История герцогов Бургундских из Капетингской династии. Том 2

6° Готье, сначала архидиакон, затем епископ Лангрский, скончавшийся в одеянии картузианцев Люньи, обязанных его щедротам основанием своего монастыря и где он получил погребение.

Мы следуем, в отношении порядка старшинства детей герцога ГУГОа, тому, который принят в хартии 1131 года для приората Сен-Виван де Вержи [48], где они все указаны. Мы менее осведомлены о месте старшинства, которое может быть приписано четырем дочерям этого герцога:

1° Сибилла, жена Рожера, короля Сицилии.

2° Матильда, вышедшая замуж в 1157 году за Гийома, сеньора Монпелье.

3° Эжелина, жена ГУГОа, графа Водемонского.

4° Арембурга, монахиня в монастыре Ларре близ Дижона.

Большинство этих лиц появляются впоследствии в различные даты, и их имена упоминаются в нескольких наших документах.

Примечания:

[1] «Житие святого Бернарда», кн. III, гл. 3, №7. — «Цистерцианские анналы», под 1131 годом.

[2] «Отёнские анналы», под 1132 годом, у Лаббе, т. II.

[3] Письма Петра Достопочтенного, кн. I, письмо 28. — См. также его письма к св. Бернарду и аббату Сито, письма 30 и 32.

[4] Гильдегарда Бургундская, дочь герцога Роберта I, вышла замуж за Гильома VIII, герцога Аквитанского. — См. «Историю герцогов Бургундии», т. II, с. 102.

[5] Письма святого Бернарда, издание Г. де Сен-Малась. Париж, MDCLIV, т. 2, с. 4—5. — Дюшен, «Французские писатели», т. IV, с. 448.

[6] Письма святого Бернарда, издание Г. де Сен-Малась. Париж, MDCLIV, т. 2. — Дюшен, «Французские писатели», т. IV, с. 448.

[7] «Искусство проверки дат», т. X, с. 111.

[8] Колонии Понтиньи до 1133 года, даты основания Кенси, следующие: 1119, Бурас (Ньевр); 1119, Кадуэн (Дордонь); 1120, Далон (Коррез); 1121, Бон-Льё (Крёз); 1123, Бёй (Верхняя Вьенна); 1123, Кондом (Ло и Гаронна); 1124, Боннво (Вьенна); 1124, Жуи (Сена и Марна); 1124, Фонтен-Жан (Луаре); 1128, Фонгийем (Жиронда); 1130, Сен-Марсель (Ло); 1130, Сен-Сюльпис (Эн); 1130, Этуаль (Вьенна); 1133, Ла-Род (Тарн); 1133, Понто (Нижние Пиренеи).

[9] Анси, который позже стал Анси-ле-Фран (Йонна).

[10] См. историю аббатства Кенси, составленную Эженом Ламбером, «Анналы Йонны», 1863, 1864. — Картулярий Кенси из нашей коллекции.

[11] «Галлия Кристиана», т. IV, пред. стлб. 161—164.

[12] Архив Кот-д’Ор, Картулярий Фонтене, 2-я большая хартия, №9.

[13] Архив Кот-д’Ор, Картулярий Фонтене, 2-я большая хартия, №8.

[14] Архив Кот-д’Ор, Картулярий Фонтене, 2-я большая хартия, №46. — Шифле, «Славный род святого Бернарда», с. 548.

[15] Фио, с. 114 и пред. №147.

[16] Куртэпе, «История Бургундии», т. I, с. 425.

[17] Фио, пред. №147.

[18] Т. IV, с. 469. Напротив, в «Собрании историков Франции», т. XIII, с. 76, говорится: «MCXXXVIII в день Пасхи (Иннокентий) Папа посвятил в епископство Остийской церкви Альберика, аббата церкви Везле».

[19] Вмешательство юного герцога Бургундии Эда может навести на мысль, что речь шла о его собственном брате Генрихе, который, без сомнения, был монахом Клюни, затем архидиаконом, а позже епископом Отёна. Молчание документов не позволяет утверждать что-либо определенное.

[20] Письмо Петра Достопочтенного опубликовано в его письмах, изд. 1522 г., Дамиан Хихманн, лист CXXXVII.

[21] Письма святого Бернарда, №166, 168.

[22] См. Манрике, «Цистерцианские анналы», т. I, с. 345. Эти архидиаконы Лангра — Фулько и Понс; монахи — Бруно и Жоффруа. См. также «Историю Клюни» г-на Пиньо, т. III, с. 189.

[23] См. переводы этих писем в «Истории Клюни» г-на Пиньо, т. III, с. 190—193, — в уже цитировавшейся работе г-на Дюпаре, «Письма святого Бернарда», 464 и «Петра Достопочтенного», кн. I, письмо 29.

[24] Мы говорим Годфруа де Шатийон, которого историки также называют Годфруа де Ла-Рош и который мог носить оба имени, как и его старший брат Ренье.

[25] Д. Букет, т. XIV, предисловие LXII.

[26] Ганьяр, «История церкви Отёна», с. 113.

[27] Картулярий Сен-Мишель де Тоннерр, т. I, л. 133, в библиотеке Тоннера. В этом недатированном акте, который картулярий Йонны, т. I, с. 231—233, ошибочно относит к 1116 году вместо 1140, Роберт Бургундский фигурирует вместе со святым Бернардом и Годфруа, епископом Лангрским.

[28] Битва при Оурике произошла 25 июля 1139 года.

[29] Подлинник: Архив Об. Изд. в «Исторических архивах Об», Валле де Виривиль, с. 396—398.

[30] Национальный архив, Картулярий Реньи, секция Judic. LL. 988 bis. — Папа Иннокентий избрал епископа Лангрского и епископа Осерского для ведения переговоров об этом соглашении со святым Бернардом.

[31] Святой Евсевий (Sanctus Eusebius), Сен-Южаж, кантон Сен-Жан-де-Лон, округ Бон.

[32] Архив Кот-д’Ор, Подлинник. Фонд Тара, H. 1052. — Изд. д. Планше, т. I, с некоторыми исправлениями.

[33] Архив Кот-д’Ор, Картулярий Сент-Этьенн. Изд. Перар, с. 98, 99.

[34] Подлинник: Архив Кот-д’Ор, Фонд Пралон, H. 1018.

[35] Подлинник: Архив Кот-д’Ор, H. 1049. Фонд Тара.

[36] Подлинник: Архив Кот-д’Ор, H. 1157, Фонд командорства Бюр.

[37] Д. Планше, т. I, пред. LXV, по Картулярию епископства Лангра.

[38] Подлинник: Архив Кот-д’Ор, H. 67. Титулы Сен-Бениня.

[39] Архив Кот-д’Ор, Картулярий Шатийона-на-Сене, д’Ошмеля (без листовой нумерации).

[40] Архив Кот-д’Ор, Картулярий Сен-Сен, документ VI. — Изд. д. Планше, т. I, пред. LXVI. — Шифле. «Письмо о Беатрис», с. 471.

[41] Новое издание, т. I, с. 125.

[42] Герцогиня Матильда не раз в наших документах именуется Матильдой де Медуан и один раз Матильдой де Магне. Вероятно, у нее был загородный дом или замок в Маньи-ле-Вилле (кантон Нюи), который носил название Медуан и позже был разрушен и заброшен. Я предполагаю, что это тот замок, который в конце XIII века принадлежал Эрембурге дю Пюи и обозначается так: «Замок близ Оша Эрембург дю Пюи у Маньи-ле-Вилле». 1295 (Архив Кот-д’Ор. Палата счетов, B. 200.)

[43] Подлинник: Архив Кот-д’Ор, Титулы Сент-Маргерит, картон 677.

[44] См. рисунок этих фрагментов гробницы и алтаря в заметке, посвященной им г-ном Полем Фуассэ: «Алтарь герцогини Матильды в Нотр-Дам де Бон», Бон, 1878.

[45] Архив Кот-д’Ор, Картулярий Сито, т. III, л. 168 об.

[46] Дюшен, «История дома де Вержи», с. 135.

[47] «Памятные записи и поминальник церкви блаженной Марии в Боне», рукопись из нашего кабинета №624, л. 457.

[48] Дюшен, «Герцоги Бургундии», пред. с. 35.

ГЛАВА XIII

Архитектура, памятники, церкви. — Литература, науки и искусства. — Живопись, музыка, статуарное искусство, скульптура. — Библиотеки, книгохранилища и манускрипты. — Аббатство Сен-Бенинь. — Аббатство Клюни. — Церковь в Отене. — Церковь в Лангре. — Церковь в Осере. — Различные аббатства и общины.

АРХИТЕКТУРА — ПАМЯТНИКИ — ЦЕРКВИ.

Краткий объем, который мы уделяем наукам и искусствам в этом уже перегруженном томе, не позволяет нам вдаваться в большие подробности. Это не полный труд, а простой набросок. Мы даже были вынуждены опустить важные отрывки, чтобы вернуться к ним позднее и сделать их предметом специального и отдельного исследования.

Хотя мы еще не достигли середины XII века, мы должны на мгновение остановиться, чтобы бросить быстрый взгляд назад и увидеть движение, приданное искусствам и литературе в течение предыдущего века и части XII. Поощряемое в царствование Карла Великого, это движение внезапно замедлилось во время нашествий и болезненных периодов насилия и беспорядков, которые ознаменовали правление его слабых преемников.

С XI века начинается новая фаза: возрождению монашеских орденов и религиозному духу, одушевляющему население, соответствуют памятники, несущие отпечаток этого духа и принимающие новые архитектурные формы. Это романский стиль, который только что родился.

Несомненно, что аббатство Клюни стало центром этого движения. Выдающиеся люди, которые управляли им и оказали столь значительное влияние на свою эпоху, дали толчок искусствам и литературе. Из этого интеллектуального и реформаторского очага выходили епископы и папы, а также архитекторы, художники и ученые. В этой великой школе формировались преподаватели и ученики, призванные распространять принципы и правила своего искусства. Монастыри, подчинявшиеся матери-аббатстве, соперничали в рвении с метрополией, и каждый из аббатов мог сказать, как святой Одилон Клюнийский: «Я нашел аббатство деревянным, оставляю его мраморным».

Епископы, набранные из высшей знати, вовлеченные во все политические события страны, слишком занятые мирскими интересами, не имели такого же влияния и скорее подчинялись движению, чем поощряли его. Однако среди них находятся и достойные высоких должностей, которые они занимали.

Одна из характеристик этой монастырской архитектуры заключается в том, что она порождала чудеса с помощью и силой веры. Архитектор давал свои планы, не заботясь о материальных средствах исполнения, весь народ брался за работу, государи и великие бароны давали милостыню, и памятники воздвигались как по волшебству. Монахи Клюни, по-видимому, черпали свое вдохновение в Италии, и у художников этой страны клюнийские строители заимствовали свои модели. Одилон, найдя старый монастырь несоответствующим числу монахов, построил новый клуатр до 1036 года; он с большими затратами доставил по Дюрансу и Роне мраморы из Прованса для украшения здания.

Крипта Сен-Бениня в Дижоне была обновлена и расширена в 1001 году и увенчана большой трехнефной базиликой. Ротонда, возведенная на восточной стороне, служила связующим звеном между церковью и часовней. В XIII веке базилика обрушилась и уступила место нынешней церкви; сохранились лишь ротонда и подземные апсиды [1].

Церковь Сен-Мишель, отделенная от стен древнего Дижона лишь рвами, находилась в руинах и была перестроена в начале XI века Гарнье де Майи, аббатом Сен-Этьена. Освящение ее совершил Ламберт, епископ Лангра, умерший в 1030 году [2]. Тот же аббат Гарнье перестроил церкви Сен-Жорж де Фаверне и Сен-Морис де Сеннесе [3]. Основания приоратов Фувена (1019) и Тиль-Шателя (1033) [4] относятся к тем же датам.

Церковь Клюни, разрушение которой так прискорбно, была по своим колоссальным пропорциям [5], внутреннему убранству, статуям, живописи, витражам одним из самых удивительных памятников интересующей нас эпохи. Начатая аббатом Гуго в 1089 году, она была завершена в 1135 году Петром Достопочтенным. Лишь сорок четыре года понадобились для завершения этого поразительного чуда, несмотря на обрушение сводов, которое должно было вызвать большую задержку в работах. Можно понять, каков был энтузиазм населения, когда 25 октября 1131 года папа Иннокентий II прибыл для освящения этой великолепной базилики в сопровождении всех великих особ страны и огромного стечения верующих.

Церковь монастыря Мустье-Сен-Жан, древнейшего аббатства Бургундии, была одновременно перестроена аббатом Бернаром, который управлял этим важным Домом с 1109 по 1133 год [6]. Дом Планше воспроизвел ее портал, разрушенный в прошлом веке.

Среди памятников X века, сохранившихся в Кот-д'Оре, можно с уверенностью назвать лишь древнюю крипту Сен-Боделя в Боне, ротонду Сен-Бениня в Дижоне, коллегиальную церковь Сен-Ворль в Шатильон-сюр-Сен, которая представляет нам первый тип аркатур с настенными лентами, и несколько фрагментов в церквях Бретьеньер, Сен-Аполлинер, Блиньи, Шевиньи-Сен-Совёр, Отвиль, Лонви, Фоверне [7]. Древние постройки, изменившиеся вместе со сменой вкусов и цивилизации, не сохранили ничего от этой первоначальной архитектуры.

Старая базилика Сен-Андош в Сольё, перестроенная в царствование Карла Великого, угрожала обрушением; она была восстановлена в конце XI — начале следующего века. Полагают, что эту реконструкцию, от которой сохранились главный неф и боковые приделы, следует приписать Этьену де Боже, епископу Отена. Папа Каликст II, в сопровождении архиепископа Англии, архиепископа Трира, епископов Отена, Осера и Невера, прибыл туда 21 декабря 1119 года и придал этой церемонии большую торжественность. Он даровал полную индульгенцию всем лицам, которые посетят церковь в день годовщины перенесения реликвий, и на протяжении многих веков ежегодно празднование этого праздника происходило в Сольё с большим блеском.

С самого основания Сито новый орден, столь суровый в вопросах дисциплины, своей простотой и строгостью построек контрастирует с богатством и роскошью клюнийского искусства. Святой Бернард в одной из статей уставов, утвержденных совместно с десятью другими аббатами, заявлял, что церковь должна быть простой, без скульптур и картин, без крестов и украшений; витражи должны быть белого цвета; не следует возводить каменные или деревянные башни чрезмерной высоты для колоколен, что противоречило бы принципам основания ордена [8].

После церкви Клюни, составляющей самое колоссальное усилие искусства, предшествовавшего XII веку, следует поставить соборы двух диоцезов, на которые разделилась территория департамента, — Сен-Лазар в Отене и Сен-Мамес в Лангре, первый освящен в 1134, второй — в 1196 году и представляющие различные детали переходного периода [9]. Церковь Сен-Лазар в Авалоне была частично построена клюнийцами, когда эта церковь находилась в их зависимости. Ее любопытный портал существует до сих пор. Сен-Этьен в Дижоне, сгоревшая при пожаре, уничтожившем город в 1137 году, была быстро восстановлена, и Годфруа де ла Рош, епископ Лангра, смог освятить ее летом 1141 года (в пятые календы мая, т.е. 28 апреля). В то же время возводилась Нотр-Дам в Боне; герцогиня Бургундская Матильда, вдова герцога Гуго II, своими щедротами способствовала ее возведению и была погребена под главным алтарем этой церкви.

В 1154 году Годфруа, епископ Лангра, засвидетельствовал торжественным актом освящение приходской церкви аббатства Молем [10].

Мы еще менее богаты гражданскими памятниками той эпохи. Все они исчезли или были настолько преобразованы, что от их первоначального состояния почти ничего не осталось. Упомянем, однако, руины Башни Ружмон, которые видны с железной дороги между Монбаром и Эзи-сюр-Армансон. Эта башня, о которой говорят, что она римского происхождения, совершенно определенно относится к XI веку и была построена сеньорами де Ружмон, которые иногда принимали имя де ла Тур. Жирар, один из этих сеньоров, в картулярии Молема конца XI века именуется то Girardus de Rubeomonte, то Girardus de turri Rubri montis.

ЛИТЕРАТУРА

Можно сказать, что в эпоху XI века лишь монахи сохраняли традиции предшествующих веков и передавали своим преемникам литературные произведения более ранних эпох. Бернон, основатель Клюни, учредил школы, которые стали знаменитыми и куда со всех сторон посылали регентов и аббатов [11]. Святой Одилон, один из преемников Бернона, оставил проповеди и многочисленные сочинения, не лишенные ни ясности, ни изящества. По его настояниям Рауль Глабер приехал завершить в Клюни свою большую хронику.

Фокон, монах из Турню, по приказу своего аббата Петра составил анналы своего монастыря, которые доведены до 1087 года [12]. Тот же монах оставил рассказ о перенесении тела святого Филиберта, их покровителя, и историю аббатов Турню с 875 по 1087 год [13].

Святой Гуго, аббат Клюни, заслужил репутацию одного из самых выдающихся ораторов своего века, и, если судить по произведениям, дошедшим до нас от него, он не менее преуспел как писатель, чем как оратор. Это заставляло Петра Пуатевинского в письме к Петру Достопочтенному говорить: «Писать — для аббатов Клюни наследственная традиция и как бы особая прерогатива, присущая с древнейших времен их титулу» [14].

Панегиристы Петра Достопочтенного не забывают превозносить его познания в литературе и античности: «Проницательностью своего гения он равен поэтам античности; из всех наших современников никто не может сравниться с ним. В прозе — это новый Цицерон; в стихах — Вергилий; он спорит, как Аристотель и Сократ» [15].

Петр Достопочтенный часто цитирует в своих сочинениях Цезаря, Тита Ливия, Цицерона, Овидия, Вергилия, Горация. Его любовь к книгам значительно увеличила клюнийскую библиотеку, в которую все монахи и даже монахи из других монастырей могли приходить черпать знания. Мало найдется более любопытных документов той эпохи по форме и содержанию, чем письмо, которое он писал Гигу, приору картезианцев [16]: «…Я послал вам „Житие святого Григория Назианзина и святого Иоанна Златоуста“, как вы меня просили. Одновременно я направил вам маленькую книгу, или скорее письмо блаженного Амвросия против доклада Симмаха, языческого префекта Рима. Я не послал вам трактат святого Илария о псалмах, потому что нашел в своем экземпляре ту же ошибку, что и в вашем. Тем не менее, если вы хотите, напишите мне, и я вам его пришлю. У нас нет Проспера против Кассиана, вы это знаете, ибо мы послали его в Сен-Жан-д'Анжели в Аквитанию, но в другой раз, если он вам нужен, я смогу вам его передать. Пришлите мне, пожалуйста, большой том Посланий святого Августина, который содержит почти в начале письма этого святого Отца к святому Иерониму и Иеронима к тому же Отцу. Ибо по странному случаю медведь в одном из наших домов сожрал большую часть этих писем» [17].

Мы, люди XIX века, плохо подготовлены к тому, чтобы оценивать литературные произведения XI и XII веков. Эти гомилии, проповеди, антитезы, бесконечные глоссы, схоластические формы, игра слов, странные и мистические комментарии нас больше не трогают. Мы больше не понимаем ни пламенных проповедей святого Бернарда, увлекавших за собой народы, ни страстных речей, которые собирали вокруг Абеляра восторженную молодежь. Но эти люди были детьми своей эпохи, эпохи скорее воображения, чем разума. Они пользовались органом и инструментом, применение которых нам уже неизвестно. Мы можем лишь перечислять их труды, не имея возможности оценить их достоинства. История и теология были главным предметом монастырских занятий, но древняя литература не была забыта, раз клюнийцам упрекали, что они уделяют слишком много места языческим авторам в своем преподавании.

Арифметика также изучалась, и Абеляр восхваляет эту науку, говоря о прекрасном порядке, который она вносит во все вещи [18]. Два писателя из Лангрской области, Тибальд Лангрский и Одо, аббат Моримона, написали трактат об анализе и таинствах чисел — Analactica numerorum [19], книга, написанная во времена этого аббата Одо, умершего в 1161 году.

Геометрия и астрономия также были в почете.

В XI веке изучение грамматики преобладало над свободными искусствами. В XII веке некоторые учителя додумались преподавать логику, мораль, астрономию, физику прежде грамматики. Авторами, которые, по-видимому, были наиболее в ходу для изучения грамматики, были Папий, Иродиан и особенно Присциан, который стал более модным, в частности, после разъяснений, сделанных Реми Осеррским.

Клюнийцы были особенно сведущи в учёных языках; латынь была им привычна. Восточные диалекты были им менее известны, ибо Петр Достопочтенный, желая иметь перевод Корана для его опровержения, вынужден был обратиться к испанцу, так как среди монахов не нашлось никого, кто знал бы арабский язык [20].

Цистерцианцы, гораздо менее эрудированные, чем клюнийцы, мало интересовались иностранными языками; и если бы греческий язык не изучали больше в других монашеских орденах, чем в ордене Сито, то не возникли бы позднее споры по поводу перевода сочинений Аристотеля. Стефан Хардинг, третий аббат, вынужденный исправлять Ветхий Завет в только что переписанной Библии, был принужден обратиться к иудеям в 1105 году [21]. В конце того же века (1198) генеральный капитул наложил суровое наказание на монаха, который научился читать по-еврейски у иудея [22]. В течение всего XII века цистерцианцы подчинялись запрету, воспрещавшему им поэзии и светских авторов; этот запрет, по-видимому, не соблюдался в последующие века. И даже святой Бернард, который сочинил рифмованные песни на латыни, считается автором и светских песен [23].

Переводы и переписывание древних авторов были, несомненно, полезны, но опасались злоупотреблений. Генеральный капитул Сито в 1200 году приказывает аббатам Урскана и Сиркана отправиться в Шаали, чтобы бросить в огонь экземпляры перевода песен, некоторые места которого были осуждены [24]. Доминиканцы, опасаясь того же неудобства, запретили в 1242 году духовникам монахинь переводить на французский язык какие-либо проповеди, беседы или другие сочинения [25].

Петр Достопочтенный сообщает нам в своих письмах [26], что один монах по имени Петр просил его заказать для него копию поэм Пруденция.

На одном Киприане XII века [27], происходящем из аббатства Моримон, читаем: Hic liber est sancte Dei genitricis serriper que beate et benedicte inter et super omnes mulieres, sancte super omne quod dicitur aut quod colitur sanctum post Deum régulée cœli et terræ Mariæ in Morimundo Wittelo peccator venise pro munere scriptor (5) [28].

Жилон, прозванный Парижским, уроженец Туси-ан-Осерруа конца XI века, был возведен папой Каликстом II в 1119 году в епископы Тускулума и кардиналы. Восемь лет спустя он был послан в Святую землю для улаживания раздоров, разделивших клир, и принял сторону антипапы Анаклета, несмотря на увещевания Петра Достопочтенного. Дюшен [29] и Д. Мартенн [30] опубликовали его сочинение: De via Hierosolymitana, quando, expulsis et occisis paganis, devictæ sunt Nicæa, Antiochia et Hierasalem Christianis.

Жоффруа, аббат Фонтенуа, который позднее стал Реньи, одним из важных аббатств Осерской области, составил том под названием: Proverbiorum libellus. Эта рукопись начала XII века находится в библиотеке Труа [31].

Гуго де Макон, аббат Понтиньи, затем епископ Осера, составил различные произведения, которые были опубликованы, в частности: Hugonis de Matiscone, de memoralibus gestis militum, lib. IV matrice, cum Guillelmi de Grana commentariis [32].

Монаху из Турню по имени Гарнье, умершему около 1140 года, принадлежит сочинение под заглавием: Passio, translatio et miracula sancti Valeriani martyris [33]. Этьен I, епископ Отена, составил около 1127 года оригинальный трактат о таинствах. Именно с рукописного экземпляра, которым владело аббатство Реньи, отунец Жан Монтелон снял копию для его публикации [34].

Гарнье, аббат Клерво, затем епископ Лангра, скончавшийся в 1199 году, составил Distinctiones, или книгу, называемую Angelus. Эта неопубликованная рукопись [35] драгоценна, так как в конце имеет приписку, указывающую, что она была подарена Клерво самим Гарнье. В библиотеке Труа указывают еще две рукописи того же автора: Summa Sermonum [36] и Sermones [37].

В другом месте говорилось об авторах хроник Сен-Бениня, Беза, Флавиньи, о которых мы знаем лишь то, что они сами захотели нам сообщить. То же относится к историку Гуго Пуатевинскому, который начал позднее свою хронику Везле под аббатом Понсом де Монбуасье (1138—1161) и закончил ее в 1167 году. Мы называем его Гуго Пуатевинским, следуя обычаю, но не следует ли говорить Гуго Пуату или Пуатевинец, Hugo Pictavinus [38], как он сам заботится обозначить себя?

По странному совпадению, еще не отмеченному и которое, без сомнения, смогут объяснить ученые этой провинции, до этого времени из Пуату прибыло в наши края некоторое число лиц, отличавшихся литературными талантами, высоко ценившимися в ту эпоху [39].

Петр Достопочтенный, аббат Клюни с 1122 по 1157 год, имел секретарем Петра Пуату или Пуатевинского, который был одним из самых ревностных панегиристов своего господина и воспевал его добродетели в тоне преувеличенного подобострастия. Некоторые монахи, находя эти похвалы чрезмерными и противоречащими монашескому смирению, побудили Петра Пуатевинского написать прозой [40] нечто вроде оправдания, говоря, что позволительно хвалить святых, и присоединил к этому сатирические стихи против автора этих критик [41]. Этот ответ, без сомнения, не положил конец дискуссии, ибо сам Петр Достопочтенный вынужден был вступить в полемику, чтобы поддержать своего панегириста, которому он также не скупится на комплименты: «Петр Пуатевинский, — говорит он, — любимец Каллиопы, он занимает почетное место среди священного хора поэтов» [42]. Затем он находит, что пытаться нападать на Петра Пуатевинского — значит нападать на славу Вергилия, Горация, Овидия, Лукана и т. д. Следует, как мы думаем, сбавить обороты этих преувеличенных восхвалений.

Две рукописи Национальной библиотеки [43] и четыре рукописи библиотеки медицинской школы Монпелье [44] открывают нам существование менее известного автора, также прибывшего из Пуату, уроженца Партене-ле-Вьё, который удалился со своей женой Жибергой Фландрской в Аскен, землю, соседствующую с Магдалиной Везле: Pictaviensis Aimericus Picaudus [45] de Partiniaco Veteri, qui etiam Oliverus de Escani, villa sancte Marie Magdalene de Virziliaco, dicitur [46].