Не для собаки

Оливер бы никому на свете не объяснил, как ему удалось догадаться, что Микаэле грозит опасность. Они бы не смогли предъявить обвинений, но всё это были вопросы для будущего. Сейчас нужно было главное, основополагающее — не опоздать.

Посреди ночи на стоянку больницы залетела машина, скрипя колёсами по асфальту. Громкий звук привлёк внимание. Ещё больше внимания привлёк парень, который выскочил с водительской стороны и что есть сил побежал в корпус интенсивной терапии — словно бежал марафон, словно от этого зависела его жизнь.

Его бы не остановила и бетонная стена, не то что администратор, которая просто кричала вслед, что туда нельзя. Оливер пробежал три лестничных пролёта в три шага и с размаху открыл дверь, куда утром увезли Микаэлу. Врач говорил, что она в палате, проспит до утра. Но её там не оказалось.

Оливер залетел в палату, чуть ли не выбивая дверь. Кровать оказалась пуста. За ним сзади уже бежали двое охранников — толстых и еле передвигающихся. Они что-то кричали, запыхавшись и кашляя, но Оливер не слышал. Точнее, не обращал никакого внимания.

Вы когда-нибудь теряли собаку на улице? Оглядывались по сторонам в жалких попытках её отыскать? Когда она исчезла? Только что? Секунду назад? Пару минут назад? А куда побежала? Может, её кто-то увёл? Куда же вы смотрели?

В такие моменты хозяева, которые в действительности обожают своих животных и впервые в жизни потеряли любимого питомца, покрываются липким холодным потом от страха. Ты стоишь на месте, словно потерянный в лесу, и боишься сдвинуться. Затылок холодеет, ты внезапно осознаёшь, что такого ужаса не испытывал, скорее всего, никогда в своей жизни.

Проблема потери собаки в том, что на улице на них мало кто обращает внимание — бродячих много, целая свора. Обратят внимание на бродящего и не знающего, куда податься, ребёнка, не вините себя за это — нас так учили, дети не должны бродить без родителей. Но вот собаки? Все обратят внимание на потерянного хозяина, который всматривается между людей, деревьев и кустов. Он, скорее всего, даже не зовёт животное по имени, уже сто раз проклиная себя, что вообще спустил его с поводка.

Ну я тебе всыплю, только найдись. Сколько раз говорил: только попробуй убежать!

А может, она погналась за каким-то животным? Но если это так, то её юркие и быстрые лапки не остановятся, пока не догонят или не потеряют из вида объект преследования…

— Чёрт! — Оливер оглядывался в палате, словно в огромном парке, где только что потерял любимого пса. — ЧЁРТ!

Когда она исчезла? Кто-нибудь видел? Куда её увезли? И главное — кто увёз? Позаботились ли они о том, чтобы на это не обратили внимания? Может быть, они вообще стёрли все данные о ней из этой больницы? То есть, пока он пытался разоблачить и найти Эша, он предоставил им полный карт-бланш на все действия.

Может, она уже мертва…

— Может, ты идиот, Оливер! — прошипел он себе под нос и развернулся к выходу из палаты.

Там уже стояли два раскрасневшихся бугая. Один из них подпирал свои колени, пытаясь отдышаться.

Ей должны были приставить охрану, подумал Оливер. Когда он звонил Биллу и рассказывал про Микаэлу, он точно сказал, что на неё напали. А значит, должна быть охрана.

— Вы что себе позволяете? — спросил наконец один из бугаев, более-менее уняв дыхание. — Сюда нельзя!

— Я прошу прощения, — ответил Оливер и достал своё удостоверение. — Сюда утром привезли мою напарницу. Мне надо знать, куда её увезли. Или перевезли.

— Об этом можно было и на стойке регистрации уточнить, а не мчать через всю больницу в отдел реанимации, словно вы маньяк, а не служитель закона.

— Господа! — рявкнул Оливер. — Мне дико неудобно, но я должен знать, куда её дели. Это очень важно!

На шум сбежался персонал. Среди них казался и тот врач, который утром оперировал Микаэлу. Он пробрался сквозь людей и, увидев Оливера, на секунду округлил глаза в испуге, но тут же взял себя в руки. Оливеру не понравилось то, что он заметил, даже мимолётно. Это было плохим предвестником.

— Что происходит? — спросил он, уже поравнявшись с охраной и обращаясь напрямую к нарушителю порядка. — Что вы тут делаете?

— Мне нужна Микаэла, — ответил Оливер, в упор смотря ему в глаза, чтобы не пропустить ни одну эмоцию. Но врач взял себя в руки — лицо его не выражало ничего, словно высеченное из гранита.

— Я же сказал, она спит и проспит до утра!

— Мне надо её увидеть, — не унимался Оливер. — Только увидеть. Убедиться, что всё в порядке.

— С ней всё в порядке. Она спит.

Оливер усмехнулся. Он сделал шаг в сторону доктора.

— Вы не можете мне препятствовать. Где она лежит?

Доктор закатил глаза, явно уже выходя из себя. Нет, вполне возможно, что он просто соблюдает протокол и пытается сохранить спокойствие пациентов и больницы в целом. Но Оливер так не уйдёт.

— Ладно, — сказал он и поманил его за собой двумя пальцами. — Пойдёмте за мной.

Оливер не обратил внимания, когда его рука упала на пояс — как раз в то место, где у него обычно висит пистолет. Это профессиональное, конечно. Он надеялся на это, а не на то, что, будь у него пушка, он бы там всех на хрен перестрелял. Он выпрямился и направился за доктором, ощущая всем телом легкость, потому что только сейчас понял: пушка его валяется дома, у порога. Глупо, учитывая, что, скорее всего, им угрожает большая опасность.

Глупый ты, Оливер. Слишком вспыльчивый.

Доктор провёл его в свой кабинет, сел за стол, словно собирается провести приём, и предложил гостю сесть напротив. Оливер начинал закипать: или он параноик, или этот козёл тянет время. Сегодня вообще все такие — просто тянут время.

Он приземлился на стул для гостей, словно вываленная груда цемента, просто-таки обрушился. Бедный металл заскрипел, издавая жалобные клики о помощи под ним. Доктор словно этого не замечал. Он начал ковыряться в своём компьютере, потом повернулся, взял кружку — видимо, с каким-то напитком внутри, так как отпил и поставил снова на задний столик. То есть он поставил её не рядом с собой, а развернулся, чтобы дотянуться до задней тумбы. Ну конечно, этот говнюк тянет время. Не иначе.

Доктор так и не проронил ни слова. Он просто стучал по своей клавиатуре с умным видом. Оливеру казалось, что он вообще нажимает клавиши хаотично, но проверить этого не мог — монитор от него был отвернут.

Оливер, конечно, прикидывал, что можно сделать. По всем законам он не мог начать пытать доктора прямо тут. Но очень уж ему этого хотелось. Прибить его смазливую морду прям к столу, пока не расколется, а потом ещё несколько минут!

Долбанный урод. Ты же давал клятву, сукин сын!

— В конце концов! — взревел Оливер, соскакивая с этого жалкого стула. — Да что тут творится? Где Микаэла?

— Успокойтесь. Сейчас её выведут из сна, и вы с ней встретитесь!

Сукин сын вскочил вслед за Оливером.

— Что вы…

— Ну я из тебя отбивную сейчас сделаю, говнюк! Ты что, из меня дебила делаешь? Зачем на хрен выводить её из сна? Ты что, тянешь время? Мне её просто надо увидеть!

Оливер перекинулся через стол и схватил доктора за его ослепительно-белый халат. Тот от неожиданности пискнул, словно загнанная мышь. В следующее мгновение Оливер уже прижимал его мордой к столу.

— Где Микаэла? — орал он, нависая над врачом.

Где-то в глубине сознания Оливер понимал, что уже лишился работы и карьеры и всего, что связывало его с миром нормальных людей. Но сейчас это было не важно. Он наклонился над самым ухом этого горе-доктора и прошипел:

— Я тебе глаза выдавлю, паскуда драная, если ты сейчас же не скажешь мне, кто и куда её увёз…

Перегнул ли он? Да, очевидно. Потому что и так уже напуганный доктор, который напустил слюней на столешницу, стал хватать ртом воздух, не в силах ничего сказать. За день без присмотра Микаэлы Оливер уже умудрился пригрозить двоим — и не просто пригрозить, а применить какую-никакую силу. Она была ему просто необходима, чтобы оставаться человеком. Она была ему нужна. И пусть это эгоизм, пусть он не просто хочет спасти ей жизнь (хотя это, конечно, преобладало). Оливер не желал становиться чудовищем.

— Я скажу, — прокряхтела прижатая морда. — Я всё скажу.

Ему не хотелось его отпускать. Ему хотелось действительно выдавить говнюку глаза. Его большой палец как раз направлялся к сетчатке, кожа вокруг уже поболела от нажатия. Знал бы доктор, на каком волоске он сейчас находился от слепоты, а может, и не только от слепоты, может, от смерти… Но ещё ему следовало знать, что его шансы на выживание стремительно возросли бы, если бы та, кого он, судя по всему, просто сдал, была бы рядом и просто опустила свою руку на его плечо.

Оливер стряхнул с себя невидимые оковы, которые сжимали его от кистей до самых плеч, выпрямился и отпустил запуганного крысёныша из своих лап.

— Слушаю… — прохрипел Оливер и опустился всем своим весом на маленький стул.

Проблема номер раз: он уже, кажется, не вмещался в стандартную мебель…

Доктор хватался за своё горло, потом потёр глаз. Он с ужасом озирался в поисках какой-либо поддержки, но в кабинете никого, кроме них, не было. Вообще, Оливер догадывался, что положению его дел тоже не позавидуешь. Он ещё не знал, насколько тот вляпался. Да и плевать ему сейчас было — кем бы там ему ни угрожали и кого бы ни взяли в заложники.

— Её увезли, — сказал врач, отступая на несколько шагов подальше от гневной зоны, в которой Оливер мог его схватить. — Я не знаю куда. Она ещё не пришла в сознание к тому времени. Пришли двое каких-то людей, погрузили её в машину и увезли. Потом пришёл другой, сказал, что всё в порядке, что она под защитой и что единственный, кто ей угрожает, — это вы. — Он неуверенно указал на Оливера. — Они показали ваше фото. Я вас сразу узнал, разумеется. Они сказали, что если вы приедете сегодня, то просто постараться отвлечь и объяснить, будто она спит и к ней нельзя. — Он лопотал, уже всхлипывая время от времени.

— Кто это был?

— Что?

— Кто это был?

У него начал краснеть глаз — тот, который Оливер намеревался выдать. Он тёр его снова и снова, словно туда попала соринка или что-то вроде того. Наконец доктор убрал руки, сел на своё кресло и повернул к нему монитор.

— Полицейские, разумеется, с бригадой санитаров, — сказал он ошарашенно. — Мы бы не отдали пациента бог весть кому. Это были квалифицированные люди, они приехали на машине реанимации, у них были все необходимые приборы.

Оливер его уже почти не слушал. На экране перед ним предстала картина, которая развернулась, по-видимому, пару часов назад — когда он читал книгу, которую расчертил для него «маленький братец». Итак, сцена: камера снимала фойе больницы — то, куда он вбежал утром, когда привёз сюда Мики. Там почти никого: только медсестра за стойкой у компьютера, пара слоняющихся туда-сюда санитаров и один пациент — видимо, бог его знает, просто форма одежды его никак не идентифицировалась. В дверь зашли двое — как он и сказал, в обычных больничных комбинезонах, как у санитаров. А за ними зашёл человек в полицейской форме и правда предъявил удостоверение, потому что медсестра на посту его тут же пропустила. Они все ушли. Потом не происходило ничего, и буквально — судя по таймеру — меньше чем через десять минут появились снова эти двое с тележкой, а в ней, судя по всему, лежала Мики. Когда уже её выкатили, появился снова этот «полицейский» с доктором, которому чуть не вырвали глаз. Изображение не передавало звук, о чём они говорили — не слышно, но человек в форме показывал экран телефона и бурно что-то рассказывал. Через пару секунд всё закончилось, и в больнице снова воцарилась тишина.

Вот так легко, оказывается, можно забрать из больницы человека без сознания. Просто ужас. Оливер начал закипать от ярости, хотя ему точно сейчас нужно было сохранять спокойствие. В голове не укладывалось: вот так легко? Пришли, что-то сказали, забрали и ушли? Оливер в глаза не видел этих людей на видео. Кто такие и куда могли её забрать — он понятия не имел, где их сейчас разыскивать и к кому идти за помощью.

— Почему он сказал, что я для неё опасен? — спросил Оливер.

Доктор повернул экран обратно в свою сторону.

— Он сказал, что это вы её избили.

— ЧТО?

— Он так сказал…

Слишком поздно, слишком поздно сегодня приходят к нему умные мысли. Слишком часто сегодня Оливер сидит в ступоре, когда за его спиной разворачивается экшн. И ведь он должен был понять ещё, когда ему сказали, что единственный, кто угрожает Микаэле, — это он.

— Твою мать, — сказал Оливер, облокотившись на стол и прикрывая глаза рукой. — Ну и когда ты их вызвал?

— Что?

— Не притворяйся идиотом. Сколько у меня времени?

— Минуты две…

Не то чтобы на больницы часто происходят налёты, нет, вообще-то можно сказать, что вообще никогда. Но тем не менее заветная кнопка у врача всё равно есть. Не у каждого, разумеется, но, как правило, у вот таких, как этот, — главный хирург, наверное, так его называют, есть. Скорее всего, он тут всем заправляет, не зря же ему выделили такой кабинет.

Оливер встал с места и направился к выходу. Доктор так и сидел, потупившись на него. Оливеру ещё станет стыдно за своё поведение. В конце концов, что тот сделал? Свою работу?

Две минуты — чтобы оказаться не там, где нужно другим, вообще-то это целая вечность. За две минуты столько судеб решается, что и представить страшно. Оливер услышал сирены. Они, кстати, никогда не появляются бесшумно — это всегда феерия. Да и они сами такие же. Сколько раз они с Микаэлой на машине ездили на вызов, включая на всю мигалки и сирену? Это весело. Это даже заводит.

Оливер направился по коридору, который уже опустел. Многие ушли в более-менее безопасные зоны. Персонал, конечно, в курсе, что их главнокомандующий зажёг красную лампу. Технологии сейчас позволяют распространять сигнал тревоги не только по звуку, но и по СМС. Чёрт. СМС! Наши отцы бы в гробу перевернулись…

Так, что делать, когда тебя пытаются загнать в ловушку? Не бежать очевидными путями? Искать запасной вход? Вообще, это только в фильмах показывают, что, убегая от охраны, преступники совершают невероятные трюки, перепрыгивают перила, несутся что есть мочи, а за ними табун в форме. На самом деле всё, что тебе нужно, — это стать незаметным. И да, в любом помещении типа больницы должны быть запасные выходы.

Оливер шмыгнул под лестницу. Кстати, наряд из охраны, который приезжает на вызов, никогда не врывается сломя голову, снося всё на своём пути. Это просто небезопасно, хотя бы по отношению к тем, кто не в замесе: пациенты, медперсонал. Под лестницей, как он и думал, оказался запасной выход. Оливер даже улыбнулся сам себе и наверное немного расстроился из-за того, как это оказалось просто. Ни тебе детектива, ни драмы. Хотя детектив есть, но в данный момент он убегал.

Оливер вынырнул на улицу и быстро перемахнул через дверь в заборе, пока его никто не увидел. Дальше всё ещё проще: просто сливаешься с потоком зевак и идёшь в любую сторону настолько спокойно, насколько позволяло нынешнее время. Он завернул за ближайшее здание, увидел там кофейню и зашёл в неё.

Единственное — это машина. Она осталась на стоянке. Но и тут всё было просто. Стоило надеяться, что никто не знает, на каком авто он уехал. Он сел за стол, заказал чёрный кофе и какую-нибудь булку. Официант просто кивнул. Не теряя времени, он достал телефон и набрал службу трезвых водителей, сказал, что забыл права, но очень опаздывает, назвал адрес и марку машины, потом адрес, куда её отогнать, и что он будет там ждать, а ключи взять в кафе, у бармена.

Проще простого…

Глава 14

Машину привезли через двадцать минут. Водитель посетовал, что долго выезжал — на автостоянке какой-то кипиш, полиция приехала. Потом восхитился машиной Оливера, поблагодарил за заказ и ушёл.

Проблема оставалась. Непонятно, кто и куда увёз Микаэлу. И как её искать — тоже неизвестно. И вообще, жива ли она? Оливер сидел в машине напротив торгового центра, пытаясь не позволить панике завладеть собой. В больницу ему вход заказан. Ехать в участок он не горел желанием. Во всём виноваты Старки — всё началось с того дела, которое дал им Билл. Оливер сам не объяснил бы, почему перестал доверять начальнику. Никогда такого не было, Билл никогда не давал в себе усомниться. Но сейчас что-то поменялось.

Оливер не мог понять, почему Старки за них взялись. Они же даже ничего не нарыли — были у их дома один раз, прочитали странное письмо — и всё. Ничего такого, из-за чего их следовало бы убирать. А это было похоже именно на зачистку.

И всё-таки он слабо в это верил. Не настолько же у них развязаны руки, чтобы вот так устранять всех, кто хоть мало-мальски интересуется этой семейкой. Кое-кто знал больше остальных. Кое-кто привёз Оливера в больницу. Кое-кто знал, что на Микаэлу нападут.

Оливер завёл машину и поехал домой. Ему нужна была книга. Может быть, его альтер эго что-то ещё там рассказало — может, знает, где Микаэла.

Конечно, ехать домой было по меньшей мере глупо. Но у него просто не хватало времени на размышления и построение планов. Оливер просто не успевал сделать каждый свой шаг безопасным. Да и на хрен оно ему не упёрлось.

Если бы Оливер сегодня был внимательнее, то заметил бы, что около его дома весь день стоит белый БМВ, а внутри сидят двое парней — классический приём наблюдения. Если бы Оливер был ещё более внимательным, то возможно сопоставил бы один момент: белый БМВ отъезжал как раз перед тем, как Олли вернулся из больницы. Но ещё более интересным было то, что происходило около его дома как раз тогда, когда он прижимал доктора к его собственному столу. Если бы он хотя бы на минуту представил, что бедняжку Микаэлу привезут и бросят прямо под дверь, он непременно помчался бы домой со всех ног — возможно, вызывая по дороге своего лечащего врача, потому что, как ни печально, только ему он мог сейчас доверить её здоровье.

Но Оливер не был сегодня внимательным. И тем более не знал, что происходит в его доме, пока его нет. Двое из БМВ получили чёткие указания: как только они оставили почти бездыханное тело Микаэлы прямо на коврике «Добро пожаловать», они тут же сели в машину и уехали. Собственно, очевидно было совсем не важно, кто там найдёт её, отправят ли обратно в больницу или она так и скончается. Важен сам антураж. Подброшенный котёнок для старой бабули — придумайте свою аналогию.

Оливер ехал не спеша. Как назло, именно в этот момент он особо не спешил. Микаэлу похитили, и ему нужно было срочно придумать, как и где её искать. Он приехал к дому, припарковал машину на привычном месте и ещё пару минут думал, точно ли ему следует идти в дом. Вероятно, Старк-старший хотел убрать их обоих, поэтому самому Оливеру пока не следовало соваться туда, где его легко найти. Но ему нужно было забрать книгу и своё оружие — из дома он выбежал как с пожара, бросив всё. Может, оно и к лучшему. Иначе он бы не увидел то, что должен будет увидеть буквально через несколько минут, как только соизволит подняться к себе

За такие моменты обычно потом себя коришь — что не был расторопнее, догадливее, быстрее, сильнее, умнее. Когда в конце понимаешь, что всё дело стоило пары минут, что тебе буквально не хватило секунды, а сама ситуация была настолько критичной, что расчёт шёл не на минуты — на секунды. Оливер вышел из машины и неспешным шагом направился к подъезду, оглядываясь, пытаясь понять, нет ли чего подозрительного. Уже открывая дверь, он подумал, что в таком доме следовало бы установить замок и на парадную, а ещё лучше — нанять консьержа.

Зайдя внутрь, он почувствовал запах металла. Оливер как никто другой знал, что это запах беды. Крови. Тут было прохладно и тихо. Он поднимался по ступеням, не желая вызывать лифт, чтобы не оставаться в запертой комнате безоружным. Возможно, что-то или кто-то, сидящий в затылке, наливая его свинцом, отчаянно подталкивал Оливера двигаться быстрее. Возможно, он даже кричал. Но, как и в прошлые разы, как и сейчас, Оливер просто его не слышал. Не хотел слышать.

Уже ступая на предпоследней площадке, когда до его квартиры оставалось два пролёта, он услышал слабое сопение.

Не то чтобы это была настолько крепкая связь, чтобы Оливер, не видя, мог понять, что сопит Микаэла. Просто ему надоело идти к своему дому крадучись. Он в два маха преодолел ступени, и ещё не видя её полностью, понял, что это торчит плечо Микаэлы. Через секунду, когда его ноги преодолели не меньше семи ступеней прыжком, ему предстала картина, которая будет сниться ему ещё долгие годы. Он так отчаянно и так долго её искал — а она лежала тут, на его коврике, свернувшись клубком, заваленная на один бок. Волосы слиплись от вытекающей крови, глаза заплыли, а на больничной рубашке, которую на неё надели утром, расплылось не меньше трёх тёмных пятен.

Второй раз за сегодня он обнаруживает её избитую и еле живую. Откровенно говоря, Оливер не особо помнил, какие именно раны были на ней утром, но что точно — у неё не было так искорёжено лицо.

— Твою мать, Микаэла, сколько можно — Он бросился к ней, стараясь понять, как подхватить её на этот раз. — Ты что, решила умереть сегодня

Это, конечно, было отчаяние. Спустя время Оливер бы чётко не сказал — плакал он или шутил в тот момент. Из головы вылетело всё: зачем он сюда ехал, что было нужно? Он только пытался вспомнить адрес своего лечащего врача, пока ощупывал Микаэлу, соображая, как лучше её поднять. Не надо было медицинского образования, чтобы понять: она держится из последних сил. Если он будет медлить и осторожничать, велика вероятность просто не успеть.

Оливер старался поднять её, не меняя положения тела — просто взять так же свёрнутую и осторожно уложить на заднее сиденье. Однако стоило ему сделать маломальский рывок, как донёсся хруст, а затем слабый стон. Очевидно, у неё что-то сломано, и он только что сместил эту кость. Но его радовало, что она застонала, хоть и тихо.

Дальше, как всегда — стоит сделать первый шаг, и всё пошло легче. Сгрузив Микаэлу на руки, Оливер побежал вниз к машине, а там ювелирно разместил её на заднем сиденье. Затем пару секунд ловил её слабое дыхание и, убедившись, что оно не пропало, шмыгнул за руль.

Ситуация патовая — ничего не сказать. На пятьдесят процентов радостно, что Микаэла нашлась, и на остальные пятьдесят — до усрачки страшно, что она вот-вот испустит дух. На ходу заводя машину, отъезжая, он достал телефон и на удивление быстро нашёл в нём номер Тома. Хрен его знает, кто там был Том — он просто рисовал ему справки, когда они были нужны. Но на данный момент Оливер не верил никому. Он бы под дулом пистолета не отвёз её снова в обычную больницу, где её так легко могут забрать.

Том взял трубку после второго гудка.

— Алло! — заорал Оливер. — ТОМ! Мне нужна помощь! У меня на заднем сиденье умирающая девушка, мне очень нужна твоя помощь!

Том что-то пытался спросить.

— Нет времени! Совсем! Просто скажи, куда подъехать, ничего не спрашивая. У меня счёт идёт на секунды. — Снова голос Тома. — Да, я запомнил. Жди. Спасибо, дружище!

Вы замечали, как всё в мире начинает тормозить, когда вы жутко торопитесь? Всё на свете начинает буквально вываливаться на твой путь. Бог весть откуда вылазят пробки, какие-то шныряющие то тут то там люди, вечно красный сигнал светофоров, аварии — всё что угодно происходит в тот момент, когда вы очень сильно торопитесь. Что за дерьмовый закон такой — ставить тебе подножки, когда ты уже и так летишь носом в асфальт? Конечно, на самом деле всё живёт в своём темпе и со своей скоростью. Скорее всего, просто это ты внезапно разгоняешься и торопишь всё вокруг Если бы когда-нибудь Оливер решил сравнить, сколько времени затратил на дорогу сейчас и сколько затратит в обычный, спокойный день, его бы весьма удивило, что цифры особо не отличаются.

Он нёсся, стараясь обогнать всех и вся, нарушая все правила, несколько раз вылетал на встречные полосы, сигналил впереди плетущимся машинам. Если бы у него только была сирена, он врубил бы её на полную. Но им такие не положены, поэтому он сам орал как сирена, чтобы все посторонились и убирались с дороги.

Том — доктор-отличник. Сразу после ординатуры его пригласили практически во все частные клиники города. Они с Оливером дружили с самой школы, буквально выросли за одной партой. Конечно, когда Том пошёл на медицинский, а Оливер — учить уголовный кодекс, их пути разошлись, но, как оказалось, ненадолго.

Том пролетел с работой. Ему предложили место где-то за границей, и он отказал всем, кто предлагал место тут, на родине. А потом случился кризис, и число рабочих мест для иностранцев сократили. Самый умный и трудолюбивый Том оказался без работы и без каких-либо перспектив. Оливер узнал об этом случайно — то ли какой-то общий знакомый сказал, то ли ещё кто-то. Сути это не меняет. Том выслушал от Оливера много всего — что он не позвонил сразу, что молчал, не рассказал. Потом они поругались — ибо какого хера вообще всё студенчество никто никому ничего не рассказывал? — потом помирились и как следует напились. В конечном итоге, уже кое-как разбирая мир вокруг, Оливер вспомнил, что, между прочим, хотел предложить Тому работу. Том посмеялся — какую на хрен работу, он работает в полиции. А Оливер поведал, что вот на днях вступил в право владения своим счётом, который был для него закрыт до тех пор, пока он не получит профессию. И вот день настал. Оливер решил, что просто выкупит какую-нибудь больницу, а Том пойдёт туда работать главным врачом. Том посмеялся и заверил друга, что сам справится — в конце концов, просто пойдёт пока куда-то в государственную клинику, ничего страшного, прорвётся.