История герцогов Бургундских из Капетингской династии. Том 2

Христианский мир тогда волновали события величайшей важности. Папа Гонорий II скончался 16 марта 1130 года, и в тот же день шестнадцать кардиналов тайно избрали кардинала Григория, который был посвящен под именем Иннокентия II. Эта поспешная выборка имела целью расстроить интриги другого, богатого и влиятельного кардинала, Пьера де Леона, сына обращенного еврея, которому золото и интриги обеспечивали большинство в священной коллегии. На следующий день после избрания Иннокентия этот прелат действительно был сам назначен тридцатью кардиналами, к которым присоединилось большое число епископов и аббатов, и избран под именем Анаклета II.

Напрасно Пьер де Леон писал монахам Клюни, монашеское облачение которых он носил до призвания к достоинству кардинала. Средства, к которым он прибегнул, не показались клюнийцам ни нравственными, ни законными, и они отказались признать его, несмотря на честь, которую могла бы стяжать их обитель и весь орден от возведения одного из их числа на верховный понтификальный престол. Опираясь на их поддержку, папа Иннокентий II прибыл во Францию, в ожидании решения соборов, и был торжественно принят в Клюни, чью церковь он торжественно освятил 25 октября 1131 года, посреди огромного стечения верующих. Именно в Клюни к нему явился СГУГОер, посланный Людовиком VI, чтобы сообщить ему чувства короля и обещание поддержать утверждение его избрания.

Затем Иннокентий II проехал по Бургундии, духовенство и население которой единодушно высказались в его пользу. Святой Бернард, сопровождавший его в этом путешествии, проявил неутомимую ревность в его деле. Аббат Клервоский хотел, чтобы тот посетил его аббатство и не оставил одним клюнийцам чести принимать понтифика. Суровый, простой и в то же время сердечный прием, оказанный Папе, контрастировал с пышностью и постановкой, развернутыми в Клюни. Скудость конвента Клерво была такова, что едва нашли рыбу, чтобы подать ее на стол главы христианства [1].

Из Клерво в 1132 году Иннокентий II отправился в Осер, в Отён, где освятил еще недостроенный собор [2], затем в Лион, потом в Париж, Реймс, Клермон, снова в Осер. В начале 1133 года мы находим его в Клюни, где он пробыл некоторое время, и, наконец, в Валансе, откуда он отбыл обратно в Италию.

Святой Бернард, чья деятельность и усилия в пользу верховного понтифика были столь действенны, воспользовался своим влиянием, чтобы выхлопотать у него для цистерцианских монастырей освобождение от уплаты десятины и податей в пользу церковных или светских властей. И когда клюнийцы потребовали с цистерцианских монастырей, построенных на их землях, причитающейся им десятины, те предъявили бреве Папы, освобождавшее их от любой юрисдикции и изымавшее Сито из-под верховенства Клюни. Любопытная деталь: это бреве было составлено в самом Клюни, без ведома монахов.

Подобная мера не способствовала сближению двух орденов. Последовала новая борьба между аббатами, довольно учтивая впрочем, но в которой Пётр Достопочтенный с тонкой и едкой иронией подчеркивает непоследовательность монахов Сито, чье отрешение от богатств привело к их выгоде к обнищанию их братьев из Клюни [3].

Герцог Бургундии ГУГО II поддерживал в то время отношения с герцогом Аквитанским и графом Пуатье Вильгельмом, своим родственником, дед которого женился на Бургундской Гильдегарде [4], дочери герцога Роберта. Даже достоверно из одного из его писем, что он нанес ему визит, вероятно, по случаю своего паломничества в Сантьяго-де-Компостела. Герцог Аквитанский, соблазненный епископом Ангулемским, перешел в послушание антипапе Анаклету, после того как признал Иннокентия II. Он упорствовал в этом расколе, не желая внять увещеваниям лиц, призывавших его выйти из него. После многих тщетных усилий святой Бернард, чтобы достичь своей цели, счел лучшим использовать влияние и авторитет герцога Бургундии. Письма, которые ГУГО II написал герцогу Вильгельму на эту тему, вполне возможно, имели своим составителем аббата Клервоского [5]:

«Поскольку я ваш близкий родственник и друг, я не могу более терпеть, видя вас, пребывающего в заблуждении. Если простой частный человек сойдет с правого пути, это не имеет большого значения, но заблуждение князя падает на всех его подданных. Мы же поставлены над нашими подданными, чтобы направлять их, а не губить. Царь царей поставил нас во главе народов, чтобы защищать их, а не развращать, ибо истинно, что мы слуги, а не господа его церкви. Я не могу достаточно удивляться тому, что вы вышли из послушания этой церкви, вашей повелительнице, и что, словно неблагодарное дитя, вы покинули свою мать, после того как прежде признавали и служили ей со столь великой славой и верностью, во всей протяженности ваших владений. Должно быть, советники, к которым вы прислушиваетесь, имели великую власть над вашей рассудительностью, раз смогли так обмануть вас…»

Эти мудрые советы, которые один властитель давал другому властителю, эти чувства, пример которых герцог Бургундии не всегда нам подавал, слишком напоминают стиль и обороты речи святого Бернарда, чтобы можно было ошибиться.

В другом письме к герцогу Аквитанскому ГУГО II выражался так:

«Я помню, пресветлейший князь, что расстался с вами с самым живым желанием видеть вас и ваших, исполненными всякого рода благословений, и с твердой решимостью употребить все свои силы для обретения вашего спасения у Бога, поскольку мое путешествие было столь счастливым, что, против общей надежды, я унес с собой мир церкви и радость всей земли. Как и по чьему совету произошла столь великая перемена? Как могли вы совершить ошибку, изгнав из города монахов Сен-Илера и заслужив таким образом гнев Божий еще жесточе, чем в первый раз? Кто мог заставить вас столь скоро свернуть «с пути истины и вашего спасения?» … [6]

Красноречие герцога Бургундии не смогло убедить герцога Аквитанского. Но святой Бернард, чья настойчивость и пыл не ослабевали, взял на себя эту заботу, в 1135 году. Однажды, когда аббат Клервоский служил мессу в одной из церквей Пуатье, он увидел у дверей герцога Вильгельма. Он вышел к нему навстречу с пылающими глазами. «Вот, — сказал он ему, — ваш Бог и ваш судья, осмелитесь ли вы пренебречь им?» Удивленный герцог тут же сдался и объявил, что признает Иннокентия истинным папой. Это примирение Вильгельма с церковью положило конец расколу в Гиени [7].

Смерть Этьена Хардинга отнюдь не замедлила благосклонности, которой окружали цистерцианские монастыри. Райнар де Бар, сменивший его, лишь продолжил традиции своего предшественника и проявлял ту же ревность ко всем мерам, которые должны были способствовать величию Ордена. Цистерцианские монастыри имели редкую привилегию управляться с самого своего основания людьми столь же замечательными по уму, как и по благочестию. Первые аббаты Сито, Понтиньи, Клерво числятся среди самых известных святых, и под их влиянием призвания привлекали непрерывный поток людей, которых монастыри не могли вместить. Ферте, первая дочь Сито, в 1132 году дала начало аббатству Мезьер, основанному в епархии Шалона, на границах Боннэ, Фульком де Раон, его женой Шонор и их сыновьями. От одного лишь Понтиньи, которому не было и двадцати лет, но где господствовал авторитет уважаемого ГУГОа де Макона, уже вышло около пятнадцати колоний и отправилось в далекие провинции нести практики и реформы своей конституции [8].

В Кенси, на границах Шампани и Бургундии, в живописной долине близ Танле и в двух лье от Тоннера, новый рой из Понтиньи поселился в 1133 году. Трое рыцарей из Тоннеруа, Эли де Ружмон, Роже д'Анси [9] и Бернар Амбеза, уступили монахам и аббату Альберику, который ими руководил, земли, необходимые для их поселения. Сеньоры де Мелисе, де Нуайе, граф де Тоннерр, ГУГО II, герцог Бургундии, обеспечили их первые нужды [10].

Из многочисленных ветвей, вышедших из Клерво, упомянем аббатство Обрив, расположенное на берегах Об, в нескольких лье от Лангра. По соседству в начале двенадцатого века возвышался приорат под названием Вальсерве, своим существованием обязанный Роберту Бургундскому, епископу Лангрскому, и который сеньеры де Грансе и графы де Сол обогатили своими подаяниями. Этот приорат был присоединен к аббатству Обрив, чье возрастание было быстрым благодаря щедрости их богатых покровителей: Рено де Грансе, его жены Агнес, его брата Гийома, его сыновей Эда и Рено; Эбль, граф де Сол, его жена Рен; его брат Гийом, его сыновья Ги и Жиро; Ренье де Ла-Рош; Жирар де Рувр; Эд де Монсо-Жон; Элиран де Гриньон; сеньоры де Бюр, де Бюссенуа, де Бэр, де Ножан, виконты Дижонские — все фигурируют в первой хартии 1135 года, которую епископ Лангрский Вийонк утвердил своим согласием [11]. В той же епархии два других монастыря уже вышли из Моримона, четвертой дочери Сито.

Аббатство Ла-Крет, основанное на маленькой речке Рогнон в 1121 году, обязано своим первым поселением сеньерам де Клефмон, де Виньори, де Жуанвиль.

Неподалеку, на берегах Соны, близ Гре, пять сыновей Пьера Моргар, владельца замков Монсо-Жон и Мирбо, основали Тёле в 1130 году, где сеньеры де Бомон, де Вержи, де Шамплит позже имели свою усыпальницу. Казалось, каждый феодальный сеньер, увлеченный примером, считал честью иметь один или несколько монастырей в своих владениях, чтобы оставить там свой смертный прах в обмен на свои подаяния.

ГУГО II, герцог Бургундский, оставивший нам мало военных воспоминаний, появляется главным образом по случаю этих щедрот, и явное предпочтение, которое он оказывал цистерцианским монастырям, подтверждается во множестве документов той эпохи. Он был в Энье в 1136 году с ГУГОом Шеваше и Бартелеми де Сомбернон, когда он, как и герцогиня Матильда, дал монахам Фонтене всё, чем владел в Пуазёле, происходившее из сеньории Гриньон [12]. Чтобы помочь этим монахам и обеспечить им всю совокупность уступленных владений, ГУГО II побудил совладельцев, имевших права на Пуазёль, также отказаться от них. Тибодо де Салив, один из главных, на это согласился. Отречение произошло между Фролуа и Уиньи в присутствии герцога и всей его свиты. Присутствовал ГУГО, один из его сыновей, Гарнье де Сомбернон, Ренье де Ла-Рош, Рено, сеньор де Грансе, Эбль, граф де Сол, Ренье де Фролуа [13].

Некоторое время спустя Жирар де Шатийон, шурин Тибодо де Салива, обязался ничего более не требовать на Пуазёль и дал обещание в присутствии герцога, его сына Эда и других упомянутых нами особ. Однако жители Эшалло, не пришедшие к согласию с монахами Фонтене относительно границ их территории и территории Пуазёля, были вынуждены урегулировать это должным образом, и для этого были назначены арбитры. Среди них мы встречаем Бернарда, аббата Клервоского; двух сыновей герцога, Эда и Роберта, впоследствии епископа Лангрского; Жирара де Шатийона, сеньора Эшалло; Годфруа, епископа Лангрского; Ги, графа де Бар; Ренье де Ла-Рош и т. д. [14]

Святой Бернард, чье присутствие засвидетельствовано во столь многих неопубликованных актах и чья активность была удивительной, доставил бы своему биографу еще множество неизвестных деталей. Мы находим его упомянутым повсюду, в большинстве картуляриев и в местностях, где удивляешься его встретить. Несмотря на серьезные и многочисленные труды, которым дала повод эта великая фигура, полное исследование еще предстоит сделать. 28 июня 1137 года прискорбное происшествие опечалило жителей Дижона. Весь город был уничтожен пожаром, не оставившим ничего, кроме древних стен [15]. Церкви, памятники, бург — всё исчезло. Аббатство Сент-Этьенн, соседнее с замком, постигла та же участь. Своды церкви, которые Гарнье де Майи велел построить в предыдущем веке, обрушились и разбили всё, что было внутри. Под главным алтарем нашли в свинцовом ларце палец от руки первомученика и склянку его крови, подаренные этой церкви в 443 году епископом Безансонским Селидоном, которому император Феодосий прислал с Востока руку святого Стефана [16].

Пожар в Дижоне не был единичным случаем, и анналы XI и XII веков повсюду показывают нам целые города, ставшие случайно добычей пламени. Если пролистать сборник историков Франции, каждый год найдешь одно или несколько происшествий такого рода, отмеченных в том или ином пункте. Таков был результат жалких построек, из которых тогда состояли поселки и города: деревянные дома с такими же деревянными кровлями для богатых; крытые соломой хижины для бедных. Пожар в одном доме быстро распространялся и истреблял весь город. Кроме того, узкие, неровные, извилистые, грязные улицы; животные, свободно бродившие и не менее жителей способствовавшие поддержанию обычного состояния нечистоты, благоприятствовали развитию эпидемических бедствий, которые через небольшие промежутки времени приходили и истребляли население.

Базилика Сент-Этьенн в Дижоне была поспешно отстроена заново, в более крупных размерах, чем предшествовавший ей памятник, и работы продвигались достаточно быстро, чтобы четыре года спустя епископ Лангрский мог совершить ее освящение [17].

В начале августа 1136 года скончался, после десяти лет епископства, Вилленк д’Эгрмон. Несколько кандидатов добивались чести заменить его, ибо при всех преемствах такого рода претендентов не бывало недостатка. Духовенство и народ собрались, чтобы избрать нового понтифика, и им был избран Гийом де Сабран, аббат клюнийского монастыря Везле. Но Гийом де Сабран умер менее чем через два года после своего назначения, и пришлось приступить к новым выборам.

Борьба между клюнийцами и цистерцианцами имела тогда слишком высокую степень остроты, чтобы одни или другие не прилагали всех усилий для поддержки кандидата своего ордена. Альберик, бывший монах Клюни и аббат Везле, был сначала указан на епископскую кафедру Лангра, как и его предшественник, но Пётр Достопочтенный воспротивился его поставлению. Взамен Альберик получил предложение епископства Остии и кардинальства, которое он принял в том же году, несмотря на то, что говорит об этом Gallia Christiana [18], с одобрения папы Иннокентия II.

Клюнийцы имели союзником юного Эда, сына герцога Бургундии, который использовал свое влияние в пользу монаха Генриха, который был, если мы не ошибаемся, Генрихом Бургундским, его собственным братом [19]. Эд даже совершил поездку в Рим, снабженный письмом Петра Достопочтенного, аббата Клюни [20], и по возвращении столь горячо защищал интересы этого преданного кандидата, что сумел добиться его избрания. Однако святой Бернард принял меры, чтобы склонить шансы в пользу цистерцианцев, ибо Роберт, декан, и Одолрик, каноник Лангрский, очень к нему привязанные, сопровождали архиепископа Лионского Пьера и отправились в Италию, в Пизу, где находился тогда святой Бернард, и через его посредничество получили от Папы, чтобы выборы, вопреки обычаям, производились только капитулом.

Несмотря на все эти предосторожности, клюниец Генрих был избран. Гнев святого Бернарда не знал более границ. Его пылкая и страстная натура завела его так далеко, что он не сохранил перед торжествующими противниками спокойствия и умеренности, которые следует проявлять к братьям. Он позволил увлечь себя к поступкам, к словам прискорбным, которые история не может обойти молчанием, сохраняя при этом глубочайшее уважение к одному из самых выдающихся людей XII века, но немощь нашей человеческой природы не избавляет от слабости ни одного человека, даже святых.

Цистерцианцы распространили клевету на избранника, представляя его неучем и человеком дурных нравов, хотя он был столь же достойным по своему поведению, как и по учености. Архиепископ Лионский уже собирался посвятить прелата, когда, уступив настояниям святого Бернарда, согласился провести новые выборы. Генрих был избран вновь, и архиепископ Лионский, не имея более никаких веских оснований для отказа, торжественно поставил Генриха на епископскую кафедру Лангра. Святой Бернард все еще не считал себя побежденным. Полный решимости воспрепятствовать избраннику, он удвоил свои нападки не только на него, но и на клюнийцев вообще и их аббата Петра Достопочтенного, которого представлял как жреца Ваала, торгующего святынями [21]. Новая апелляция, которую он велел поддержать двумя архидиаконами Лангра и двумя своими цистерцианскими монахами, была направлена Папе [22]. Мы даже боимся признать в одном из последних, по имени Жоффруа или Годфруа, кандидата, избрания которого желал аббат Клервоский. Поведение Петра Достопочтенного было столь же благоразумным, столь же сдержанным, сколь мало было таковым поведение святого Бернарда, и письма, дошедшие до нас, письма, полные лучших чувств милосердия и кротости, дают ему все преимущества перед его пылким противником [23]. Но так как в обычаях этого мира давать правоту тем, кто кричит громче всех, Папа, встревоженный жалобами святого Бернарда, аннулировал избрание Генриха и назначил на его место протеже цистерцианского аббата и своего родственника Годфруа де Шатийона [24], которого мы нашли в его компании среди тридцати сотоварищей, принявших постриг в Сито, и который, после того как двенадцать лет управлял аббатством Фонтене, пришел удалиться в монастырь Клерво. Это назначение не понравилось королю, которого долго упрашивали вручить избраннику инвеституру на владения епископства.

Святой Бернард, всегда неутомимый в достижении своей цели, устранял все трудности. Он писал королю: «Эта страна вам принадлежит, и это был бы позор вашему правлению, как вы очень хорошо говорите, если бы не нашлось никого, чтобы защитить ее. Но в том, что было сделано, какой ущерб нанесен королевскому величеству? Выборы были проведены по правилам, и избранное лицо — верный подданный. Но он не был бы верным, если бы захотел получить иначе, чем от вас, то, что вам принадлежит. Он еще не вступил во владение тем, что ваше, он даже не въехал в ваш город и т.д.» [25]

Поездка Годфруа в римскую курию, имевшая место в ту пору, имела, без сомнения, целью устранить последние препятствия, мешавшие его окончательному вступлению в должность.

Епископская кафедра Отёна, ставшая вакантной в 1139 году, не стала, по-видимому, предметом столь же горячих состязаний. Роберт Бургундский, четвертый сын герцога ГУГОа II, сменил Этьена и был посвящен в начале 1140 года; но он пробыл в должности лишь несколько месяцев, и его смерть, наступившая 18 июля, согласно некрологу Отёна [26], не позволяет оценить характер этого прелата. Это был, впрочем, совсем юноша, почти ребенок, которому едва должно было исполниться восемнадцать лет, хотя он и прошел через деканство в Лангре [27].

Его имя упоминается в двух-трех хартиях. Юмбер, сын Ульриха, сеньора Бресса и Божё, сначала канонник, затем архидиакон этой церкви, был призван ему наследовать. Он имел сначала намерение принять устав Клюни. Пётр Достопочтенный в одном из своих писем увещевает его пребывать в этом намерении, но сделанные ему предложения отвратили его от этого первоначального проекта. Вскоре после возведения Этьена в епископский сан папа Иннокентий II буллой от 21 января 1141 года наделил новоизбранного владением викариатством церкви Лиона, что обеспечивало ему управление и правление архиепископством этого города во время вакантности кафедры. Папа предоставил ему, кроме того, паллий и утвердил все владения его церкви. Это право регалии, которым пользовалась церковь Отёна с незапамятных времен, даст позже повод ко многим спорам, на которых дон Планше остановился достаточно подробно, чтобы мы могли от них воздержаться.

В период, предшествующий 1140 году, мы довольно долго не видим появления герцога ГУГОа II, и его имя не фигурирует в актах, тогда как герцогиня Матильда несколько раз упоминается одна. Следует ли предположить, что военные события удерживали его вдали от своих владений? Можно ли допустить, что борьба, театром которой была тогда Португалия и в которой его родственник, король Альфонс-Энрикеш, принимал активное участие [28], обошлась без его вмешательства? История умалчивает об этом пункте, и документы, возможно, прольют когда-нибудь свет на эту темную точку наших анналов. Традиции, толкавшие наше рыцарство против мавров и неверных, были достаточно живы, чтобы оправдать эту гипотезу. Даже позволительно думать, что действие святого Бернарда не было чуждо этим экспедициям, и когда король Альфонс-Энрикеш учреждал свое королевство леном Богоматери Клервоской в 1142 году [29], он желал отблагодарить за услуги, оказанные его делу и его короне.

В недатированной хартии, которая, однако, должна приближаться к 1139 году, герцогиня Матильда была в Дижоне и присутствовала вместе со святым Бернардом и Жираром, своим братом, при соглашении, заключенном между монахами Реньи и сыновьями Ландри де Пре [30]. Герцогиня также упоминается без мужа в 1140 году в акте дарения земли Сен-Южаж [31], совершенного в пользу монахинь Тара Гийомом, виконтом де Клермон, и его шурином Тьерри де Фаврне [32]. Матильда также фигурирует одна в уступке прав пользования, предоставленных Манфруа д’Арк каноникам Сент-Этьенн в Дижоне [33].

В большинстве главных актов отмечается присутствие святого Бернарда, чья рука видна повсюду. Его вмешательством основывается аббатство Пралон, и Гарнье де Сомбернон, его сыновья и братья делают пожертвования на нужды зарождающегося учреждения [34]. В другом недатированном документе он способствует улаживанию спора между канониками Шатийона-на-Сене и Кало де Грансе относительно деревни Шом.

Мы находим герцога ГУГОа II в 1142 году в шести актах, им изданных. Он утверждает дарение нескольких семей людей, сделанное аббатству Тар Этьеном, сеньором де Фаврне, и его братьями, в присутствии аббатисы Элизабет, герцогини Лотарингии, Эмона Рыжего из Дижона, Гийома де Марриньи и нескольких других [35]. Сам герцог уступает рыцарям Храма из Бюра, с согласия герцогини Матильды и его сына Эда, двух людей: Гибера и Мартена. Среди должностных лиц, сопровождающих его при этом случае, назовем Эда Шампанского, Эмона Рыжего, Ги де Сен-Жюльена, Рено д’Отён, прево Доминика, Ришара де Везле, Доминика Богатого [36].

1 августа 1142 года ГУГО II подтверждает каноникам Лангра прерогативы, которые уже предоставил им его отец Эд, отправляясь в Иерусалим, и освобождает их от некоторых поборов в Живри, Фиксене, Кушэ, Шевиньи. Двое из сыновей герцога: Готье и ГУГО, его маршал Эврар, Гийом Дижонский и многочисленные свидетели скрепляют этот акт своими печатями [37].

В хартии, частично нечитаемой и плохое состояние которой не позволяет ее воспроизвести [38], ГУГО II запрещает своим подданным обрабатывать земли Марсене, принадлежащие аббатству Сен-Бенинь в Дижоне. Около того же времени он присоединяет каноников Шатийона к владению несколькими семьями людей, перечисление которых он дает [39].

Последний известный нам акт, исходящий от ГУГОа II, датирован VIII ид февраля 1142 года (6 февраля 1143 года). Он утверждает привилегии, предоставленные монахам Сен-Сен его предками, с одобрения герцогини Матильды и его сыновей. Свидетели: его сын Генрих, архидиакон Отёнский; Жубер де Грансе, рыцарь; Гийом, прево Дижона и т. д. [40]

Смерть ГУГОа II не должна быть значительно позже этой даты 6 февраля 1143 года, и по соображениям, изложенным в начале его истории, ему едва ли было более шестидесяти лет, хотя Куртэпе [41] отводит ему шестьдесят пять. Он был погребен в церкви аббатства Сито.

Герцогиня Матильда пережила своего супруга надолго. Тринадцать лет спустя мы встречаем ее в Боне, куда она удалилась [42]. Она находилась там в четверг 28 июня, в канун праздника святых Петра и Павла 1156 года, когда ее сын Генрих, епископ Отёнский, учредил годовщину другого ее сына Раймунда, только что умершего, и давал по этому случаю аббатству Сент-Маргерит церковь Гробуа и ее зависимые владения, в присутствии герцога Эда II, их старшего брата [43]. Она способствовала своими щедротами возведению церкви Бона, которая тогда строилась, и дала первоначальный главный алтарь, фрагмент которого еще сохранился и под которым она была похоронена [44]. Матильда скончалась незадолго до 1162 года, времени, когда ее сын герцог Эд II отдал дом, которым она владела за стенами Дижона, монахам Сито [45].

От герцога ГУГОа II и Матильды родилось десять детей, шесть сыновей и четыре дочери:

1° Эд, второй этого имени, герцог Бургундии.

2° ГУГО, прозванный Рыжим, сеньор Шатле в Шалоне, которого мы встретим не раз в различных актах последующих царствований и дочь которого Сибилла выходит замуж за Ансерика де Монреаля, сенешаля Бургундии. ГУГО Рыжий умер в 1171 году, оставив другого сына, Гийома, который, по-видимому, умер молодым и без потомства (см. акты в каталоге).

3° Роберт, назначенный епископом Отёнским в 1140 году и скончавшийся в том же году 18 июля [46].

4° Генрих, архидиакон, затем епископ Отёнский, скончавшийся в 1170 году.

5° Раймунд, женатый на Агнес де Тьер, графине Монпансье, отец ГУГОа, умершего в младенчестве [47], и Матильды или Маго, известной графини, четыре брака которой будут фигурировать в нашей генеалогической таблице и которая передала своим потомкам наследство графств Неверского, Осерского и Тоннерского, сеньорию Гриньон и т. д. Раймунд умер 28 июня 1156 года. Его жена Агнес, дочь Ги де Тьера, вышла замуж во второй раз за Юмберта IV, сеньора де Божё (см. La Roche-Lacarrière, les Sires de Beaujeu, I, 77).