Отброшенная тень

После ночного сна темнота за окном казалась должна быть заменена яркими лучами солнца, что своим прекрасным светом, отражающим от зеркал комнаты создали бы поистине чудесное зрелище. Однако вместо чуда, за окном стоял один лишь клубящийся мрак и ужас.

— Кошмар... — Тихий шепот слетел с губ Ахерона, тогда как его лицо вмиг исказилось в полубезумной улыбке.

Он не чувствовал ни усталости, ни боли, ни страха... только ненависть. Его лицо, являющиеся сейчас лишь черным полотном взглянуло на дверь, через замочную скважину которой то и дело пробивался теплый, но такой далекий свет. Он тонким, крохотным и слабым лучиком проходил в темноту комнаты... в которой сразу же был пожран окружающим мраком.

— Я должен...

Ахерон подошел к двери, одновременно с этим протягивая свою мрачную длань. Его черные, словно сам мрак пальцы обхватили ручку, немедленно опуская ее вниз, тогда как сам он с усилием толкнул дверь... однако та даже не пошевелилась, оставаясь все такой же неподвижной.

— Выбраться...

Ахерон бессильно упал на колени. Он вновь не смог... вновь он в этой вечной клетке. Его черные дыры, вместо глаз тут же обратили свой взор в замочную скважину, через которую струился теплый, далекий свет.

— Д-дом...

Кровавые слезы потекли из глаз Ахерона, ведь он видел в этом далеком свете... видел поместье... свой дом. На тренировочном плацу он смог увидеть отца, зовущего его на тренировку с мечом. Его лицо улыбалось, глаза светились от гордости за сына, а сам он был счастлив, казалось, как никогда ранее.

Он видел и мать, что стояла в прекрасном цветущем саду, весело махая ему. Ее улыбка... ее улыбка казалось могла рассеять пустоту его ныне мрачной души, а запах цветов словно напоминал о былых, давно забытых днях...

Он видел сестер, что показательно отвернулись от него, однако он смог заметить края их улыбающихся прекрасных губ. Он чувствовал их ожидание, чувствовал, что они ждут, когда младший брат наконец сможет подойти к ним.

Он видел Маркуса, своего старшего брата, чьи глаза были наполнены братской, непоколебимой ничем любовью. Он стоял в окружении множества рыцарей и что-то тихо шептал, однако даже через замочную скважину Ахерон слышал его далекий голос, возносящий слова с невиданной гордость - Смотрите... это мой младший брат!

Он видел Лису, тепло улыбающуюся ему, казалось, она ждала, когда они смогут вновь прогуляться по поместью. Их неловкие разговоры грели его давно остывшую душу и заставляя несуществующую уже кровь прилить к лицу.

Он видел Мирейна и Вильгельма, видел всех остальных рыцарей поместья, видел всех слуг... видел всех, кто когда-либо его знал. Он видел всех этих людей, а потому... Он слышал сейчас их далекие и громогласные слова, призывающие его наконец прийти к ним!

— ЭТО МОЙ ДОМ! — Безумно закричав, Ахерон мог только неистово подняться с колен, сгорая от ярости и ненависти, что вмиг запылала в его груди.

Его пальцы собрались в кулак, а следом неистовый удар уже с грохотом обрушился на дверь. Он безумно бил, удар за ударом, вкладывая всю свою силу, ненависть, ярость и злобу! Дверь дрожала, комната дрожала, мрак дрожал...

Ахерон не знал сколько времени прошло, но он продолжал бить. Однако сколько бы ударов он ни нанес, какой бы грохот ни издал, и как бы ни сокрушалась дверь... она оставалась все такой же неуязвимой.

Очередной удар... очередной грохот... и спустя мгновение рука Ахерона, не способная более держаться рассыпалась облаком теней. Его глаза расширились от удивления, однако спустя миг они разгорелись еще с большей ненавистью. Очередной удар другой рукой... и очередное облако рассыпающихся теней...

— Я.... не признаю... такого исхода... — Обессилено прошептав, Ахерон мог только упасть на колени, словно вмиг лишенный сил.

Тем не менее его глаза, истекающие сейчас черными слезами, лишь продолжали смотреть в замочную скважину. Он продолжал лишь смотреть, слушая далекий зов своих близких, не способный сейчас вернутся к ним...

— Обещаю... я приду... клянусь... сколько бы времени это ни заняло...

_______________________________________________________________________________________

Ахерон медленно поднялся, упираясь руками в мягкую постель. Яркие лучи отражались от зеркал, светя ему прямо в его заплаканные глаза, тогда как слезы печали все еще стекали с них, не способные высохнуть даже под прямым попаданием теплого света солнца.

— Тебе... снова приснился кошмар? — Не прошло и мига, как грустный голос Лисы уже раздался недалеко от Ахерона, отчего он мог только повернуть голову в сторону знакомого, но казалось на миг, далекого голоса.

Его затуманенные слезами глаза посмотрели на размытый силуэт, спустя несколько быстрых морганий, который стал никем иным как Лисой, чей взгляд на него сейчас был наполнен скрытой печалью.

— Не помню... похоже на то... — Ахерон мог только неуверенно пробормотать, встряхивая головой, словно пытаясь избавиться от накатившего на него дурмана.

Он не мог вспомнить, что именно ему снилось, но слезы, уже стекающие прямиком до его бледных губ, были наполнены непреодолимым вкусом горечи. Он чувствовал, будто что-то вновь изменилось, однако так и не смог понять, что же именно...

— Не думай слишком много... Разве это уже имеет значение? Кошмар на то и кошмар, ведь просыпаясь, он лишь исчезает... — Мягкий голос Лисы тут же дошел до ушей Ахерона отвлекая его от глубоких раздумий.

Она хотела немного приободрить Ахерона, отвлечь от печали, сковавшей его, однако не была уверена, что именно ей стоит сказать. Но одно по крайне мере она знала точно, нежеланные воспоминания о кошмаре точно не принесут ничего благого.

— Пожалуй, ты права... это уже не имеет значения... — Вытерев рукавом промокшие от слез глаза, Ахерон спустя миг уже поднялся с кровати, направляясь прямиком в ванну.

Сейчас ему нужно было умыться и начать новый день, ведь его помощь Лисе еще далека от завершения.

_______________________________________________________________________________________

Демиан в этот момент сидел в своем кабинете, как вдруг раздался громкий стук в дверь. Не успел он ответить, как повторный стук уже дал о себе знать, отчего он мог лишь тяжело вздохнуть, уже предвещая будущие проблемы.

— Войдите. — Едва Демиан закончил говорить, как в кабинет уже влетел Августо, держащий в руке письмо с печатью церкви, и чье лицо сейчас было крайне озабоченным.

— Демиан... письмо от Лауры...

Как только слова дворецкого дошли до ушей Демиана, его лицо тут же приобрело пепельный оттенок. Мирейн и так уже задерживался, однако вместо него самого пришло какое-то непонятное письмо. Не думая и секунды, Демиан тут же выхватил письмо из рук Августо, следом уже открывая его и начиная спешно читать.

— Ч-что за бред...? — Ошеломленно пробормотав и продолжая читать письмо, лицо Демиана сначала вытянулось от удивления, а уже потом исказилось от ярости и печали.

Чем больше он читал, тем больше не понимал происходящего, тогда как Августо, наблюдавший сейчас за ним так и вовсе не мог найти себе места от беспокойства. Уже очень давно он не видел такого выражения на лице барона.

— Августо... созывай всех рыцарей. — Быстро проговорив, Демиан мог только издать свой указ, даже не обращая внимания на вмиг побледневшее лицо дворецкого, как и невзирая на его бесконечный шок в глазах. Отнюдь, он лишь продолжил спешно действовать, словно на счету была каждая секунда времени.

Взяв перо и обмакнув его в чернила, он тут же вывел на куске бумаги лишь одно единственное слово и несколько каракулей, после чего поставив свою печать и сложив в письмо, следом вручил его дворецкому.

— Отправь это Маркусу. Немедленно.

После того, как Демиан отдал письмо он уже даже не смотрел на паникующего дворецкого, продолжая писать множество других писем, в то время как его лицо было предельно сосредоточенно. Только на миг в его железном, казалось, непоколебимом взгляде прослеживалась небывалая доселе печаль.

— Д-демиан... — Августо аж начал заикаться, ведь произошедшее сейчас изрядно начало его пугать, а потому он не мог ни спросить. — Ч-что происходит? Что в письме?

— Мирейна убили. — Как только слова Демиана прозвучали в ушах Августо, то в голове дворецкого словно произошел взрыв, тогда как следующие слова барона тут же заставили его ноги подкоситься. — Лаура объявила меня еретиком и врагом королевства, утверждая, что я должен явиться в Игрид на справедливый суд, ха-ха-ха... воистину надменно и смешно.

Демиан не смог сдержать нервного смеха на последних словах, ведь он не понимал, чего именно добивается Лаура. У нее даже нет полномочий объявлять кого-то врагом королевства, не говоря уже о нем самом, являющимся бароном и вассалом короля. Очевидно, она единолично решила объявить ему войну, но он не собирался идти на заклание по собственной воле.

— Соберись, Августо. — Видя, как расклеился дворецкий, Демиан не мог не подбодрить его, на мгновение отвлекаясь от писем. — Лаура обезумела, а против безумцев решением может быть только одно - кровь и сталь.

Демиан мог бы стерпеть любые нападки Лауры, однако та действовала без предупреждений и слов, решая быстрым ударом сразу же обезглавить дракона. Подло убив его друга, очернив его имя, статус и призывая к абсурдному суду, где его будет ждать лишь бесславная смерть она объявила ему ничто другое, как войну, тогда как у него самого не было другого выбора, кроме как принять ее.

— П-понял... — Выслушав Демиана и панически кивнув, Августо тут же умчал из кабинета на подкашивающихся ногах.

Ему нужно было бы как можно скорее отправить письмо Маркусу, и созвать всех рыцарей, которых только можно обратно в поместье. Все же, убив Мирейна, Лаура поступила поистине безумно, а от такой личности можно ждать чего угодно, но только не рациональных действий.

Демиан же после ухода Августо еще не раз перечитывал письмо Лауры, стискивая зубы до отвратительного скрежета, убирая его в своей ящик лишь спустя несколько минут. После того, как он разберется с ней, это письмо сыграет не маловажную роль, как доказательство абсурдных действий епископа и обеливании его имени перед королем и церковью. Но сначала... бешеную тварь обязательно нужно убить.

Глава 31. Звероподобные.

Солнце медленно восходило, освещая своими теплыми лучами прекрасный мир. Казалось, подобную картину просто невозможно омрачить, однако сейчас вдалеке то и дело раздавались крики, рычания и конечно... предсмертные вопли агонии.

Множества разнообразных, похожих на различных зверей чудовищ выбегали из далекого тумана, который сейчас казался открывшимися вратами в другой, намного более мрачный мир... мир, никогда не омываемый светом солнца.

Лужи крови заполняли поле боя, а в них, словно в мрачном зерцале были видны рыцари в серых доспехах, чьи мечи безумно рубили звероподобных чудовищ, то и дело выползающих из своих покрытых туманом нор.

— Отходим за ворота, сейчас же! — Крик молодого мужчины немедленно раздался по всему полю боя, тогда как лишь приближающееся бешеное рычание сопровождало его голос.

Он стоял на самой передовой, а его меч словно исполнял прекрасный, но кровавый танец. Замах руки мужчины, свист ветра... и очередная голова чудовища уже летит с монструозной шеи последнего.

Звероподобные чудовища шли целым скопом, словно неистовое племя они, казалось, не ведали страха, но рыцари не дрогнули под их напором, лишь прислушиваясь к словам своего командира. Их отлаженные за долгие годы действия немедленно приступили к тактическому отступлению, тогда как соратники находились как по бокам, так и позади, прикрывая тылы друг друга.

— Сегодня особенно жаркий день, не так ли Маркус?! — Мужчина, стоящий справа от Маркуса громко рассмеялся, в то время как его отточенный удар уже отрубил странную кошачью руку одному из множества подступающих звероподобных чудищ.

Чудовище заревело от боли и агонии, а страх наконец промелькнул в его глазах, переполненных до этого лишь звериной жестокостью и жаждой крови. Скуля и подрагивая, держа отрубленную культю, оно начало отступать назад, тогда как десятки других его соплеменников уже заменили его своими тучными телами на передовой.

— Пора! — Маркус тут же дал команду, даже не отвечая на вопрос своего товарища, тогда как с его криком очередная голова звероподобного уже скатилась с плеч, отсеченная его великолепным ударом.

Крепость рыцарей была позади, это был их оплот... их дом в этом далеком месте, тогда как чудовища выбрались из своего мрачного логова... а потому здесь они были не так сильны!

Множество рыцарей тут же показалось позади, на стенах крепости, тогда как их руки, сжимающие множество луков, неистово натянули жесткую тетиву. Прошел лишь миг, как свист ветра уже прервал в ушах звероподобных их безумный и нескончаемый до этого рев.

Звероподобные зарычали, заскулили и заревели, тогда как мечи, копья и стрелы словно были их похоронной песнью. Они шли хаотическими рядами, тут же заменяя впереди павших, тогда как следующие за ними уже были напичканы градом стрел, бессильно истекая кровью и трясясь в предсмертных конвульсиях.

— Циклопы приближаются! Быстро за ворота! — Одинокий, еще совсем юный рыцарь стоял на самой высокой точки крепости, ведя свой дозор, тогда как его беспокойный голос уже разнесся по всему полю боя, оповещая многих товарищей, бившихся снизу.

Его сузившиеся глаза сейчас одиноко смотрели вдаль, где из тумана, подгоняемые звероподобными мчались два одноглазых гиганта. Они дико ревели, а их трехметровые мускулистые тела яростно топтали землю. Они словно овцы, гонимые волками, мчались прямо в сторону крепости, где их ожидал уже подготовленный пастух.

Маркус же в этот момент не медлил, и даже ничего не ответил на слова о циклопах. Отнюдь, он лишь быстрым движением бросился назад, мгновенно пробегая за ворота крепости, тогда как передовую тут же заняли рыцари, стоящие до этого по его бокам.

— Закрывай! Закрывай! — Как только последний рыцарь оказался внутри крепости, тут же послышался лязг стали, а следом тяжелые стальные ворота крепости начали быстро закрываться.

Тем не менее звероподобные уже бешено помчались следом, проносясь под еще не закрытыми воротами. Некоторые из них успели прорваться, тогда как другие были лишь раздавлены тонной стали. Но так или иначе... внутри их встретил лишь рой мечей, обрушившийся на них ураганом ударов.

Множество других звероподобных в этот момент уже начали карабкаться по стенам крепости. Они даже не обращали внимания на количество павших... словно в неистовстве они лишь желали добраться до своей добычи и разорвать ее своими клыками и когтями!

— Циклопы уже близко! Лучники, цельтесь в их глаза!

Едва прозвучал голос, как дождь стрел уже разрывал воздух с диким свистом, однако лучники успели выстрелить лишь один последний раз, который едва ли смог нанести двум яростным циклопам хоть какой-то урон. Уже в следующие мгновение первые карабкающиеся по стенам звероподобные миновали каменную ограду, забираясь наверх и нападая на рыцарей.

Толстые ладони циклопов, которые прикрывали глаза, сейчас сочились кровью от попавших в них стрел, однако те так и не смогли пробить их толстую и грубую кожу, чтобы в конце концов поразить самое слабое место чудовищного существа — гигантский глаз, находящийся прямо по середине лба.

Маркус же сейчас так и вовсе проигнорировал звероподобных, не обращая на них никакого внимания, лишь хватая длинное серое копье и останавливаясь среди рыцарей, построение которых держало его под надежной защитой. Его зоркие глаза устремились к ближайшему циклопу, который несся к стене, словно осадный таран.

Пар, исходящий из неистово дышащей пасти одноглазого гиганта, казалось, нагревал температуру вокруг него, а слюни, стекающие от ярости по его высунутому языку, показывали не что иное, как неразумность этого тиранического существа.

Тем не менее Маркус более не собирался медлить, в следующее же мгновение оттягивая тело и правую руку назад, тогда как его лицо спустя миг уже озарил легкий оскал. Не прошло и мига, как с неистовым выпадом копье уже со свистом вылетело из его руки, дугообразно летя прямиком по направлению к мчащемуся на стену циклопу.

— Сдохни, мерзкая тварь... — Едва прозвучал тихий шепот Маркуса, как уже в следующий миг раздался невообразимый по громкости вопль боли, от которого, казалось, даже каменная крепостная кладка дрожит.

Копье летящие к циклопу мгновенно пробило его ладонь, безжалостно вонзаясь прямо в его единственный гигантский глаз, что тут же лопнул, словно пузырь, наполненный отвратительным желе.

Циклоп сейчас мог только реветь от невообразимой боли, спотыкаясь и падая. Не прошло и нескольких секунд, как он уже неистово обрушился своей головой прямиком на стену крепости, слегка вбиваясь в нее и следом лишь бессильно оседая. Один бросок копья — одна смерть чудовища.

Маркус в этот момент более не обращал никакого внимания на труп циклопа, лишь бросая взгляд на три других копья, уже летящих в другого одноглазого гиганта, приближающего к закрытым воротам крепости. Они летели быстро и точно, однако лишь одно из них вонзилось в плечо циклопа, застревая там, тогда как двое других нашли свою цель в телах бесчисленных звероподобных, бегущих подле него.

— Проклятье... — Стиснув зубы, Маркус мог только выругаться, как уже в следующее мгновение сильный удар тут же обрушился на ворота крепости, вминая их внутрь.

От такого сильного напора железные прутья даже вонзились в плоть циклопа, однако от этого он разъярились лишь сильнее, проламывая ворота окончательно и создавая при этом внутри них объемную дыру, куда уже спустя миг хлынула толпа рычащих и вопящих звероподобных.

Чудовища увидели лучшую возможность попасть в крепость, потому вместо карабканья по стенам, основной их поток тут же направился к воротам крепости. Видя это, Маркус мог лишь усмехнуться, быстро беря в руки длинный лук.

— Огня! — Даже, казалось, не целясь, Маркус немедленно выстрелил, пробивая стрелой огромную бочку, висящую над воротами крепости, тогда как черное и вязкое масло тут же неистово полилось на головы множеству звероподобных, которые, не обращая на него внимания, так и продолжали обмазываться в нем.

После слова Маркуса прошла лишь пара секунд, после которых со стены уже летела огненная стрела, попавшая прямо рядом с предыдущей. Огонь мигом вспыхнул, а следом был слышен лишь рев агонии звероподобных, сгорающих заживо.

Рыцари крепости поддерживали идеальное построение и порядок, а остаток звероподобных постепенно добивался на стене. Основная часть рыцарей авангардом стала встречать горящих чудовищ, что начали разбегаться кто-куда, даже неистово бросаясь на ожидающие их впереди копья, мечи и стрелы, словно от боли лишившись даже оставшихся крупиц своего разума и не понимая своего бедственного положения, ведущего прямиком к их неминуемой гибели.

Раненый и горящий циклоп, бешено вертелся и ревел, пытаясь потушить пламя, охватившее его, попутно даже раздавливая некоторых звероподобных. Спустя несколько мгновений, когда уже даже кожа начала слезать с его тела, он, рыдая от боли побежал обратно в туман.

Множество звероподобных к этому моменту тоже наконец смогло почувствовать горечь поражения, тогда как инстинкты выживания бешено заиграли в их сердцах. Бросаясь в рассыпную, они помчались обратно туда, откуда пришли, в то время как большинство из них продолжали полыхать как свечки. Их тела, казались далекими факелами в бесконечном тумане полостей, с каждой секундой отдаляясь все дальше и дальше, пока даже самый яркий огонек не исчез, окутанный мрачным и далеким туманом.

— Очередная победа приветствует нас! — Победоносно закричав, Маркус тут же поднял свой меч вверх, тогда как вязкая звериная кровь все еще продолжать стекать по нему.

Все рыцари закричали следом, также поднимая к небу свои мечи, копья, луки и щиты. Их обмундирование было полностью залито кровью, превращая их до этого серые доспехи в кровавое полотно.

Сейчас сотни различных тел звероподобных покрывало землю, словно мрачный ковер, однако среди этого множества тел, среди тысяч литров пролитой крови не было ни одного человеческого. Идеальная победа... идеально сокрушенный враг.

Рыцари долгие годы ведут здесь свой дозор, из раза в раз отбивая бешеное зверье, выползающее из своих нор. Их действия были отточены, а навыки безупречны, тогда как командная работа поражала воображение. Они были охотниками, но никак не жертвами, как думали звероподобные. Покуда из туманных полостей не полезет орда... они не дрогнут.

Глава 32. Примерка.

Ахерон вместе с Лисой неспешно шли по коридору поместья. Бал будет совсем скоро, а потому сегодня их будет ожидать довольно насыщенный делами и новшествами день. Нужно было подобрать как одежду, так и не забыть о бальном этикете, который в свою очередь последняя практически не знала.

Лиса была счастлива, что впервые в жизни сможет побывать на балу, еще и под маской дворянки, однако, с другой стороны, ей было очень неловко идти сейчас к баронессе. Она чувствовала себя так, словно использует доброту Ахерона в своих целях, и боялась, что Сильва, как и Демиан могут подумать, что она манипулировала им и использовала в своих целях.

Чем дольше Лиса продолжала размышлять над этим, тем сильнее пугалась, даже сама того не замечая, как Ахерон уже остановился перед одной из комнат поместья, аккуратно при этом постукивая по двери.

— Мам, привет, это я. — Тихий голос Ахерона тут же вывел Лису из глубоких раздумий, тогда как уже в следующее мгновение одна из служанок открыла дверь, впуская пару внутрь комнаты, где Сильва сейчас то и дело просматривала различные прекрасные платья и драгоценности.

К этому моменту все слуги в поместье уже как-то прознали о том, что Лиса пойдет на бал, поэтому глаза служанки при взгляде на нее выражали скрытую зависть и что-то похожее на неприязнь. Тем не менее и сама служанка в глубине души очень сильно желала оказаться на месте Лисы, не говоря уже о том, что последнюю даже освободили от других обязанностей в поместье, оставляя лишь наблюдение за младшим сыном барона.

Лиса же в этот момент могла только бросить мимолетный взгляд на служанку, с которой много раз до этого общалась по душам. Видя ее смешанный взгляд, она почувствовала неясный для самой себя укол вины, однако не подала вида, лишь неловко приветствуя ту и заходя внутрь комнаты, вслед за уже зашедшим Ахероном.

— Доброе утро, Ахерон. Как спалось? — Сильва тут же обернулась, тепло смотря на сына и приветствуя его.

Тем не менее от взгляда Ахерона не ускользнуло едва заметное переживание матери, когда ее мимолетный взгляд прошелся по его левой, окутанной уже красными бинтами руке.

— Н-нормально... — Ахерон слегка запнулся, что также не ускользнуло от Сильвы, однако, не видя прежнего ужаса в глазах сына, она могла лишь кивнуть, не желая теребить его раны очередным неприятным разговором.

Она понимала, что Ахерон скорее всего вновь плохо спал, но ничего не могла с этим поделать. Ей остается лишь пытаться улучшить жизнь сына, надеясь сделать ее еще хоть чуточку счастливее. Ради этого она готова на многое, в том числе отправить Лису на бал... только бы увидеть улыбку на его милом и детском лице, ныне все чаще омраченном несчастьями.

Лиса же в этот момент лишь тихо стояла позади Ахерона, неловко переминаясь с ноги на ногу и наблюдая за разговором матери и сына. Сейчас она чувствовала себя еще более неловко, чем представляла изначально, однако уже спустя мгновение Сильва отвлеклась от сына и бросила на нее внимательный взгляд.

— Проходи, дорогая, в конце концов мы сейчас будем подбирать одежду именно для тебя. — Недолго думая, Сильва тут же подозвала Лису к себе, при этом мило и беззлобно смеясь над ее неловкостью.

Все же, видя неловкость и стеснение в глазах девушки, она просто не могла не рассмеяться, вспоминая свое собственное детство. Хотя Лисе было уже шестнадцать лет, и она вовсю работала в поместье, но Сильва все равно понимала, что она все такой же ребенок, одержимый своими собственным мечтами.

После слов Сильвы Ахерон тут же бросил томительный взгляд на Лису, слегка наклоняя голову в сторону матери, намекая девушке, чтобы она прошла дальше и не стеснялась своих действий, тогда как следом он уже и сам подошел к ней.