Не для собаки

Роксана Шукюрова

Не для собаки

Пролог

Посвящается всем, кто верит в меня. Пусть эта книга станет для вас шедевром.

– Олли!

От звука своего имени Оливер подскочил со стула и развернулся – ощущение было такое, будто мама зовет, чтобы отругать. Интересно получается: сидишь себе, спокойно обедаешь, перекидываешься шутками с напарницей, но стоит начальнику громко позвать тебя по имени – и вот ты уже не тридцатилетний детектив, а четырнадцатилетний школьник.

– Микки!

Микаэла на свое имя отреагировала спокойнее. Вообще, она на все реагировала спокойнее Оливера. Может быть, поэтому у них был такой высокий процент раскрываемости. Микаэла не любила оставлять хвосты, а Оливер не любил ублюдков.

Билл дождался, пока их взгляды встретятся, убедился, что они смотрят на него, и подозвал за собой характерным жестом – двумя пальцами. Оба молча пошли следом. Что такое для детектива-криминалиста не доесть свой обед? В сущности, пустяк. Но Оливер всегда злился в таких ситуациях. Трупам-то уже какая разница? А вот они с Мики не питались нормально, все на бегу.

Микаэла ткнула его локтем, призывая сосредоточиться. Билл просто так не отвлекал. Если начальник зовет команду детективов к себе, значит, дело либо серьезное, либо очень серьезное. Хотя он не позвал их полными именами – может, не все так плохо? Чутье подсказывало Оливеру, что сегодняшний сон был последним за предстоящие несколько недель.

Билл открыл дверь и пропустил их вперед. Микаэла села в кресло, не дожидаясь приглашения, на ходу завязывая волосы в тугой жгут. Она всегда так делала, когда собиралась «как следует поработать». Оливер пристроился напротив, за Т-образным столом. Билл закрыл дверь, прошел к своему месту, расстегнул пиджак и сел.

Слова не всегда вылетают сами собой. Со стороны могло показаться, что их начальник нагоняет драматизма, но это было не так. Билл соединил кончики пальцев, все еще соображая, с какой фразы начать, и наконец взглянул на них: сначала на Оливера, потом на Микаэлу.

– Тод Старк, – произнес он и замолчал.

Микаэла выпрямилась, словно по ее позвоночнику проскочил электрический импульс. Произнеси фамилию Старк в их городе и только дебил не насторожит уши. А они дебилами не являлись.

– Что с Тодом Старком, Билл? – спросил Оливер.

– Мертв. Его убили.

– Охренеть…

Микаэла ругалась. Значит, она в глубоком шоке. А если в шоке Микаэла, значит, случилось что-то из рук вон плохое

Билл посмотрел на нее с легкой ухмылкой, словно только что ругнулась его дочь. По правде говоря, он и относился к ним как к детям, ну к ней – точно. У самого Билла были двое взрослых сыновей, выбравших путь военной защиты страны – от врага покрупнее, чем мелкие жулики и серийные убийцы. Оба служили уже лет по пять: старший, Боб, – во флоте, младший, Джек, – в спецназе. Приезжали раз в году на Новый год, гостили неделю, вели себя как суровые и очень важные люди, а потом уезжали еще на год. Нет, Билл гордился ими. Жена гордилась. Все говорили – отличные выросли парни, надо быть гордыми. Они так и делали и никогда не жаловались. Биллу уже за шестьдесят, и он был бы рад, если бы ему раз в год приводили нянчить внуков, а не присылали этих вымуштрованных роботов. Но жаловаться нельзя. Жаловаться грешно. Тем более жена говорит – особенно после пары бокалов вина, – что это ведь он служил им примером, это он всегда убивался на работе и не уделял времени семье!

Олли воспользовался паузой – Микаэла еще не сформулировала вопросы, а Билл умилялся их реакции – пододвинулся вперед и взглянул начальнику в глаза.

– Тод Старк? Тот самый? – Оливер любил уточнять, особенно когда был в глубоком замешательстве. Билл просто кивнул.

– Но как? У него охраны больше, чем у английской королевы!

Билл Бани – забавное сочетание имени и фамилии. Оливер всегда думал, что его родители были очень молоды, когда он родился. С фамилией Бани имя Билл звучало довольно комично. Хотя на вид он не производил впечатление милого зайца – скорее, сурового буйвола. Уже предпенсионный живот, но он все еще не терял хватки, да и лишний вес не бросался в глаза, учитывая его мощные плечи.

Билл Бани откинулся в кресле, уперся локтем в спинку, выдвинул ящик стола и достал оттуда коричневую папку – начало начал. Оливер считал, что когда Господь решил сотворить землю, проект начинался именно с коричневой папки. Билл толкнул ее вперед.

Оливер поймал папку первым, схватил, словно охотник добычу, и растерзал на составляющие. Пока что внутри были только снимки и отчеты судмедэкспертов.

Тода Старка убили в собственной квартире в центре города, на последнем этаже. Оливер едва не закатил глаза. Их всегда настигают в постелях, черт возьми! Хоть целую армию за собой води – смерть найдет тебя на простынях. Его привязали к спинке кровати, вспороли живот и горло. По всей видимости, сначала выпотрошили именно живот, а потом накормили его собственным мясом. Вокруг трупа были следы рвоты, а в желудке обнаружились остатки плоти. Тод обгадил все простыни, прежде чем испустить дух. Оливер решил, что перед смертью тот пережил всепоглощающий ужас.

Оливер передал отчет Микаэле, которая уже пару минут тянула к нему руки. Ужасная смерть, ничего не сказать. Но это дело было не совсем их уровня и компетенции. К тому же, как прочитал Оливер, подозреваемого сразу задержали.

– При чем тут мы? Жалко парня, конечно, но это же Старки. Они уже схватили подозреваемого?

– Они схватили не подозреваемого, они схватили убийцу! – Билл произнес это почти торжественно.

– Тем более, при чем тут мы? – спросила Микаэла, отодвигая от себя отчет. – Пусть разбирается местное управление. Почему дело ушло в регион? Только потому что он – Тод Старк? Пока Микаэла изучала отчет, быстро пробегая зелеными глазами по строчкам, Оливер повернулся к Биллу.

Оливер и Микаэла раскрывали дела повышенной важности. В их компетенции была оперативная поимка особо опасных преступников в зоне юрисдикции, иногда – за ее пределами. Если в каком-то регионе заводился серийный убийца или маньяк, на дело посылали их. Тода убили, как считал Оливер, либо по заказу, либо в порыве страсти – иначе в его постель не проникнуть. Разве что завелся маньяк, который охотится на влиятельных людей?

– Это сделала его сестра, – сказал Билл и протянул еще один документ. Затем открыл ноутбук, давая им время ознакомиться с бумагой.

Микаэла перехватила отчет, выхватывая глазами информацию. Когда Оливер принялся читать, Билл повернул к ним экран. На нем было видео с допроса, поставленное на паузу.

– Семья не знает, что Белла собиралась дать признание. После самоубийства им ничего не сказали. Но как только это случилось, все материалы отправили нам с поручением поставить на дело детективов по особо опасным преступлениям. – Билл посмотрел сначала на Оливера, потом на Микаэлу. – То есть вас. Без объяснения причин. Что там произошло, даже примерно не известно.

– Белла? – Микаэла выплюнула это имя, словно оно обжигало губы. – Это сделала Белла Старк?

– Именно, – подтвердил Билл и подождал, пока Оливер обратит на них внимание.

– Я все еще не понимаю, при чем тут мы? – спросил Оливер, прежде чем Билл нажал на «play». Им предстояло изучить допрос.

– Белла Старк, – сказал Билл, – покончила с собой сегодня утром в своей квартире, пока сидела под домашним арестом. Она тоже отрезала от себя куски плоти и пыталась их съесть, прежде чем истекла кровью. А до этого… – Билл указал на монитор, – на допросе сказала, что во всем виновата ее семья. Что много лет назад произошло нечто ужасное, чего она не может забыть и простить. – Билл почесал подбородок, всматриваясь в лица коллег. – Сегодня днем должна была состояться очная ставка с семьей. Белла говорила, что все расскажет. Но до того…

– Она покончила с собой, – заключила Микаэла, сверля взглядом экран, на котором была застывшая молодая женщина.

– И нам надо выяснить, что произошло?

Оливер откинулся в кресле в предвкушении расследования. Не то чтобы хорошем, но дело пахло семейной тайной. Тем более – тайной самой влиятельной семьи в округе. Микаэла подперла голову рукой, словно уже устала, словно уже знала, что дело предстоит отвратительное, сложное и… опасное? Да, наверное, именно опасное. Ведь это Старки.

Билл отъехал на кресле в сторону, чтобы тоже взглянуть на экран, хотя, наверняка, уже смотрел это видео. Он замешкался на две секунды и нажал «play».

Глава 1

Микаэла вернулась домой поздно. В принципе, для нее это было обычным делом, особенно после того, как их с Оливером поставили в напарники и они стали показывать отличные результаты.

«Ну и озадачил же нас сегодня Билл, – думала она, отпирая дверь. – Мама дорогая». Все-таки она была больше огорчена, чем озадачена. Это дело не пойдет гладко. Тайны, особенно тайны влиятельных людей, обычно не раскрываются легко и просто.

Ее встретила глухая темнота. Как же иначе. Несмотря на то что на дворе было лето и темнело, по словам ее матери, «до неприличия поздно», Микаэла умудрялась приходить с работы после захода солнца. В последнее время она часто возвращалась домой уже в следующие сутки.

Она двинулась в ванную, на ходу скидывая одежду. В темноте ориентироваться было даже проще, особенно в собственной квартире. Все просто: девушка, которая живет на работе, уже больше года – с момента, как приобрела это жилье, – все не могла повесить занавески. Окна были не большие, но этого достаточно, чтобы при включенном свете ее увидели с соседнего дома или с улицы. Шторы, кстати, уже давно куплены и лежали аккуратной стопкой в шкафу. Она бы их, может, и повесила, если бы придавала этому значение. Но ей было все равно. Она, можно сказать, только спать сюда приходила.

Зайдя в ванную уже почти в одном нижнем белье, она прикрыла дверь и включила свет. Бежевый кафель отразил лучи, врезаясь в глаза белоснежным сиянием, словно снег в солнечное утро.

– Твою мать! – Она повернулась к зеркалу, снимая белую майку. – Почему бежевый? Почему они всегда делают ванные комнаты бежевыми?

Когда Микаэла выбирала квартиру, ей это сразу бросилось в глаза. Везде эти светлые тона, будто у дизайнеров отобрали палитру цветов. Бежевые стены, бежевая или серая плитка. У нее особо не было времени на поиск идеального жилья. Ее квартира отвечала главному требованию: ей хватало на нее ипотечного кредита. Справедливости ради, на примете было три похожих варианта, однако в этой, по крайней мере в основной комнате-студии, были не бежевые, не белые и не серые цвета! Бог его знает, сами ли бывшие хозяева или застройщики так решили, но здесь на стенах красовались светло-сиреневые обои, на полу лежал коричневый ламинат. На кровать она купила черное постельное белье. Выглядело все это странно, но Микаэле было плевать. Это ее квартира! Вот только ванная комната была вся выложена светло-бежевой плиткой. Когда-нибудь она сделает ее синей. Или красной. Или вообще положит плитку разных цветов!

Она посмотрела на себя в зеркало и скривилась. Ей стукнуло двадцать девять, и не то чтобы ее это особо волновало, но от постоянного недосыпа и обеда на ходу она выглядела как измученный подросток. Выпирающие ключицы, растрепанные волосы, синяки под глазами в тон ее обоям.

– Ничего нового, – бросила она зеркалу. – Ты же и не в модельном бизнесе. Всего лишь замажу завтра эти круги, и все!

Ей стукнуло двадцать девять. У нее уже давно не было другой жизни, кроме работы. Но времени сейчас в обрез, не до размышлений. Спать оставалось четыре часа, и если она простоит так еще пару минут, то завтра эти синяки не перекроет даже известка.

Микаэла залезла в душ, наспех вымыла волосы, намылилась, смыла пену и вышла. Она легла спать, не надевая пижаму – да и зачем она ей, когда живешь одна. Подушка от мокрых волос тут же отсырела, но этого она уже не почувствовала. Стоило телу оказаться в горизонтальном положении, и сознание отключилось.

Комнату разорвал звонок. Микаэла резко села на кровати, и в глаза тут же ударил солнечный свет. Она потянулась по постели в поисках телефона, но только спустя пару секунд поняла: звонит не будильник, это звонок в дверь.

– Гадство! – Она сползла с мягкой и… мокрой? постели, взяла с кресла халат, брошенный туда вчера, и пошла к двери. В глазок на нее смотрел Оливер.

– Ты что, идиот? – Она отперла замок. Он зашел в квартиру с довольной ухмылкой.

– Я знал, что ты еще спишь!

– Поэтому решил меня разбудить?

– Не поэтому!

У Микаэлы была однокомнатная квартира по типу студии – где спальня, гостиная и кухня находятся в одном пространстве. Оливер прошел в зону, которая служила кухней.

– Иди собирайся, – сказал он. – Я сделаю кофе.

– Что случилось? – Она пошла за ним следом, потом остановилась. Халат, накинутый на голое тело, когда Оливер поворачивался, развязался. Она резко отвернулась, пока полы не распахнулись окончательно.

– У нас много работы! – ответил он.

– Вот новость-то!

Оливер достал банку кофе, улыбаясь, когда понял, что чуть не стал свидетелем стриптиза. Потом засыпал несколько ложек в кофемашину и принялся искать еду. Микаэла подошла, когда он рылся в кухонном шкафу – там, где в обычной жизни хранятся крупы или макароны. У Микаэлы стояла пачка кукурузных хлопьев с истекшим сроком годности.

– А что ты ешь? – спросил он, почувствовав, что она подкралась сзади.

– Ничего! – рявкнула Микаэла. – Перестань рыться. Зачем ты приехал?

– Мне не спалось! – ответил Оливер, поворачиваясь к ней.

– Блеск. И ты решил: «Пусть мне тоже не спится»?

Он был старше ее, но у девчонки был такой нрав, что он невольно ее побаивался, когда она злилась. Хотя и восхищался ею.

– Я закажу еду? – спросил он, отходя на два шага от ее шкафов.

– Господи! – Микаэла закатила глаза и направилась в ванну. По пути халат снова развязался, но она уже не стала его поправлять, просто сцепила полы руками.

Он остался один на один с кухней. Достал телефон, набрал номер, дождался ответа и заказал несколько блюд на свое усмотрение. Потом пошел к кофемашине, которая уже сварила одну порцию, достал кружку и поставил вторую.

У Микаэлы не было большого обеденного стола, как, например, в его квартире. Только барная стойка, отделявшая зону кухни от спальни. Распространенное сейчас решение, особенно в таких малюсеньких квартирках. Оливер вскарабкался на высокий стул – иначе это не назвать – и принялся за кофе.

Ему сегодня не спалось. В отличие, как он догадался, от его напарницы. Поэтому как только в окно его комнаты забрел первый луч света, означавший, что в принципе уже можно вставать, он тут же подскочил. А поскольку было лето и светлело рано, ехать на работу смысла еще не было, и Оливер решил наведаться к Микаэле. Которая спала. Да простит его Бог за то, что он прервал ее такой редкий сон.

Она вышла примерно через полчаса с перевязанными полотенцем волосами, в домашних шортах и майке на тонких бретелях.

– Вчера помыла голову и уснула с мокрыми волосами. Пришлось снова мочить, – сказала она, забираясь на стул напротив и протягивая руку к кружке. – Спасибо.

– Скоро привезут завтрак! – объявил Оливер.

– Круто. – Она отпила, потом стянула полотенце с головы и бросила его на спинку стула. Мокрые пряди черных волос, закрученные в жгуты, свалились на плечи. – Ты странно себя ведешь.

– Я?

– Нет, английская королева!

Он усмехнулся, потом сделал глоток. Оливер был богат. Он жил совсем не так, как его напарница, – роскошнее, чем все его коллеги. На голову ему свалилось состояние, когда он только заступил на службу: родители передали сыну управление семейным фондом. Таков был уговор: отучиться, устроиться на работу – и тогда он получит свою долю наследства. Все было хорошо. Родители живы. Они обрубили Оливеру финансирование, когда тот поступил учиться, и он считал это верным решением. По крайней мере, благодаря им он получил профессию и даже без наследства мог бы себя прокормить. Однако миллионы на счету, которые умножались сами собой, позволяли ему воспринимать работу с энтузиазмом, полностью погружаясь в процесс каждого дела.

Его родители знали семью Старков, и знали достаточно хорошо, хоть он сам и не был с ними знаком. И как обычно это бывает, когда Оливер узнал, что случилось, он не поверил своим ушам. Белла убила Тода? Вот эта прекрасная, вечно блистательная и веселая Белла? Хотя вчера, когда они смотрели запись допроса, она ему совсем не казалась ни блистательной, ни веселой. Но что еще хуже: Белла покончила с собой. Белла – наследница огромной корпорации, девочка, для которой все двери этого мира открыты, – рассталась с жизнью. Из-за чего?

Но не то чтобы он удивился, когда на допросе она сказала о какой-то семейной трагедии, которая все изменила. Это как по заказу: где есть семья, там и семейные тайны. И это не только у богатых и публичных людей. Тайны есть у всех, просто не такие, из-за которых идут на убийство.

Они с Микаэлой только в том году раскрыли три убийства на почве сокрытия секретов. Самый яркий – маньяк, который средь бела дня приударял за девчонками, приглашал их покататься на лодке по реке, увозил вверх по течению, там насиловал, убивал и скидывал в воду, предварительно набив животы камнями. Как оказалось, в четырнадцать лет он поехал так покататься с шестнадцатилетней сестрой. Та, когда они оказались одни, предложила ему заняться сексом, и они проделывали это много раз на протяжении трех лет. А потом сестра вышла замуж и велела брату держать язык за зубами. Тот так рассвирепел, что не знал, куда выплеснуть накопленное возбуждение и ревность. Пришлось, по его словам, искать похожих девок. Но они не хотели с ним спать добровольно, поэтому он брал силой, а чтобы не проболтались – перерезал глотки.

У него зазвонил телефон. Оливер ответил, назвал номер квартиры, потом пошел к домофону, который уже трезвонил. Он открыл подъезд и тут же – входную дверь. Через минуту на лестничной площадке появился курьер с двумя пакетами еды. В дом ворвался запах готовой пищи: яичницы и какой-то каши. Микаэла почувствовала, как крутит живот с голоду, – она ведь не ела со вчерашнего обеда. К моменту, когда Олли подошел с пакетами к столу, она допила кофе и слезла со стула, чтобы сделать еще.

– И мне тоже! – сказал он, раскрывая первый пакет и доставая контейнеры, обернутые в фольгу для сохранения тепла.

– Хорошо.

На столе появились не только яичница и каша, но и разные печеные булочки, блины, ягоды и нарезанные фрукты. Микаэла, глядя, как Оливер пытается сервировать стол, невольно улыбнулась. Забавный он все-таки, ничего не скажешь. Хотя люди, попадающие к нему на допрос, так бы точно не сказали.

– Готово, – объявил он. – Давай к столу!

– У меня тоже, – ответила Микаэла и, взяв две кружки кофе, пошла к нему.

Они снова уселись друг напротив друга. Тут царил великолепный аромат, рот сразу наполнился слюной. Оливер положил напарнице всего понемногу, так же как и себе, и уже уплетал блин, начиненный ягодой и каким-то кремом. Микаэла потянулась к яичнице и вдруг замерла.

– Олли, ты не спал сегодня? – Он помотал головой, не отрываясь от еды.

– Почему?

– Из-за Беллы, – признался он. Хотя какое это признание? Это их общее дело, он все равно бы рассказал ей о своих размышлениях. – Не могу понять, зачем она покончила с собой?

Оливер выпрямился, отпил пару глотков, затем вытер рот салфеткой.

– И к какому выводу ты пришел? Он в ответ лишь покачал головой.

– У нее была безупречная репутация. Просто принцесса. Ни разу не уличена ни в одном скандале, всегда безупречно одетая, причесанная. Не было ни одной фотографии, где бы она выглядела… – Оливер покрутил в воздухе вилкой, затем указал на Микаэлу, – …ну, хотя бы как ты сейчас: вышла из душа, с мокрыми волосами, не накрашенная, завтракаешь! Она всегда была как сошедшая с подиума, словно даже спит так. Ни одного сексуального скандала, ни одного громкого расставания, ни одного публичного романа. – Тут он достал телефон, что-то на нем нашел и развернул экран к Микаэле. – Даже фото с пляжей, в купальнике – словно профессиональная фотосъемка. Хоть бы одна кривая поза, хоть бы одно неудачно заснятое лицо?

Оливер двигал пальцем, перебирая фотографии, которые выдал гугл по запросу «Белла Старк на пляже». Микаэла отметила, что пляжных нарядов у этой девицы было больше, чем у нее вообще всей одежды. Но напарник был прав. Неудачные фотографии получаются тогда, когда ты совсем не ждешь, что тебя снимают. Ты увлечен чем-то, у тебя в этот момент живая мимика, ты стоишь, размахиваешь руками, сгорбив спину, что-то усердно рассказываешь, а в этот момент тебя снимают. У любого человека есть такие фото. Но Белла словно всегда наготове. Знает, что ее снимают постоянно. Она везде красиво стоит, идет, заходит и выходит из воды, с мокрыми волосами, с сухими… Везде красивая. Даже нет фотографий, где бы она неудачно моргнула.

– А набери «Белла Старк неудачные фото»? Оливер повернул к себе телефон, быстро нажал нужные кнопки и развернул экран обратно.

– Так и думала…

Там были фотографии, которые по мнению алгоритма можно было считать не совсем удачными, но в основном – изображения Беллы не полностью, со спины или когда ее кто-то загородил. Черт, у нее даже нигде живот не выпирал. Словно она и не дышала. Микаэла, глядя на все это, непроизвольно выпрямила спину и втянула живот. Не то чтобы он у нее был, но все, даже самые худые люди, имеют внутренние органы. И иногда, когда не сосредоточен, живот может выпирать.

Оливер убрал телефон в карман и отправил в рот очередную порцию блина.

– И что это значит? – спросила Микаэла. – Ведь что-то значит. Почему ты вообще об этом думал так много, что уснуть не мог?

– Человек жил в состоянии постоянной готовности? – Оливер прожевал, проглотил и запил. – Иначе как все это объяснить? Это ведь постоянное напряжение? – Девушка кивнула в знак согласия. – Значит, у нее либо мощный запас транквилизаторов, либо…

– Психотерапевт, – закончила Микаэла, понимая, о чем он. – Какой же должен быть секрет в прошлом?

– Чтобы так тщательно его скрывать сейчас, боясь попасться на любом шагу!

– Господи, Олли…

– Вот именно!

– Мне кажется, они нас убьют, если мы что-то раскопаем, – сказала Микаэла, задумываясь о масштабах этой семейной тайны.

– Ну, пусть попробуют!

Оливер много ел на завтрак. Он вообще любил есть, любил вкусную еду. Он не мог, как Микаэла, наесться запахом, поэтому, чтобы не полнеть от своей страсти, приходилось активно заниматься спортом. По сути, ничего сложного. Благодаря такому образу жизни в свои тридцать четыре он выглядел как двадцатипятилетний пацан – с упругим телом и суровым лицом. Вторая страсть Оливера – хороший секс. Но он не спал со всеми подряд, как можно подумать. Уж если кто-то и был с ним, то парень отрывался на полную. Спасибо Микаэле, что они до сих пор не переспали. Хотя видит Бог, он этого хотел и пару раз в начале службы делал ей вполне конкретные намеки, один раз даже пристал, когда они напились вместе после какого-то закрытого дела. Микаэла тогда как следует ему врезала. Это бы все испортило – всю их совместную работу. Коллегам нельзя спать, нельзя воспринимать друг друга любовниками, когда вы напарники. И она была права. Убедила его. Больше он попыток ее соблазнить не предпринимал. Девчонка оказалась умнее.

Она покончила с завтраком, но было еще слишком рано, чтобы ехать на работу. Оливер сказал, что ему надо будет куда-то заехать. Поэтому она бросила кружку в раковину и пошла собираться. Сколько еды он ни заказал, к моменту, когда Оливер решил, что наелся, на столе уже ничего не осталось, кроме упаковки ягод. Он поставил их в холодильник Микаэлы, заранее уверенный, что она не съест и они просто пропадут. Затем сполоснул всю грязную посуду и выкинул мусор. Из ванной комнаты доносился шум фена. У Микаэлы тяжелые волосы, они сами просыхают долго, хотя на улице уже стояла такая жара, что, казалось, любая жидкость сохнет за секунду.

Она вышла, обернутая в полотенце, подошла к шкафу, достала нужные вещи и молча ушла переодеваться. Хорошо, что в такую погоду, да и вообще, от них не требовался дресс-код. Оливер с утра натянул на себя белую футболку и джинсы, а Микаэла вышла в серой футболке и джинсах. Почти одинаковая форма. Только на Оливере одежда была на порядок дороже.

– Пошли?

– Пошли.

Глава 2

Столы на работе у них стояли напротив друг друга – как парты в компьютерном классе. Великое счастье, если успеваешь занять такое место рядом с другом.

Абсолютно противоположно идеальному, почти стерильному порядку дома, на рабочем столе Оливера царил хаос. Все, над чем он работал, валялось под рукой, перевернутое и разбросанное. Когда он садился за стол, то первым делом некоторое время разгребал этот бедлам, пытаясь добраться до клавиатуры компьютера.