Поглощая смерть

Бледный туман закрыл обзор Адаму, тело стало невесомым, и он без сознания рухнул на пол.

*******

Адам открыл глаза, но ничего не мог разглядеть из-за яркого света, бьющего прямо в лицо.

— Ты как, малыш? — доктор светил маленьким фонариком, проверяя реакцию зрачков.

Адам зажмурился и попытался встать, но сильная рука легла на его плечо и вернула в лежачее положение.

— Не спеши, — врач мягко держал его одной рукой. — Как самочувствие? Голова не кружится? Не тошнит?

— Где моя мама? — прохрипел Адам и, щурясь, приоткрыл глаза.

— Она в палате твоего брата, разговаривает с его лечащим врачом, — доктор погладил его по плечу и убрал руку. — Твоя мама скоро придёт. Ты пока не вставай, отдыхай. Ладно?

Тот согласно кивнул, и доктор, улыбнувшись, вышел из палаты.

Адам прислушался к удаляющимся шагам и тут же вскочил с койки. Он подбежал к двери и тихонько приоткрыл её. Шаркающий по кафелю звук шагов был уже где-то в конце коридора.

Выглянув наружу, Адам увидел, как врач скрывается за поворотом, и подождал, пока не наступит полная тишина. Уже через несколько секунд он выскользнул из палаты и отправился на поиски мамы.

Ярко светящие лампы в коридоре ослепляли Адама, у которого до сих пор перед глазами мерцали яркие кляксы после обморока. Тело было всё ещё ватным, но силы постепенно возвращались. Он заглядывал в окошко каждой двери на пути, прокручивая в мыслях странный сон, который ему приснился перед тем, как врач разбудил его.

Адам отчётливо помнил голос отца и яркий свет. Пройдя несколько дверей, он остановился, посмотрел на свои руки и задумчиво покрутил ими перед собой.

В коридоре послышались шаги, быстро приближающиеся к нему. Адам заскочил в ближайшую палату и бесшумно прикрыл за собой дверь. Две медсестры прошли по коридору, живо что-то обсуждая. Он облегчённо выдохнул, будто только что удачно скрылся от погони, обернулся и замер.

Мама сидела на кровати, опустив голову, совершенно не обращая внимание на чьё-то присутствие.

— Мама, — радостно сказал Адам и направился к ней.

Сделав несколько шагов, он заметил, что на койке никого нет, и остановился.

— А где Томас?

— Он здоров, — тихий холодный голос мамы доносился будто издалека.

— Правда? — Адам просиял. — А где он? Я хочу его увидеть.

В палате повисла тишина. Мама медленно подняла голову и посмотрела на сына. В её глазах было что-то такое, чего он никогда раньше не замечал — холодное, чужое, будто она смотрит не на сына, а на незнакомца.

— Что ты такое? — спросила она ледяным, натянутым, как струна, голосом.

— Что? — Адам смотрел маме в глаза, не понимая вопроса.

Он сделал несколько робких шагов в её сторону.

— Ты мог спасти отца, — она уставилась на него пустым взглядом, совершенно не проявляя никаких эмоций.

— Мама, я не пони...

— Почему ты не помог отцу?! — она внезапно сорвалась на крик, а её глаза наполнялись слезами.

— Мамочка... — по его телу побежали мурашки, а глаза становились влажными.

— Ты мог его спасти! Ты мог помочь ему! — Она кричала всё громче, и голос эхом разносился по пустой палате, оглушая Адама.

Он попятился назад, но вскоре упёрся спиной в стену.

— Он умер из-за тебя! Убирайся отсюда! — Она вскочила с кровати и с безумным взглядом двинулась к нему. — Пошёл вон! Я не хочу тебя больше видеть! Ненавижу тебя!

Адам сполз по стене на пол, закрыл руками уши и заплакал.

Дверь распахнулась, и в палату вбежали люди в медицинских халатах. Один из них схватил Адама за руку, поднял его и быстро повёл к выходу. Другие пытались удержать обезумевшую женщину, которая не переставала кричать и вырываться.

Больше он её не видел. Никогда.

*******

«Они совсем как марионетки»

Адам не мог поверить своим глазам. То, что предстало перед ним, выходило за границы любого мыслимого кошмара.

— Господи — выдохнул офицер Никсон, и в этом слове было всё: и ужас, и отчаяние, и непонимание.

— Сэр, что это за чертовщина? — лицо Смита побледнело настолько, что стало почти одного цвета со снегом за окном.

В центре гостиной мистер и миссис Стивенсоны медленно кружились в жутком танце. Их движения были неуклюжими и дёргаными, как у тряпичных кукол, которыми управляет неопытный кукловод.

Сквозь их руки, ноги и даже головы были продеты десятки тонких, но прочных лесок, скрепляющих супругов между собой. Концы этих нитей уходили к потолку, где крепилось множество хитроумных механизмов. Большинство из них тянулось к старинному музыкальному инструменту в углу.

Леска то натягивалась, то провисала, заставляя тела совершать почти полный оборот в одну сторону, а потом резко дёргаться в обратную. Вся гостиная напоминала гигантскую паучью сеть, в центре которой всё ещё билась пойманная жертва.

— Гонсалес, Смит! Проверьте все комнаты. — После долгой паузы к Харту наконец вернулся дар речи. — Смотрите по сторонам и под ноги. Ничего не заденьте.

Леска не переставала скрипеть, заставляя Стивенсонов продолжать свой жуткий танец, и этот скрип, казалось, проникал в самые глубины сознания.

— Харт — диспетчерской, — шериф говорил в рацию, не отводя взгляда от танцующих тел. — Код 10-71. Требуется подкрепление. Оцепить район в радиусе квартала, никого не подпускать.

Харт посмотрел на лески, протянутые от входной двери по потолку и стенам. Все они вели только в гостиную, создавая вокруг неё непроходимую паутину.

— Должно быть, мы активировали механизмы, когда открыли дверь. — Он перевёл взгляд на Адама, который обводил глазами гостиную, будто что-то выискивая. — Ты в порядке?

— Здесь нет мальчика, — пробубнил Адам.

— Не понял. — Шериф напряжённо уставился на него.

— У них есть сын, — сказал тот уже громче. — Брайан. Его нет в гостиной.

Неожиданно музыка оборвалась. Адам и Харт одновременно обернулись к углу гостиной, где стоял граммофон. Рядом с ним застыл офицер Никсон, держась за поднятый звукосниматель. Он выглядел растерянным, будто сам не понимал, что только что сделал.

Звенящий треск мгновенно оглушил Адама, и он инстинктивно закрыл уши руками. Лески выскользнули из тел Стивенсонов, и те безжизненно рухнули на пол, издав глухой стук.

Всего несколько мгновений — и все нити с громким звенящим звуком на огромной скорости устремились к Никсону. Ещё миг — и он упал на пол, разрезанный на десятки кровавых фрагментов.

В доме повисла мёртвая тишина. Над телом офицера на долю секунды зависло кровавое облако, а под ним мгновенно образовалась огромная лужа. Кровь стремительно растекалась по деревянному полу во все стороны, смешиваясь с пылью и превращая гостиную в кровавое месиво.

— Никому не двигаться! — прокричал Харт, и его голос эхом разнёсся по комнате.

Адам опёрся рукой о стену и медленно сполз на пол, теряя равновесие.

— Всем покинуть помещение тем же путём, которым вошли, — Харт говорил тихо и спокойно, будто опасаясь, что любой громкий звук может активировать ещё какие-нибудь ловушки. — Ничего не трогать.

Гонсалес молча смотрел на останки того, кто ещё минуту назад был его товарищем, и не мог пошевелиться. Смит шептал себе что-то под нос — то ли молитву, то ли ругательства, то ли просто бессвязный набор слов.

— Выходим, — повторил Харт громче. — Быстро.

Он проследил, чтобы подчинённые прошли к выходу, и снова достал рацию. Не отводя взгляда от жуткой картины в гостиной, шериф нажал кнопку вызова:

— Харт — диспетчерской. Код 10-33. Мне нужна бригада — Он запнулся, прокашлялся и продолжил уже более твёрдым голосом: — Мне нужна бригада сапёров. В здании механические ловушки, натяжные системы. Возможно, взрывчатка. Здесь может быть всё что угодно.

Харт подошёл к Адаму, взял его под руку и помог подняться.

— Также пришлите кинологов. — Он потянул Адама к выходу, продолжая говорить в рацию. — Этот ублюдок не мог не оставить следов, сотворив подобное.

— Я должен найти Брайана, — вдруг сказал Адам, выдернул руку и шагнул вперёд по коридору.

— А ну стоять! — Харт схватил его за капюшон и резко дёрнул к себе. — Адам! — Он прижал его к стене и посмотрел прямо в глаза. — Тебе мало того, что ты только что видел?

Адам пытался вырваться, но шериф держал крепко.

— Я не собираюсь больше терять людей из-за их необдуманных поступков.

Адам перестал сопротивляться, и Харт медленно убрал руку.

— Здесь слишком опасно, — шериф старался говорить спокойно, но было слышно, что он и сам шокирован не меньше остальных. — Своей смертью ты делу не поможешь. Мы обязательно найдём мальчика. Ты слышишь?

— Да, шериф. Слышу. — Адам не отводил взгляд от дверей, ведущих в другие комнаты, в глубине души надеясь, что сейчас одна из них откроется и он увидит Брайана. Живого и невредимого.

— Пошли, парень. — Харт положил руку ему на плечо и направился к выходу, посматривая через плечо.

Они вышли на крыльцо, и Адам, спотыкаясь, сделал несколько шагов и опёрся о перила, пытаясь отдышаться. Ветер резкими порывами хлестал по лицу, возвращая в реальность.

К дому одна за другой съезжались полицейские машины с воющими сиренами. Сапёры стояли возле открытых багажников, доставая снаряжение. Кинологи с собаками на поводках прочёсывали территорию.

Воздух был словно под напряжением, так как каждый присутствующий принимал это дело близко к сердцу. Двое жителей их маленького города убиты самым изощрённым способом. Пропал ребёнок. Погиб офицер. А психопат, сотворивший всё это, до сих пор на свободе.

Стоун-Хейвен переставал быть тихим и сонным местечком.

Адам и Харт подошли к забору, где уже ждал Ник, обнявший себя руками и переступая с ноги на ногу.

— Брукс, — шериф обратился к нему. — Возвращайтесь в «Старую скорую» и ждите моего звонка.

— Хорошо, шериф, — голос Ника дрожал от холода.

— Я дам знать, как только хоть что-то прояснится, — Харт кинул взгляд на Адама.

Тот молча кивнул и вместе с Ником направился к фургону.

*******

Машину немного мотало на обледенелой дороге, и Нику пришлось сбавить скорость до минимума. Снегопады этой зимой были особенно сильными, и коммунальные службы явно не справлялись.

«Теперь я почти точно уверен, что Чёрное Рождество, смерть безумного Мартина и убийство в доме Стивенсонов связаны между собой».

Адам, скрестив руки на груди, задумчиво смотрел в окно.

«Но кто мог провернуть такое? И главное — как? Как можно остановить сердце целому автобусу людей и не оставить следов? Мартина кто-то убил точно так же. Стивенсоны, уверен, тоже были мертвы ещё до того, как их насадили на эти лески. Крови в гостиной практически не было. А ведь от таких ран там всё должно было быть залито, если бы их сердца ещё бились в момент истязаний».

— Что там случилось? — спросил после долгого молчания Ник, не выдержав напряжения.

— Убийство, — рассеянно ответил Адам, всё ещё погружённый в мысли.

— Убийство?! — Ник удивлённо перевёл взгляд с дороги на него. — Кого?

— Тот, кто убил Мартина, оставил подсказку с адресом. — Он замолчал, снова увидев перед глазами ту жуткую картину.

Машина начала вилять из стороны в сторону сильнее. Ник заметно изменился в лице, а его вечно красные щёки теряли краску за считанные секунды.

— Следи за дорогой, — пробубнил Адам.

— Безумного Мартина убили? — Ник выровнял машину и снова обернулся к нему. — Господи, Адам. Зачем ты рванул туда один? Тебе жить надоело?

— Я думаю, здесь есть связь с «Чёрным Рождеством», — тихо сказал Адам.

— Чего?! — Ник терял терпение от безответственности друга. — Каким боком это вообще может быть связано?

— Пока не могу объяснить.

— Ты мне что-то недоговариваешь, Адам. Либо ты сходишь с ума.

«Может быть, и так».

Они прибыли к «Старой скорой» и, выйдя из машины, подошли к входной двери. Адам вставил ключ, но провернуть его не получилось — замок не поддавался. Он замер на мгновение и после просто дёрнул за ручку. Дверь неожиданно легко открылась.

— Ник, ты закрывал дверь на ключ, когда уходил? — Адам вопросительно смотрел на него.

— Конечно, — уверенно ответил тот. — Всегда закрываю. А в чём дело?

— Дверь была не заперта, — Адам обернулся и огляделся вокруг.

— Я точно помню, что закрывал, — Ник почесал затылок, начиная сомневаться в себе.

— Ладно, — буркнул Адам. — Идём. Нужно закончить с Мартином до звонка Харта. Может, ещё что-то обнаружится.

Проходя мимо стойки регистрации, Адам внимательно окинул взглядом помещение. Ничего необычного на глаза ему не попалось.

Они зашли в секционную и замерли на пороге. Свет уже был включён, и металлический гул ламп нарушал тишину. Рядом с Мартином на соседнем столе лежало ещё одно тело, накрытое свежей простынёй.

— Кого-то ещё привозили? — Адам не отводил глаз от второго стола.

— Никого, — почти шёпотом ответил Ник.

Адам медленно подошёл к столу и бросил взгляд на Мартина — всё было так, как он и оставил. Вернув взгляд на другое тело, Адам медленно потянулся к простыне, но, тронув её, резко одёрнул руку.

— В чем дело? — испуганно спросил Ник.

Адам не отвечал. Он уже догадывался, кто лежит под этой тканью.

«Нет, нет, нет, нет».

Он заставил себя успокоиться, глубоко вздохнул и резко сдёрнул покрывало.

— Господи! — Ник схватился за голову и отшатнулся, едва не упав.

Адам стоял неподвижно, глядя на тело Брайана. Его мозг отказывался принимать реальность происходящего. Он просто не мог поверить, что есть на свете кто-то, способный на такую чудовищную жестокость.

— Я сообщу шерифу, — Ник в спешке выбежал из секционной, оставив Адама одного.

Он сквозь слёзы посмотрел в открытые, безжизненные глаза мальчика и бережно опустил его веки, проведя по ним ладонью, словно пытаясь подарить хоть немного покоя.

Внезапно он отскочил от тела, в ужасе уставившись на свою руку. Адам зажмурился — он никак не мог остановить поток видений будущего, стремительно проносящийся в голове. Картинки сменяли друг друга с невероятной скоростью, но каждая отпечатывалась в сознании чётко и ясно.

«У него была жизнь Что вообще происходит?!»

Адам даже не думал пробовать забрать жизнь Брайана — он был уверен, что мальчик, как и остальные, будет пуст. Но это произошло само собой, неосознанно.

Адам обессиленно рухнул на колени, ударившись ими о кафель секционной. Сил больше не было, а руку всё ещё обжигало тепло — тепло жизни Брайана, которое разливалось по всему телу.

*******

35, Мейн-стрит, Стоун-Хейвен,

офис шерифа округа Айрон-Шорс

23 января 2026 года

— Никаких следов. — Харт закурил сигарету и с силой бросил зажигалку на стол. — Ни одного отпечатка в доме и морге. Камеры поблизости ничего не засекли. Собаки дальше двора не продвинулись. За трое суток мы не сдвинулись с места ни на шаг.

Шериф глубоко затянулся и выпустил дым в потолок.

— У нас пять трупов, включая ребёнка и офицера полиции. И это меньше чем за трое суток! — Он с силой ударил кулаком по столу, отчего бумаги на нём подпрыгнули.

Харт говорил громко и со злостью, но ни разу не сорвался на крик. Этого было достаточно, чтобы любой понял: всё слишком серьёзно. Шерифа в таком состоянии, должно быть, не видела ещё ни одна живая душа. Он понимал, что люди на пределе — как моральном, так и физическом, поэтому лишние крики сейчас ни к чему.

— Три смерти от острой сердечной недостаточности. — Шериф опустил глаза на заключения, разложенные перед ним. — Одна от удушения и ещё... Никсон.

Он затушил окурок в переполненной пепельнице и устало откинулся в кресле.

— Есть мысли? — Он посмотрел на Адама, который сидел напротив, сгорбившись и глядя в одну точку.

— Трагедия с автобусом и эти смерти связаны, — Адам говорил запинаясь, словно каждое слово давалось с трудом.

Тёмные круги под его глазами стали ещё глубже, взгляд отсутствовал, а лицо бледное, почти серое.

— Недавние смерти связаны, — Харт согласился. — Здесь сомнений нет. Но автобус... Сомнительно. Такое провернуть просто невозможно. Не существует способа остановить сердце одновременно у семнадцати человек.

— Стивенсонов и Мартина он убил точно так же, — Адам с силой почесал предплечье и заёрзал в кресле.

— Но мальчика он просто задушил, — Харт пристально смотрел на Адама, пытаясь понять, что у того в голове. — Почему?

— Потому что он псих, — бросил Адам, не поднимая глаз.

— Нет, — Харт задумчиво посмотрел в окно, за которым сгущался вечерний сумрак. — Психов я вижу постоянно. Этот тип — конченый ублюдок, но точно не псих. Он слишком умён, слишком осторожен и прекрасно знает, что делает. И знает, зачем. Сотворить столько дерьма и не оставить никаких следов? На такое психи не способны.

Он перевёл взгляд обратно на Адама.

— Ты больше ничего не нашёл при вскрытии остальных?

— Ничего. Только у Мартина, — Адам часто моргал, и с каждым разом ему было всё труднее держать глаза открытыми.

— Эта сволочь оставила нам адрес, — Харт провёл рукой по грубой щетине, покрывавшей щёки. — Значит, он хотел, чтобы мы быстрее нашли Стивенсонов. И раз уж оставил подсказку, будет и дальше искать контакта с нами.

«Контакта со мной. Брайан в морге — это послание точно для меня. Скорее всего, он знает о моём даре и про детей, которых я исцелил. Только почему не вышел напрямую ко мне? Зачем все эти больные игры?»

— Нужно выставить патрули по нескольким адресам, — Адам достал из кармана куртки сложенный в несколько раз листок и положил на стол перед шерифом.

Харт вопросительно посмотрел на него, взял записку и развернул.

— И что это за адреса? — Он отложил листок в сторону, даже не вглядываясь.

— Первые четыре — адреса детей, которые были моими пациентами в хосписе. И пятый — сама «Тихая гавань».

В кабинете ненадолго повисла тяжёлая тишина.

— Зачем? — Харт снова взял записку в руки, словно надеясь найти в ней скрытый смысл.

— Двое детей уже погибли, как мы предполагаем, от рук одного и того же урода, — нервно сказал Адам.

— Это ты предполагаешь, Адам. Автобус мог оказаться всего лишь страшной случайностью.

— Дети могут быть в опасности! — голос Адама дрогнул, выдавая отчаяние.

— У нас нет ресурсов, чтобы тратить их на пустые предположения, — слегка повысил голос Харт.

Адам опустил локти на колени и закрыл лицо руками, пытаясь справиться с нахлынувшими эмоциями.

— Мы должны сейчас бросить все силы на то, чтобы найти хоть что-то стоящее, — Харт подвинулся ближе к столу и положил на него руки. — Я не могу разбрасываться людьми, проверяя все теории подряд. Даже если они звучат логично. Ты меня понимаешь, Адам?

— Да, да. Понял. — Он резко встал с кресла и направился к выходу. — Я пойду, работы много.

— Тебе нужно отдохнуть, — Харт был явно обеспокоен его состоянием. — Ты совсем себя измотал. На пользу это точно не пойдёт. Сейчас нам всем нужна ясная голова.

— Я в порядке, шериф, — не оборачиваясь, ответил Адам и плотно закрыл за собой дверь.

*******

17А, Блэк-Спрус-роуд, Стоун-Хейвен,

хоспис «Тихая гавань»

23 января 2026 года

Третьи сутки без сна. Страх засыпать становился всё сильнее, превращаясь в навязчивую фобию. Силы стремительно покидали Адама, и он чувствовал, что находится на самом краю. Он боялся лежать, боялся сидеть и даже просто стоять на одном месте.

Адам ходил от одного окна к другому, вглядываясь в непроглядную темноту за стёклами, но кроме снега и черноты ничего не было видно. Время от времени ему казалось, что он слышит какие-то звуки снаружи или замечает движущиеся тени.

«Отлично. От нехватки сна уже начались галлюцинации. В таком состоянии я и себя не смогу защитить».

Полицейские патрули так и не были расставлены по адресам, которые он дал шерифу.

«Я, наверное, мог рассказать всё Харту, и, возможно, он бы даже поверил. Но велик шанс, что я бы сейчас лежал привязанным к койке, напичканный успокоительными».

Адам знал: стоит лишь расслабиться и опустить веки, как он провалится в сон. А там его ждёт то, к чему он не готов и никогда не будет — смерть Брайана его собственными глазами.

«Неужели он знает про кошмары после поглощения? Намеренно не остановил ему сердце? Или в тот момент просто поддался своим больным фантазиям и задушил его?»

Ветер за окном завывал всё сильнее, с силой ударяясь в стёкла хосписа. В кабинете было темно, но Адам не включал свет — так он мог лучше разглядеть хоть что-то за окнами. Он должен быть наготове, если этот ублюдок решится пробраться в «Тихую гавань».

Ноги отказывались слушаться, при ходьбе то и дело подкашивались. Адам позволил себе сесть на самый краешек дивана, чтобы дать им отдых хотя бы на несколько минут, иначе он просто рухнет без сознания.

Ноги немного отпустило, но держать веки открытыми больше не было сил. В кабинете повисла тяжёлая, звенящая тишина.

*******

— На улице очень холодно, — мать натянула тёплую вязаную шапку на голову мальчику, поправляя её.

— Ну мам, — жалобно протянул он. — Я же только на минутку. Выброшу мусор и сразу бегом домой.

— Не спорь. Ты же не хочешь снова заболеть? — Она сняла с вешалки тёплую куртку и протянула сыну.

— Не хочу, — пробубнил мальчик и послушно взял куртку.

— Только давай туда и обратно. Ужин почти готов.

Он кивнул, взял двумя руками большой чёрный мешок и с трудом закинул себе на плечо. Мать открыла дверь, и мальчик, переваливаясь под тяжестью ноши, потопал к мусорному баку, стараясь сохранить равновесие на скользкой дорожке.

Дойдя до калитки, он скинул мешок на снег и выпрямился, переводя дыхание. Из-за сильной метели улицы видно практически не было, и фонарные столбы почти не спасали.

Мальчик открыл крышку бака и посмотрел в сторону, откуда доносился странный звук. Совсем рядом захрустел снег, будто кто-то тяжело ступал на него. Он пытался всмотреться в темноту, но снег бил прямо в лицо, залепляя глаза. Рассмотреть хоть что-то было невозможно.

С трудом он закинул мешок в бак и накрыл крышкой.

Обернувшись, мальчик тихо вскрикнул и подпрыгнул от испуга. Прямо перед ним стоял незнакомый человек в чёрной куртке с глубоко надвинутым капюшоном.

— Прости, — незнакомец улыбнулся, обнажив ровные белые зубы. — Я тебя напугал?

— Немного, — голос мальчика дрожал.

— Почему ты не дома? Уже довольно поздно, — незнакомец оглянулся по сторонам и вернул взгляд на мальчика.

— Я вышел выбросить мусор. — Он посмотрел в сторону двери, но матери там уже не было. — Сэр, я пойду. Меня родители ждут.

— А твой папа дома? — незнакомец подошёл поближе.

— Д-да, — мальчик неловко сделал шаг назад. — Вы его друг?

— Очень хороший друг, — человек в капюшоне расплылся в широкой, почти неестественной улыбке. — Отведёшь меня к нему?

— Ну... Ладно.

Они подошли к крыльцу, и мальчик открыл дверь.

— Папа! — громко позвал он отца. — К тебе пришёл...

*******

«Проснись, малыш».

Мальчик с трудом разлепил тяжёлые веки. Перед глазами всё плыло, предметы теряли очертания. В нескольких метрах от себя он увидел размытую фигуру человека.

— Ты так всю жизнь проспишь, — незнакомец улыбался, глядя на него.

— Где я? — спросил мальчик, пытаясь сфокусировать взгляд.

— Ты дома, конечно же, — с весёлой ноткой в голосе ответил человек.

— А где мама и папа? — каждое слово мальчику давалось с огромным трудом.

Голова раскалывалась от невыносимой боли, а в ушах стоял тонкий, оглушающий писк. Он попытался поднять руку, чтобы приложить к голове, но тело совершенно не слушалось.