Тень Элларии

Джулия Фокс

Тень Элларии

Пролог

Комментарий от автора: В соц. сетях делаю качественные визуализации всех глав, можно найти по хэштегу #теньэлларии на площадках, позволяющих заливать шортсы. Если Вас заинтересует история, пожалуйста, оставьте отзыв! Ваша активность помогает продвижению! Рукопись полностью завершена!

Приятного чтения!

В ту ночь, когда тьма пришла в деревню, один мальчик всё ещё верил, что герои существуют.

Дом стоял на самом краю, у леса. Сосны за забором казались чёрными великанами, а ветер выл в их ветвях так, будто деревья о чём-то предупреждали. Внутри было тепло, на столе догорала свеча. Её свет дрожал, вытягивая длинные тени по стенам.

Лео сидел на полу у ног деда. Ему было семь, и он верил каждому слову старика. Дед медленно гладил его по светлым волосам костлявой, мозолистой рукой.

— Запомни, Лео, — голос деда был хриплым. — Раньше всё было иначе.

— Как иначе? — мальчик поднял голову.

— Люди не боялись заката. Дома не запирали на засовы, дети бегали по улице до глубокой ночи. Никто не сжимал в руках топор, заслышав хруст ветки в лесу.

— А демоны? Их не было?

— Были. Но они прятались в тенях и не смели подходить близко. А потом земля содрогнулась. Появился Разлом.

Мальчик затаил дыхание. Это слово он уже слышал, но боялся его смысла.

— Земля просто лопнула, — продолжал старик. — И из этой щели полезла дрянь. Сначала думали — болезнь. Люди сходили с ума, бросались на соседей, вырывали куски мяса зубами… менялись.

— Одержимые? — Лео сжал кулаки.

— Да. Снаружи люди, внутри — дикие звери.

— Когда я вырасту, я буду их убивать! — Лео вскочил, глядя на деда серьёзными глазами. — Я всех их перебью.

Старик грустно усмехнулся.

— Надеюсь, тебе никогда не придётся брать в руки меч.

— Лео! — из кухни крикнула бабушка. — Хватит болтать. Спать! Живо!

Мальчик вздохнул, попрощался с дедом и поднялся на чердак. Он не знал, что эта ночь — последняя, когда он слышит их голоса.

Он проснулся от странного чувства. В комнате было холодно. И тогда он услышал Зов. Это не был крик или шёпот. Просто что-то внутри головы приказало ему: «Выйди».

Лео, как во сне, спустился по лестнице, открыл дверь и вышел в ночь. Лес стоял чёрной стеной. Ночной воздух обжигал горло. Мальчик шёл между деревьев, пока прямо перед ним не выросла тень.

Это был человек. Но его кожа была серой, покрытой сеткой вздувшихся чёрных вен. Глаза — просто два угольных провала без белков.

Одержимый.

Тварь прыгнула. Холодные, липкие пальцы вцепились в плечи Лео. Мальчик хотел закричать, но горло перехватило. Существо не стало его кусать или рвать на части. Оно просто впилось пальцами в его плоть на секунду, а потом исчезло в темноте.

Мальчик рухнул на землю. Он посмотрел на свои руки. Под кожей, прямо на глазах, начали расползаться чёрные пятна, похожие на капли туши в воде.

В панике он бросился домой.

— Бабушка! — он влетел в их спальню и схватил её за руку. — Проснись! Бабушка!

Она открыла глаза, увидела его почерневшие руки и побелела от ужаса.

— О боги… — выдохнула она.

И в тот же миг чёрные прожилки вскипели на её собственной шее. Она забилась в конвульсиях, её крик захлебнулся и превратился в утробное рычание. Глаза мгновенно затянуло чернотой. Она вскочила и с хрустом впилась в горло спящему деду. Кровь фонтаном ударила в стену, залила алыми каплями одеяло и всё вокруг.

Мальчик смотрел, как бабушка превращается в монстра и рвёт своего супруга на части. Чавкая и рыча.

А потом она повернула к нему окровавленное лицо.

Лео вылетел на улицу. Деревня тонула в криках. Всюду горели дома, люди бегали в панике, но те, кто падал, уже через секунду вскакивали и бросались на живых. Мальчик бежал через этот ад, мимо тел и оторванных конечностей, пока не скрылся в лесу.

Он забился в какую-то нору под корнями и долго выл от ужаса, пока не охрип. А потом земля содрогнулась. Раз. Ещё раз. Из деревни донёсся грохот, а потом наступила мёртвая тишина.

Когда взошло солнце, Лео вышел на край леса. Деревни больше не было. На её месте дымилась гигантская пустая воронка.

У края стояли двое: рыжеволосая девушка с мечом и мужчина в чёрной броне с маской-черепом вместо лица.

Мужчина посмотрел на мальчика. Тот стоял, шатаясь, его кожа была покрыта уродливой чёрной сеткой.

— Он тоже одержим, — бесстрастно сказал мужчина.

Глава 1. Виолетта

— Ваше Высочество, вам уже пора! —воскликнула служанка с порога комнаты.

Её голос прозвучал слишком громко втишине моих покоев, но я не обернулась к ней. Я спешила к подоконнику, сжимая впальцах небольшую плошку с сахарным сиропом. Солнечный светмягко ложился на листья растений в горшках, заставляя их сиять, будто в комнате расцвёлкусочек сада.

Пару дней назад, прогуливаясь средицветущих аллей, я нашла на тропинке бабочку со сломанным крылом. Она отчаянноперебирала лапками, словно всё ещё верила, что сможет подняться в небо.

Мне стало её так жаль, что в грудищемило.

Я принесла её в свои покои, поселиласреди комнатных растений на подоконнике и каждый день кормила сиропом, надеясь продлить её крошечную жизнь. Хотя, казалось,жизнь коротка и у людей… Совсем скоро моё совершеннолетие, мне исполнится восемнадцать, а время пролетелоочень быстро.

— Секунду… — прошептала я инаклонилась к окну, всматриваясь в зелень.

— Нет… — выдох сорвался с губ.

Бабочка лежала в одном из горшков. Неподвижная. Словно крохотный лепесток, сорвавшийся светки.

Я осторожно взяла её на ладонь.

Она была такой лёгкой, что казаласьпочти призраком самой себя. Жизни в ней больше не было.

— Принцесса, вас ждут, — напомниласлужанка, уже тише.

Я сжала пальцы, пряча бабочку владони, будто могла защитить её даже теперь.

— Сейчас, — ответила я.

Я подошла к столику, отставила плошку и завернула крошечное тельце в тонкийносовой платок. И лишь потом направилась к выходу.

Мы шли по длинным коридорам дворца,где эхо шагов отражалось от мраморных стен, а портреты смотрели с высотыхолодными взглядами. Я держала руки перед собой, словно несла что-то бесценное. И это было правдой.

Когда мы вышли в сад, свежий ветеркоснулся моего лица, принося запах трав и цветов.

— Подожди меня здесь, — тихо сказалая служанке.

Она удивлённо посмотрела на меня, но кивнула.

Я свернула с главной аллеи иостановилась у куста белых роз — там, где солнце всегда светило особенно мягко. Опустилась на колени и осторожно развернула платок.

Голубые крылья были сложены, будтобабочка просто уснула.

— Прости, — прошептала я. — Я правда старалась…

Я уложила её в маленькую ямку иприкрыла землёй, а потом сорвала с куста один лепесток и положила сверху.

Маленький знак памяти.

Маленькая могила для крошечнойжизни.

Я поднялась, стряхивая землю сплатья. Сердце было тяжёлым, но странным образом спокойным. Уходя из сада, я немогла отделаться от мысли: даже бабочке нужен был кто-то, кто проводит её впоследний путь…

— Виолетта, почему так долго?! — у экипажа меня встретил недовольный голос матушки.

Я невольно сжала пальцы. И правда, язадержалась.

Мне нужно было попрощаться сподругами и служанками, накормить Тая — нашего старого сторожевого пса уконюшни, ну и, конечно, проведать бабочку. Пусть я уезжала ненадолго, я не моглапросто исчезнуть, ничего не оставив после себя.

— Прости, матушка… — тихо сказала яи, прежде чем сесть в карету, обернулась.

Дворец возвышался за моей спиной —величественный, холодный, почти сказочный. Высокие башни тянулись к небу,колоннады сияли на солнце, а идеально подстриженные кусты выстраивалисьвдоль дорожек, словно солдаты на параде.

Он был прекрасен. Но по-настоящему моим домом никогда не был. Ведь королевской крови во мне небыло.

Моя мать, овдовев слишком рано,вышла замуж за правителя этого королевства. Как ей удалось завоевать егосердце, имея на руках ребёнка, я до сих пор не понимала. Но с тех пор я носилатитул принцессы.

Чужой титул.

Король не вышел нас провожать, как иего единственный сын от прошлого брака — Корнелиус. Впрочем, я и не ждала. Онив последнее время были скупы на внимание, и я научилась не принимать это близкок сердцу.

Я глубоко вдохнула, собираясь смыслями перед дорогой, и тут же закашлялась.

Резко. Сухо. До боли в груди.

— Садись скорее! — сразу же сказаламать. — У моря тебе будет легче.

Я кивнула и осторожно забралась внутрь. Этой зимой я тяжело заболела. Тактяжело, что порой казалось — лёгкие вот-вот откажутся служить мне. С тех пордыхание часто подводит меня, а кашель не проходил, сколько бы микстур я ни пила.

Один из лекарей сказал прямо: мненужен морской воздух, тепло и отдых. И матушка, не раздумывая, собрала вещи ирешила отвезти нас в свой родовой особняк в маленьком портовом городке на юге — Лиорене, где пахнет солью, ветром и свободой.

Я смотрела в окно, пока мы медленно выезжали с территории дворца, ипочему-то чувствовала… Это лето изменит всё.

Глава 2. Виолетта

Мы прибыли в родовое поместье материлишь через четверо суток. Кучер довез нас до берега Остелии — самой протяжённойреки Элларии, важной для торговли и транспорта. Остальной путь мы проделали напароходе. Конечно, можно было поехать и на поезде, но матери показалосьромантичнее провести время на воде, слушая плеск волн и крики чаек.

Я рассматривала города и поселения Элларии,мелькающие за окнами: дымящиеся трубы мельниц, причалы с судами, кареты, медленно везущие грузы, а иногда — маленькиедеревушки, где по улицам всё ещё расставляли керосиновые фонари. Эллария былакрупнейшим государством на континенте и одним изсамых технологически развитых: здесь уже использовались паровые поезда и суда,а дворцы и богатые особняки освещались электричеством, хотя за пределамистолицы и крупных городов оно пока встречалось редко.

Столица, Элларон, была шумной, многолюдной, полнойторговых рядов, фонтанов и спешащих людей. Паровые трамваи и кареты пересекалиулицы, а электрические лампы уже светили в витринах магазинов и в окнахдворцов. Я чувствовала, что слава и мощь столицы не дают передышки: её суетаникогда не прекращалась. Может, к лучшему, что мы уезжаем на юг — тишина исвежий морской воздух помогут мне восстановиться.

— Боги, как я устала… — с выдохом яупала на большую мягкую постель в своей комнате. Я бывала в этом особняке вдетстве, но с недавних лет мы перестали ездить с матерью на море, хотя мне этоочень нравилось. В городе у меня когда-то были друзья, смех и игры, теперь жевоспоминания казались далекими.

Особняк, конечно, не сравнится с дворцом: здесь всегопять спален, конюшня и небольшой сад с выходом на пляж. Прислуги было немного, поэтому не было ни шума, ни лишних лиц.

Моя комната была небольшой, новместительной: кровать, шкаф для вещей, туалетный столик, стеллаж с книгами иписьменный стол. Полежав несколько минут, я поднялась, чтобы расчесать волосы,переодеться и лечь спать.

Подойдя к столу, я отвлеклась нааккуратно сложенную стопку бумаг.

— Ого, их никто не выбросил… —сказала я себе и присела за столик. Включив настольную лампу накаливания, яневольно взглянула в отражение. В мягком жёлтом свете моя бледная кожа казаласьзолотистой, голубые глаза — глубокими, а светлыеволосы — медными. Я была точной копией покойного отца. Он родом с севера, гдебледность считалась нормой, а в Эллароне я выглядела почти белой вороной. Не точтобы это когда-либо меня беспокоило: я понимала, что выгляжу весьма симпатично— банально, как любая другая принцесса.

Я подобрала бумаги и началаперебирать их. Это были детские рисунки — мои и друзей. Мы обожали краски,устраивали соревнования, кто лучше нарисует, и даже пытались продавать своиработы горожанам.

Рисунки вызвали у меня печальнуюулыбку ностальгии. Детство казалось таким далеким, хотя матушка частонапоминает, что я всё ещё ребёнок — наивная и светлая.

Вскоре я отложила рисунки иподобрала расческу. Расплела волосы, причесала и собрала в низкий хвост назатылке. На юге было жарко, и у меня мелькнула мысль о короткой стрижке. Сейчас волосы былидлиной до лопаток, каждый день их придётся собирать… Но матушка, скорее всего,не позволит менять привычную прическу.

Из мыслей меня вырвал стук в дверь.Я обернулась — в комнату заглянула здешняя служанка. Женщина средних лет,работавшая в особняке всю жизнь, поддерживающая порядок и заботящаяся о гостях.Я знала её с юных лет и ласково звала Лу.

— Ваше Высочество, стол накрыт.Присоединяйтесь к ужину.

Я хотела было ответить, что неголодна и готовлюсь ко сну, но живот предательски заурчал.

— Да, конечно, спасибо, — тихосказала я, откладывая расческу и выключая лампу.

Коридоры особняка пахли деревом иморским воздухом, что проникал сквозь слегка приоткрытые окна. Половицы подногами скрипели мягко, а настенные лампы излучали тёплый свет. Я шагала медленно, будто стараясьзадержать момент. Каждый угол дома хранил воспоминания детства: смех, лай собаку конюшни, запах хлеба и специй из кухни.

Столовая была удивительно уютной.Низкий потолок с тёмными деревянными балками создавал ощущение защищённости. Постенам стояли стеллажи с книгами и редкими сувенирами, привезёнными матушкой изпоездок. На столе лежала льняная скатерть, аккуратно расставленная посуда и двастеклянных бокала с водой. Окно открывало вид на сад, где закат окрашивал цветыв золотой и розовый цвета. Всё вокруг дышало спокойствием и домашним теплом,контрастируя с шумной столицей и её паровыми улицами.

Я заняла место за столом. Трапезабыла рассчитана на двоих — меня и матушку, что уже медленно ужинала, лениволистая книгу прямо за столом одной рукой.

Она выглядела сосредоточенной, будтокаждая мысль была важна, и ничто вокруг не могло её отвлечь. Шатенка с тёплымкаштановым оттенком волос, которые были собраныв простой узел на затылке. Лёгкая челка падала на лоб, подчёркивая строгие,аристократические черты лица. Глаза, тёмные и внимательные, не упускали ниодного движения — взгляд матери умел одновременно оценивать, контролировать иоберегать.

Её движения были спокойными,уверенными: она деликатно кусала хлеб и клала еду в свою тарелку, но в каждом жестечиталась привычка к порядку и дисциплине. Казалось, что даже ленивоеперелистывание страниц книги — не просто развлечение, а способ сосредоточитьсяи одновременно наблюдать за происходящим вокруг.

Даже сидя так тихо и почтинеприметно, она излучала присутствие и силу.

— Наконец-то мы здесь, — сказалаона, не отрываясь от страниц. — Нособиралась ты слишкомдолго.

— Прости, матушка, — тихо ответилая. — Я… хотела попрощаться с друзьями, прислугой и… заглянуть к бабочке.

— Бабочка? — подняв глаза, онапосмотрела на меня холодно. — Ты уже достаточно взрослая, чтобы не терять времяна такие пустяки.

— Да, конечно.

— И помни, — продолжила она,возвращаясь к книге, —сейчас главное — дисциплина и порядок. Здесь ты должна больше отдыхать и беречьсебя.

Я опустила взгляд на тарелку.Матушкин голос был строг, но заботлив. Она умела держать всё под контролем, дажекогда казалось, что слишком жестко.

Я съела первый кусочек хлеба смаслом и мысленно вздохнула. Несмотря на серьёзность, атмосфера столовой была уютной: закатный свет, тихий шумветра за окном и аромат свежей выпечки делали вечер тёплым. Здесь можно былопередохнуть от столичной суеты и подумать о себе.

—Морской воздух поможет, но берегись переутомления, —сказала матушка после паузы.

— Я постараюсь, — кивнула я, улыбнувшись краем губ.

Её взгляд смягчился, но строгий тонвсё ещё ощущался: у матушки было мало терпения к слабостям, но она заботилась оздоровье и будущем дочери.

Я едва приступила к ужину и наконец набралась смелости заговорить:

— Матушка… — начала я тихо, — можномне гулять в городе? Просто ходитьпо улицам, смотреть на лавки, как раньше…

Её глаза мгновенно поднялись от книги. Хмурое выражение лица заставило меня замолчать на мгновение.

— Ты ещё слаба, — сказала онаровным, холодным тоном. — Ветери долгие прогулки могут усилить кашель.

— Я обещаю быть осторожной, —сказала я, стараясь не показывать нетерпение. — Не буду задерживаться, простонемного походить по городу, посмотреть на знакомые места.

Матушка вздохнула, закрывая книгу.

— Сегодня уже вечер, — отметилаона. — На улицах скоро стемнеет, этонебезопасно.

— Я знаю, — кивнула я, — но я прошуразрешение не на сегодня… В течение всего отпуска. Я буду гулять днём, как вдетстве.

Её взгляд смягчился, но строгий тонвсё ещё оставался.

— Хорошо. Но только при одномусловии: никогда не уходишь без предупреждения и домойвозвращаешься до заката.

— Да, матушка, — тихо ответила я,сердце забилось быстрее.

Возможность снова свободно гулять погороду, видеть знакомые места и людей — настоящее счастье.

— И помни, — добавила она, сновалистая книгу, — дисциплина и порядок важнее всего. Даже на отдыхе. За тобой присмотрят, как в столице.

— Обязательно, матушка, — ответила я, не сумев подавитьулыбку, и продолжила трапезу.

Я вернулась в комнату, уже когда стемнело, лишь продолжаяулыбаться в предвкушении завтрашнего дня. Я смогу гулять! Настоящая свобода! Встолице я тоже изредка выбиралась в город. Конечно, матушка немного тревожилась,как бы титулованную принцессу не украли и не обокрали, но…

Все города в Элларии всегда казалисьбезопасными. На улицах почти на каждом углу можно было заметить гвардейцев вблестящих доспехах, что неспешно патрулировали улицы, проверяли прохожих иследили за порядком. Иногда их было так много, что это убеждало: весь город под надёжной защитой.Они не спешили, их шаги были уверенными и спокойными, но один взгляд или тихийсигнал заставляли прохожих соблюдать порядок.

Я знала: даже если бы кто-то задумалшалость или мелкую кражу, гвардейцы быстро бы вмешались. Это была особая безопасность, которую жителипринимали как должное.

Я всю жизнь прожила под этой защитойи не боялась ни народа, ни улиц. Даже самые шумные рынки, самые переполненныеплощади столицы не пугали меня. Гвардейцы всегда были рядом, словно невидимаястража. Их присутствие делало город привычным, знакомым и надёжным: можно былоспокойно идти куда угодно, наблюдать за жизнью людей, общаться с торговцами и детьми,не опасаясь, что что-то пойдёт не так.

С мыслями о завтрашнем дне я легла в постель. Тёплый морской ветертихо шевелил занавески, а в комнате царила приятная тишина. Я улыбалась,предвкушая свободу, которой так долго ждала, и уютно устроилась под одеялом,чувствуя, как усталость после долгой дороги постепенно уходит. Завтра будетновый день — день, когда я смогу снова бродить по улицам Лиорена, наслаждаясь безопасностью ипривычной жизнью, и это ощущение дарило необыкновенный трепет.

Глава 3. Ноа

Кап. Кап. Кап.

Мерзко капающая вода заставила меняоткрыть глаза в полумраке. Вся ночь была беспокойной: шёлсильный дождь, с которым ливнёвки и дренажные каналы никак не справлялись, из-за чегозатопило и моё пристанище.

Сначала я пытался вычерпать воду,потом думал уйти куда-нибудь ещё, но в итоге просто поднял старый матрац накакие-то коробки и уснул. Ночевать в подвале оказалось сомнительным удовольствием, но мне не привыкать.

Я свесил ноги вниз и спустился напол, не сразу ощутив, что там вода до щиколоток. Холодная. В темноте и неразглядеть толком ничего.

— Да твою мать…

Я поспешил найти сумку и вместе сней направился к выходу. Придётся искать другой ночлег.

У двери, ведущей к лестнице,пришлось притормозить: в холле кто-то болтал, а я не хотел привлекать к себелишнее внимание. Здание было трёхэтажным, заселённымбольшими семьями, и по утрам в холлебылослишком людно.Но ждать дня в холодном подвале — не вариант. Наверху, на улице, должно быть хоть чуточкутеплее.

Я считал минуты, пропуская разговордвух назойливых дам, перескакивающих с одной темы на другую. Их голоса были манерными,едкими и самодовольными — этого достаточно, чтобы не вникать в суть.

Когда всё стихло, удалосьпрошмыгнуть в холл, а затем — на улицу. Портовый городок просыпался быстро:люди спешили по своим делам, торговцы раскладывали товары, где-то слышался стуктележек. Но меня тут, на юге, удерживал ландшафт: леса, горы и системы пещер, куда людиредко забредают. Именно там водится нужная мне дичь.

Стараясь держаться в стороне отлюдей, я направился к рынку за завтраком. Толпа сливалась в единую серую массу.Я видел их ауры. Каждая была запятнана мелкими и крупными поступками, ошибками,привычками.

На торговых рядах ещё не все лавки были выставлены, но торговцы уже зазывали прохожихза товарами. Первым делом я купилсвежую булку, а после направился прогуляться и посмотреть, какие новые торговцыприехали сегодня и какую выгоду можноизвлечь.

В Лиорене я находился два месяца —длительный срок для человека вроде меня. Жизнь у народа слишком спокойная,территории безопасные. Чертовы гвардейцы-истребители слишком быстро уничтожаютдобычу, на которую я выхожу. Поэтому приходится бегать с места на место. Если яхочу больше сил, мне нужно как можно больше де…

— Молодой человек! Подходите! У меняесть кое-что для вас!

Голос прервал ход моих мыслей.Торговка — медноволосая, молодая,с полностью готовой лавкой. Значит,есть шанс найти вещи, которые могут быть полезны.

Мне пришлось подойти ближе, чтобыоглядеть самодельные амулеты, книги, не несущие в себе ни грамма правды, идрагоценные камни, в которых энергетическийфон был не выше фонаокружающей среды. Ничегосерьёзного. Вещи, наделённые хоть клочком «магии»,как это называли люди, были большой редкостью. «Магию» всегда приписывали к чему-тофантастическому, мистическому, неподвластному разуму, даже божественному. Но я знал, чтоэто не так. Для меня это природа — сила, которую можно изучать иконтролировать.

— Кажется, вы человек знающий! —воскликнула торговка с наигранным воодушевлением. — У меня огромный выбор!

Я окинул взглядом девушку перед собой, сосредоточив всё своё внимание, и увидел тусклое искажение пространства вокруг,энергетическийсгусток где-то в её груди. Навряд ли она даже гадалка. Медноволосая девица неимела заметной ауры, её душа обычна, без сильных выбросов энергии. Всё её мастерство в навыкепродаж и притягательности товара, не более.На мне же — руны, браслеты, кольца, амулет — инструменты для взаимодействия с потоками. Она зазвала меня из-за них.

— Если вы человек знающий, —продолжила она, подходя чуть ближе, — то должны понять, что у меня есть вещинеобычные… только для тех, кто умеет их использовать.

Я кивнул, продолжая осматриватьлавку. Большинство вещей было пустым шумом.

— Покажите то, что действительно имеетауру, — сказал я ровно, — остальное мне бесполезно.

Торговка на мгновение отошла, глядяна меня и будто проверяя, насколько я серьёзен.

— Э-э… вот, — протянула онамаленькую коробочку с кристаллом, внутри которого едва угадывалась слабаяэнергия. — Он… может усиливать концентрацию, говорят.

Я наклонился, рассматривая предмет.Кристалл реагировал на мою энергию, едва, но достаточно, чтобы я смог работатьс ним. Сама торговка, стоя напротив, казалась почти невинной фигурой: ростнебольшой, худощавая, волосы цвета меди блестели под утренним светом. Я оценилеё точные, сдержанные движения — привычка держать руки твердо, чтобы ничего не упало.

— Почему вы носите всё это? —неожиданно спросила она, указывая на руны на моей одежде, браслеты на руках,амулет на шее. — Это… для магии?

— Инструменты, проводники, — ответил я.— Не магия, а контроль над энергией. Всё на своём месте, чтобы не мешало.

Она внимательно посмотрела на меня,словно пытаясь угадать, кто я. Мой холодный взгляд зелёных глаз, точныедвижения, сдержанная осанка — всё это диссонировало собразом обывателя. Её эмоции — интерес и лёгкая настороженность — подтверждалимои выводы.

— Я вижу… — сказала она тихо. — Некаждый понимает, о чём вы говорите.

— Большинство людей видят только то,что хотят видеть, — произнес я спокойно. — Энергия повсюду, нолишь немногие умеют её распознавать и направлять.

Торговка кивнула, пытаясь скрытьвосхищение, и я вернулся к осмотру лавки.

Вскоре я вернул взгляд к кристаллу, выставленному передо мной. Ничего полезногобольше тут нет.

— Беру его.

Расплатившись, я продолжил прогулкупо рынку, но вскоре его покинул, так и не найдя ничего стоящего.

Следующей задачей стал поиск новогоночлега — места, где можно оставить вещи и не проснуться в воде. Я направилсявглубь городка, подальше от моря. Лиорен стоял на холмистой территории уподножия гор, а значит, стоило искать жильё на возвышенности: в случаепродолжительных ливней подвал там не затопит.