Отброшенная тень

Камелия стояла недалеко, с заплаканными глазами пытаясь оттащить мать, однако безуспешно, лишь еще сильнее распаляя этим ее, казалось, необузданный и сдерживаемый до этого гнев.

— Как ты только посмела?! — Сильва разъяренно продолжала кричать, вновь задавая вопрос, казалось, подразумевающий уже совсем другое.

Удары ремня летели один за другим, однако Амелия не плакала. Она и так сожалела о том, что сделала, поэтому пусть эта боль, хотя бы немного станет ее расплатой. Сейчас она только и делала, что прикрывала голову от страха, продолжая лишь терпеть и молчать.

— Мама хватит! — Ахерон тут же закричал, вбегая в комнату и заслоняя сестру своим телом, тогда как один удар даже успел прилететь по его спине, отчего он тут же ощутил небывалый приток крови к тому месту.

— Ахерон! П-прости милый, ты в порядке?! — Увидев, что наделала, Сильва тут же шокировано отбросила ремень, следом подбегая к сыну и проверяя все ли с ним хорошо.

Амелия же в этот момент могла только посмотреть на брата, который в очередной раз заступился за нее, отчего сдерживаемые до этого слезы тут же полились из ее глаз ручьем, а сама она заревела.

— Мама! Со мной все хорошо, но зачем ты так жестока к Амелии? Я уже простил ее!

Ахерон тут же отстранился от матери, прикрывая собой сестру. Он не хотел видеть, как его семья разрушается изнутри, тем более, когда жить ему осталось всего ничего.

— Отойди от нее, Ахерон! За подобный поступок она еще легко отделалась и не стоит прощать ее так легко! Пусть будет благодарна уже за то, что мы не выбросили ее на улицу!

Сильва гневно проговорила, тогда как последнее ее предложение было адресовано лично Амелии, сказанное прямо в ее заплаканные глаза, отчего та могла только начать плакать еще сильнее, прячась при этом за спиной брата.

Глава 28. Подготовка к балу. Часть 2.

Даже после слов Сильвы, Ахерон все равно не отошел от сестры, продолжая прикрывать ее и твердо смотреть в глаза матери. Он понимал ее гнев, так же, как и понимал, что позже она сама пожалеет о содеянном, ведь по натуре была слишком добрым человеком.

— Разве можно изменить хоть что-нибудь, отвечая злом на зло? Я простил сестру и не злюсь на нее, чтобы она смогла понять... чтобы ее сердце смогло понять. — Ахерон про себя мог лишь печально вздохнуть.

Сильва то и дело смотрела на сына, как и все не прекращающую умолять простить сестру Камелию, отчего могла лишь покачать головой и выйти из комнаты, что-то бубня себе под нос.

Увидев, что мать наконец ушла, Камелия тут же подбежала к сестре, тут же начав ее успокаивать и подбадривать. Ахерон же в свою очередь тоже повернулся, лишь неловко смотря на сестру, тело которой было покрыто синяками и ссадинами. Даже ее красивое лицо, было немного искривлено опухшей и покрасневшей щекой.

— Спасибо, что заступился за меня... в очередной раз. — Вытирая слезы Амелия могла только тихо проговорить, искренне благодаря брата.

Ахерон же в этот момент лишь неловко кивнул на слова сестры. Ему хотелось сказать больше, как-то подбодрить ее, однако слова словно застряли в горле, не способные увидеть света. Ему было крайне неловко из-за слишком сильных перемен. Только недавно сестры не давали ему спокойно жить, то и дело провоцируя и пугая, тогда как уже сейчас он должен был успокаивать и защищать от разъяренной матери одну из них.

— Не за что... Н-ну я пойду... пока... — Едва спешные слова сорвались с уст Ахерона, как он следом незамедлительно вышел из комнаты, закрывая распахнутую дверь и оставляя девушек одних, наедине друг с другом.

Он чувствовал, что Амелии так или иначе нужно было прийти в себя, а они не были так близки, чтобы он утешал ее, зато Камелия была всегда рядом с ней. Так она по крайней мере не будет чувствовать неловкость... впрочем, как и он сам.

— По крайней мере она не одна... — Покачав головой, Ахерон тут же последовал за матерью, однако только спустя минуту понял, что даже не знает куда та пошла. Он мог лишь вновь негодующе спрашивать слуг, пока один из них вновь ему не помог, показав куда направилась баронесса.

Неспешно ступая по коридорам поместья, Ахерон то и дело подмечал небольшие изменения. Слуги, которые раньше свободно ходили по поместью, сейчас всегда передвигались небольшими группками. И даже в комнатах, ранее населенных лишь парой человек, ныне обосновалось намного больше.

— Странно... — Тихо прошептав, Ахерон направился дальше по коридорам, не желая слишком много размышлять на эту тему. У него и так хватало своих забот, а с этим пусть разбирается Августо.

— Что именно странно? — Не прошло и мига, как грубый мужской голос вдруг неожиданно раздался прямиком со спины Ахерона, заставляя его вздрогнуть и резко обернуться назад.

К его удивлению, всего в паре метрах от него, именно там, где он прошел буквально несколько мгновений назад, облокотившись на стену стоял никто иной, как рыцарь Дирк.

— Сэр Дирк... — Неловко улыбнувшись, Ахерон тут же кивнул мужчине, в душе негодуя о его действиях, ведь он изрядно испугался неожиданным голосом со спины. — Что вы тут делаете?

— Гуляю. — Усмехнувшись, Дирк следом внимательно посмотрел на Ахерона, незаметно присматриваясь к его левой руке и продолжая спрашивать, словно бы невзначай. — Ты так и не ответил на вопрос. Что именно показалось тебе странным?

Услышав слова Дирка, Ахерон мог только с интересом посмотреть на рыцаря. Для него этот мужчина всегда производил какое-то особое, скрытое впечатление. Не менее впечатляло и количество оружия, навешанное на нем. Два меча и дюжина кинжалов, рассортированных тут и там, казались, чересчур броскими.

— Просто действия слуг показались мне слегка необычными, но думаю Августо и сам разберется с этим. — Ахерон лишь пожал плечами, не особо размышляя и отвечая на вопрос как есть.

Хотя подобные вопросы в сторону дворянина считались грубостью, он не возражал. Дирк всегда вел себя подобным образом, да и в любом случае он не возражал об отсутствии учтивости к нему, считая это тратой времени. На самом деле почти все рыцари так или иначе называли его лишь по имени.

— Вот оно как... ясно. — Дирк лишь кивнул, уже переводя взгляд на небольшую трещину в потолке, в которую спустя пару секунд забралась небольшая сороконожка.

— Да... эм... я пойду, Сэр Дирк, мне еще нужно увидеться с мамой. — Неловко пробормотав, Ахерон мог только попрощаться с рыцарем, продолжая идти дальше по коридору.

Дирк же в свою очередь даже не стал что-либо говорить, продолжая смотреть в потолок, тогда как лишь легкий кивок головы был его ответом. Он уже узнал что хотел, поэтому вести диалог дальше не имело большего смысла.

Спустя несколько минут неспешной ходьбы Ахерон наконец смог найти Сильву, которая оказалась в своей комнате вместе со служанками, которые то и дело показывали ей различные платья. Неспешно войдя внутрь, он не медлил, тут же начиная говорить:

— Мам... хочу с тобой поговорить.

— Ахерон если это на счет Амелии, то давай не будем. Я больше не собираюсь трогать ее, не переживай. — Улыбнувшись вошедшему сыну, Сильва тут же перевела взгляд обратно к показанным платьям, тогда как слуги уже продолжили свою работу, лишь на миг отвлекаясь на поклон.

Ахерон был рад услышать второе предложение матери, однако он пришел сюда совсем по другому вопросу. То, что она не собиралась больше трогать Амелию он понимал и сам, ведь это было своего рода единоразовое вымещение злости, да и его мама была очень добрым человеком. Он уверен, что уже сейчас она скорее всего жалеет, что ударила дочь.

— Хорошо, что папа видимо решил не видеться с Амелией первое время... не знаю сдержал бы он гнев увидев ее. — Ахерон недолго размышлял, но спустя несколько мгновений тут же отбросил ненужные мысли прочь, вновь переводя взгляд на мать. — Я хотел поговорить не об Амелии, а о предстоящем бале. Возможно, ты уже знаешь, но я согласился с папой о том, чтобы сходить с вами.

Едва Сильва услышала сына, как тут же будто просияла, однако посмотрев на его руку не могла ни нахмуриться. Хотя она была рада, что он решил пойти и немного развеяться, проблема с его почерневшей ладонью и знаком беспокоила ее, так же, как и Демиана, хотя тот и не показывал, насколько именно.

— Конечно, Ахерон, давай поговорим. Бал будет уже через три дня, так что ты хотел обсудить?

Ахерон тут же немного застеснялся, не зная, как правильно преподнести маме новые известия. Он даже не был уверен, как она отреагирует. Может будет недовольна? А может и вовсе откажет...

— Н-ну тут такое дело... я как бы... ну...

Видя, что сын то и дело колеблется, одновременно с этим поглядывая на служанок, Сильва могла только слегка усмехнуться, прося при этом последних выйти за дверь и ждать снаружи.

— Ахерон не волнуйся, просто скажи мне. — Договорив, Сильва тут же тепло улыбнулась сыну, давай понять, что он может говорить свободно.

Видя улыбку на лице матери, Ахерон собрался с мыслями, решая говорить, как есть, ничего от нее не утаивая. Все же без ее помощи он никак не сможет обойтись, а чтобы она помогла, не было другого выбора кроме как посветить ее во все детали.

— Просто... я обещал Лисе, что она пойдет со мной на бал, но не как служанка... Ты можешь помочь с этим? Пожалуйста... — Ахерон немедленно перешел к делу, то и дело слегка запинаясь, а его глаза, полные ожидания следом уже взглянули на слегка удивленную мать.

Сильва же в этот момент смотря на слишком серьезное и смущенное лицо сына не могла не рассмеяться, отчего тот почувствовал себя еще более смущенным, однако даже прежде, чем он успел сказать хоть слово она уже дала свой ответ.

— Конечно, если ты так хочешь, то я помогу, ведь тут нет особых проблем. — Слова Сильвы тут же вызвали радость у Ахерона, однако после ее следующих слов он тут же захотел провалиться сквозь землю, сгорая со стыда. — Ахерон только скажи мне честно... ты влюбился в эту служанку?

— Ч-что...? Т-ты, о чем мам... — Испуганно пробормотав, Ахерон мог только ошеломленно взглянуть на мать, тогда как его глаза сейчас так и вовсе напоминали блюдца, словно он услышал какой-то невиданный доселе секрет. — Я ч-что сделал...? В-влюбился...? Нет... к-конечно нет!

Язык Ахерона сейчас заплетался как сумасшедший, тогда как каждое слово, вылетевшее из его рта, было произнесено с заиканием. Даже его лицо покраснело как переспелый помидор, отчего Сильва не могла не рассмеяться пуще прежнего тут же подходя к сыну и ласково обнимая его.

— Я же просто спросила, дурачок. Чего ты так переживаешь? — Усмехнувшись, и едва сдерживая еще больший смех из-за реакции сына, Сильва могла только попытаться его успокоить.

Ахерон же сейчас так и вовсе не находил себе места после всех слов матери, но спустя пару мгновений осознав, что ведет себя слишком уж странно тут же успокоился, приводя мысли в порядок.

— Да не переживаю я... — Пробурчав под нос, Ахерон мог только взглянуть на мать исподлобья, следом уже слегка отстраняясь от ее бесчисленных поглаживаний и объятий. — Ну в общем если ты согласилась помочь...

— У нее будет собственное приглашение, и на время бала она будет не служанкой, а дворянкой. Своеобразный маскарад, который вы оба должны будете поддерживать, согласен?

Услышав слова матери, Ахерон тут же закивал, словно курица, клюющая зерно. Он был рад, что мама сможет ему помочь, ведь сам он бы точно не смог раздобыть приглашение на чужое, тем более дворянское имя.

— Тогда ей наверно нужна одежда... ну там платье... — С каждым словом Ахерону становилось еще более неловко, чем уже есть, однако раз он дал слово, то просто не мог остановиться на пол пути, как бы стыдно ему ни было.

— Я сама завтра со всем разберусь, можешь идти отдыхать. — Видя неловкость сына, и как он не может найти себе место во всем этом деле, Сильва могла только улыбнуться и потрепав его по голове спровадить наружу.

Как только Сильва выпроводила Ахерона из комнаты, служанки, стоящие там сразу же зашли обратно, тогда как сам Ахерон простояв пару минут и обдумав прошедший с мамой диалог мог только прикусить губу от неловкости и направиться обратно в свою комнату. Он действительно сильно устал, а тело ломило от боли, ведь сегодняшний день оказался слишком уж насыщенным.

Глава 29. Подготовка к балу. Часть 3.

Ахерон немедленно поспешил обратно в свою комнату. Ему оставалось только сообщить хорошие вести Лисе, тогда как мама в свою очередь уже разберется со всем остальным.

— Бал уже через несколько дней... Интересно я смогу потанцевать на нем вместе с Лисой? — Слова Сильвы в этот момент то и дело проносились в голове Ахерона, в то время как даже его собственные мысли заставляли его лицо слегка заалеть.

Он снова и снова обдумывал слова мамы, даже сам не зная, действительно ли влюбился в Лису или нет. Порой при взгляде на нее у него действительно учащалось сердцебиение, однако он никогда не рассуждал о ней с точки зрения более чем обычного друга. Она просто казалась ему крайне приятной девушкой и все.

— Наверное в любом случае она видит во мне только младшего сына барона...

Мысли Ахерона так и продолжали бы неистово колебаться, однако неожиданная боль в руке немедля отрезвила его. Он тут же упал на колени, чуть ли не крича от боли, ведь ладонь словно полыхала, лежащая на раскаленных углях.

— Б-больно... больно! — Стиснув зубы от невероятной боли, Ахерон едва сдерживал порыв закричать и заплакать настолько невообразимой казалась боль.

Проклятый знак под бинтами словно горел, тогда как даже рана на ладони вновь открылась, а багровые капли крови, то и дело просачивающиеся через трещины в ней, мгновенно впитывались в бинт, окрашивая его в алый.

Ахерону казалось, что он сойдет с ума от боли, тогда как неизвестный стрекот и жужжание уже отдавались далеким эхом в его голове. Он словно чувствовал, как нечто взирает на него из-под густого мрака, неистово приближаясь все ближе. Он чувствовал... бесконечный голод и неутолимую жажду.

— Ахерон! Ты в порядке?! — Мужской голос тут же раздался со спины Ахерона, с каждым мгновением приближаясь все ближе.

Не прошло и мгновения, как рыцарь Дирк уже немедля подоспел к стоящему на коленях Ахерону, осматривая того с головы до ног. Его глаза неотрывно следили за левой рукой мальчика, казалось, даже через слои окровавленных бинтов он видит неясный пылающий знак.

Едва голос рыцаря прогремел в ушах Ахерона, как стрекот и жужжание вмиг наполнились жгучей, необъятной яростью, а нечто взирающие из-под мрака вновь залезло обратно в глубины темноты, словно бы томно дожидаясь своего часа.

— Д-да... все хорошо... просто судорогой ногу свело... — Едва боль прошла, а сознание заработало, непрерываемое невыносимой болью, как Ахерон тут же скрыл руку в кармане.

Дирк же в этот момент только спокойно наблюдал за спешными действиями Ахерона, а услышав его быстрый ответ мог только закатить глаза. Тем не менее он не стал спрашивать что-либо, лишь помогая тому вновь подняться на ноги.

— Вроде бы какая-то служанка должна быть с тобой все время... где она? — Дирк отошел от Ахерона и уже собирался уходить, тогда как слова, вылетевшие сейчас из его уст, были наполнены скукой и безразличием, словно его вопрос был не более чем легким любопытством.

— Она ждет в комнате... Я сам велел ей остаться ждать. — Не желая, чтобы Лису наказали за неисполнение обязанностей, Ахерон мог только заступиться за нее.

Хотя рыцарь и пытался сделать вид, что ему все равно, но Ахерон не был глупым. Он понимал, что отец видимо назначил Дирка следить за ним, однако не был против этого, понимая беспокойство отца, особенно после случившегося с Осмирой.

— Ну... я пойду, сэр Дирк. — Окончательно придя в себя и слегка поклонившись уходящему рыцарю в знак благодарности, Ахерон тут же направился дальше.

Идя вперед, он то и дело поглядывал на свою левую руку, перевязанную уже ныне окровавленными бинтами, в то время как неприятное чувство от все еще не высохшей и хлюпающей крови пробегало мурашками по его телу. Казалось, даже сейчас он все еще слышит эхо далекого стрекота...

_______________________________________________________________________________________

В этот момент мужчина в белых доспехах угрюмо шел по коридорам церкви. Его лицо было задумчивым, а в голове пролетал целый ворох мыслей. Он был капитаном всех рыцарей церкви, служащих Лауре, но даже он не понимал, что происходит в последнее время. Действия епископа, которому он обязан подчиняться выходили за рамки разумного и дозволенного. Однако даже понимая это у него не было выбора, кроме как выполнять приказы и дальше.

Его поступь было неспешной, однако небольшая нервозность за будущее не давала ему покоя. Даже сейчас он вспоминал свист ветра, а после и скатившуюся голову якобы изменника королевства, чьи глаза, даже после смерти были наполнены шоком, удивлением и конечно... бесконечным непониманием.

— Рыцарь церкви Алиген прибыл по вашему распоряжению, епископ. — Негромко проговорив, Алиген следом протянулся рукой к двери, тогда как тихий, протяжный стук уже раздался следом, проносясь по безмолвным коридорам церкви.

Тем не менее, едва рука рыцаря опустилась после стука, как уже спустя мгновение дверь открылась, а в проходе показалась никто иная, как Лаура, епископ церкви. Однако ее болезненное лицо, и даже слегка обезумевший вид не приковал взгляда рыцаря церкви, ведь он мог только в ступоре смотреть на ее нагое тело, яростно манившее его.

— Проходи, Алиген... мой верный рыцарь. — Прекрасные вишневые губы Лауры раскрылись, а слова, произнесенные ею, были словно наполнены сладким медом, льющимся потоком в уши рыцаря. Ее нежные слова и мягко движущиеся ладони по всему своему телу, были соблазнительнее всего, что тот когда-либо видел.

Алиген мог только продолжать смотреть на Лауру, не понимая, что происходит. Ее тело было просто... великолепным, словно шедевр величайшего скульптора. Еще никогда в жизни он не видел ничего более прекрасного, и тем более не смел вкушать. Тем не менее уже спустя пару мгновений колебаний его нога шагнула внутрь комнаты, после чего дверь закрылась также бесшумно, как и открылась.

_______________________________________________________________________________________

Спустя несколько минут Ахерон наконец добрался до своей комнаты, открывая дверь и уныло заходя внутрь. До сих пор боль отдавала пульсациями в его руке, а сам он уже предвещал панические вопросы Лисы, на которые, как и рыцарю Дирку он вынужден будет ответить очередной ложью.

— Хорошо хоть Амелия с Камелией не спрашивали о левой руке... Не пришлось им лгать. — Покачав головой, Ахерон мог только с усмешкой найти хоть какие-то плюсы во всем этом.

Хотя сестры при каждом разе то и дело бросали взгляд на его перебинтованную руку, однако они лишь продолжали молчать. Может им было не интересно, а может они отдаленно винили себя за то, что произошло, не желая теребить раны друг друга. В любом случае он не мог знать ничего из этого.

Лиса же в этот момент сидела на своей кровати, то и дело наматывая локон своих влажных после ванны волос на палец, тогда как для вошедшего сейчас в комнату Ахерона она выглядела как никогда красиво. На краткий миг он даже залюбовался ею, однако лишь на миг, ведь уже в следующий она перевела на него взгляд своих ярких зеленых глаз.

— Ахерон, что с твоей рукой?! — Переведя взгляд на вошедшего Ахерона, Лиса тут же пробежалась по нему взглядом, тогда как ее глаза не могли не уловить, что вся его левая рука ныне была покрыта окровавленным и все еще влажным от крови бинтом.

— Н-ничего... Просто у меня там рана открылась... Все хорошо, Лиса. — Ахерон мог только неловко проговорить, слегка запинаясь. Все же ложь давалась ему с большим трудом.

Он очень не хотел ей врать, но понимал, насколько деликатной была эта тема. Хотя он и доверял Лисе, но все равно было лучше держать это в секрете от нее, ведь даже если она узнает это ничего не изменит, тогда как от этих знаний могут добавиться потенциальный проблемы для нее самой.

Услышав же слова Ахерона, Лиса хотела возразить, и перебинтовать ему руку новым бинтом, однако в ее голове вмиг отчетливо всплыли слова баронессы, о том, что ей нужно было только следить за бинтом, но ни в коем случае не снимать его. Даже сейчас она считала это ужасно странным, однако не смела возражать, с трудом закрывая глаза этот смущающий ее вопрос.

В последнее время в поместье так и вовсе происходит слишком уж много странностей, отчего ей даже было страшно оставаться одной, особенно после того, как нашли пропавшую Осмиру, на деле убитую и съеденную какими-то насекомыми. Если бы Демиан вместе с Августо не прикрыли это дело, то уже сейчас в поместье был бы самый настоящий хаос и паника. Она очень хорошо это понимала, ведь в глубине души и сама хотела сбежать, но боялась возможных последствий. Да и некуда ей было идти...

— Просто... будь осторожнее. — Выбросив ненужные мысли из головы, Лиса могла только с беспокойством посмотреть на Ахерона, тогда как слегка печальная улыбка уже озарила ее лицо.

Она правда очень беспокоилась о нём, ведь слишком уж многое выпало на долю столь доброй и невинной души. Возможно, даже не боязнь последствий не позволяет ей собрать свои скудные вещи и уйти из поместья... а этот добрый, невинный мальчик к которому она уже порядкам привязалась. Сейчас она и сама не знала, где здесь истина...

— Конечно, но лучше не будем продолжать говорить о плохом. — Кивнув на слова Лисы с доброй улыбкой, Ахерон мог только постараться как можно быстрее отпустить тему, связанную со своей раненой левой рукой.

Лишь одна только мысль о проклятым знаке на своей ладони вызывала у него головную боль, поэтому он тут же перевел разговор в более счастливое русло, продолжая говорить уже с легкой, и даже немного счастливой улыбкой на лице.

— Я поговорил с мамой, и она согласилась достать для тебя приглашение на бал и все подготовить. — Ахерон не мог ни улыбнуться еще ярче, глядя в глаза Лисы, что казалось вмиг засияли. — На балу ты будешь в качестве дворянки, и конечно, если кто спросит, то ты будешь именно ею, а не служанкой в поместье Алетеев.

Чем больше Ахерон говорил, тем сильнее Лиса удивлялась, даже открывая рот от шока. Она никогда не думала, что однажды сможет попасть на бал, как дворянка, а не слуга. Это многое для нее значило, но и немного пугало.

— Эм... а меня не накажут за оскорбление дворян, если я таковой представлюсь на балу? - Хотя Лиса была счастлива она не могла ни беспокоиться, ведь выдача себя за дворянина и проникновение на бал по закону будут караться очень и очень жестоко.

— Н-не беспокойся, Лиса. — Ахерон хотел сказать это как можно более твердо, однако он и сам не знал, как обстоят дела на самом деле. По закону такое действительно было запрещено и могло быть сурово наказано, но в то же время он не думал, что его мать не предусмотрела это. — Я думаю мама учтет все нюансы, но не переживай, я тоже напомню ей об этом завтра, а пока давай лучше спать. Честно сказать... я ужасно устал.

Выслушав слова Ахерона, Лиса лишь кивнула с легкой улыбкой, ложась в свою кровать. День был слишком полон на события, отчего даже она сама сильно устала. Ахерон смотрел на нее буквально еще секунду, после чего и сам переодевшись в ванной вернулся и устало лег. Он чувствовал себя очень вымотанным, тогда как его тело ломило от боли, а кости словно трещали.

— Спокойной ночи, Лиса. — Зевая от усталости Ахерон тут же заснул, ведь он уже попросту едва соображал, настолько изнемогавшим он себя сейчас ощущал.

Лиса же в свою очередь лишь тихо лежала, смотря в потолок, тогда как далекий лунный свет лил в окно, тускло освещая комнату своим серебряным светом. Не прошло и мига, как до ее ушей уже донеслось тихое сопение, которое вызвало на лице легкую улыбку. Скорость, с которой Ахерон засыпал, поражала ее из раза в раз.

— Спокойной ночи, Ахерон... — Тихий голос Лисы спустя миг уже раздался в комнате, однако Ахерон уже не слышал ее, лишь продолжая спокойно и мирно посапывать.

Глава 30. Забытый.

Ахерон с криком немедленно поднялся с кровати, тогда как его голова раскалывалась от невыносимой боли и воспоминаний, что бурным потоком вливались в нее. Ему казалось, что она может лопнуть в любое мгновение, однако уже спустя несколько секунд боль исчезла, оставляя после себя только знание.