Хрупкий мир

– Подожди, – перебила я Мэтта, который рассказывал про штрафные очки за «излишнюю агрессию в защите», – то есть если ты просто бежишь быстрее, это считается нарушением?

– А ты думала, – Мэтт развёл руками. – Тут главное не победить, а создать видимость честной игры.

– Идиотизм, – фыркнул Чарли, но беззлобно.

Я поймала себя на том, что улыбаюсь. Их подначки друг на друга были грубоватыми, но в них чувствовалась та самая пропитанная годами дружба, которая не требует вежливости. Даже Дженсен пару раз вставил сухие, точные комментарии, но не для того, чтобы поддержать разговор, а чтобы поставить точку, когда споры заходили слишком далеко. После одной из его фраз Мэтт поперхнулся пивом и так громко закашлялся, что соседний столик обернулся.

Итан всё это время сидел рядом, и его внимание постоянно возвращалось ко мне. Он поправлял мой зонтик в стакане, когда тот начинал крениться, его пальцы иногда касались моей спины – легко, как бы случайно, но достаточно часто, чтобы я поняла: случайности тут нет.

Он показывает им, что я здесь. Что я с ним.

И это чувство было странно приятным. Я медленно таяла в нём, позволяя себя увести от напряжения первых минут.

В какой-то момент Итан, печатая что-то в телефоне, спросил, даже не поднимая головы:

– Кстати, где в этом году посвящение? Ты же у нас главный осведомитель.

– Судя по загадочным сторис Ноа, всё будет в Уитмане, – буркнул Чарли, не отрываясь от экрана. – Новое здание, все дела.

– Ноа? – Итан скривился так, будто съел что-то несвежее. – Этот чудак даже вечеринку по случаю дня рождения организовать не может.

– Предыдущий был ненамного лучше, – равнодушно бросил Дженсен, отпивая из стакана.

Я не удержалась.

– Подождите, но это же вечеринка для первокурсников. Вы-то зачем?

Тишина за столом стала другой – не напряжённой, а скорее удивлённой, будто я задала вопрос, ответ на который был для всех настолько очевиден, что о нём даже не задумывались. Все взгляды обратились ко мне, и я на секунду пожалела, что открыла рот.

Итан улыбнулся.

– Куколка, – его голос был мягким, но в нём чувствовалась та же уверенность, что и в жесте, которым он положил руку мне на колено. – Мы – соль и перец любой студенческой тусовки. Без нас она пресная, как диетическая овсянка. Мы задаём… уровень беспорядка. И следим, чтобы вы, новобранцы, не спалили историческое здание.

Мэтт хмыкнул, Чарли закатил глаза, а я невольно улыбнулась, представив, как эти трое… ну ладно, четверо контролируют толпу первокурсников.

♪ ♪ ♪

Время текло странно. То оно ускорялось в потоке споров и шуток, и я не успевала замечать, как пролетают минуты, то вдруг замедлялось, и я ловила на себе взгляд Дженсена – холодный, оценивающий, который тут же отводился, стоило мне поднять глаза. Я старалась не обращать на это внимания, но каждый раз, когда наши взгляды встречались, внутри что-то неприятно сжималось.

Я достала телефон, чтобы глянуть время, и цифры на экране заставили меня замереть.

«01:28». Провал. Полный, абсолютный провал.

– Мне пора, – сказала я, вставая так резко, что стул скрипнул по полу. – Джилл меня убьёт.

Все поднялись вместе со мной – Мэтт с понимающей гримасой, Чарли нехотя оторвавшись от телефона, Дженсен плавно, без лишних движений. Итан вытащил из бумажника несколько купюр и бросил на стол, даже не посчитав.

На улице воздух показался ледяным после духоты бара. Парковка была освещена парой жёлтых фонарей, которые отбрасывали длинные, искажённые тени, и я на мгновение зажмурилась, давая глазам привыкнуть к темноте. Итан щёлкнул брелоком, и в ответ – тишина. Он нахмурился, всматриваясь в ту сторону, где, по идее, должна была стоять его машина.

– Ох, чёрт.

Я проследила за его взглядом и увидела на асфальте жёлтую разметку и знак, которого раньше не замечала: «Только для спецтранспорта». Место, где Итан оставил свой чёрный BMW, было пусто.

– Эвакуатор. Опять, – процедил он сквозь зубы.

– Гений.

Голос Дженсена прозвучал за моей спиной так близко, что я вздрогнула. Он обходил нас, не глядя ни на кого, и его безэмоциональная констатация была, пожалуй, обиднее любой насмешки.

– Серьёзно? – фыркнул Мэтт. – Это же уже вторая штрафстоянка за этот год! Ты их спонсор, что ли?

– Не читай мне лекции, – отрезал Итан, и я впервые услышала в его голосе настоящее раздражение.

Он провёл рукой по волосам, взлохматив их, и посмотрел на меня. В его глазах мелькнуло быстрое, как вспышка, смущение, но я успела его заметить.

– Ладно. Придётся ехать выручать. Чёртовы гоблины со штрафстоянки работают ночью, как кроты.

Он обернулся к брату. Дженсен уже стоял, прислонившись к чёрной матовой Audi, и наблюдал за этой суетой с таким видом, будто смотрел документальный фильм о поведении диких животных. Руки скрещены на груди, одна нога чуть согнута в колене – поза абсолютного безразличия, которая, как я начинала понимать, у него означала скорее привычку держать дистанцию.

– Дженс, тебе по пути. Подбросишь Ри до «Мэйти»?

Итан произнёс это не как просьбу, а скорее как распоряжение, от которого не отмахнуться. Дженсен медленно перевёл взгляд с брата на меня. Его лицо оставалось непроницаемым, но пауза перед ответом затянулась ровно настолько, чтобы я поняла: он взвешивает каждый грамм неудобства. Каждую секунду, которую придётся потратить. Каждое слово, которое, возможно, придётся сказать.

– У меня другие планы, – сказал он наконец, отталкиваясь от капота.

– Будь другом, – в голосе Итана впервые за вечер прозвучало не игривое напряжение, а лёгкое, почти незаметное раздражение. – Я быстро, просто надо договориться.

Чарли и Мэтт переглянулись, и между ними пробежал тот самый беззвучный диалог.

– Мы пешком дотопаем до «Элис», – заявил Чарли, похлопывая Итана по плечу. – Удачи с выкупом железного коня.

Мэтт кивнул мне на прощание, и они развернулись, растворяясь в темноте.

Дженсен вздохнул. Едва заметно, больше движением грудной клетки, чем звуком. Потом кивнул, и этот кивок был таким неохотным, что я почти пожалела, что всё ещё стояла на месте.

– Садись, – бросил он, открывая дверь.

Итан, прежде чем я успела сделать шаг, развернул меня к себе. Его руки твёрдо сомкнулись на моей талии.

– Напиши, как будешь в комнате, – тихо сказал он, и его голос стал мягче, чем за весь вечер.

– Напишу.

Он наклонился и почти невесомо поцеловал меня в лоб, но с таким чувством собственности, что этот жест показался мне громче любых слов. Будто он ставил печать, отмечая границы своей территории. Я чувствовала, как губы коснулись кожи, и в голове пульсировала одна мысль: это происходит на глазах у его брата.

– Без фокусов, Дженс, – сказал Итан, уже обращаясь к машине.

Дженсен, уже за рулём, лишь бросил на него короткий, ничего не выражающий взгляд.

– О чём речь?

Тонированное стекло бесшумно поползло вверх, и мир снаружи исчез, сменившись тишиной салона. Тишиной такой плотной, что я слышала собственное дыхание.

♪ ♪ ♪

Дорога до Мэйти-Холла заняла не больше пяти минут. Может, шести. Я потеряла счёт времени, потому что всё это время мы ехали в гробовой тишине, и каждая секунда тянулась как резиновая. Двигатель работал почти беззвучно, и только лёгкое шипение шин по асфальту нарушало вакуум внутри. Я смотрела в окно на жёлтые фонари, красные тормозные огни встречных машин, белые окна домов и чувствовала, как адреналин вечера медленно вытекает из тела, оставляя вместо себя тяжёлую, свинцовую усталость.

Что я делаю в машине у этого человека? Его брат целовал меня в лоб, а он сидит рядом, молчит и, кажется, даже не замечает моего присутствия.

Я украдкой посмотрела на Дженсена. Профиль у него был резкий, с острым подбородком и прямой линией носа, и в свете приборной панели он казался ещё более каменным, чем при дневном свете. Он вёл машину ровно, без рывков, одной рукой держась за руль – так, будто делал это сотни раз и дорога давно стала продолжением его тела.

Машина плавно остановилась у тротуара, не доезжая метров двадцать до массивной дубовой двери общежития. В свете единственного фонаря дверь выглядела неприступно – тёмная, тяжёлая, с массивной железной ручкой, которая всегда поддавалась с усилием.

– Спасибо, – выдохнула я, хватая сумку и открывая дверь. – Правда, спасибо.

– Ага.

Я вышла, и холодный воздух тут же обжёг щёки. Сделала несколько шагов к двери, потянула тяжёлую ручку вниз – и ничего. Дёрнула сильнее. Ручка даже не шелохнулась.

Сердце ухнуло куда-то вниз, в район желудка.

Комендантский час. Идиотка, ты же знала.

За спиной тихо щёлкнуло – опустилось стекло.

– Проблемы?

Я вздрогнула от неожиданности и обернулась. Дженсен сидел в машине, высунувшись из окна, и его лицо было в тени, но голос звучал спокойно, без издёвки.

– Дверь закрыта, – сказала я, чувствуя, как глупо это звучит.

Дженсен помолчал пару секунд. Будто давал мне время осознать всю глубину положения. Потом кивнул в сторону пассажирского сиденья.

– Садись обратно.

Я, ошеломлённая, послушалась.

Закрыла дверь, и салон снова поглотил меня своей тишиной. Дженсен закрыл окно, и мы остались вдвоём в полумраке, подсвеченные только тусклым светом приборной панели.

– Варианты? – спросил он, глядя прямо перед собой.

«Варианты»? Думай, Морриган… Думай!

– Я… позвоню Джилл, – сказала я, доставая телефон. – Объясню…

– Объяснишь, что гуляла допоздна в баре, забыла предупредить и теперь просишь открыть?

В его голосе не было язвительности. Он просто перечислял факты, и от этого становилось ещё хуже.

– Она самая строгая из всех кураторов, – продолжил Дженсен, и я поняла, что он не спрашивает, а объясняет. – Первый раз – предупреждение и лекция на полчаса. Ты этого хочешь?

Я представила лицо Джилл, её пухлые губы, поджатые в линию, и по спине пробежал холодок.

– Тогда позвоню Аде, Лиз…

– И поднимешь половину общежития? – он повернул голову, и в свете приборов я увидела, как дёрнулась его бровь. – Всех, кто смог договориться с Джилл или вернулся вовремя? Отличный способ завести друзей.

Его логика была безжалостной и железной.

– И что делать? – спросила я, и этот вопрос прозвучал жалко, даже для меня самой.

– Найти, где переночевать. Не на улице, – он отрезал мою возможную глупую мысль, даже не дав мне её сформулировать. – У тебя есть где? Родственники, друзья в городе?

– Нет, – выдохнула я, и в этом коротком слове было всё: и моя растерянность, и моя глупость, и полное, абсолютное поражение.

Дженсен помолчал, а пальцы застучали по рулю.

– Тогда логичный вариант один, – сказал он наконец. – У меня есть квартира, останешься там. Я уеду к ним.

– Что? – я отшатнулась, насколько позволяло пространство салона. – Нет! Это… нет. Мы не… Я не могу.

– Почему?

Потому что ты – Дженсен. Потому что ты смотришь на меня, как на ошибку, которую надо исправить. Потому что я не понимаю тебя, и это страшнее, чем наглость Итана, потому что наглость хотя бы понятна.

– Я тебе не доверяю! – выпалила я, и эти слова вырвались из самой глубины, из того места, где прятался страх.

Дженсен не изменился в лице. Даже бровью не повёл.

– И не надо, – парировал он ровно, будто мы обсуждали погоду. – Доверять не обязательно. У меня нет к тебе интереса, Морриган. Это просто самый логичный выход – тихий, без свидетелей и без лишних проблем.

Я замерла.

Это звучало… чересчур разумно. И от этого ещё более подозрительно.

– А почему не в «Элис»? – нашла я слабый аргумент, просто чтобы не соглашаться сразу. – Всё-таки я приехала с… ну, я больше знаю Итана.

Он наконец повернулся ко мне всем корпусом, и в его глазах вспыхнуло что-то, что я сначала приняла за насмешку, но потом поняла – это было презрительное веселье.

– Тебе спокойнее будет ночевать в одной квартире с тремя не совсем трезвыми парнями, чем в пустой чужой квартире в полном одиночестве? – он медленно, как будто объясняя ребёнку, покачал головой. – Ты точно не ударялась головой сегодня?

Я открыла рот, чтобы возразить, и закрыла. Потому что он был прав.

Чёрт возьми, он был абсолютно прав. В «Элис» живут трое парней, и даже если они ничего не сделают – всё равно я не смогу уснуть. А в его квартире… я буду одна. Просто одна. С чужой крышей над головой.

В этот момент телефон завибрировал. Я машинально вытащила его и увидела всплывающее уведомление.

Неизвестный абонент:

> Надеюсь, тебе просто не приходят уведомления.

> Всё в норме? Ты уже в комнате?

Ирония ситуации ударила меня, горькая и беспощадная.

Итан спрашивает «в норме ли?», в то время как я заперта в машине его брата и решаю, где мне провести ночь.

Я уставилась на экран, не зная, что ответить.

«Всё отлично, я сейчас поеду ночевать к твоему брату»? Или «заперта на улице, помоги»? Но ему сейчас не до меня – он выкупает свою машину со штрафстоянки.

Телефон снова пикнул. На этот раз – уведомление из Фейсбука. Много уведомлений. Одно из них было от Джилл Мейсон.

– Так что? – голос Дженсена вернул меня в салон. – Выбирай: выговор и клеймо нарушителя, ночная эпопея с вызовом подруг или…

Он повернулся ко мне, и в свете уличного фонаря, пробивающегося через тонировку, его лицо казалось вырезанным из камня – резкое, недружелюбное, с тенями под скулами. Но в глазах не было ни насмешки, ни того откровенного пренебрежения, что было раньше. Была только усталая практичность.

– …тихо переждать ночь и утром вернуться, как ни в чём не бывало.

Я уставилась на него. Это было безумием: ночное путешествие с одним Торренсом сменилось перспективой ночёвки в квартире у другого. Я открыла рот, чтобы отказаться, привести десяток причин, но он опередил.

– Я не предлагаю тебе остаться со мной. Я предлагаю тебе крышу над головой. Разницу улавливаешь?.

В этот момент телефон в моей руке снова завибрировал. Я посмотрела на экран и предвкушение худшего сковало меня, но я всё же открыла сообщение от Джилл. Текст был коротким, я быстро прочитала его. Потом ещё раз и… выдохнула. Напряжение, сжимавшее грудную клетку, ослабло, сменившись чистой, безудержной усталостью.

Всё, вариантов больше нет.

Дженсен смотрел на меня, ожидая. Его пальцы перестали стучать по рулю.

– Ну?

Я подняла на него глаза. Варианты таяли на глазах, оставляя после себя лишь одну возможность – дикую, неправильную, но логически безупречную.

– Твоя квартира далеко?

На его губах впервые за весь вечер дрогнуло что-то, отдалённо напоминающее улыбку. Не радость, нет – скорее понимание абсурдности ситуации, в которой мы оба оказались. Или удовлетворение от того, что логика победила.

– Десять минут езды, – сказал он и повернул ключ зажигания. – Решайся.

Я посмотрела на освещённый, но неприступный порог Мэйти-Холл, где за толстыми стенами спали мои соседки, не подозревая, что я торчу на улице в компании человека, которого боялась весь вечер. Потом перевела взгляд на профиль Дженсена – человека-загадки, который из раздражающей помехи внезапно превратился в единственное практическое решение.

– Хорошо, – тихо сказала я. – Но ты точно уедешь.

– Даже ключи оставлю, – отозвался он, и машина плавно тронулась с места.

ГЛАВА 9

13 сентября 2025 года.

Джилл Мейсон пишет сегодня в 22:40:

Морриган, привет. У меня нет твоего номера, этот момент мы исправим. Дженнифер предупредила, что ты сегодня гостишь у тёти. Всё в порядке?

Интересно, как зовут мою внезапно возникшую тётю? И где она живёт? Дженн, ты гений импровизации и одновременно источник моей будущей головной боли.

Джилл Мейсон пишет сегодня в 22:42:

Впредь прошу сообщать о подобном заранее и лично. Так будет правильнее для всех.

«Куратор». Даже в сообщении она оставалась куратором.

– С Джилл всё улажено?

Голос Дженсена ударил по тишине салона, как внезапно включившийся свет.

– Да, – выдохнула я, скользя пальцем дальше. – Дженн выдумала историю про троюродную тётю. Проблема решилась, едва успев возникнуть. Чудеса.

Дженнифер Симмонс пишет сегодня в 21:00:

Ри, ты в порядке? Запланировала ночной марафон?

Дженнифер Симмонс пишет сегодня в 21:47:

Чёрт, у тебя тоже не приходят уведомления? Проклятое обновление. P.S. Откатывайся на старую версию.

Дженнифер Симмонс пишет сегодня в 22:18:

Живём в эпоху мессенджеров, а старый добрый телефон всё ещё надёжнее. Вернёшься – обменяемся номерами! P.S. Если ты с тем красавчиком, дай знать – не будем мешать ;)

Дженнифер Симмонс пишет сегодня в 22:37:

Итан написал, что ты с ним и чтобы мы «тебя не теряли». У вас что, СВИДАНИЕ?!)))) Я уже покрыла тебя перед Джилл – сказала, что ночуешь у троюродной тёти и просто забыла предупредить. P.S. Обожаю пончики с шоколадной глазурью. Намёк, если что;)

Лёгкость Дженн, её весёлое подмигивание сквозь текст были одновременно спасательным кругом и источником новой волны вины. Она превратила мой потенциальный провал в романтическое приключение, о котором завтра будут ждать подробностей. А я… я даже не знала, как это назвать.

Я поймала себя на том, что задерживаю дыхание.

Спасательный круг, который Дженн бросила мне, превращался в петлю – из неё придётся выпутываться завтра. Придумывать историю, отыгрывать «ту самую ночь», врать в лица подругам, которые желали мне только добра.

– И как Дженн вообще догадалась, что тебя нет на месте? – Дженсен вновь нарушил молчание, не глядя в мою сторону. – У неё что, дар ясновидения?

Я подняла глаза на дорогу. Мы уже выезжали на Вашингтон-роуд, оставляя позади жёлтые пятна фонарей кампуса.

– Она написала Итану. Он ответил, что я под его присмотром, – я проговорила это безжизненно, глядя, как мимо проносятся тёмные силуэты деревьев. – Дженн просто сложила два и два… и получила идеальную романтическую пятницу. Решила, что подстрахует.

Она подстраховала. А теперь у меня будет утро с расспросами, подмигиваниями и требованиями деталей. Потому что у хороших подруг такие вещи не остаются без обсуждения.

Я пролистала чаты дальше. Ада написала что-то похожее – сначала переживала, потом обрадовалась, потом начала подкалывать. Лиз прислала мем с подмигивающим смайликом. Моя комната девятнадцать, весь этот маленький уютный мир, уже собрал собственную версию моего вечера. Версию, где я была главной героиней свидания с Итаном Торренсом.

А правда… правда была совсем другой. И она была слишком громоздкой, чтобы её объяснять.

Я открыла чат с Итаном. Его сообщения висели там, ожидая ответа.

Неизвестный абонент:

> Надеюсь, тебе просто не приходят уведомления.

> Всё в норме? Ты уже в комнате?

Я:

> Да, новое обновление глючит.

> Всё хорошо, уже почти сплю.

Неизвестный абонент:

> Прости, что тебе пришлось уехать с Дженсеном.

> Надеюсь, он тебя не обидел. Если что – ему конец.

> Доброй ночи, Куколка)

Я:

> Всё в порядке)

> Доброй ночи.

«Куколка». Он даже в смске не может без этого слова, а я… я пишу ему «всё в порядке» и ставлю смайлик. Ложь на лжи, недосказанность на полуправде. И завтра мне придётся отыгрывать эту роль – девушки, у которой было жаркое свидание. А не той, что просидела полвечера с его друзьями, а теперь едет ночевать к его брату. Какой абсурдный фарс.

Я уставилась в окно. Мы уже проехали озеро Карнеги – то самое, которое называют «Ши». Тогда я боялась ехать туда с Итаном, а теперь мчусь мимо в компании Дженсена. Ирония такая густая, что хочется закашляться.

Машина свернула на узкую дорогу, уходящую в лесной массив. Тот самый лес, который тогда казался мне началом чего-то опасного. Теперь мы в него въезжали, и тишина за окнами стала плотнее, словно нас накрыло ватным одеялом.

– Если он тебе и правда нравится, – голос Дженсена прозвучал так внезапно, что я вздрогнула. Он всё ещё смотрел на дорогу, профиль в свете приборной панели казался вырезанным из камня. – Заткни уши поглубже. И открой глаза пошире.

Я резко повернулась к нему, но он даже не повёл бровью. Спокойный, как удав. Слова повисли между нами, тяжёлые и липкие, как патока.

– В смысле? – спросила я, и голос получился тише, чем я хотела.

Он чуть повёл плечом – то ли пожал, то ли просто стряхнул напряжение.

– Просто совет. Бесплатный.

Дженсен замолчал, и я не стала переспрашивать. Но эти слова остались со мной, въелись в кожу, как колючки.

«Заткнуть уши» от его слов? «Открыть глаза» на что?

Мы ехали дальше в молчании, но теперь это молчание было наполнено новым смыслом. Я заметила, что мы приехали, только когда двигатель замолчал.

Тёмный фасад, редкие светящиеся окна, тишина. Два часа ночи. Всё живое уже давно спало, только мы двое бодрствовали, словно чужие в этом уснувшем мире.

Дженсен провёл меня через лифт, открыл дверь квартиры, и я ступила внутрь, чувствуя себя гостьей с другой планеты.

Пространство встретило прохладой и запахом… чистоты. Не «дома», не «уюта», а именно чистоты – как в хорошо проветренной комнате, где никто не живёт, но кто-то исправно наводит порядок.

Минимализм не как стиль, а как состояние.

В свете, который он щёлкнул выключателем, я увидела гостиную с панорамными окнами в чёрную пустоту, кухонный остров, несколько предметов, кричащих о хозяине громче любой безделушки: дорогие кроссовки у двери, синий плакат с логотипом «Нью-Йорк Никс» на стене, одинокий ноутбук на столешнице и пустая банка из-под газировки рядом.

Не бардак, а следы одинокой, функциональной жизни.

– Мило, – сказала я, потому что нужно было что-то сказать; голос прозвучал глухо в этой пустоте.

Дженсен, пройдя к холодильнику, открыл его. Свет изнутри осветил почти пустые полки: банка солений, соус, упаковка с чем-то неясным.

– Голодна? – спросил он, обернувшись.

Я покачала головой. Есть не хотелось – организм требовал одного: отключиться и не шевелиться хотя бы часов десять.

– Нет. Хочу упасть и не вставать.

Он с лёгким облегчением захлопнул дверцу. Мы стояли по разные стороны кухонного острова – два островка в этом море тишины. Дженсен вытащил из кармана ключи и положил их на столешницу с глухим лязгом.

– Во сколько тебя будить?

Я с трудом перевела взгляд на часы. «2:17».

– Не раньше полудня, – честно ответила я. – Выспаться – единственное, о чём я могу думать.

Он лишь кивнул. Затем, будто вспомнив что-то, добавил:

– Завтра… то есть сегодня, заеду в магазин. Что ты ешь на завтрак?

Я моргнула. Вопрос прозвучал настолько бытовым, настолько нормальным в этой странной ситуации, что я растерялась.

– Не надо напрягаться, я и так уже слишком много должна.