Отброшенная тень

— С-спасибо, Мирейн... — Маркус неловко проговорил, однако уже спустя мгновение вся неловкость ушла, оставляя после себя лишь уверенность и непоколебимость. — Обещаю, в будущем я стану величайшим рыцарем и когда спросят, кто меня обучал, я с гордость назову твое имя!

Едва Маркус договорил, как Мирейн уже посмотрел в серьезные и непоколебимые глаза своего ученика, отчего не смог сдержать одобрительный кивок, не переставая хлопать того по плечу.

— Вот это я понимаю высокая планка! Уже хочешь стать не просто обычным рыцарем, но величайшим? — Мирейн расхохотался, при этом беря бутылку с водой и бросая ее Маркусу.

Поймав бутылку, Маркус лишь усмехнулся, в то время как мысли о людях, чьи подвиги снискали им титул Великих рыцарей уже проскальзывали в его голове. Тем не менее он не собирался думать об этом слишком много, ведь его история еще только начинается. Может когда-нибудь, в будущем он тоже сможет совершить по истине великий подвиг.

— Мирейн... а отец еще долго будет на южных границах? — Словно невзначай Маркус тут же задал вопрос, однако в его глазах Мирейн все равно видел желание увидеть отца, ведь Демиан большую часть времени отсутствует в поместье.

— Зверье лезет из тумана без перебоя, Маркус. Сейчас твой отец нужен там как никогда ранее. — Мирейн мог только ответить честно, ничего не утаивая.

Маркусу было очень печально слышать это. Он любил Мирейна, как наставника, друга и близкого человека. Однако как бы близки они не были, тот не сможет заменить ему отца. Он мог только укрепить свое стремление к рыцарству еще сильнее, чтобы в будущем отправиться в битву вместе с отцом, с ним же оберегая свою семью.

— Вот увидишь, Мирейн. В будущем я еще покажу этим зверям их место, ха-ха.

— Я и не сомневаюсь. — Одобрительно похлопав Маркуса по плечу в последний раз, Мирейн следом тут же развернулся, уходя с плаца. — Пойдем, тебе нужно подкрепиться, а позже продолжим тренировку метанием копья.

Маркус мог только допив воду, броситься следом за Мирейном, тогда как вскоре их силуэты уже исчезли в большем доме поместья.

Глава 37. Наставник и его ученик. Часть 2.

Молодой мужчина стоял прямо, словно стрела под душем холодной, практически ледяной воды, в то время как его руки неспеша обмывали все тело, тщательно смывая грязь и пот, накопившейся на теле за весь прошедший день. Его черные, слегка длинные волосы прикрывали глаза, но он все равно держал их закрытыми, а тихий шепот то и дело выходил из его уст.

— Рыцарь должен обладать непоколебимым мужеством: бороться за правду, даже если это требует жертв. Не бояться смерти во имя высокой цели. Всегда вставать на защиту невинных.

Выходя из-под льющихся струек ледяной воды, он аккуратно взял белое полотенце, принявшись тщательно высушивать как тело, так и волосы, однако тихий шепот, вместе с каплями ударяющей об пол воды все равно продолжал эхом разноситься по всей комнате.

— Рыцарь должен обладать милосердием: оказывать помощь нуждающимся, независимо от их положения. Быть великодушным даже к тем, кто совершил ошибку. Проявлять уважение к поверженным врагам.

Мужчина неспеша начал надевать на себя чистые, только что выстиранные и высушенные штаны с рубахой, продолжая тихо и самозабвенно шептать, словно лишь это имело сейчас значение.

— Рыцарь должен обладать верностью: не предавать доверие, ему оказанное. Защищать своего сеньора. Быть слугой королевству, короне и королю.

Белые, почти блестящие доспехи аккуратно лежали недалеко от мужчины, словно в ожидании, когда их наконец оденут. Подойдя, он начал неспеша надевать их на себя, одну часть за другой, пока спустя десяток минут, последним штрихом на его крепкие и широкие плечи не был наброшен белый плащ, мягко струящийся вдоль спины и едва касающийся пола.

— Рыцарь должен обладать честью: сохранять достоинство в любой ситуации. Быть верным своим принципам и принятым доктринам. Проявлять взаимное уважение к окружающим.

Красивый меч, рукоятка которого была инструктирована различными прекрасными драгоценностями, аккуратно лежал на шелковой, изысканной ткани. Подойдя к нему, мужчина уже осторожно его поднял, после чего возложил в серебряные ножны, которые были исписаны множеством надписей, которые то и дело выходили словами из его уст.

— Рыцарь должен обладать непоколебимой верой: поддерживать свои убеждения и стремления, позволяющие преодолеть человеческие пороки и слабости. Осознавать свои действия, не дрогнув ступая по намеченному пути.

Мужчина медленно и протяжно выдохнул, тогда как уже спустя несколько мгновений дверь медленно открылась, показывая небольшую белую ковровую дорожку, ведущую в ярко освещенный зал, в котором уже находилось множество людей, чьи взгляды тут же приковались к молодому мужчине, едва его нога успела шагнуть внутрь.

— Меч его отныне силой праведной наполнен, и добродетели изрекают его уста!

Мужчина медленно ступил на белый ковер, неспеша начиная идти к алтарю, возле которого уже стоял старик, чей голос то и дело разносился по всему, наполненному ныне одной только тишиной залу.

— Не дрогнет он пред врагом ужасным, ведь мужество в его очах горит!

С каждым новым пройденным шагом, молодой мужчина лишь продолжал смотреть вперед, на алтарь, даже не обращая внимания на толпу людей, окружавших его по бокам. Некоторые из них безразлично смотрели, тогда как у других в глазах стояла гордость и радость. Среди них было и множество рыцарей, что стояли словно статуи, уперев свои мечи в пол.

— Если понадобится, то нуждающимся руку он протянет, тогда как меч его праведный в ножнах осядет благих!

Шаг за шагом мужчина шел, и лишь возвышенный голос старика вместе с тяжелым лязганьем лат звучали по всему залу. Старик не останавливался ни на миг, продолжая неспешно, но громко говорить.

— И не обагрится меч его кровью благой, ведь верностью помнящий он, кто этот клинок в его руку вложил!

Мужчина неспеша подошел к алтарю, медленно становясь на одно колено, в то время как его голова уже мягко опустилась вниз. Его белый плащ оседал на белом ковре, отчего казалось, словно он не имеет конца, простираясь вплоть до самого выхода.

— И принял добродетели он, и не отвернется от них, ведь честью глаголит его сердце могучее! — Старик словно воспевал слова, тогда как мужчина в свою очередь уже медленно вытащил свой меч, кладя его на свои ладони и протягивая над головой. — И покуда знает он против кого свой меч из ножен достать, а против кого вложить его обратно, то вера не дрогнет его... да непобедим отныне он будет!

Договорив, старик с теплой улыбкой посмотрел на молодого мужчину, преклонившему колено, тогда как воспоминания о собственной молодости уже пролетали в его голове, отчего даже легкая слеза упала из его глаз.

— Отныне, Маркус Алетей, вы рыцарь! — Беря из рук мужчины меч, старик легонько коснулся им по его плечам, а следом, даже не вдыхая новый воздух продолжил на одном дыхании. — Поднимитесь, сир Маркус и отныне... держите меч как никогда крепко!

Едва последние слова покинули уста старика, как Маркус медленно поднялся. Тихий до этого зал затопил шум хлопающих ладоней, тогда как рыцари стоящие по бокам зала воздели свои мечи к потолку, знаменуя этим рождение нового рыцаря.

Улыбнувшись, Маркус обернулся к людям, наполняющим зал, в то время как его взгляд мгновенно обратился к женщине со светлыми волосами, держащей годовалого ребенка, и смотрящей на него с родительской любовью. Возле нее стоял и мужчина, чей теплый, но такой строгий взгляд выражал лишь одобрение, и пара еще совсем маленьких девочек, смотрящих на него с небывалым восхищением в глазах.

Он хотел подойти к ним, но это было не место для званных ужинов и пиров, а потому общение и встречи подождут. Ему было достаточно увидеть семью, как и им было достаточно увидеть его посвящение.

Маркус медленно вышел из зала под шум хлопков, направляясь по красивому, триумфально освещенному коридору, тогда как блестящие белые доспехи, будто отражали от себя свет, делая из него словно само воплощение добродетели. Его плащ мягко струился позади, придавая ему еще большее величие, и казалось, ничто не сможет заставить его содрогнуться.

Его лицо было наполнено непоколебимой уверенностью, тогда как взгляд смотрел только вперед. Его рука мягко покоилась на рукояти меча, словно в любой миг готовая выхватить его, чтобы нести справедливость там, где властвует хаос, ведь теперь он наконец стал рыцарем.

— Вот этот день и пришел, Маркус. — Немногим дальше по коридору, аккуратно прислонившись к стене стоял Мирейн, тогда как слетавшие с его уст слова были наполнены ничем иным, кроме гордости. — Какова теперь твоя следующая цель?

— Конечно же превзойти тебя и отца. — Слегка усмехнувшись, Маркус с легким вызовом глянул на своего наставника, обучавшего его все эти годы, однако в его словах сквозила одна только благодарность и уважение.

Мирейн также усмехнулся, лишь одобрительно кивая, и кладя руку на плечо Маркуса. В его глазах уже было восхищение и гордость, однако это было лишь начало, ведь молодого рыцаря в будущем еще ждет множество свершений!

— Ну... тогда иди вперед, Маркус, как ты всегда это и делал. И помни, что бы не произошло, какая бы печаль тебя не одолела... борись. Борись до тех пор, пока твоя рука все еще способна держать меч!

_______________________________________________________________________________________

— Да, наставник... клянусь... — Слезы стекали из глаз Маркуса, тогда как покрасневший от бесчисленно пролитых слез взгляд взирал на уже заполненную землей могилу. — Я буду бороться... всегда... пока моя рука все еще способна держать меч!

Вытерев слезы, глаза Маркуса до этого печальные, уже в следующий миг наполнились непоколебимой волей и стремлением. Он хотел стать рыцарем, хотел превзойти своего наставника и отца, а теперь он хочет... покарать своих новых врагов. Таковы были его желания... такова была и есть его воля!

Неспешной походкой он направился к крепости, то и дело проходя по окровавленному песку. Его мрачный взгляд устремился на юг, где оставались лишь уходящие в туман полосы крови, оставшиеся после сожранных чудовищами тел рыцарей церкви.

— Сами виноваты... — Маркус более не собирался думать о рыцарях церкви, что пали здесь в неравной битве, однако в его голове все равно то и дело проскальзывало испуганное лицо мальчишки, чей меч до самого последнего мгновения так и не нанес ни единого удара. — Проклятье...

Глава 38. Возвращение домой.

Маркус медленно открыл двери ведущие в главный зал крепости, неспеша входя внутрь. До его прихода там звучали крики и ор, однако стоило ему войти внутрь, как одна только тишина окутала весь зал, воздух которого, казалось, был сперт от помраченности происходящего.

Более двух сотен пар глаз тут же обратили на него свои взоры . Некоторые из них были наполнены праведным гневом, у других переполнены страхом, тогда как у третьих лица, казалось, не выражали ничего кроме легкой задумчивости.

Недалеко, в самом углу зала, уже стояла разгоряченная кузня, в которой несколько рыцарей, в том числе Калден то и дело переплавляли снаряжение рыцарей церкви, одно за другим, стараясь замести следы как можно тщательнее.

Убийство более двух дюжин рыцарей дело крайне серьезное. Пусть доказать это будет не так уж и просто, но тем не менее тень все равно падет на их лица, тогда как расследование не заставит себя долго ждать.

— Я понимаю, о чем вы думаете, друзья мои... и мне искреннее жаль, что я втянул вас непонятно во что. — Маркус обвел взглядом всех рыцарей крепости, особо заостряя внимание на тех, в чьих глазах был страх. Тем не менее в его словах все равно была одна только решимость. — Но вы и сами знаете, что не я нанес первый удар, как и не я принес голову друга и наставника, чтобы загустить чужую кровь страхом!

При последних словах Маркус зарычал от ярости, однако он понимал, что дело намного сложнее, чем кажется на первый взгляд. Но в одном он был точно уверен — его наставник не смог совершить такое злодеяние, за которое назначена подобная участь, а значит правда будет на его стороне. Не говоря уже о том, что Алиген безжалостно бил кинжалом в его голову, желая забрать жизнь, по сути, ни в чем невиновного человека.

— Они убили Мирейна и посмели принести сюда его голову, чтобы устрашить нас. Да кем они себя возомнили?! — Джером, один из самых старших рыцарей мрачно прокричал, в то время как его поджилки тряслись от гнева. Мирейн был другом для многих здесь, и тем более для него, того, кто отдал почти всю свою жизнь службе этой крепости.

Множество рыцарей в согласии закричали, поддерживая Джерома, тогда как их яростные возгласы с различными предложениями начали раздаваться по всему залу, однако и не меньшее число рыцарей молча сидели с мрачными лицами, то и дело поглядывая на своих разгоряченных праведностью братьев по оружию.

— Это нарушения любого из существующих кодексов! Мирейн был рыцарем, и никто кроме короля не имел права поступать с ним так, словно он рыцарь-отступник... даже того хуже!

Бросая очередное снаряжение рыцаря церкви в кузню, Калден не мог не крикнуть, тогда как в его глазах не было ни капли веселья, а только испытываемый им гнев. Он ужасно хотел отомстить, однако продолжал ждать, поглядывая на Маркуса, который лишь молча стоял, внимательно осматривая всех своим ястребиным взглядом.

— Их трусливый командир не хотел показывать голову Мирейна до самого конца! Он пришел, желая обагрить клинок чужой кровью, однако, когда уже его кровь оказалась под угрозой он сбежал, трусливо поджав хвост!

Множество рыцарей то и дело поддерживали Маркуса, однако другая половина могла только все сильнее мрачнеть, словно чувствуя к чему все идет. Они боялись даже не за себя, ведь будь они трусами, встали бы они плечом к плечу против звероподобных? Они переживали больше за свои семьи, которые могут познать гнев церкви за поступки, что они совершат.

— Они может и поступили бесчестно, но и мы не знаем, что было написано в указе епископа. — Оливер, один из молчавших до этого рыцарей с мрачным взглядом посмотрел на Маркуса. — Может там был приказ короля и теперь нас всех сделают изменниками королевства!

У него уже тряслись ноги от переживания за семью, а мысли были только о том, как бы выбраться из этой густо заваренной каши. Он просто не мог и дальше молчать, в то время как несколько других рыцарей в похожем состоянии одобрительно закивали на его слова, явно согласные с ним.

— Что ты сказал, шкет облезлый?! Ты сомневаешься в словах своего командира?! — Джером едва успел слегка успокоиться, как вдруг слова Оливера уже вновь пробудили в нем зверя.

Видя напор Джерома, Оливер на миг утих, однако уже спустя мгновение понимая, какая участь его ждет после произошедшего ранее, он мог только гневно посмотреть на старого рыцаря, цедя сквозь зубы.

— А что, если и сомневаюсь? Что ты мне сделаешь? — Оливер гневно упер взгляд в зверские глаза Джерома, которые с каждым его словом становились лишь злее, однако все большее количество других рыцарей то и дело начинало кивать на его слова. - Убьешь меня точно также, как вы вырезали всех тех рыцарей церкви, а после подашь к столу тварям из тумана?!

— Мы вырезали их?! — Один из рыцарей, вступивших ранее в бой, возмущенно завопил, ударяя кулаком по столу, в то время как из его рта то и дело вылетали слюни от испытываемой им ярости. — Они принесли голову Мирейна с вырезанными глазами желая забрать и сделать то же самое с головой Маркуса, твоего командира, подлый ты трус! Они были изменниками!

Не прошло и мига, как две стороны, одна выступавшая на стороне Маркуса, а другая осуждающая убийство церковников немедля взъелась друг на друга, погружая зал обратно в тот же хаос, который был до прихода их командира. Их спорящие голоса, старались перекричать друг друга, наперебой доказывая свою точку зрения.

— Мы не знаем почему они это сделали! И даже если они изменники, то они подлежали суду, а не казни от наших рук! С чего ты решил, что можешь убивать две дюжины рыцарей церкви?! Ты что, король твою мать?!

— А ну попридержи язык и заткнись, щегол малолетний! Мы, братья по оружию, вместе до конца, понял?!

— А если я не заткнусь, то что ты мне сделаешь, Джером? Вместе до конца? Меня семья ждет, мать твою! Мне детей кормить, сука ты тупорылая! — Слезы потекли из глаз Оливера, в то время как он мог только кричать от негодования, боясь за свою семью. — Какого будет моей жене и детям, когда меня вздернут, поставив ёбаную печать на листке бумаги с говорящим названием отступник. У тебя то никого не осталось, падла, поэтому тебе так легко говорить!

Яростные слова Оливера, как и его плач то и дело звучали по всему залу крепости, погружая на мгновение ее в мрачную тишину. В глазах многих рыцарей виднелось, как согласие, так и одобрение его слов. Их было всего две сотни, потому если их признают отступниками, то не сносить головы их семьям, а позже и им самим.

— У-ублюдок, да я прямо сейчас тебя повешу под предлогом подрыва авторитета командирского состава в тяжелый период времени! — Видя сомнение в глазах многих рыцарей, Джером яростно завопил, поднимаясь со стула.

— Поцелуй мою задницу, Джером! На виселице я и так окажусь, когда сюда будет маршировать легион! — Оливер не стеснялся в выражениях, продолжая говорить, лишь вытирая попутно слезы и прикрывая руками глаза. Тем не менее Джером не медлил, уже начиная неистово на него бежать, с пеной у рта. — Отобьешься ли ты тогда, жаба старая...

— Ну пиздец тебе, девка слезливая! — Джером неистово закричал, ударяя кулаком по ошеломленному лицу Оливера, который лишь перед ударом благодаря крику смог заметить кулак, уже безжалостно летевший в его нос.

Удар тут же опрокинул Оливера с его стула, а кровь фонтаном брызнула из его уже сломанного носа. Зал на мгновение, казалось, погрузился в мрачную тишину, однако уже спустя миг раздался громкий неистовый крик.

— Драка!

Едва чей-то крик раздался по залу, как уже в следующее мгновение начался массовый мордобой среди двух сотен рыцарей. Столы, стулья и кружки летели по воздуху, а крики то и дело раздавались с каждого уголка огромного зала крепости. Вся орава, словно сорвавшаяся с цепи уже вступила в массовую драку, поделившись на несколько небольших групп в каждой точке зала.

Удары шли наперебой, тогда как рыцари даже не различали порой кого бьют, нанося хаотические удары друг за другом, а зубы вместе с фонтанирующими кровью из разбитых носов летели по воздуху.

— А НУ ВСЕ ПРЕКРАТИЛИ! — Маркус наблюдая за начавшимся хаосом мог только глубоко вдохнуть воздух, наполняя легкие до предела, тогда как уже в следующее мгновение его раскатистый голос ошеломил всех.

Мордобой тут же прекратился, и все взгляды вновь упали на Маркуса, который поочередно посмотрел на каждого рыцаря, находящегося здесь. Он знал каждого, и с каждым бился плечом к плечу... не их крови и боли он желал видеть.

— Указ был под печатью одной лишь Лауры, епископа церкви, можете верить, а можете думать, что я веду вас в неравный бой против короны... как хотите. — Говоря, Маркус особо внимательно посмотрел на Оливера, который мог только с кровоточащим носом и фингалом под глазом опустить от стыда глаза в пол. — Однако я понимаю ваш страх. Те, кто хочет пусть остаются, но я возвращаюсь в поместье и буду мстить за Мирейна. Вы также должны знать, что мне пришло письмо от отца с тайным шифром, который значит роковую опасность именно для моего дома. Я никого не зову с собой, пусть каждый сам решает, чего он хочет. Когда через несколько дней придет проверка, просто скажите, что я сам ушел, а рыцарей церкви здесь никогда и не было. Они ничего не смогут доказать и вам ничто не грозит, тогда как я сам разберусь со своим проблемами.

Маркус неспешно договорил, разворачиваясь и уходя обратно наружу. Он не переживал, что без него может начаться хаос, ведь в крайнем случае все окончится кулаками, но точно не мечом, ведь они вместе прошли не одну битву. Сейчас нет причин для нового кровопролития, и в худшем случае, когда придет церковь, те лишь смогут узнать правду, но в этом случае он все равно не подлежал суду, так как действовал исходя из самообороны и отсутствия приказа свыше.

— Вы все видели подлую атаку командира церковных рыцарей! Чем мог провиниться Маркус, а? Чем? — Неистово прокричав, Джером мог только с напором посмотреть на сидящего на полу с расквашенным носом Оливера, в то время как его слова продолжали эхом звучать по всему залу. — Он уже долгое время находится здесь, или хотите сказать накосячил Демиан? Накосячил настолько, что Маркус должен быть убит без суда и следствия? Такого не бывает! Я пойду вместе с ним, а трусы вроде тебя Оливер могут оставаться здесь. Не забудь подтереть наши задницы после ухода, хотя бы ради своей трусливой чести.

Джером высказал напоследок все что думал, оглядывая всех своим взглядом, после чего опрокинув чудом устоявшую на столе после мордобоя кружку с медовухой направился вслед за Маркусом.

Многие рыцари мрачно кивали, явно согласные со словами Маркуса и Джерома. Никто не имел права приносить сюда изуродованную голову одного рыцаря и бить исподтишка кинжалом в другого, явно невиновного. Они прошли многие битвы вместе... пройдут и еще одну.

Около сотни рыцарей спустя несколько мгновений вышли вслед за Маркусом, оставляя позади такое же количество оставшихся. Даже среди них были и те, кто хотел пойти, однако они слишком переживали за свои семьи, боясь, что ввяжутся в слишком большие проблемы с церковью, за что будут сурово наказаны.

Глава 39. Сотня мечей, один танец.

Маркус неспешно вышел наружу, останавливаясь недалеко от ворот, в то время как до его слуха уже то и дело доносился спешный топот множества ног, стремящийся вслед за ним вместе с голосами друзей. Слыша их громкие, наполненные отвагой и товариществом речи, уголки его губ не могли не приподняться слегка вверх.

Он действительно с самого начала говорил одну только правду, и не собирался никого звать за собой, принуждая участвовать в чужих проблемах, а возможно и битвах. Однако сейчас он все равно чувствовал радость и гордость за своих товарищей, что не бросили его в час нужды. В то же время он понимал и тех, кто решил остаться, как и понимал их страх за свои семьи, ведь неизвестно, что их ждало, а умирать в безнадежной битве мало кто готов.

Спустя несколько минут Маркус уже встретил снаружи целую сотню рыцарей, что смотрели на него с легкой, понимающей улыбкой, как и всегда, когда они ждали очередного боя против выбегающих орд звероподобных, словно ожидая его или Демиана приказа. Он внимательным взглядом молча обвел всех, кивая, тогда как благодарность была написана на его лице.

— Спасибо друзья... Я сделаю все что в моих силах, чтобы в итоге вы не чувствовали себя так, слово совершили неправильный выбор. — Маркус посмотрел каждому в глаза, и каждое имя, вместе с моментами переживших ими вместе битв проскальзывали в его голове. — Я не знаю, что нас ждет... но я сделаю все, что в моих силах, чтобы каждый из вас вернулся живым!

Рыцари же сейчас лишь смотрели на Маркуса, внимательно слушая его речь. Однако даже без нее их взгляды оставались бы непоколебимы, как и принятое ими только что решение. Колебания остались в зале крепости, тогда как здесь стояла одна только решимость.

— Не переживай, Маркус. Мы сами выбрали пойти за тобой, и никто нас не заставлял. Даже если мы умрем, мечи в наших руках никогда не дрогнут! — Джером с диким криком выхватил свой меч, поднимая его к небу, тогда как сотня таких же криков раздалась следом, вместе с сотнями поднятых к небу мечей.

Они видели, что произошло, видели, что сотворили с головой их друга и товарища, как и знали, на чей сторона была правда. А если правда на их стороне, то и мечи их не посмеют дрогнуть! Не в этом ли заключается добродетель рыцаря? Стремление к тому, во что ты свято веришь...

_______________________________________________________________________________________

Ахерон сидел в своей комнате, то и дело поглядывая на Лису, которая с серьезным видом продолжала читать небольшую книгу с названием — Этикет придворных дам и поведение на балу. Ее слишком уж серьезное лицо не могло ни быть немного забавным, отчего он едва сдерживал смех, когда его взгляд упирался в ее сосредоточенные и наполненные энтузиазмом глаза.