Отброшенная тень

— Наверно очень смешно? — Подняв оторвавшийся от книги взгляд на Ахерона, Лиса могла только вопросительно приподнять бровь, в то время как даже на ее милых щеках уже был небольшой румянец.

Едва последние слова слетели с ее губ, как Ахерон тут же засмеялся, не способный более сдерживаться. Он даже сам не понимал, почему смеется, просто... ее вид в данный момент казался ему очень уморительным.

— П-прости, Лиса, я знаю почему мне так хочется смеяться. Просто ты так забавно читаешь эту книгу...

После слов Ахерона Лиса смутилась еще сильнее, ведь именно он дал ей почитать этот скорее буклет, чем книгу. Там не было написано ничего странного, буквально обычный этикет и поведение на балу. Однако читая ее под его взглядом, именно она почему-то чувствовала себя девятилетней девочкой, тогда как он наоборот был шестнадцатилетним парнем.

— Так ладно... — Откладывая книгу в сторону, Лиса тут же поднялась, при этом протягивая свою тонкую ручку в сторону на миг опешившего Ахерона. — Давайте станцуем и вы покажете мне наконец свои дворянские умения, ваша милость.

После слов Лисы Ахерон тут же опешил, тупо глядя на ее вмиг посерьезневшее лицо, то и дело переводя свой взгляд на протянутую руку и обратно. Ее формальная речь сбила его с толку, отчего он даже не мог понять, что именно она от него ожидает.

— Э-эм, а ты уже дочитала эту книгу? — Ахерон неловко бросил взгляд на книгу, которая лежала на кровати Лисы, открытая где-то на середине. Он хотел сменить тему, однако девушка не позволила этого, тут же перебивая его.

— Не важно, ваша милость. Вы долго будете заставлять даму стоять с протянутой рукой, упрашивая вас на танец? Какая безынициативность...

Ахерон обомлел после слов Лисы, но спустя миг собравшись с мыслями тут же взял ее за руку, при этом поднимаясь со стула.

— Ну хорошо, только лучше не смотри на меня свысока. Я довольно неплохо умею танцевать... правда недолго. — Едва последние слова были сказаны, как Ахерон тут же потянул ошеломленную Лису поближе к себе, аккуратно кладя свою руку на ее талию. — Начнем с медленного танца, просто следуй моим движениям.

Договорив, Ахерон немедля начал свое первое движение, ступая левой ногой и подтягивая к себе Лису. Его медленно движущие ноги ступали поочередно, образуя своего рода небольшой круг, по которому они то и дело двигались.

В этот момент вся серьезность тут же слетела с лица Лисы, что была только маской, скрывающей небольшую панику в ее глазах. Сейчас она только и делала, что пыталась поспеть за и так крайне медленным темпом своего партнера. К сожалению, уже спустя несколько движений ее нога оказалась прямо на его, отчего Ахерон не мог ни закряхтеть от боли, тем не менее сдерживаясь, так и не прерывая танец.

— П-прости... надо было все же дочитать... — Едва голос Лисы дошел до ушей Ахерона, как он тут же рассмеялся, тогда как Лиса в свою очередь могла лишь еще больше покраснеть, продолжая следовать движениям своего партнера, которые не останавливались ни на миг.

Ахерон двигался как никогда элегантно, а ноги не замедлялись ни на одно мгновение, продолжая следовать ритму. Его лицо было умиротворенным и не напряжённым, лишь только усталость с каждым мигом все больше просачивалась на нем.

— А сейчас расслабь руку и крутанись по направлению моей руки. — Как только Ахерон договорил его рука слегка вытянулась вверх, вместе с чем Лиса красиво перекрутилась. — А сейчас отходи назад, а после я тебя подтяну и закончим элегантным действом. Только не напрягайся.

Ахерон к этому моменту уже тяжело дышал, тогда как ему самому едва ли хватало роста выполнять все движения как надо. Если бы рост Лисы был хотя бы на несколько сантиметров выше, то некоторые движения в танце выглядели бы довольно непрезентабельно. Он мог только радоваться, что она была очень низкой, как сейчас и он сам.

Спустя еще несколько движений, Ахерон немедля потянул на себя Лису, при этом сам твердым и аккуратным шагом отходя в сторону, давая ей красиво промелькнуть там, где он находился мгновением назад. Не прошло и мига, как вместе с промелькнувшим силуэтов девушки, он уже быстро поймал ее за талию прямиком в падении, при этом элегантно нагибаясь вслед за ней и тем самым аккуратно поддерживая.

— Ну и как тебе? — Ахерон усмехнулся, глядя на свекольное и слегка запыхавшееся лицо Лисы, аккуратно поднимая ее на ноги. Признаться честно... это действие далось ему с большим трудом, и то, только потому что Лиса сама помогла.

— Ну я не ожидала меньшего от вашей милости... — Глядя на Ахерона и видя, что усмешка все не покидает его лицо, Лиса могла только сокрушаться о том, что слишком сильно раскраснелась, тогда как он хоть и покраснел, но только от усталости.

Ахерон же сейчас на деле чувствовал себя довольно тяжело, хотя едва станцевал один полный танец. Его тело было слишком слабое, и даже подобные забавы были для него чем-то значительным.

— К сожалению, я не смогу танцевать на балу слишком много, Лиса. Боюсь один танец это все, на что я способен... — Устало присев на стул, Ахерон уже немедля схватил стакан воды, следом выпивая его одним залпом.

Все же сейчас он непросто выдохся или устал. Отнюдь, все его кости ломило от неестественной боли, тогда как даже сердце ужасно кололо, словно желало разорваться от напряжения.

— Н-ничего, я все понимаю. — Тепло улыбнувшись, Лиса уже ласково посмотрела на Ахерона, в душе благодаря его даже за этот один единственный танец, который был у нее впервые в жизни.

Видя благодарность Лисы, Ахерон мог только вновь открыть рот, чтобы ответить ей. Тем не менее, даже прежде, чем он успел сказать хоть слово, неожиданный стук вдруг раздался в дверь его комнаты, а следом голос дворецкого уже немедля прозвучал в его ушах:

— Ваша милость, могу ли я войти?

— Конечно Августо, заходи. — Спокойно проговорив, Ахерон на деле мог только слегка негодующе покачать головой, наблюдая за входящим в комнату силуэтом.

Все же даже после всех его просьб обращаться к нему неформально, Августо все равно продолжает делать это строго по этикету, лишь в редких случаях называя его по имени. Честно сказать... это разачаровывало его. Впрочем, следующие слова Августо уже заставили его слегка обеспокоенно нахмуриться, отбрасывая мысли об этом несущественном недочете.

— Вас вызывает барон Демиан, ваша милость. Он хочет обсудить кое-что важное... лично с вами.

Ахерон в этот момент мог только серьезно кивнуть, улавливая мрачность окутавшую лицо Августо. Тот явно был чем-то сейчас одновременно напуган, и обеспокоен. Чего уж там... он и сам до сих пор не находил себе места из-за смерти Осмиры. Однако все же надеялся, что отец быстро разберется с этой проблемой.

Получив кивок и согласие Ахерона, Августо не собирался более медлить, тут же выходя из комнаты, в то время запыхавшаяся пара направились следом за ним, даже не успев как следует перевести дыхание.

Глава 40. Смена планов.

Ахерон неспеша шел, то и дело обдумывая по какому поводу отец мог его вызвать, ведь обычно он просто передавал известия через кого-то другого, чтобы лишний раз его не тревожить. Он сгорал от любопытства, однако так и не решился спрашивать хмурого дворецкого, решая уже добраться до кабинета отца и услышать все лично от него самого.

Августо шел медленно, подстраиваясь под темп Ахерона, и уже спустя несколько минут, троица стояла возле дверей в кабинет Демиана, тогда как дворецкий в свою очередь аккуратно постучал, не тратя время впустую.

— Пусть Ахерон войдет. — После стука не прошло и мгновения, как изнутри комнаты уже раздался усталый голос Демиана.

Отчетливо услышав голос отца, зовущий его, Ахерон не собирался более оттягивать, спешно дергая ручку вниз и немедля входя в кабинет, тогда как Лиса вместе с Августо остались стоять снаружи, ожидая, когда отец и сын закончат свой разговор.

— Привет пап, ты что-то хотел обсудить? — Ахерон посмотрел на отца, приветствуя его, в то время как как его взгляд то и дело мелькал по множеству бумаг, аккуратно разложенных по всему столу.

Местами седые волосы Демиана, вкупе с усталым лицом сейчас как никогда ранее показывали, насколько он постарел. Множество проблем, свалившихся на его плечи, даже не давали ему передышки, тогда как рок, казалось, уже стучал в двери его поместья, вынуждая действовать.

— Ахерон поход нашей семьи на именины Виолетты придется отменить. — Демиан не медлил, тут же говоря неприятную новость, тогда как его взгляд уже промелькнул по обомлевшему лицу сына.

Едва слова отца дошли до ушей Ахерона, как он мог только с шоком взирать на него, а его рот так и вовсе раскрылся от непонимания. Однако даже прежде, чем он успел сказать хоть слово Демиан тут же продолжил:

— Извини, Ахерон, это окончательное решение и не подлежит обсуждению. Просто хотел сказать тебе лично...

Демиан знал, что Ахерон пригласил Лису на бал, не в роли служанки, а как партнера, и готовился вместе с ней, подбирая наряды и помогая ей выучивать этикет. Сильва рассказала ему все во всех подробностях, и только из-за этого он решил позвать сына сюда, решая рассказать ему очевидно неприятную для него весть лично, а не через слуг.

Честно сказать ему было абсолютно плевать на то, кто еще собирается пойти на этот бал. Если Ахерон хотел сходить с кем-то, то он не видел причин мешать этому. Отнюдь, его беспокоила лишь вражда с Лаурой, которая в любой момент могла обернуться еще большим кровопролитием.

В такой момент он просто не мог отпустить свою семью куда-либо, даже на бал другого дворянина. Хотя он был почти уверен, что там с ними ничего не произойдет, ключевое слово было почти, ведь Лаура показала себя крайне безумно и неопределенно. Он не знал, чего еще можно от нее ожидать и не хотел рисковать лишний раз.

Ахерон же все это время лишь продолжал стоять как истукан, тупо глядя на хмурое и задумчивое лицо отца, который бросив небольшой взгляд на его левую руку, следом уже снова уставился в документы, разложенные на столе. Пока он продолжал стоять, он хотел спросить у отца про причину, но он также видел его непоколебимое лицо и понимал, что спрашивать уже не имело особого смысла. Когда у отца было такое лицо, то его принятые решения уже было никак не изменить.

— Понятно... Я пойду... — Настроение Ахерона сейчас было просто ужасным поэтому он мог только печально попрощавшись, понуро направиться к двери.

Он не был глупым и понимал, что скорее всего у отца есть причина для такого решения, ведь изначально он сам предложил ему сходить на этот бал, однако то, что он не посветил его в детали ужасно разочаровывало. Пусть он и был еще не совсем взрослым, но понимал окружающий его мир, считая, что отцу все же следовало ему рассказать причину подобных изменений.

— Прости, Ахерон... в следующий раз мы сходим всей семьей, обещаю тебе. — Стиснув зубы, Демиан мог только поклясться в душе.

Видя опечаленного сына, выходящего из кабинета, он не мог ни оторваться от бумаг, смотря на его понурую спину. Раскаяние терзало его, тогда как он сам уже множество раз пожалел, что вообще предложил Ахерону пойти на этот треклятый бал. Если бы он с самого начала молчал, то сейчас ему не пришлось бы все портить.

Он также раздумывал и о том, чтобы поделиться всеми новостями с сыном, как есть, но Ахерон был еще слишком мал и юн, чтобы держать его в курсе подобных проблем, не говоря уже о смерти Мирейна, практически его дяди. На его долю выпало и так слишком много несчастий, чтобы окунать его еще и в ужасы взрослой жизни.

— Все идет не как надо... ну что за напасть. — Покачав головой от досады, Демиан мог только продолжить заниматься своими делами, вновь уходя мыслями к будущим действиям, которые ему еще только требовалось предпринять.

_______________________________________________________________________________________

Ахерон печально вышел за дверь, закрывая ее за собой, тогда как Августо с Лисой стояли такие же печальные, как и он, однако по разным причинам. Разумеется, они оба слышали разговор отца и сына, пусть и не детально, но в общих чертах.

Лиса была ужасно расстроена произошедшим, но она не винила Ахерона, понимая, что против воли отца он ничего не мог сделать, тогда как Августо лишь сокрушался о том, что узнал не так давно. Ему было вообще плевать на бал, и он не считал это потерей. Его мысли были лишь о предстоящих проблемах.

— Августо можешь идти, я знаю ты занят... спасибо что проводил. — Ахерон уныло проговорил, даже стесняясь посмотреть в глаза Лисе, то и дело избегая ее взгляда.

Он обещал ей попасть на бал, и даже подготовка была почти завершена, но теперь ему словно связали руки, отчего он так и не сможет исполнить свое обещание. Он мог только сокрушаться, от того, насколько невезение продолжает терзать его короткую жизнь.

— Не переживай так, Ахерон. — Тепло посмотрев на Ахерона и обратившись к нему по имени, Августо не мог ни подбодрить его, видя, как тот совсем раскис. — Впереди тебя ждет еще куча балов. Успеете наверстать.

Не дожидаясь ответа и кивнув на прощание Лисе, Августо тут же спешно начал уходить. Все же слишком много дел в поместье сейчас требуют его внимания, потому задерживаться и тратить время пустую ему никак нельзя.

— Ахерон... Августо прав, не обращай на это внимание. Сходим в следующий раз. Еще будет возможность... — Лиса могла только тихо проговорить с легкой улыбкой, однако грусть все равно проскальзывала в ее словах.

Она очень хотела сходить на бал, и даже морально подготовилась, но раз жизнь решила вставить ей палки в колеса, то так тому и быть. Тем не менее ей больше всего было жаль именно Ахерона, ведь она знала, что ему осталось не так уж и долго.

Услышав слова Лисы, Ахерон мог только негодующе посмотреть на нее. Однако ее слова на этот раз не нашли отклик в его душе. Он знал, что ему оставалось недолго, возможно, это даже его последний бал, чтобы суметь сдержать обещание, и от этого ему становилось еще печальнее. Даже если он проживет больше, чем ему отвели, то кто знает... может он даже не сможет подняться с кровати, лишь до своей смерти вынужденный валяться в ней... Разве это будет жизнь?

— Может и не будет. — Тихо прошептав, Ахерон следом уже направился в свою комнату, уныло опустив голову в пол, тогда как Лиса тут же направилась следом за ним, на деле не менее опечаленная.

Она видела, что произошедшее очень сильно опечалило Ахерона, но тем не менее понимала, что должна хоть как-то подбодрить его. Пусть ему и осталось жить недолго, но он не знает этого, а родители очевидно скрывают это судя по словам самого Демиана в тот ужасный день, когда Ахерон чуть не погиб. Значит она должна вести себя так, словно все в хорошо. Даже не потому-что боялась наказания от барона или баронессы... а ради самого Ахерона.

— Впереди у тебя еще вся жизнь, Августо прав, будет еще много...

— Мне осталось жить пару лет! — Даже не дав договорить Лисе, Ахерон уже довольно громко проговорил, перебивая ее, тогда как его следующие слова лишь еще сильнее ошеломили ее. — Я медленно умираю... с самого своего рождения... еще пару лет, и если не будет лекарства, а его не будет... то я умру.

Услышав слова Ахерона, Лиса могла только шокировано остановиться, словно вмиг впала в ступор, тогда как ее глаза уже были на мокром месте. Она могла только стоять в исступлении, так и продолжая смотреть на все более удаляющуюся спину Ахерона, которая, казалось, сгорбилась ныне еще сильнее.

— Так ты знал...

Глава 41. Блуждающий рой.

Запыхавшаяся и брызжущая слюнями от усталости лошадь быстро скакала по тракту, в то время как ее всадник едва ли не валился с седла, удерживаясь в нем, казалось, из последних оставшихся у него сил. Его слишком уж бледное, почти бескровное лицо показывало бы только ничто иное, как близость к смерти, если бы не многочисленные раны, вытекающая кровь из которых до сих пор покрывала коркой его лицо.

Некогда белоснежные бинты, обвязанные вокруг его культи под подмышкой были алыми от крови, и даже сейчас редкие капли, то и дело сочились из нее, вытягивая с каждым пройдённым мгновением частичку его уже дотлевающей жизни.

Заплывшие от синяков глаза Алигена, сейчас то и дело закрывались от переполняющей его усталости, а тело наливалось свинцом. Спать хотелось просто ужасно, но он усилием воли лишь продолжал раскрывать глаза, не смея держать их закрытыми даже одно лишнее мгновение. Он понимал, что ему осталось совсем немного, и прикрыв глаза лишь на миг, они больше никогда не раскроются вновь.

Чем дольше он продолжал скакать на лошади, тем большее отчаяние ощущал с каждой пройденной минутой, тогда как окружающий его пейзаж мрачного леса, освещаемого лишь серебряной луной был неизменен. Он надеялся, но в глубине души знал, что никак не сможет успеть доскакать до Игрида, где ему окажут необходимую помощь. От этой мрачной истины отчаяние все больше овладевало его ослабевшим разумом.

— Надеюсь... ты умрешь в мучениях... Маркус! — Тихий, прерывающийся лишь болезненным кашлем шепот то и дело срывался с уст Алигена, однако даже шум проносящегося под его ухом ветра казался громче него.

Сейчас, чувствуя приближающуюся смерть, даже какой-то далекий и непонятный гул то и дело звучал в его ушах. Однако, уже через короткое мгновение он вдруг услышал продолжительное карканье, что словно бы знак свыше, дало ему намек.

— Ну конечно... — Печально усмехнувшись, словно осознавая свою судьбу, Алиген тут же перевел взгляд на прикреплённую к седлу клетку, из которой только что раздалось продолговатое карканье.

Остановив лошадь, он тут же с трудом достал бумагу и перо из сумки, а после с кряхтением упирая бумагу в спину лошади, принялся остервенело выписывать одну букву за другой. Его отчаянный, но одновременно обезумевшей взгляд не отрывался от бумаги, тогда как трясущаяся рука то и дело оставляла множественные кляксы и помарки.

Спустя несколько минут закончив кое-как писать и поставив свою печать, он мог только с отвращением посмотреть на юродивое письмо, при этом печально качая головой. Некогда прекрасный почерк превратился... в это, тогда как он сам вынужден выписывать предсмертное письмо с отрубленной рукой и разбитым в кровь лицом.

— За что мне это наказание, Великая мать?! — Прокричав в сердце, но так и не услышав ответа, Алиген мог только качая головой протянуть руку к висящей клетке.

Достав ворона и немного покормив его, он тут же положил письмо ему прямиком в кармашек на лапе, после чего отпустил. Не прошло и мгновения, как птица уже слилась с темнотой, исчезая вдали и летя прямиком в сторону Игрида.

— Я буду ждать тебя на том свете, Маркус... но я не сдамся так просто! — Проклиная в сердцах, Алиген тут же взял поводья в руку и вновь поскакал дальше.

Время, казалось, тянулось как никогда медленно, и силы уже окончательно покидали его все сильнее ослабевающее с каждой секундой тело. Дрожащая рука сейчас так и вовсе едва держала поводья. Тем не менее уже вскоре своими заплывающими глазами он смог уловить в далекой лесной чаще странный и тусклый свет, отчего надежда заплескалась в его глазах как никогда ранее.

Спустя казалось целую вечность мучений на неистово скачущей лошади в сторону далеко света сквозь лесную чащу, он наконец смог увидеть тусклые огни какой-то близлежащей деревушке, отчего не смог сдержать слезы радости, уже стекающие по его лицу вместе с застывшей на нем кровью.

— П-помогите! Помогите люди добрые! Умоляю! — Едва Алиген прискакал в деревню, как тут же бессильно упал с коня, а свистящие звуки мольбы о помощи то и дело вылетали из его беззубого рта.

Серебряная луна сейчас мягко освещала мрачную деревню своим светом, вместе с тусклыми огнями, которые казалось зашевелились, стоило только прибывшему незнакомцу закричать.

— К-кто-нибудь! Я здесь! — Алиген продолжал кричать, однако, чем больше времени проходило, тем большее несоответствие он ощущал.

Приглядевшись повнимательнее, он смог сквозь свои затуманенные глаза увидеть, что тусклые огни, мерещившиеся ему в дали, оказались непонятными, похожими на светлячков жуками. От этого зрелища его лицо могло только побледнеть словно простыня... Тем не менее, не прошло и мгновения, как уже спустя миг гневный стрекот раздался изнутри деревянных домов, а вместе с ним невнятное мерзкое шуршание начало раздаваться уже и по всей округе.

Ужас сейчас начал сковывать сердце Алигена как никогда ранее, а сам он начал спешно оборачиваться, то и дело с каждой стороны слыша странные и непонятные звуки. Он даже хотел вновь забраться в седло, но к его ужасу, лошадь в этот момент лишь неистово заржала, словно чувствуя невиданную ранее опасность, и даже не дожидаясь своего наездника в ужасе ускакала вдаль.

— С-стой! Остановись тупое животное! — Алиген кричал, едва ли находя в себе силы подняться на ноги, однако его силы таили с каждым гневным словом, выходящим из его рта.

Через несколько мгновений его лошадь уже скрылась в лесу, откуда еще спустя миг были слышны лишь далекие вопли несчастного животного, а после... только мерзкие неясные отзвуки пожирающей плоти.

Едва ошеломленный Алиген успел хотя бы подумать о том, что же ему делать дальше, как дверь деревянного дома уже с шумом распахнулась и оттуда... вылезло поистине ужасающее нечто.

Ковыляющая масса изъеденной плоти, в которой копошился целый рой насекомых, медленно начала спускаться по деревянным ступенькам, а следом... уже начала вышагивать по направлению к ошеломленно стоящему мужчине. Из разных дыр в теле этой мерзости то и дело выползали различные насекомые, падающие наружу, и то уползающие куда-то, то неистово вползающие обратно и прогрызающие себе путь внутрь остатков гниющей плоти.

— В-великая мать! Что это такое?! — Увидев это зрелище, Алиген мог только закричать от ужаса. Однако у него не было ни меча, ни сил, поэтому он мог только развернуться и начать отчаянно бежать в ту же самую сторону, с которой только недавно прискакал.

Сейчас его сердце билось с поистине ужасающейся скоростью, бешено качая кровь, тогда как ноги лишь продолжали торопливо бежать. Однако... к его еще большему ужасу, едва он обернулся, как мог видеть лишь множество чудовищных силуэтов, выходящих из своих домов и спешно направляющихся прямиком вслед за ним. Их скрюченные и неестественные позы вызывали ужас в его сердце, а быстро вышагивающие вывернутые ноги сжимали тисками его бешено стучащее сердце.

— Великая мать... Великая мать помоги мне!

Алиген не смел отвлечься даже на секунду, спешно вбегая в лес и направляясь вперед. Однако, чем дольше он бежал, тем все сильнее лес покрывался мрачным и густым туманом. Спустя несколько минут было едва ли видно землю на несколько шагов впереди себя. Казалось, все окутывала беспросветная мгла...

Тем не менее, Алиген сейчас не смел останавливаться даже на короткое мгновение. Нет... он лишь в ужасе продолжал бежать вперед, боясь издать даже один единственный звук, тогда как его глаза уже то и дело начали замечать десятки силуэтов, блуждающих по ныне туманному лесу в своих скрюченных и неестественных позах, и все они... спешно приближались прямиком к нему.

— Нет, нет, нет! — Алиген бежал, а страх подгонял его ноги, но усталость все равно дала о себе знать, отчего уже спустя миг он споткнулся, бессильно падая на землю.