Поглощая смерть

Он распилил бедренную кость. На изломе костный мозг оказался не алым, а бледно-жёлтым, восковым. Ни единого свежего кровоизлияния. Кость сломалась, как сухая ветка.

Это было странно, и Адам решил взглянуть на сердце. Дряблый мешок, полный тёмной крови. Не сжатый кулак, а пустая перчатка. В крови плавали бледные студенистые сгустки – они образовались в тишине, пока тело ещё не падало. Ни кровоизлияний, ни шока. Сердце просто остановилось. Задолго до удара.

Адам сделал вывод: все эти страшные переломы, разрывы и вывихи – лишь посмертный грим, нанесённый ударом о землю. Человек был мёртв, когда автобус начал падение.

«Теперь понятно, почему я ничего не увидел. Его сердце просто остановилось. В таком возрасте в наше время это не редкость», – подумал он, заканчивая с первым телом.

Собрав анализы и заполнив бумаги, Адам перешёл к следующему мешку. Открыл его – внутри лежал мужчина лет тридцати, крепкого телосложения. Те же травмы, та же картина.

Он подошёл к голове, коснулся лба и снова ничего.

– Что?! – вырвалось у него вслух, и он отошёл от тела.

Члены команды обернулись на его голос, но Адам жестами показал, что всё в порядке. Они кивнули и продолжили работу, а он мысленно приказал себе успокоиться.

«Не привлекай внимание», – напомнил он себе, пытаясь взять себя в руки. Но пальцы всё ещё подрагивали, когда он сжимал их в кулак. Тревога сдавила грудь, не давая вздохнуть. Ему казалось, что включились не только человеческие инстинкты – животные тоже орали на полную.

Он заставил себя подойти к телу. Ладонь легла на голову трупа. Пустота. Кромешная тьма. Ничего.

Адам стиснул челюсть, чтобы не отдёрнуть руку. Убрал медленно и перешёл к следующему мешку. Коллеги были увлечены работой, на него никто не смотрел.

Он расправил мешок. Женщина с лицом, полностью изуродованным падением. Чуть за тридцать. Адам коснулся её виска и снова ничего.

Озноб прокатился по спине, сковал плечи. Ноги стали ватными. Паника поднималась откуда-то из живота, ещё чуть-чуть и она выплеснется наружу, заставит его бежать из этого проклятого спортзала.

Он вцепился пальцами в край раскладушки, чтобы устоять. Сделал глубокий вдох. Отпустил, разжал побелевшие костяшки и подошёл к очередному телу. Открыл мешок.

Воздух кончился. Ноги подкосились – Адам еле удержался, вцепившись в борта. Тело вдруг стало невыносимо тяжёлым, будто кости налились свинцом. Желудок сжался, ещё немного и вырвет.

Адам зажмурился, но слёзы уже потекли сами. Опершись руками о края, он опустил голову. Слёзы падали на деревянный пол, и мокрое пятно под ним росло, расползалось тёмным пятном.

– Господи… прошу тебя… только не это… умоляю… – Голос Адама дрожал и срывался. Он сдерживал себя из последних сил, чтобы не закричать.

Но Бог, если и был, то точно не здесь. Такого он допустить бы не смог.

*******

Макс заворожённо смотрел в окно, наблюдая, как пейзажи сменяют друг друга. Эти края зимой были невероятно красивы, просто не оторваться. Сосны стояли в снежных шубах, скалы обледенели и сверкали на солнце, а огромные снежинки медленно падали на землю, кружась в воздухе. Озеро давно промёрзло, и вдалеке виднелись маленькие фигурки рыбаков, рассыпанные по льду, словно зёрна.

Мальчик радовался каждому мгновению и находил прекрасное в любой мелочи. Ничто больше не казалось ему незначительным, всё имело свою цену.

Макс сидел, прижавшись носом к холодному стеклу, и когда убрал лицо, увидел круглый отпечаток в центре запотевшего окна. Он поднял руку, нарисовал вокруг него ровный круг, поставил две точки и добавил улыбку. Хихикнув, стёр рисунок ладонью и снова подышал на стекло, чтобы нарисовать ещё что-нибудь.

Неожиданно автобус съехал на обочину и остановился. Пассажиры недовольно зашептались, следующая остановка должна была быть уже в городе. Макс залез на сиденье и на коленях развернулся назад. Прямо за ним сидели родители: мама спала, положив голову на плечо отца, а отец устало опёрся на окно и тоже дремал.

Дверь автобуса открылась, и в салон вошёл человек. Весь в снегу, в чёрной куртке с капюшоном, под которым низко, почти на самые глаза, была надвинута кепка. Он протянул водителю купюру и, не дожидаясь сдачи, направился в конец автобуса.

Макс попытался рассмотреть его лицо, когда тот проходил мимо, но человек быстро прошёл, опустив голову, оставив за собой лишь шлейф холодного воздуха. Он словно напоминал, что за стенами автобуса не только сказочные пейзажи, но и безжалостная зима.

Мама и папа спали, так и не обратив внимания на остановку. Автобус тронулся, и до Стоун-Хейвена оставалось не больше получаса.

Макс уже рисовал в голове встречу с лучшим другом и невольно улыбался. Ему нужно было столько всего рассказать Адаму, поделиться впечатлениями за большой кружкой чая и тем вкусным печеньем, которое мама обязательно испечёт по приезду.

Спустя некоторое время Макс услышал какое-то движение за спиной. Он повернулся и увидел, что человек в капюшоне уже идёт по салону обратно. Тот подходил к пассажирам, касался их голов, и они словно засыпали. В задней половине автобуса все уже сидели, уронив головы на грудь.

Макса охватила тревога. У него засосало под ложечкой, и он отвернулся. Страх нарастал с каждой секундой. Он решил разбудить родителей, но когда повернул голову, уткнулся взглядом прямо в чёрную куртку.

Он медленно поднял глаза.

Человек смотрел на него и улыбался. Белки его глаз были налиты кровью, а зрачки чёрные, но они блестели так, будто вместо них было вулканическое стекло.

Макс обернулся к родителям. Они всё так же спали, только теперь их головы были опущены ещё ниже, и от покачивания автобуса они безвольно мотались из стороны в сторону.

Он снова посмотрел на незнакомца и хотел закричать, но человек поднёс палец к губам и тихо зашипел.

Макс застыл, заворожённо глядя в его чёрные глаза.

Человек медленно положил руку ему на голову, и мальчик резко обмяк.

– Останови здесь. Я выйду, – сказал человек, повысив голос, чтобы водитель услышал сквозь шум двигателя.

Водитель покосился в зеркало заднего вида, но дороги не отвёл:

– До города пара минут всего, парень. Тут опасный участок, у скалы…

– Я сказал, останови. – Голос стал жёстче и резанул по салону. Короткая пауза, потом он добавил тише, но с той же стальной ноткой: – Пожалуйста.

Водитель не стал спорить. Сбавил скорость, съехал на обочину, поставил автобус на ручник и открыл дверь. Холодный воздух тут же ворвался в салон.

– Спасибо, – бросил человек, и в этот момент он уже стоял рядом с водительским сиденьем.

Водитель повернулся, чтобы что-то сказать, но не успел. Рука незнакомца коснулась его лба, и он обмяк, уронив голову на грудь.

Человек перегнулся через сиденье и опустил ручник. Автобус вздрогнул и медленно покатился под уклон.

Незнакомец выскочил наружу легко, будто пританцовывая, и встал на обочине, глядя, как машина набирает скорость.

Автобус нёсся прямо к ограждению. Пробив его, словно прорвав границу с жизнью, он рухнул со скалы вниз.

*******

– Ты знал его? – спросил Харт.

Адам не ответил. Он стоял, опустив голову, опершись на раскладушку.

– Адам!

Голос шерифа резанул по тишине. Вся команда обернулась. Адам поднял голову и, увидев Харта, вытер слёзы. Шериф, не обращая внимания на удивлённые взгляды, поднял руку, жестом показывая коллегам, что всё в порядке, можно работать дальше. Те, пожав плечами, вернулись к своим столам.

Джон Харт был мужчиной среднего роста, сухощавым. Ему под пятьдесят, волосы почти полностью поседели, лицо избороздили глубокие морщины. Он почти никогда не улыбался, но злым его не назвать. Справедливый, честный, он полностью отдавал себя работе.

– Ты знаешь его? – повторил Харт тише.

– Да. – Голос Адама сел. – Макс Брайт. Он был моим пациентом.

Харт удивлённо вскинул брови.

– В «Тихой гавани». Я там подрабатываю по ночам.

– А, ну да. Я уж думал… – Харт махнул рукой. – Не важно.

Адам указал на соседние раскладушки:

– Его родители. Эмили и Филипп Брайт.

Он понял, что перед тем как увидеть тело Макса, он осматривал тела его родителей. Филиппа он не узнал без очков, да и в очках вряд ли сразу бы понял, кто это. Они виделись редко, состояние сына Адам с ним не обсуждал. По всем вопросам он общался в основном с мамой Макса – она почти не покидала «Тихую гавань». А Эмили узнать было попросту невозможно из-за ужасающих повреждений лица.

– Вы были близки? – Харт шагнул ближе.

– Да. – Адам сглотнул. – Думаю, да.

Слёзы покатились снова.

– Так. – Харт положил руку ему на плечо. – Пошли отсюда. Ребята из округа сами справятся.

– Но я…

– Не спорь. Это приказ.

Адам перевёл взгляд на Макса, в последний раз. Погладил его по голове и молча пошёл за шерифом.

Перед школой уже толпились репортёры, местные и приезжие. Полиция выставила оцепление, не пропуская никого за жёлтую ленту. Со всех сторон стояли зеваки, наблюдали за работой и громко обсуждали. Все, кто проходил мимо, останавливались и подходили узнать, что случилось. Толпа росла как снежный ком. Кто-то спорил с полицией, кто-то кричал, размахивая руками.

«Должно быть, родственники погибших», – подумал Адам.

Полиция пока не выступала с заявлением, список жертв не опубликовали. Никто точно не знал, были ли там их близкие. Но все знали точно: выживших нет. Этого хватало.

– Значит так. – Харт перевёл взгляд с толпы на Адама. – Иди домой. Отдохни. Выспись. После праздников зайдёшь ко мне в кабинет. Поговорим. Договорились?

– Договорились.

Харт смотрел на него. Красные глаза, измученное лицо, бледное, мокрое от слёз. Адам смотрел куда-то в сторону, сквозь толпу, сквозь этот бесконечный день. Казалось, внутри у него ничего не осталось. Только оболочка.

– Послушай. – Харт положил руку ему на плечо, помолчал, подбирая слова. – Я понимаю, тебе сейчас… В общем, если что, звони. Если поговорить надо будет.

Адам молчал.

– Ладно? – Харт легонько тряхнул его за плечо.

Адам посмотрел на него:

– Хорошо, Джон. Я понял.

– У тебя есть кто-то, кто сможет побыть с тобой?

Он подумал о Нике.

– Есть. Не переживайте.

Харт кивнул.

– В такие моменты лучше не быть одному. Мысли, они знаешь… затягивают. – Харт помолчал. – Не потеряй себя, парень. Ты нам нужен.

– Я понял. Мне пора.

Адам отмахнулся и пошёл к оцеплению.

– Адам! – крикнул Харт вслед. – Не потеряй себя!

Тот не обернулся. Только шёл, не сбавляя шага.

«Невозможно потерять то, что так и не нашёл», – пронеслось в голове.

На улице крупными хлопьями падал снег. Ветра почти не было, снежинки кружились в медленном танце. Деревья возле школы украшали гирлянды, на окнах узоры и ёлочки, пластиковый Санта в санях с оленями. Куда ни глянь, атмосфера праздника, уюта, веселья. И ни намёка на ужас, пришедший сегодня в город.

Этот день журналисты окрестят «Чёрным Рождеством Стоун-Хейвена».

*******

Адам почувствовал, что его трясут, но открыть глаза не мог – веки будто налились свинцом.

«Что за…»

Тряска прекратилась, и тут же последовал удар по лицу – лёгкий, но отрезвляющий. Он с трудом разлепил веки и сквозь пелену увидел склонившегося над ним Ника.

– Ник?.. – голос не слушался, выходил сиплым, чужим. – Ты что… как ты здесь?

– Господи! – Ник выдохнул с облегчением и крепко обнял его, прижимая к себе. – Я тебя тряс минут пять, ты не просыпался. Думал уже, всё – можно в холодную нести.

– Ник… что ты тут делаешь? – повторил Адам, пытаясь сфокусировать взгляд.

Голова раскалывалась так, будто по ней били молотком. Тело знобило, а щека горела от удара – Ник не церемонился.

– Сосед твой позвонил. Снизу. – Ник присел на край кровати и устало выдохнул. – Услышал крики, стекло бьётся. Подумал, убивают кого. Пошёл проверить. Дверь была приоткрыта, ты на полу. Он телефон нашёл, мне позвонил.

Адам зажмурился и сжал голову руками, пытаясь унять пульсирующую боль. Потом резко приподнялся, и его вывернуло в ведро, которое Ник, оказывается, уже предусмотрительно поставил рядом.

Ник молча похлопал его по спине, дождался, пока спазм отпустит.

– В телефоне у тебя только два контакта подписаны, – сказал он тихо. – Я и…

Адам замер, забыв о тошноте и головной боли. Сердце пропустило удар.

– …Макс. – Ник договорил почти шёпотом. – Он не дозвонился.

Адам долго молчал, глядя в одну точку на стене. Потом перевёл взгляд на друга и прохрипел:

– Не надо было приходить. Я в порядке.

– В порядке? – Ник оглядел комнату, заваленную пустыми бутылками, скомканным бельём, осколками стекла на полу. – Дружище, если тут такой погром, я боюсь даже представить, что у тебя в голове.

– Полежу, оклемаюсь.

– Я знаю, что случилось, Адам. – Ник помолчал, подбирая слова. – Мне очень жаль. Это всё несправедливо. И к Максу, и к тебе. Ко всем.

– Хватит. – Адам мотнул головой, давая понять, что не хочет больше об этом.

– Ладно. – Ник поднялся с кровати. – Тогда я кофе сварю и приберусь тут немного. Не смотри на меня так.

– Иди домой. Я сам справлюсь.

– А я тебя не слышу. – Ник улыбнулся своей тёплой улыбкой, похлопал его по ноге и направился на кухню.

Адам проводил его взглядом, наблюдая, как друг включает кофеварку, как возится с чашками. Потом закрыл глаза и откинулся на подушку.

Через минуту по квартире поплыл запах свежесваренного кофе – тёплый, домашний, почти забытый.

«Ладно, – подумал Адам, прислушиваясь к возне на кухне. – Чашка кофе мне точно не помешает».

*******

Несколько дней спустя Адам шёл на ночную смену в «Тихую гавань» по заснеженным улицам Стоун-Хейвена. Снег громко скрипел под ногами, мороз обжигал лицо. Фонари освещали дорогу, но метель закрывала обзор.

Он еле удержался, чтобы не уйти в запой. Ник помог, привёл в чувства. Сам связался с Томом, сменщиком, попросил выйти пораньше и заменить друга на пару дней. Том согласился, не выпытывая причин. Но смену в «Тихой гавани» Адам пропустить не мог. Он был нужен детям. А они – ему. Чтобы хоть как-то цепляться за смысл своего существования.

Закончив вечерний обход, Адам собрал детей в игровой. Они сели в круг на мягком ворсистом ковре – он и шестеро малышей.

– Добрый вечер, ребята. – Он широко улыбнулся.

– Добрый вечер, доктор Адам! – радостно закричали они хором.

Малыши обожали его и ждали каждую смену с нетерпением.

Он искренне улыбался. В эти моменты его душа жила. Когда нет смерти, страха, боли, только детские улыбки и радость.

– Итак. – Он обвёл глазами детей. – Чем сегодня займёмся?

Лиззи тянула руку так высоко, будто собиралась взлететь.

– Давай, Лиззи.

– Мы будем смотреть мультфильм! – выпалила она.

Дети радостно закричали и захлопали. Их смех разлетался по коридорам хосписа, неся с собой слабые ниточки надежды.

– Русалочка! Том и Джерри! Дятел Вуди! – перекрикивали друг друга дети, будто верили: победит тот, чьё название прозвучит громче.

– Таак, ребята, тише, тише. – Адам пытался успокоить их, не переставая улыбаться. – Для мультфильма уже поздно. Вы устали, и вам скоро идти спать.

– Нееет… не спать… мультики! – кричали дети, не желая снова оставаться в одиночестве в своих палатах.

Их можно было понять. Целыми днями процедуры, осмотры, капельницы. Больно, страшно. Времени побыть детьми почти не оставалось.

– Давайте так. Посмотрим мультфильм, но завтра.

Адам сразу получил море критики.

Он терпеливо подождал, пока они немного затихнут.

– Давайте поговорим о мечтах. О чём вы мечтаете больше всего?

Дети быстро затихли, в глазах загорелся огонь.

– Давай начнём с Билли.

Билли вскочил и изобразил классическую позу бодибилдера:

– Я мечтаю стать терминатором, когда вырасту! – Голос он сделал грозный, по крайней мере ему так казалось.

Дети захлопали. Адам смеялся. Он был именно там, где его душе было нужно.

Мальчик сел, и руку потянула Лиззи.

– А я мечтаю стать принцессой. Хочу носить красивые платья и ходить с принцем на бал.

Девочка обняла себя руками и закружилась. Внезапно, не удержав равновесие, мягко шлёпнулась на попу. Дети громко засмеялись. Лиззи нахмурилась, но почти сразу влилась в общий смех.

– Ты и так уже принцесса. Можешь выбрать другую мечту.

Стэн подмигнул ей. Бледное от болезни личико девочки вдруг стало наливаться красками, она улыбнулась и опустила голову.

– Можно мечтать о многом. – Адам наслаждался моментом. – Необязательно иметь только одну мечту.

Молодые медсёстры заглядывали в игровую. Они смотрели, как почти увядшие цветы жизни оживают, пусть на короткое время. Неважно, что будет потом. Главное, чтобы этот миг продлился ещё хоть немного.

– Таак, теперь… – Адам водил глазами по кругу и увидел маленькую Марию. Она неловко тянула ручку, всю в синяках и пластыре. – Мария! Давай ты.

– Доктор Адам. – Голос девочки дрожал. – А Макс теперь в раю?

В комнате стало так тихо, что Адам слышал, как колотится его сердце. Дети смотрели на Марию, потом перевели взгляд на него.

Улыбка погасла. Он попытался вернуть её, но не вышло.

– Да, милая. – Голос сел, и ему пришлось прокашляться. – Макс в раю.

– И мы тоже уйдём в рай? – спросил Билли.

– Все хорошие люди попадают в рай, ребята. – Адам снова улыбнулся.

– А мы хорошие? – Глаза Марии блестели.

– Вы самые лучшие.

В тот вечер никто не ушёл спать в палаты. Они надели пижамы, притащили подушки и одеяла в игровую, постелились на ковре и смотрели «Том и Джерри» с Адамом. Дети проголосовали, это название звучало громче остальных.

Глава 2

17А, Блэк-Спрус-роуд, Стоун-Хейвен,

хоспис «Тихая гавань»

29 декабря 2025 года

– Мы всегда рады новым сотрудникам. Тем более с таким потрясающим резюме. – Доктор Кларк положил перед собой папку и заглянул в неё. – Миз Рейнолдс.

– Можно просто Амелия. – Девушка чуть заметно улыбнулась уголком рта.

– Хорошо, Амелия. – Он провёл рукой по седым волосам, уложенным на бок. – Последние пять лет вы работали в «Леммен Холтон», Гранд-Рапидс. С таким опытом могли бы получить работу в любом из учреждений Мичигана.

– Всё верно.

– Так почему Стоун-Хейвен?

– Знаете, в больницах Мичигана пахнет хлоркой и отчаянием. – Амелия чуть склонила голову, будто прислушиваясь к чему-то. – А здесь соснами и надеждой. Мне казалось, после всего, что я там видела, я перестану чувствовать. А здесь, в этой тишине, снова начинаю. Хочется научиться у вас этому.

– Хорошо. – Кларк похлопал ладонью по папке. – Вы нас полностью устраиваете. Надеемся на долгое и взаимовыгодное сотрудничество.

Он резко встал, подвинув животом стол, и с улыбкой протянул руку. Для своих шестидесяти он двигался довольно резво.

– Спасибо, доктор Кларк. – Девушка пожала ему руку.

– Если готовы, выходите с понедельника. А пока отдыхайте и смотрите наш уютный маленький город.

– Хорошо. Буду в понедельник. Ещё раз спасибо.

*******

– Мы с отцом каждую осень ходили тетеревов стрелять. – Ник говорил, прихлёбывая пиво. – Птичка такая, чуть больше голубя. Мясо очень вкусное и нежное. Мама рагу из него делала – пальчики оближешь. Так вот. Я мальчишкой был, совсем сопляк. Бродим мы по лесной дорожке, прислушиваемся к каждому треску, шелесту. – Он тихонько отрыгнул и продолжил: – У меня в руках лёгкий дробовик двадцатого калибра. Руки уже знатно затекли, вот. Хоть весит не больше семи фунтов. Но я же мальчишкой был. Понял, да? – Он сделал глоток пива. – Мы шли уже не первую милю, и вдруг отец остановился. Он обернулся и посмотрел мне под ноги. И тут эта тварь вылетает у меня из-под ног. С таким звуком… слышал, как газонокосилка заводится? Ну вот. Я обделался по полной и выстрелил. Меня отдачей к земле прибило. Но знаешь что? Я попал! – Он усмехнулся. – Отцу в зад!

Ник расхохотался.

– После того как мама достала всю дробь из его мягкого места, я получил по первое число.

Адам смотрел куда-то в сторону, погружённый в свои мысли. Ник махнул рукой перед его лицом, но Адам даже не моргнул.

– О чём думаешь? – спросил Ник.

– Рождество. – Голос у Адама был тихий. – Прошло три недели, а Харт всё ещё не звонил. Мне нужно увидеть заключения вскрытий.

– Зачем? Там и так всё понятно.

– Некоторые моменты показались мне… Не бери в голову.

– Как скажешь. – Ник пожал плечами. – Давай ещё по одной.

– Это уже восьмая пинта. – Адам отодвинул пустой бокал. – Может, по домам?

– Нет, дружище, ты ещё не развеялся.

В пабе было людно и душно. Единственный кондиционер не справлялся, и помещение почти не освещалось – людей за соседними столиками было не разглядеть. Воздух пропитался весельем, алкоголем и сигаретным дымом, и ко всему этому примешивался запах разбитых судеб.

– Ладно, давай ещё по одной и спать. – Согласился Адам.

– Есть… сэр. – Ник сглотнул отрыжку и приложил ладонь к виску.

Паб «Старый лось» стоял у самого леса, среди высоких сосен, на другом краю Стоун-Хейвена. Это было маленькое строение из толстых деревянных брусьев с такими крохотными окошками, что даже днём свет просачивался внутрь едва-едва. От здания, особенно ночью, будто исходил пар – казалось, что это не паб, а живое существо.

– Тебе что взять? – Ник встал из-за стола.

– Пинту лагера.

Адам выпрямился и опёрся на спинку стула. Он смотрел, как его огромный друг, слегка пошатываясь, пробирается к стойке и уворачивается от людей, стараясь никого не задеть.

Перед Адамом вдруг выросла фигура, заслонившая собой Ника.

Он поднял глаза и увидел молодую девушку. Чёрные распущенные волосы рассыпались по плечам, в полумраке паба они отливали синевой. Когда она шагнула ближе, он заметил, какие у неё яркие зелёные глаза – редкость при таких тёмных волосах. Она чуть склонила голову набок, разглядывая его.

– Здравствуйте, доктор Морс. – Она протянула руку. – Амелия Рейнолдс. Я новая медсестра в «Тихой гавани».

Адам пожал её руку – ладонь тёплая, пальцы тонкие, но рукопожатие уверенное.

– Здравствуйте, миз Рейнолдс. Да, я слышал о вас.

– Надеюсь, только хорошее? – Она чуть приподняла бровь.

– Пока не жаловались. – Адам позволил себе лёгкую улыбку.

– Я иногда вижу вас, когда вы уходите с ночной смены. – Она убрала прядь волос за ухо, открывая линию скулы. – Заметила вас здесь и решила подойти.

– И как вам здесь? Освоились?

– Всё ещё знакомлюсь с городом. Доктор Кларк посоветовал мне пару мест, и этот паб особенно рекомендовал.

– Не самое лучшее место, чтобы ходить одной. – Адам покачал головой.

– Вы тоже один. – Она ухмыльнулась.

В этот момент к столику подошёл Ник с двумя пинтами в руках.

Он увидел Амелию и застыл на месте. Челюсть слегка отвисла, глаза округлились. Секунд пять он просто стоял, моргая, а его физиономия медленно наливалась кирпичным оттенком.

– Может… э-э-э… пивка? – выдавил он наконец, глядя на неё как на восьмое чудо света.

– Нет, спасибо, я со своим. – Она улыбнулась и приподняла бокал с коктейлем.

Ник завис, глядя на неё, и руки у него сами собой расслабились. Бокалы наклонились, и пиво потекло по пальцам, на пол и прямо на её туфли.

– Ник, пиво! – гаркнул Адам.

Ник дёрнулся, вернул бокалы в вертикальное положение, поставил их на стол – с грохотом, расплескав половину – и схватил со стола все салфетки, до которых смог дотянуться.

– Ой… простите, миз. – Он присел, собираясь тереть её обувь. – Я сейчас всё уберу.

– Не нужно. – Амелия сделала шаг назад, едва сдерживая смех. – Всё хорошо.

– Ник… – Адам перевёл взгляд с красного друга на девушку. – Это Амелия Рейнолдс. Она недавно приехала в Стоун-Хейвен.

Ник выпрямился, вытер мокрые руки о джинсы и протянул ладонь.

– Миз Рейнолдс, это Ник Брукс – мой коллега из «Старой скорой».

– В «Старой скорой»? – Девушка пожала руку Ника, глядя ему в глаза без тени насмешки, хотя в уголках губ дрожала улыбка.

– Это морг. – Кратко пояснил Ник. – Раньше там была скорая помощь.

– Так вы ещё и в морге работаете? – Она перевела взгляд на Адама. В глазах мелькнуло любопытство, но не брезгливость.

– В основном там. – Голос Адама звучал сухо. – В «Тихой гавани» я только подрабатываю.

– Адам вообще отличный парень. – Ник, обретший почву под ногами, обнял друга за шею и слегка придушил. – Он самый лучший судмедэксперт.

– Достаточно. – Адам мягко освободился от захвата. – Ты перебрал.

– Я, пожалуй, пойду. – Амелия слегка улыбнулась, поправила сумку на плече. – Уже поздно, а завтра рано вставать. Было приятно познакомиться, доктор Морс. И с вами, Ник.

– Доброй ночи. – Кивнул Адам.

– Спокойной ночи, миз Рейнолдс. – Ник помахал ей, как ребёнок.