Отброшенная тень

— Мам, а Камелия и Амелия уже подготовились? Папа сказал, что они тоже пойдут на бал... — Ахерон не мог не спросить, ведь буквально недавно произошел неприятный инцидент.

Он немного беспокоился, что из-за оставшегося осадка между ними, их поход на бал выльется во что-то нелицеприятное, чего он, разумеется, не желал видеть.

— Пусть делают что хотят. Если захотят пойти на бал, то так тому и быть, а если нет, то не беда. — Слегка недовольно фыркнув, Сильва тут же покачала головой, меняя тему и не особо горя желанием сейчас обсуждать дочерей.

Все же она была ужасно разочарована поступками девочек, но в то же время они уже были достаточно взрослыми, чтобы больше не сюсюкаться с ними. Если Амелия или Камелия вновь совершат какую-нибудь глупость, то так легко они уже не отделаются. Сильва сама для себя решила, что в следующий раз отдаст их в церковь на несколько лет, чтобы там их научили манерам. Может быть тогда они смогут понять, что кровь гуще мимолетных эмоций и необъяснимой злобы.

— П-понятно... — Ахерон мог только тихо пробормотать, видя нежелание матери.

Ему было грустно, что подобное произошло в его семье, и даже в каком-то смысле он винил себя. Однако в глубине души он и сам понимал, что поступок Амелии действительно был чересчур уж дикарским, но он все равно не мог не любить сестер, надеясь, что у них в жизни будет одно только счастье.

— Ну что же, Лиса, бери первое платье и примеряй. Выберем тебе все только самое лучшее. — Сильва больше не хотела говорить о плохом, поэтому вновь переведя взгляд на Лису и аккуратно беря одно из множества платьев тут же протянула его девушке.

Лиса могла только с поклоном аккуратно взять платье, которое уже на ощупь, казалось, лучшим из всего того, что она когда-либо носила на себе. Платье было очень мягкое и гладкое, тогда как его плотность ощущалась довольно малой. Ей не нужно было долго думать, чтобы сразу же понять, что это был один из лучших шелков.

— Благодарю вас, миледи. А где мне его примерить? — Держа платье, Лиса тут же начала оглядываться, тогда как Сильва в свою очередь уже указала ей рукой на боковую дверь, находящуюся в комнате, за которой находилось своего рода примерочная со всем необходимым.

— Можешь использовать там все, что хочешь. Как закончишь выходи, подберем тебе бижутерию. Там также уже стоят подготовленные каблуки. Выбери себе подходящие под платье.

Выслушав баронессу, Лиса могла только в очередной раз неловко кивнуть, следом уже уходя в боковую комнату и закрывая за собою дверь. Она чувствовала себя довольно зажато, однако ей все равно нравилось происходящее, ведь когда еще она сможет надеть такое платье и драгоценности.

Зайдя внутрь, Лиса огляделась, тогда как примерочная к этому моменту уже была очевидно полностью готова. Множество разной одежды, обуви, духов, бижутерии и аксессуаров было заставлено рядами. Бросив взгляд на кружевное нижнее белье, Лиса не могла не покраснеть, тут же продолжая осматривать другие вещи.

— Мам... я, пожалуй, пойду. — Неловко пробормотав, Ахерон тут же поднялся, собираясь как можно скорее уйти.

Все же он никогда раньше не смотрел, как кто-то подбирает себе одежду, да и обычно такое не делалось, особенно в присутствии дам. Даже он это в принципе знал и понимал, поэтому и хотел уйти как можно скорее, чтобы не смущать ни себя, ни Лису.

— Останься, Ахерон. Тут нет ничего такого, ведь в конце концов именно ты ей помогаешь. — С легкой улыбкой Сильва тут же остановила сына, задерживая его за руку и не обращая внимания на его скрытое недовольство.

Ахерон же в ответ на действия матери мог только негодующе остаться, устало присаживаясь на кресло недалеко от нее. Хотя она и сказала ему остаться, но он все равно не мог найти себе места, чувствуя, что лучше бы он просто пришел попозже.

Спустя несколько минут, которые пролетели будто за одно мгновение, Лиса уже полностью нарядилась и смотря в зеркало чувствовала себя как никогда прекрасно.

— Нужно бы еще изменить прическу, но это потом... — Тихо и даже слегка завороженно прошептав, Лиса тут же посмотрела на себя в большое зеркало.

Ее изумрудное шелковое платье, под стать таким же зеленым глазам и каблукам выглядело просто восхитительно, тогда как черные волосы мягко струились по плечам, как тихая водная гладь. Никогда в жизни она еще не смотрела в зеркало так долго, словно не способная насладиться своей же красотой и великолепием.

Она бы так и продолжала любоваться собой до самого заката, однако посмотрев на себя еще с минуту, и убедившись, что все в порядке тут же вышла из примерочной. Хотя она хотела примерить как можно больше, стараясь запомнить себя таковой, но заставлять баронессу ждать чересчур долго было бы слишком неуместно для ее положения, поэтому уже спустя миг она спешно направилась к двери.

Едва она покинула примерочную, как две пары глаз немедля уставились на нее. Сильва лишь с легкой улыбкой наблюдала за девушкой, тогда как глаза Ахерона смотрели на ту со сдерживаемым восхищением. Его сердце, казалось, забилось быстрее, а увидев небольшую неловкость на ее лице он мог только покраснеть, стараясь не смотреть слишком уж пристально, стесняясь, что та может заметить.

— Лиса ты выглядишь просто великолепно. Когда попадешь на бал, то без сомнения затмишь своей красотой многих дам, согласен, Ахерон? — Одобрительно улыбнувшись, Сильва следом уже перевела взгляд на сына, словно невзначай спрашивая его мнение.

— Эм... да. — Ахерон не мог не запнуться от удивления, когда мама вдруг спросила его, однако спустя миг он безудержно закивал. — Тебе очень идет, Лиса.

Лиса могла лишь неловко поклониться на слова Сильвы, при этом благодаря ее, тогда как слова Ахерона в свою очередь вмиг вогнали ее в краску. От нее не укрылось то, с каким взглядом он на нее смотрел, ведь восхищение в его глазах и легкое покраснение для нее было лучше любых слов. Только одного этого ей было достаточно, чтобы понять, что она действительно выглядит прекрасно и завораживающе.

— Лиса, дорогая, надень еще и вот это. — Договорив, Сильва тут же аккуратно достала изумрудные серьги, колье и пару колец, передавая их девушке.

Лиса могла только аккуратно взять драгоценности, про себя ошеломленно размышляя о их цене. Даже ее холодные пальцы, едва касались их, словно боясь испортить. Тем не менее, не прошло и мига, как она уже аккуратно, словно нянча ребенка, следом надела их на себя, отчего стала выглядеть еще более красиво, в то время как шарм юной дворянской леди, так и исходил от нее.

— Я считаю, что тебе очень идет этот наряд, однако есть и другие вещи. Можешь померить что захочешь и окончательно выбрать то, что понравится тебе больше. — Тепло улыбнувшись, Сильва тут же протянула Лисе следующее платье, однако девушка лишь поблагодарив покачала головой.

— Миледи, не стоит. Я думаю, все же выберу это.

Хотя, Лиса и хотела примерить другие платья, она действительно была уверена, что это подойдет ей лучше всего. Да и сама Сильва не просто так подобрала первым платьем именно это изумрудное, в глубине души тоже считая, что именно в нем девушка будет выглядеть лучше всего.

— Хорошо, все это будет идеально подготовлено ко дню бала. Приглашение и подарки тоже будут готовы к тому моменту. Ты будешь дочерью барона Алкема Минарила, а твое родовое поместье находится далеко на западе, однако ты здесь оказалась лишь проездом, являясь гостьей поместья Алетей, все поняла?

Внимательно слушая Сильву, Лиса только и делала, что кивала из раза в раз, запоминая наизусть каждое сказанное слово. Конечно, ее могли спросить на балу и о многом другом, в то время как информации у нее было не столь много. Тем не менее она уже была не ребенком, поэтому сможет легко сказать что-нибудь, опираясь на слова Сильвы, не говоря уже о том, что она будет не одна.

Глава 33. Именем Церкви. Часть 1.

Алиген неспешно покинул комнату, из которой буквально несколько минут назад то и дело раздавались тихие стоны наслаждения. Его слегка обеспокоенное лицо, которое до сих пор было красным, как помидор, панически оглядывалось по сторонам. Только осознав, что вокруг никого нет он наконец смог выдохнуть с облегчением, ведь богопротивно-сокрытое действие, которое они совершили вместе с Лаурой, каралось в церкви довольно жестоко, чего он как рыцарь не мог ни бояться.

Откашлявшись, словно ничего и не произошло его лицо в следующее мгновение стало как никогда серьезным, а былое наслаждение выветрилось из головы. Все же он был рыцарем церкви, поэтому мог довольно быстро взять себя в руки, отбрасывая ненужные мысли, в то время как слова, произнесенные до этого Лаурой, отчетливо зазвучали в его ушах. Спустя миг, словно уверовав во что-то, он уверенной походкой незамедлительно направился выполнять важнейшую миссию церкви, назначенную ему лично епископом.

Через несколько мгновений, когда Алиген уже скрылся за поворотом, а вместе с ним исчезло и далекое постукивание лат, коридоры церкви вновь наполнились одной лишь блаженной тишиной.

— Интересно... — Не прошло и мига, как вдруг из темного, не освещенного светом угла тут же раздался тихий, почти бесшумный шепот.

Казалось, бросая туда взгляд был виден один только клубящийся мрак, и лишь приглядываясь можно было разглядеть очертания очень высокого, и даже устрашающего силуэта, что затаившись, казалось, сливался с тенями.

Тем не менее голос, звучащий оттуда, казалось, был ужасно далек, в то же время слышимый лишь своему обладателю. Он исчез также быстро, как и появился, оставляя после себя лишь два желтых огонька, ярко загоревшихся в темном углу. Мрак словно расступился перед этими очами, спустя мгновение уже открывая величественную и высокую фигуру мужчины с огненными волосами, чье лицо озарилось легкой, совсем непринужденной улыбкой. Его желтые, казалось, пылающие в темноте глаза вмиг уставились на дверь, ведущую в комнату Лауры, словно желая заглянуть внутрь и узнать, какие тайны та скрывает.

Алиген же в этот момент не смел медлить, ведь приказ Лауры можно сказать был с пометкой первостепенной важности. Направляясь прямиком к своим подчиненным рыцарям, он тут же выбрал среди них пару дюжин, отдавая немедленные приказы о сборе и выступлении, а сам же спешно направился в архив. Его голос был жестким и серьезным, отчего рыцари не смели даже медлить, как можно быстрее начиная подготавливаться к будущему походу.

Спустя пару минут спешной ходьбы, зайдя в большую комнату, наполненную множеством стеллажей, переполненных книгами, бумагами и записями, Алиген, словно уже зная куда идти направился прямо к одному из них. На каждой полке этого стеллажа находились пометки, на которых были написаны одни только фамилии. Спустя миг он подошел к одной из тех, которая и была ему нужна, с пометкой — Алетеи.

Час спустя, когда подготовка и сборы были завершены, почти три десятка рыцарей во главе с Алигеном помчались верхом на лошадях из центра Игрида прямиком на юг, а выражение их лиц не внушало ничего хорошего.

— Маркус Алетей... — Только тихий шепот сейчас сорвался с уст Алигена, тогда как в своих руках он уже сжимал небольшой бумажный буклет, где в самом начале большими буквами было выведено одно единственное слово — досье.

_______________________________________________________________________________________

Яркий свет фонарей освещал небольшую комнату, похожую скорее на подземную темницу, внутри которой то и дело звучали мрачные звуки почти бесшумно разрезаемой плоти и медленно проливающимся струйкам крови, среди которых порой был слышен лишь шепот легкого, казалось, вопросительного бормотания.

В небольших камерах, больше похожих на клетки находились еще совсем свежие тела множества звероподобных чудовищ, казалось, в которых лишь еще недавно теплилась жизнь. Многие из них имели ноги и руки от разных зверей, тогда как глаза, пасти, и даже головы иногда принадлежали совсем другим видам зверей, заставляя незнающего человека то и дело ужасаться, над неестественностью их безобразного облика.

Все чудовища имели множества ран, некоторые от мечей, другие от стрел и копий, тогда как шкуры некоторых были так и вовсе сожжены огнем. Однако если приглядеться повнимательнее, то на их, порой безволосой шкуре были видны аккуратно проведенные разрезы.

Молодой мужчина в черном фартуке, забрызганным кровью, сейчас то и дело безупречно орудовал скальпелем, препарируя непонятное чудовище, лежащее на столе, уже почерневшем от бесчисленно пролитой крови. Его движения были отточены, и не единого лишнего действия не было им совершено.

Разрезая слегка выпуклый живот чудовища, руки мужчины в черных резиновых перчатках следом уже мгновенно соскользнули внутрь, доставая оттуда комок мясистой плоти. Оба его черных глаза сузились, тогда как через один из них проходил длинный шрам, оставленный когтем неизвестного, но без сомнения опасного чудовища, к счастью, так и не сумевшего лишить его зрения.

— Беременная самка. Однако плод уже давно... нет, он изначально был мертв. Какая странная смерть. — Тихо прошептав себе под нос, мужчина в следующее мгновение аккуратно отложил изуродованный комок в сторону, тогда как его руки уже вновь соскользнули в разрезанный живот мертвого зверя.

Спустя пару мгновений он снова достал не совсем понятный ему кусок плоти разглядывая который он иногда то периодически кивал, то мычал от раздумий. Недолго думая его взгляд упал на лежащую на тумбочке неподалеку книгу, в которой к этому моменту уже было детально изображено чудовище, ныне лишь безжизненно лежащее на столе и истекающее остатками крови. Книга была открыта уже практически в самом конце, что наводило на мысль о том, что без сомнения не первая тварь была записана на ее прошлых страницах.

Его руки тут же опустились в воду, обтирая друг друга, смывая кровь, вместе с различными выделениями внутренних органов монстра. Взяв следом перо, он тут же принялся в точности создавать рисунок неясного комка плоти, который выглядел просто поразительно масштабировано и детально, словно рука великого художника рисовала линию за линией.

Спустя пару минут под рисунком уже было множество написанного текста, однако еще больше только предстояло записать, как вдруг раздался громкий хлопок, вмиг нарушивший блаженную тишину.

— Маркус! — Вместе с громким криком, дверь в комнату тут же отворилась, даже отвлекая мужчину, отчего он мог лишь тяжело вздохнуть, но тем не менее лишь продолжить работать. — Черт ты снова это делаешь? Мрачный же ты всё-таки ублюдок...

Маркус же в этот момент не обратил никакого внимания на слова друга, продолжая лишь заниматься своими делами и безупречно владеть скальпелем. Он то и дело поочередно доставал различные части внутренних органов из туши звероподобного. И хотя шум, вместе со словами друга помешали ему, однако его рука так и не дрогнула ни на дюйм, все также плавно и идеально делая разрезы лишь там, где ему было это нужно.

— Чтобы победить врага, Калден, нужно знать каждую частичку его тела и способностей... в особенности это касается тех, о которых ты ничего не знаешь. — Тихо проговорив, Маркус следом уже достал очередной орган из живота мертвого чудовища, разглядывая его и тщательно изучая.

Он был ужасно похож на человеческую печень, однако, сколько бы он ни смотрел, так и не смог найти желчный пузырь, отвечающий за помощь в пищеварении.

— И когда тебе это понадобиться? Может... несколько раз в жизни? — Слегка рассмеявшись, Калден мог только и делать, что поглаживать сейчас свою лысую голову.

Для него это действие было своего рода успокоительным, ведь нынешние глаза друга вызывали в его сердце небольшой холодок. Когда Маркус занимался своими никому непонятными исследованиями он словно становился совсем другим человеком, более замкнутым и мрачным.

— Даже если это поможет только раз в жизни... оно будет стоить того. — Посмотрев на друга сузившимися глазами, Маркус мог только покачать головой, явно не разделяя его пассивную точку зрения. — Так что ты хотел, Калден? Я сейчас как видишь занят.

Вновь переведя взгляд на тушу, Маркус еще сильнее закрепил растяжки на животе монстра, то и дело внимательно осматривая его брюшную полость. Она была покрыта странной слизью, видимо которая и помогает пищеварению, однако вызывая хаос у других процессов, в том числе... рождаемости. По крайне мере это объясняет одну из причин смерти зарождающегося плода, как и его превращение в кусок однородной плоти...

— Ну... пришло письмо от Демиана. — Быстро проговорив, Калден тут же потянулся за пояс, следом неловко доставая ужасно помятое письмо.

Посмотрев следом на Маркуса, который оторвался от тела звероподобного и жестко взирал на него, он мог только быстро и безуспешно пытаться выпрямить письмо, в то время как сам лишь глупо и безмятежно посмеивался.

— Дай сюда, пока не порвал! — Маркус не мог более за этим наблюдать, немедля подскакивая к другу, и выхватывая письмо из его рук, следом мгновенно открывая его. Его глаза быстро пробежались по тексту письма, тогда как уже спустя миг оно было поднесено к пламени и сожжено. — Иди собери всех, нужно будет поговорить. Я скоро подойду.

Калден лишь тупо смотрел на своего ныне еще более омраченного друга, как и за письмом, что под пламенем свечи уже развеялось пеплом по всей комнате. От его взгляда не ушло и то, как лицо Маркуса сначала нахмурилось, а уже через миг потемнело.

— Понял, сейчас все сделаю. — Перестав улыбаться, Калден тут же вышел из комнаты, собираясь как можно скорее собрать всех.

Он хотел узнать, что было в письме, однако в отличии от прошлого раза, сейчас дела обстояли куда хуже и, казалось, не было времени для пустых разговоров. Он слишком хорошо знал Маркуса, чтобы не понять, когда дела идут просто скверно, а когда приближается самая что ни на есть беда.

Маркус же сейчас мог только тяжело опереться руками на стол, тогда как одно единственное слово в письме то и дело минута за минутой проскальзывало в его голове — Возвращайся. Это могло иметь множество различных значений, если бы только не специальная клякса в определённом месте письма, о смысле которой знали только он и Демиан. Она значила ничто иное как бедственное положение, с которым вынуждена была, и уже столкнулась семья.

— Проклятье... — Тяжело вздохнув и покачав головой от досады, Маркус мог только снять перчатки, следом уже выбрасывая их в мусорку.

Аккуратно закрыв свою книгу, он следом уже неспешно подошел к стоящему в отдалении стеллажу, внутри которого лежало множество таких же, обвязанных и однотипных по виду. Положив поверх других, нынешнюю заполняемую им книгу, он закрыл дверцу стеллажа, разворачиваясь и направляясь в сторону доспехов, лежащих неподалеку, по пути снимая с себя и окровавленный фартук.

Настроение у него было просто ужасное, и похоже настала пора действовать. Только недавно он с соратниками праздновал победу, как уже новый враг, казалось, вновь выбегает из далекого и мрачного тумана.

Глава 34. Именем Церкви. Часть 2.

На небольшой одноместной кровати лежала словно сплетающаяся воедино пара, тогда как стоны наслаждения и увлеченности тихо звучали по всей, окутанной темнотой комнате, окутывая ее еще и аурой разврата и раскрепощенности.

— Алиген, я могу доверить тебе одну из важнейших миссий церкви? — Словно невзначай, Лаура тихо промурлыкала на ухо Алигену, тогда как их тела лишь продолжали свой неумолимый темп.

Стоны и звуки поцелуев не прекращались ни на секунду, как и тяжелое, сдавленное дыхание двух силуэтов. Даже начавшийся разговор ни на миг не прекратил движения пары, а скорее лишь наоборот приближал их к закономерному концу.

— Конечно, Лаура... Я как никак твой верный рыцарь. — Оторвавшись от ужасно сладких вишневых губ, Алиген лишь быстро произнес, спустя миг вновь впиваясь в них.

Его слова звучали непоколебимо, однако в глубине души он все равно понимал, что у него нет выбора, кроме как подчиниться приказу епископа. Однако, когда она просила столь нежно и старательно, он испытывал куда большее воодушевление выполнить приказ идеально.

— Как закончим... отправляйся к туманным полостям и принеси мне голову Маркуса Алетея, рыцаря-отступника... — Лаура говорила спокойно, однако, когда с ее прекрасных уст сорвалась эта фамилия, то голос наполнился необъяснимой жестокостью и злобой.

Услышав слова Лауры, Алиген мог только слегка в шоке уставиться на нее, не понимая, что происходит, однако спустя миг его думы рассеялись под натиском наслаждений и прекрасных стонов, что словно изысканная музыка непрерывно звучали над его ухом.

_________________________________________________________________________________________________

Маркус сейчас неспешно поднимался по старой винтовой лестнице из глубин крепостного подземелья, которое на деле было лишь темницей для пленных, ныне служащая пристанищем для множества еще не изученных им трупов звероподобных.

Его серые, испачканные в крови доспехи издавали лязгающий звук при каждом движении, тогда как меч, висящий на поясе, был темным от высохшей на нем крови. После битвы он даже не успел привести свое снаряжение в порядок, вынужденный спешно проводить исследования, пока трупы были еще свежими, ведь в противном случае гниение, тем более под летней южной жарой даст о себе знать намного быстрее, чем он успеет даже опомниться.

Тем не менее пока он поднимался, его слишком уж идеальный с детства слух уже уловил снаружи странные звуки, похожие на ожесточенный спор, тогда как он сам даже не мог узнать большинство из слышимых им голосов.

— Странно... в ближайшее время никто не должен был прибыть в крепость. — Мрачно сцепив зубы, Маркус мог только помчаться наружу еще быстрее прежнего, пропуская на каждом шагу сразу несколько ступенек.

Письмо отца, то и дело проскальзывало в его мыслях, а дурное предчувствие поднималось из глубин души. Не нужно быть великим мыслителем, чтобы провести параллели между письмом и нежданным прибытием кого-то в эту богом забытую южную крепость.

Спустя пару мгновений толкнув тяжелую дверь, ведущую наружу из подземелья, хор громких и жарко спорящих голосов уже затопил его уши, тогда как спустя еще одно мгновение несколько ответов на вопросы уже были им получены.

— Что здесь происходит? — Маркус подошел к своим спорящим товарищам, среди которых был и Калден, тогда как легкая, непринужденная улыбка осветила его лицо.

Его взгляд тут же устремился к незваным гостям, тогда как уже в следующие мгновение точное их число пролетело в его голове. Группа рыцарей церкви к этому моменту уже давно спешились, старательно высматривая кого-то в толпе рыцарей крепости, в то время как их руки не покидали рукояток мечей.

— Алиген, капитан рыцарей церкви. Мы как раз искали вас, сир Маркус. — Алиген вышел вперед, с легкой улыбкой глядя на вышедшего из подземелья молодого мужчину, при этом представляясь и дружелюбно кивая. — Нам нужно сопроводить вас, но не волнуйтесь, это простая бумажная волокита. Уже к вечеру мы доставим вас обратно.

Алиген пытался говорить, как можно непринужденнее, однако небольшая нервозность все равно то и дело проскальзывала на его лице, ведь рыцари крепости слишком уж пристально следили за новоприбывшими.

— Бумажная волокита значит... — Маркус усмехнулся, тогда как его зоркие глаза уже улавливали одну странность за другой. — И куда же вам нужно сопроводить меня?

Алиген внимательно посмотрел на усмехнувшегося молодого мужчину, тогда как от его взгляда не укрылось все пополняющееся в округе число рыцарей, расквартированных в этой крепости.

— Письменный приказ, отданный лично Лаурой, епископом церкви. — Достав пергамент с печатью, Алиген не дрогнув подошел к стоящему в отдалении Маркусу, тут же передавая ему сверток.

Тем не менее даже отдав сверток, он не отошел назад, стараясь показать этим свою уверенность и непринужденность, однако в окружающей их тишине, от поразительного слуха Маркуса не скрылось бешеное биение его сердца.

Недолго думая, Маркус тут же сломал печать и раскрыв свиток принялся читать. Однако, чем больше он читал, тем сильнее уголки его губ поднимались ввысь, пока спустя мгновение он не прыснул от смеха прямо лицо обескураженному Алигену, не способный более сдерживаться.

Письмо было действительно от епископа церкви Лауры, как и ее печать, однако легкая угроза исходящая от написанных строк вкупе с отсутствием других печатей, в том числе архиепископа и дворян, наводили лишь на одну мысль — та действует самолично, опираясь лишь на свои неясные планы.