Тень Элларии

Он улыбнулся и подался ближе. Я сама потянулась к его губам, словно искала в этом поцелуе подтверждение: он здесь, он жив, он рядом. Ноа ответил мгновенно. Его ладонь легла мне на спину, заставляя вжаться в него еще теснее. Поцелуй стал глубоким, горячим и нетерпеливым. В нем было слишком много накопленного напряжения, чтобы оставаться осторожным.

Только спустя мгновение я осознала, что сижу у него на коленях, мои ноги обвивают его бёдра, расстояние между нами исчезло полностью, а поцелуй стал слишком откровенным, насыщенным чувствами, которые я не успевала осмыслить. Я вцепилась пальцами в ворот его рубашки и, не справившись с бурей эмоций, прикусила его губу.

Металлический привкус мгновенно коснулся языка.

Ноа резко отстранился, судорожно вдохнув, и посмотрел на меня так, будто сам не ожидал от себя подобной реакции. Он провёл языком по нижней губе, стирая каплю крови.

— Прости… — прошептала я, чувствуя, как лицо заливает жар.

— Не кусайся, — негромко усмехнулся он.

Я не отстранилась, но и возвращаться к поцелую не решилась. В голове вдруг закружились сомнения: куда это ведёт, что мы делаем, готовы ли мы к этому, не слишком ли далеко заходим. Вместо этого я обвила руками его шею и просто прижалась щекой к его плечу, чувствуя горячее дыхание у уха, от которого по телу прокатилась волна мурашек.

— Как ты тут? — тихо спросил он.

— Я… хорошо, — ответила я, пытаясь собрать мысли в одно целое. — Что с тобой было?

— Ничего особенного. Всё прошло гладко.

— Звучит жутко.

Мы ненадолго замолчали. Я прижалась к нему крепче, пытаясь утихомирить тревогу. А что, если бы он не вернулся? Что, если бы что-то случилось в тех горах, и я так бы и не узнала, никто не узнал?

— Так зачем ты делаешь это? — тихо спросила я. — Зачем рискуешь собой?

Ноа долго молчал, глядя куда-то в сторону, словно собирался с мыслями.

— Я… — начал он и запнулся. — У меня есть цель. И чтобы её достичь, мне нужно быть сильным. Очень сильным.

— Цель? — я подалась вперед, ловя каждый отблеск его взгляда. Зачем он томит меня, почему вечно прячется за загадками?

— Я должен кое-кому отомстить, — отрезал он, посмотрев мне прямо в глаза.

От этого признания по спине пробежал холодок.

— Ноа… Я хочу знать больше, — прошептала я умоляюще. Мне отчаянно хотелось как-то ему помочь, но я даже не представляла, как.

Он тут же отвёл взгляд.

— Ты ведь хотела увидеть колдовство? — вместо ответа спросил он и мягко пересадил меня с колен на постель.

Я удивленно моргнула, сбитая с толку такой резкой сменой темы, но любопытство тут же взяло верх. Магия. Настоящая, не из сказок гувернанток. Я устроилась на матрасе, опершись ладонями о покрывало, и замерла, не сводя с него глаз.

Ноа отошёл на пару шагов и поднял руку.

Ничего не произошло.

— Секунду… — пробормотал он, нахмурившись и напряжённо шевеля пальцами. Я металась взглядом между его рукой и лицом. Он явно был удивлен заминкой, и в уголках его губ промелькнула тень досады.

— Ну, если не получается… — начала я, но осеклась.

На его ладони вдруг вспыхнул маленький голубоватый огонёк. Слабый, дрожащий, похожий на пламя свечи, но без фитиля и воска — он просто танцевал в воздухе без источника.

Я ахнула.

Дыхание сбилось, а глаза, кажется, стали вдвое больше.

— Это… это… — я не находила слов. — Ноа… Это же настоящая магия!

Он улыбнулся, явно довольный моей реакцией.

— Похоже на то. Но я не называю это магией.

— Это невероятно… — прошептала я, пододвигаясь ближе. — А что ты ещё умеешь?

Он оглядел комнату, остановил взгляд на моем письменном столе и едва заметно кивнул, словно отдавая беззвучный приказ. Листок бумаги, на котором я рисовала вчерашним вечером, вдруг дрогнул, приподнялся над столешницей и плавно, словно гонимый сквозняком, прилетел прямо ему в руку.

— Это потрясающе!

Ноа рассмеялся, но я заметила, как он побледнел ещё сильнее.

— Думаю, это пока всё, на что у меня сейчас хватит сил. — сказал он, падая спиной на кровать рядом и откладывая листок на тумбу. — К тому же… мне с тобой сложно.

— Со мной? Сложно?

— Контролировать себя, — он улыбнулся, поманив меня к себе рукой.

Я послушно опустилась рядом, придвинувшись вплотную, и обняла его.

— Ты удивительный… — выдохнула я в изгиб его шеи.

Я знала, что он скрывает многое, не готов открываться полностью, но видела перед собой человека, ищущего себя, ищущего своё место в мире, как и я сама. В этот момент мне казалось, что мы куда ближе друг к другу, чем может показаться со стороны.

Я посмотрела на него, не в силах перестать улыбаться, и поймала себя на мысли, что отчаянно хочу, чтобы этот миг длился как можно дольше, чтобы всё это волнение и нежность не исчезли ни завтра, ни через месяц, ни когда-либо ещё.

Ноа коснулся моей щеки, и я наклонилась к его ладони, стремясь впитать в себя каждое прикосновение. Он потянул меня ближе, и я поддалась без колебаний. Его губы коснулись моего виска, затем скулы, уголка губ, и я почти растаяла, зарывшись пальцами в его волосы на затылке. Поцелуй, последовавший за этим, был совсем другим: глубоким, горячим, наполненным эмоциями, которые невозможно было скрыть.

Он мягко уложил меня на постель, нависнув сверху, и я положила ладонь на его напряжённое предплечье, невольно восхищаясь той силой, что ощущалась даже в этом осторожном движении. В его руках я чувствовала себя хрупкой, но защищённой, словно ничто в мире не могло причинить мне вред.

Ноа оторвался от моих губ и скользнул поцелуями к шее. С моих губ сорвался тихий, непроизвольный выдох. По телу пробежала волна мурашек, оставляя после себя тёплое, тянущее ощущение внизу живота, от которого кружилась голова. Что я творю… Но я не знаю, что будет дальше в моей жизни, не знаю, смогу ли я когда-то ещё ощутить нечто подобное.

Он вернулся к моему лицу и заглянул мне в глаза. На его щеках был румянец, наверняка, точно так же, как у меня. Взгляд затуманен эмоциями, губы покраснели от поцелуев. Я потянула его к себе, не желая отпускать, но он замер.

— Не нужно… — тихо выдохнул он с ноткой грусти, не сводя с меня взгляда.

— Но я хочу… — так же негромко ответила я, проводя пальчиками по задней части его шеи. Он на секунду закрыл глаза, борясь с собой, вздрогнул от моего прикосновения, а потом всё же наклонился и снова поцеловал меня, крепко прижимая к себе.

Его ладонь скользнула по моей ноге, задержалась на бедре, и я не смогла сдержать тихого стона, от которого внутри всё перевернулось. Сердце билось слишком быстро, а мысли окончательно теряли ясность, растворяясь в этом жарком ощущении близости. Его дыхание смешивалось с моим, горячее и неровное, ладони скользили по моей спине, по плечам, задерживались, будто он запоминал каждую линию моего тела, каждую мою реакцию и каждый вздох.

Пальцы сами нашли пуговицы на его рубашке, и я торопливо начала их расстёгивать, путаясь в движениях и смущаясь собственной поспешности. Вскоре ткань была откинута в сторону, и я смогла прикоснуться к его оголённой, разгорячённой коже, ощущая под ладонями напряжённые мышцы и живое тепло, от которого внутри всё сжималось и таяло.

Ноа запустил руку мне за спину и нашёл завязки платья. Осторожно потянул за шнурок, и я почувствовала, как ткань ослабевает, как бретели соскальзывают с плеч, а платье медленно опускается вниз. Я инстинктивно вцепилась в юношу, лишь углубляя поцелуй, но он намеренно отстранился, чтобы взглянуть на меня, и от этого взгляда к щекам тут же прилила жаркая краска.

Он провел рукой по моей талии, ребрам и обнаженной груди, коснулся губами скулы, ключицы, а я лишь крепче сжала в руке его волосы, позволяя ему изучить меня.

— Как красиво… — тихо выдохнул он, прежде чем вернулся к моим губам.

Я почти забыла, как дышать.

Комната будто перестала существовать. Остались только приглушённый свет, шелест постельного белья, наши тихие вздохи, срывающиеся на полушёпот, и учащённое сердцебиение, которое, казалось, звучало в унисон. В его прикосновениях было столько нежности и сдержанной страсти, что у меня всё дрожало от переполняющих чувств.

Одежда осталась где-то вне реальности, словно ненужная деталь прежней жизни. Ноа вжал меня в постель, и мне казалось, будто я чувствую его каждой клеточкой тела, каждым нервом и каждой мыслью. А потом меня накрыла волна эмоций от проникновения, которое так жаждало тело.

Он старался быть осторожным, будто боясь причинить мне боль или переступить какую-то невидимую грань. Я обняла его крепче, прижалась к нему всем телом, шепнула что-то бессвязное, почти не осознавая собственных слов, и он ответил тихим, хриплым выдохом, в котором было столько эмоций, что от слез защипало глаза.

Мы растворялись друг в друге. Медленно, боясь разрушить этот момент резким движением. В каждом прикосновении, в каждом поцелуе было доверие, нежность и то странное, новое чувство, которое пугало и манило одновременно заставляя забывать обо всём на свете. Мне казалось, что я никогда ещё не была такой живой, такой настоящей, как сейчас.

Время потеряло смысл. Всё слилось в единый, лихорадочный ритм, что завершилось сладким блаженством и дрожью по телу.

Когда он прижал меня к себе, уткнувшись лбом в моё плечо, я почувствовала, как его дыхание постепенно выравнивается, как напряжение уходит, уступая место спокойствию и умиротворённой радости.

Мы ещё долго лежали рядом, не торопясь отстраняться. Его рука лениво поглаживала мои волосы, я рисовала пальцем невидимые узоры на его плече и думала лишь об одном — о том, что в этот момент мне не нужно ничего больше.

— Я люблю тебя… — тихо, еле слышно произнесла я. Эти слова дались легко, без тревоги и сомнений, будто я произносила что-то давно знакомое, жившее во мне задолго до того, как я осмелилась сказать это вслух.

— Любишь? — так же негромко переспросил он, взглянув на меня.

Я лишь кивнула, тихо угукнула и улыбнулась, увидев в его глазах тот самый огонёк, который чувствовала сейчас внутри себя.

— Я хочу быть рядом. — сказал он и поймал мою ладошку, коснулся губами пальчиков. Для меня этот ответ был больше, чем признание. Это обещание, которое может быть неисполнимо, но от этого не становится менее желанным. Впрочем, думать об этом сейчас совсем не хотелось.

Я не заметила, как уснула в его объятиях, уткнувшись лицом ему в плечо, слушая ровное дыхание. Ночь прошла быстро, словно один короткий миг. Кажется, мне не снилось абсолютно ничего, кроме отголосков той нежности, что переполняла меня накануне.

Поутру в дверь обыденно начала стучать служанка. Я вздрогнула, открыла глаза и сразу наткнулась взглядом на мирно спящего Ноа, с растрёпанными волосами и таким спокойным лицом, что мне невольно захотелось улыбнуться.

— Встаю! — поспешно откликнулась я, стараясь, чтобы голос звучал как можно бодрее.

Тревога пришла вместе с тем, как окончательно рассеялся сон. Мысли закружились вихрем: как он выберется отсюда при свете дня? Что будет, если стража заметит тень на стене? Если матушка узнает… От моего голоса Ноа приоткрыл глаза.

— Как громко… — сипло пробормотал он, щурясь и сонно морщась.

Я уже сидела на постели, взвинченная и напуганная возможными последствиями. Какой ужас…

— Быстрее вставай! — зашипела я на него полушёпотом, наклоняясь ближе. — Мне нельзя опаздывать на завтрак! Как тебя вообще вывести отсюда?!

— Не беспокойся за это… — Ноа тихо рассмеялся, и его смех, лёгкий и уверенный, действительно немного меня успокоил.

Он сел рядом, погладил меня по спине, передавая частицу своего ледяного спокойствия, и невесомо коснулся губами моей щеки. Я невольно улыбнулась в ответ, чувствуя, как удушливое напряжение постепенно отступает, сменяясь чем-то иным.

Мы принялись поспешно одеваться, иногда украдкой переглядываясь и обмениваясь смущёнными улыбками. В нас обоих будто проснулся какой-то странный задор, азарт, ощущение маленького, почти запретного приключения, которое пока не требовало слов.

Застегнув пуговицы, Ноа подошёл к окну. Он осторожно выглянул наружу, сканируя взглядом пустую улочку и сад, а затем распахнул створки, из-за чего холодный утренний воздух ворвался в комнату.

Ноа обернулся ко мне с лукавой, мальчишеской усмешкой.

— А может, мне стоит спуститься и составить компанию твоей матери за завтраком?

— Ты с ума сошёл? Не шути так! — возмутилась я, подошла вплотную и обвила руками его шею, приподнявшись на носочках.

Он негромко рассмеялся и чмокнул меня в губы, на мгновение притянув к себе.

— Не пропадай, прошу тебя, — прошептала я, глядя ему в глаза. До конца лета осталось совсем немного, и мысль об этом вдруг больно кольнула внутри.

— Хорошо, лапушонок, — кивнул он с усмешкой и снова легко поцеловал меня. — Скоро увидимся.

— Да, — уверенно отозвалась я, изо всех сил стараясь, чтобы голос не дрогнул.

Ноа еще раз внимательно проверил периметр, затем ловко, с какой-то звериной грацией перемахнул через подоконник и спрыгнул вниз. Я замерла у окна, до боли сжимая пальцы на деревянной раме. Я смотрела ему вслед, пока его силуэт не скрылся за поворотом. Вот бы наша следующая встреча состоялась как можно скорее...

Глава 15. Ноа

Мы с Виолеттой проводили время почти каждый день, иногда совсем немного: короткие прогулки у самой кромки города, буквально под носом у гвардии, с бессмысленной, но удивительно приятной болтовнёй. А иногда я пробирался к ней в особняк; мы запирались в комнате и позволяли себе забыть обо всём остальном, наслаждаясь друг другом так, будто времени больше не существовало.

Меня уже не так волновали слухи о демонах, которые я слышал, проходя мимо рынка или пристани. Я отстранился от прежней жизни, от того пути, по которому шёл годами. И всё же, глядя на Виолетту, на её нежность и искреннюю доброту, я понимал: она стала ещё одной причиной довести дело до конца, реализовать цель, к которой я шёл с самого детства — избавиться от мрака, что въелся в этот мир, от искажённых сил и существ, паразитирующих на страхе и боли.

Конечно, сама человеческая природа далека от идеала, но без тьмы не было бы и света, без ошибок — роста. А вот демоны… они не несли в себе ничего, кроме разрушения. И мысль, что я способен очистить мир хотя бы от этого наваждения, всегда жила во мне, пропитывала каждую клетку моего тела. Что бы я не чувствовал сейчас, какими бы яркими и манящими не были эмоции, как бы не хотелось просто жить... Я не мог всё бросить. Не имел права.

К тому же у Виолетты была совсем иная судьба. Ей предстояло провести жизнь в тепличных условиях, среди роскоши и заботы, не зная ни голода, ни холода, наслаждаясь созиданием, знаниями и теми интересами, что не обременены выживанием. Разве это не счастье? Что мог дать ей я — человек, идущий по краю, привыкший к крови и грязи?

Последний день перед отъездом Виолетта провела с друзьями. Я намеренно не объявлялся и не мешал ей, давая возможность проститься, насладиться последними мгновениями летнего покоя и беззаботности. Я знал, что на пристани для неё и её матери уже готовят паром, знал и то, что среди всех лиц она ищет моё. И всё же мысль о встрече пугала: мне предстояло отпустить её, позволить уйти туда, где ей будет спокойно и безопасно, без меня.

Я пришёл на пристань почти впритык к отъезду. Конечно, вчера мы долго говорили, прощались, вспоминали смешные и яркие моменты, но я понимал, что нельзя просто исчезнуть, сбежать, оставив всё недосказанным.

Виолетта заметила меня почти сразу, как только появилась у причала в сопровождении прислуги. Я стоял в стороне, близ торговых лавочек. Её матери ещё не было. Я видел, как она замерла, а на лице сменились растерянность, злость и, наконец, тихая грусть. Она что-то быстро сказала слугам и почти бегом направилась ко мне. Я ожидал упрёков, что она будет сердиться за моё отсутствие, но вместо этого она буквально налетела на меня, обвила руками и задрожала, всхлипнув и уткнувшись лицом мне в плечо. Я обнял её в ответ.

— Почему только сейчас…

— Прости. Я не мог.

Она подняла на меня взгляд, еле сдерживая слёзы. Глаза блестели, нос покраснел, и от этого зрелища у меня всё болезненно сжалось.

— Вот и всё… — тихо произнесла она.

Я ободряюще ей улыбнулся, коснулся пальцами её щеки, убирая выбившуюся из косы прядь и стараясь передать ей хоть каплю уверенности.

— Это совсем не конец. Тебя ждёт прекрасное будущее.

— А тебя? — ещё тише спросила она, внимательно глядя мне в глаза.

— Ещё не знаю, — ответил я честно и снова улыбнулся.

Виолетта судорожно вздохнула и потянула меня за лавки, подальше от лишних глаз. Мы оба понимали, что гвардия и прислуга вряд ли упустят это из виду, но сейчас ей было всё равно. Она поймала моё лицо в ладони и поцеловала. Жадно, пылко, вкладывая в этот поцелуй всё, что не успела сказать. Я ответил, прижав её ближе, и старался запомнить каждое ощущение, каждое мгновение, зная, что судьба разводит нас слишком далеко.

— Я люблю тебя… — выдохнула она, как только оторвалась от моих губ. — Пожалуйста, скажи, что мы ещё увидимся…

— Я обязательно навещу тебя, — прошептал я и прижался губами к её виску.

— Обещай.

— Обещаю.

Сказать что-то ещё она не успела. Мы услышали тяжёлые шаги, приближающиеся к нашему укрытию, и Виолетта резко отступила. Через секунду в закуток заглянули двое гвардейцев. Вряд ли их волновали чувства молодёжи, но упустить принцессу из виду в момент отъезда было бы непростительной ошибкой.

— До встречи, Ноа, — сказала она, прежде чем развернуться и уйти к парому.

Я остался на месте, сжимая кулаки и заставляя себя сохранить хладнокровие, даже когда внутри всё рвалось следом за ней.

В городе я провёл ещё пару дней. Нужно было решить, куда двигаться дальше, привести мысли в порядок, собрать снаряжение и хоть как-то утихомирить бурю, что не желала стихать в сознании. Я перебрал оружие, проверил ремни, клинки, амулеты, пересчитал запасы и довольно быстро понял, что на дальний путь еды не хватит. Пришлось выйти на рынок.

Я уже приценивался к вяленому мясу, когда уловил обрывки разговора за соседним прилавком. По выговору и одежде сразу было ясно, что не местные. Торговцы, усталые, загорелые, с дорожной пылью в складках плащей, оживлённо переговаривались и не особенно заботясь о том, кто их слышит.

— …я тебе говорю, там всё к чертям пошло, — раздражённо бросил один, понижая голос, но всё равно слишком громко. — На западе, у газовых месторождений пробили новую скважину, глубже обычного, хотели увеличить добычу.

— И? — спросил второй, хмурясь.

— А «и» такое, что из неё полезло. Полчище. Сначала думали — пожар или выброс, а потом… — Он махнул рукой. — Много. Такие, что раньше только в байках слышали.

Я замер, покосившись на них.

— Говорят, землю будто разорвало изнутри, — продолжал первый, уже тише, с явным напряжением в голосе. — Людей посекло сразу. Шахтёров, охрану… Кто успел — бежал.

— Потому и гвардии сейчас по дорогам столько? — догадался второй.

— Ага. Сняли отряды со всех ближайших городов, даже из столицы кого-то перебросили. Там сейчас настоящий ад, брат. И это ещё неизвестно, что под землёй осталось.

Они замолчали, переглянувшись, будто только сейчас осознали, что говорят слишком много.

Я молча купил всё необходимое, убрал покупки в сумку и ушёл, уже зная, куда поведёт меня дорога. Осталось немного собраться и…

— Ноа!

Я узнал этот голос сразу и едва заметно поморщился, но не остановился. Шаги за спиной ускорились, и через мгновение Мелисса поравнялась со мной, преградив путь у самого поворота к жилым улицам.

— Значит, вот так, — начала она без приветствия, окидывая меня быстрым, колючим взглядом. — Даже не появился на прощании. Красиво, ничего не скажешь. В твоем стиле.

— Я не обязан был там присутствовать.

— Конечно, — Мелисса ядовито фыркнула. — Ты вообще никому ничего не должен. Очень удобно. Только знаешь, ты зря выбрал её.

Я спокойно обошёл её и продолжил идти, но она шагнула следом, не отставая ни на шаг.

— Неужели ты всерьёз думал, что у тебя с ней что-то получится? — продолжила она резче. — Она уехала. А ты остался здесь — ни с чем. Ни с ней, ни со мной. Хотя мог бы выбрать по-другому.

Неужели всё это ради того, чтобы я выслушал эти капризы, словно она маленький ребёнок?

— Я ничего не выбирал, — сказал я ровно. — И не собираюсь это обсуждать.

— Я решила дать шанс Филиппу, — вдруг выпалила она, забегая вперед и заглядывая мне в глаза, словно надеялась увидеть там хоть тень ревности. — Он хотя бы рядом. И не исчезает, когда становится «неудобно».

Я кивнул, будто услышал нечто совершенно незначительное.

— Твоё право.

Мелисса явно ожидала другой реакции. Вспышки, злости, хоть чего-то. Не дождавшись, она поджала губы, остановившись.

И что это было?

Я прошёл мимо, не замедлив шаг и не оглянувшись. Разговор был закончен так же, как и всё остальное в этом городе.

Глава 16. Виолетта

Возвращение в столицу оказалось тише, чем я ожидала. Лишь мерный стук колёс по камню, запах дождя на мостовых и знакомые очертания дворца, от которых прежде я чувствовала себя в безопасности, а теперь — в странном отчуждении. Я сидела у окна кареты и ловила себя на том, что ищу в отражении стекла не собственное лицо, а чужие зелёные глаза. Глупо. Но мысли всё равно упрямо возвращались к Ноа: пересечёмся ли мы ещё хоть раз? Увижу ли я его вновь не как воспоминание или сон, а живого, настоящего? Или всё, что было, останется там, у моря, растворившись в соленом ветре.

Первым делом, едва переодевшись, я поспешила во внутренний двор, к конюшням, где меня встретил радостный лай. Тай сорвался с места, стоило мне показаться в дверях, и в этот миг напряжение в груди наконец расслабилось. Я присела, обняла его за шею, уткнулась лицом в тёплую шерсть и позволила себе несколько секунд искренней радости без мыслей о долге, титуле и будущем. Затем достала из кармана привезённую из Лиорена игрушку — самую обычную резиновую косточку, и вручила её как сокровище. Тай принял подарок с восторгом, а я поймала себя на том, что улыбаюсь совсем иначе: мягче, умиротвореннее, без привычной светской маски.

По дороге обратно я заглянула на кухню и отдала небольшой свёрток своей личной служанке — тонкий платок с вышивкой, купленный на рынке у старушки. Та растерялась, покраснела от неожиданности, а мне вдруг стало неловко от того, что прежде подобные жесты казались мне чем-то необязательным, почти формальностью.

Вечером меня пригласили на чай в Малую голубую гостиную. Туда обычно собирались те, с кем я росла при дворе. Комната была залита мягким светом лампад, пахло бергамотом и свежей выпечкой. За окнами, выходящими в сад, начинали стрекотать цикады. Всё выглядело привычно, уютно, но ощущалось по-другому, словно я смотрела на это место сквозь тонкое стекло.

— Виолетта, наконец-то, — первой поднялась мне навстречу Леония де Брас, высокая, безупречно собранная, в платье цвета слоновой кости. — Мы уже думали, ты совсем нас забыла после поездки.

— Или привезла с собой какие-нибудь… провинциальные привычки, — с улыбкой добавила Марселла Ренуа, лениво помешивая чай. В её голосе, как всегда, сквозила приторная насмешка.

Я села между ними, принимая чашку из рук прислуги, и поймала на себе внимательный взгляд Иветты Вальдек — самой младшей из нас.

— Лиорен, должно быть, был очарователен, — продолжила Леония, аккуратно складывая салфетку. — Но я хотела бы побывать в лесах на западе. Хотя, говорят, там сейчас неспокойно. Какие-то слухи… демоны, горы, гвардия.

— Ах да, — подхватила Марселла оживлённо. — Мой кузен служит при западном гарнизоне. Говорит, там настоящий переполох. Представляешь, какая дикость? Будто мы снова живём в сказках для простолюдинов.

Она рассмеялась, и остальные подхватили её веселье. Раньше я бы сделала то же самое.

— Люди там погибают, — неожиданно для самой себя произнесла я, опуская чашку на блюдце. — Это не сказки.

В гостиной повисла гнетущая пауза.

— Ну разумеется, — мягко ответила Леония, чуть склонив голову. — Но это ведь не наша забота. Гвардия разберется. Король знает, что делает.

— К тому же, — Марселла равнодушно пожала плечами, — если бы демоны были такой уж проблемой, их бы давно истребили полностью. Значит, всё не так страшно.

Я посмотрела на них и вдруг ясно увидела: не злость и не жестокость — безразличие. Удобное, ухоженное, потомственное хладнокровие.

— А если бы это случилось здесь? — спросила я тише. — Если бы горы были не где-то далеко, а за стенами столицы?

— Виолетта… — осторожно начала Иветта. — Ты сегодня какая-то… незнакомая.

— Да, — согласилась Марселла, прищурившись. — Обычно ты не портишь встречи такими разговорами.