он чувствовал себя чрезвычайно странно, словно Маркус лишь игрался с ним, но он до самого конца отвергал абсурдную мысль о своем поражении. Он был быстрее, сильнее и опытнее... он был Великим рыцарем! К его шоку, последнее стремительное движение молодого мужчины фактически безжалостно обезглавило его, а сам он даже не до конца понял, как это возможно. Маркус словно проскользнул в миллиметрах от его серийных ударов, атакуя с предельно рассчитанной и смертоносной точностью, cнимая клинками шлем и проводя лезвием по его шеи сразу с двух сторон! Невообразимый прием...