Поглощая смерть

Она пошла к выходу, и Ник проводил её взглядом до самых дверей.

– Умеешь ты произвести впечатление. – Адам покачал головой, глядя на друга.

Ник плюхнулся на стул, взял свою пинту, отхлебнул сразу половину и выдохнул:

– А она хорошенькая.

Адам отмахнулся и взял свой бокал.

– Давай заканчивать и по домам.

*******

Озеро Шаста, Северная Калифорния

19 июля 2003 года

– Адам. А-а-ада-а-ам, просни-и-ись.

Он открыл глаза. Перед ним сидела мама. У неё были светлые, как солома, волосы, аккуратное круглое лицо с ямочками на щеках, чуть вздёрнутый нос и пухлые губы. Она сидела на переднем сиденье, развернувшись к нему в полоборота. Солнце ярко светило в лобовое стекло, так что маму было почти не видно – только свет бил ей в спину и, расплываясь по её телу, рисовал сияющий силуэт.

– Просыпайся, соня. Мы почти приехали.

Адам посмотрел в боковое окно. Огромное озеро уходило за горизонт, и оно было таким ярко-синим, будто это не озеро вовсе, а упавшее на землю небо. Солнечные лучи играли на водной глади, создавая слепящий блеск.

– Вот мы и на месте. Всем покинуть корабль! – раздался с переднего сиденья голос, спародировавший пиратского капитана.

Адам засмеялся. Папа умел его рассмешить.

Он открыл дверь и выпрыгнул из машины. Вдохнул свежий лесной воздух, пропустил через себя прохладный ветерок со стороны озера и уже собрался бежать к берегу.

– Адам. – Мама остановила его. – Ты не поможешь папе?

– Да, мам.

Папа уже стоял у открытого багажника. Высокий, стройный, он легко достал раскладные столик и стульчики, поставил их на траву. Тёмные волосы блестели на солнце, а когда он обернулся и улыбнулся, стали видны аккуратные ухоженные усы – мама говорила, что они делают его похожим на голливудскую звезду.

– Ну как, сможешь донести? – Он протянул сыну термос-контейнер и подмигнул.

– Я справлюсь, пап.

Адам нахмурился и двумя руками взялся за ручки контейнера – ему было тяжело, но он старался не показывать этого.

Папа рассмеялся, подошёл и взъерошил ему волосы.

– А я и забыл, что тебе уже целых десять лет. Ты взрослый и сильный.

– Да, и скоро я буду сильнее тебя. Вот посмотришь.

– Ни капли не сомневаюсь, сынок. – Папа подхватил одной рукой столик, другой стулья и бодро зашагал к берегу.

Они поставили мебель почти у самой воды. Папа сразу занялся костром – ловко сложил принесённые дрова шалашиком, достал спички. Движения у него были уверенные, спокойные. Таким он был всегда: надёжным, тёплым, тем, на кого можно положиться.

Мама тем временем накрывала на стол – достала термос с кофе для себя и термос с какао для Адама, разложила сэндвичи с курицей.

Адам схватил один и побежал к воде, сбрасывая на ходу кроссовки.

– Адам, не заходи далеко, дождись папу! – крикнула мама.

– Хорошо, мама!

Мама с папой переглянулись и улыбнулись, глядя на сына. Папа подбросил дров в костёр и встал рядом с мамой, наблюдая, как сын заходит в воду.

Адам закатал штаны и зашёл в воду по колено. Стоял, жевал сэндвич и смотрел на блестящую озёрную гладь. В ноги ударялись маленькие волны от проезжавшей мимо моторной лодки.

Он сам не заметил, как оказался уже по грудь в воде и продолжал идти дальше.

Отец стоял возле мамы, грея руки у костра, когда краем глаза уловил движение на воде. Он поднял голову и всмотрелся – голова сына виднелась слишком далеко от берега.

– Адам! – крикнул он и, не мешкая ни секунды, рванул к воде.

Адам услышал голос отца, обернулся, оступился и потерял равновесие. Голова скрылась под водой.

Отец добежал до воды и, не останавливаясь, бросился вперёд, сразу ныряя. Мама кричала и плакала на берегу. Папа вынырнул и изо всех сил поплыл к тому месту, где исчез сын.

Адам не видел ничего – кругом была кромешная тьма.

«Мама, папа, мне страшно… Спасите меня… мама… па…»

Отец сделал ещё несколько сильных рывков, набрал побольше воздуха и снова ушёл под воду.

От громкого крика совсем рядом Адам открыл глаза. Перед ним всё плыло, и по телу растекалась дикая усталость. У него хватило сил только повернуть голову.

– Не-е-е-е-е-е-ет!!! Прошу тебя!!! Не оставляй меня!!! Помогите ему!!!

Мама кричала так, как Адам никогда раньше не слышал.

Отец лежал на траве в метре от него. Таким Адам его ещё не видел – неподвижным, бледным, с закрытыми глазами. Двое мужчин в рыбацких ботах и камуфляже сидели над ним. Один зажал отцу нос и сделал выдох изо рта в рот, потом посчитал до десяти и снова повторил. Второй, скрестив ладони, с усилием давил ему на грудь.

– Не-е-е-ет! Не-е-е-ет! – Мама не переставала кричать.

Адам собрал все силы, резко перевернулся к отцу и закинул руку ему на грудь. Спасатель, делавший нажатия, отодвинул его руку выше, чтобы она не мешала. Тогда Адам ухватился за рубашку отца, подтянул себя к нему, положил голову рядом с его лицом, уткнулся носом в холодную щёку и заплакал.

– Прости меня… папа… Прости… прости… прости…

Он положил свою маленькую ручонку на вторую щёку отца и прижался сильнее. И вместо холода вдруг почувствовал невероятное тепло, почти обжигающее руку.

В голове у него стали проноситься фрагменты, будто старый фильм на плёнке. Адам увидел себя со стороны – чуть постарше, но это точно был он. В следующем кадре у него на руках был младенец, а рядом стояла счастливая мама в больничном халате, и за её спиной он же подпрыгивал и просил показать братика. Кадр сменился – Адам сидел за столом, держал маленького ребёнка и кормил его с ложечки. Потом резкая перемотка, и он увидел постаревшую, но всё ещё улыбающуюся маму на крыльце – она качала коляску, а рядом стоял он, совсем взрослый, и обнимал какую-то незнакомую женщину.

Адам дёрнулся и открыл глаза. Он посмотрел на кричащую маму, потом перевёл взгляд на свою маленькую руку – она всё ещё держалась за щёку папы.

Он закрыл глаза и с тяжестью во всём теле провалился в сон.

Адам очнулся. Над ним был знакомый белый потолок его квартиры.

Он сел на кровати, провёл ладонью по лицу. Этот сон снился ему уже сотни раз. Когда-то он просыпался от него в холодном поту. Теперь же просто посидел пару минут, встал и пошёл на кухню.

В тот день, много лет назад, он ещё не понимал, что впервые забрал чужую будущую жизнь. Жизнь своего отца, которую тот не прожил из-за него. И первое будущее, которое он увидел, было увидено глазами его папы.

*******

35, Мейн-стрит, Стоун-Хейвен,

офис шерифа округа Айрон-Шорс

17 января 2026 года

– Ты не удивлён? – Шериф прищурился, не отводя взгляда от Адама.

Адам листал восьмое заключение и, услышав вопрос, поднял голову:

– В каком смысле?

– Причина смерти.

– Пока я вижу во всех…

– Смерть от острой сердечной недостаточности неустановленной этиологии. – Харт договорил за него. – Дальше можешь не смотреть. Во всех одна и та же, я уже выучил наизусть. Получается, они умерли ещё до падения. По крайней мере, бумаги так говорят.

Адам молчал. Он подозревал, что увидит именно это, с того самого момента, как был в спортзале.

– И что это может значить? – спросил он, изображая удивление.

– Ты мне скажи. – Харт допил кофе, с гулким стуком поставил кружку на стол. – Ты у нас спец по таким делам.

Адам продолжал молчать.

– Это новый вирус? Биологическое оружие? Что?

– Я пока не знаю.

– Адам… – Шериф устало вздохнул, потёр переносицу. – Нам нужно разобраться. Семнадцать трупов, а мы знаем только то, что автобус упал со скалы. Что было до падения – хрен его знает. Газетчики и телевизионщики из Стоун-Хейвена такое раздуют – либо теориями заговора покроют, либо на карантин закроют. Я не могу этого допустить в своём городе. Но и сделать ничего не могу, потому что не знаю, с чем мы имеем дело.

– Я понимаю. – Адам кивнул. – Попробую узнать про похожие случаи. Если они вообще были.

– Ладно. Если что-то нарисуется – сразу мне.

– Хорошо, шериф.

Харт достал из кармана сигареты, вытащил одну, прикурил и бросил пачку на стол. Кивком указал на неё Адаму – тот отказался.

Шериф сделал несколько глубоких затяжек, стряхнул пепел в пустую кружку.

– Как ты сам, парень? – спросил он.

– Нормально.

Харт молча посмотрел ему в глаза, потом бросил окурок в кружку – даже не затушив.

– Говорил с Кларком на днях. Он рассказал, как ты с детьми работаешь.

Адам смотрел, как из кружки вьётся дымок – будто там не окурок, а горячий кофе.

– Ты делаешь славное дело. Несмотря ни на что.

– Да, может быть… Ладно, мне пора на смену. – Адам резко встал. – Если что-то узнаю – дам знать.

– Договорились. Удачи, парень.

Харт откинулся на спинку кресла и проводил его взглядом.

*******

Стоун-Хейвен накрывали сумерки. Адам направлялся в «Тихую гавань» по тёмным, заваленным снегом улицам. Он прокручивал информацию в голове, но ничего не сходилось. Как можно было одновременно остановить сердце у семнадцати человек и не оставить при этом никаких следов?

Затылок покалывало. Точно так же, как прошлой ночью, когда он вёл Ника домой после бара. Он старался не обращать внимания – приступы паранойи случались и раньше. Но никогда ещё они не сопровождались звуками. Вчера можно было списать на алкоголь, хотя ему нужно гораздо больше, чем другим, чтобы опьянеть. Но сегодня он был абсолютно трезв.

Он шёл, погружённый в свои мысли, как вдруг резкий хруст снега со стороны улицы, не освещённой фонарями, заставил его остановиться.

Он всмотрелся в темноту, но ничего не увидел. Ни души. Только ветер завывал, сметая с крыш свежий снег.

– Оно придёт за тобой…

Адам отпрыгнул – голос прозвучал прямо у него за спиной.

– Твою… – Он часто задышал и резко обернулся. – Мартин! Ты что творишь?!

Перед ним стоял безумный Мартин – местный сумасшедший.

– Оно придёт за тобой. – Безумец смотрел на него не моргая. – Оно придёт за всеми нами.

– Кто придёт?

Мартин закрыл рот обеими руками, будто сдерживая поток слов, готовый вырваться наружу.

Он был безобиден, но местные всё равно сторонились его. Никто не знал, кто он, откуда и где живёт. Мартин был просто частью Стоун-Хейвена – местной достопримечательностью. Обычно он приставал к людям, рассказывал безумные истории или просто нёс околесицу.

– Ясно… – Адам выдохнул, чувствуя, как сердце перестаёт бешено колотиться. – Ты снова пробрался в церковь на вечернюю службу и наслушался проповедника?

Мартин продолжал смотреть ему в глаза, а потом вдруг сорвался с места и перебежал на другую сторону дороги.

Адам смотрел ему вслед, пока тот не скрылся в темноте.

– Доктор Морс!

Он обернулся. К нему спешила новая медсестра.

– Добрый вечер, доктор Морс. Идёте на смену? – Она подошла и устало улыбнулась.

– Добрый вечер, миз Рейнолдс. – Адам кивнул. – А вы куда так спешите?

– Домой. Только что с работы.

– Не поздновато ли?

– Маргарет задержала. Любит поболтать. Я и не заметила, как простояла у стойки почти два часа. – Она убрала волосы с лица, но порыв ветра тут же вернул их обратно.

– Да, в этом она мастак. – Адам слегка улыбнулся, посмотрел на часы и добавил: – Извините, миз Рейнолдс, но мне пора. Скоро вечерний обход.

– Можно просто Амелия.

– Хорошо, Амелия. Доброй ночи.

– Доброй ночи.

Адам натянул капюшон и направился в сторону Блэк-Спрус-роуд.

– Доктор Морс! – окликнула девушка.

Он обернулся – отошёл всего на несколько шагов.

– Может… – Она замялась. – Мы могли бы как-нибудь выпить кофе после работы?

Адам молчал, глядя на неё. Чёрные волосы развевались на ветру, частично закрывая лицо, но в просветах блестели большие зелёные глаза.

– Извините, доктор… – Она опустила глаза. – Не нужно было…

– Нет, нет… – Он перебил её. – Я не против. Просто неожиданно.

– Тогда хорошо. – Амелия широко улыбнулась. – Я завтра заканчиваю в шесть и постараюсь сразу убежать от Маргарет.

– Хорошо. – Адам тоже улыбнулся. – Я к этому времени уже буду свободен. Встречу вас у входа в «Тихую гавань».

– Договорились. До свидания, доктор Морс.

– До свидания.

Девушка перешла дорогу и направилась домой вдоль тёмной стороны улицы.

– Амелия! – крикнул Адам.

Она обернулась – её уже было почти не видно в темноте.

– Можно просто Адам.

Амелия помахала ему рукой и скрылась в темноте.

Адам постоял ещё несколько секунд, глядя ей вслед, а потом пошёл дальше. Уже очень давно он не испытывал ничего подобного.

Весь оставшийся путь он провёл в раздумьях и сам не заметил, как оказался на пороге «Тихой гавани». Вошёл, поздоровался с Маргарет, прошёл мимо стойки и вдруг остановился.

– Маргарет, как вам новая медсестра?

– Амелия? – Она подняла голову, отложила ручку. – Очень хорошая девочка. Дети её любят – почти как вас. Приходит вовремя, а после смены иногда задерживается, болтаем. – Маргарет хитро подмигнула. – Понравилась она вам, доктор?

– Нет. – Адам усмехнулся. – Просто встретил по дороге, решил спросить.

– А она про вас спрашивала.

– Правда?

– Правда. Мне кажется, вы ей тоже приглянулись.

– Я не говорил, что она мне… – Он не успел закончить.

– Идите уже, идите, дети заждались. – Маргарет улыбнулась.

*******

После ночной смены в «Тихой гавани» Адам шёл на работу в соседнее здание. Ночь прошла спокойно, но мысли всё время возвращались к предстоящей встрече с Амелией. Сомнения одолевали.

«Достоин ли я шанса на нормальную жизнь? – спрашивал он себя. – Скорее нет. Таким, как я, положено нести свой крест в одиночку. Подпустить её к себе – будет эгоизмом».

Но он старался не углубляться. Нет ничего плохого в том, чтобы просто пообщаться. Всего лишь общение, ничего больше.

Адам открыл дверь «Старой скорой» и вошёл. Почти с порога его встретил взволнованный Ник.

– Привет. Я тебя заждался.

– Доброе утро. – Адам настороженно посмотрел на друга. – Что случилось?

– Ты не поверишь, кто у нас в секционной.

– Кто?

– Идём.

Они прошли в секционную. Света почти не было, только в дальнем конце под бестеневой лампой на столе лежало тело, накрытое простынёй.

– Привезли ночью. – Ник говорил медленно. – Нашли в сугробе на Олкотт-стрит, почти на переходе к Блэк-Спрус-роуд.

«Вчера на смену я шёл этим же маршрутом», – пронеслось в голове.

Ладони вспотели, сердце забилось быстрее.

– Ник, не тяни. – Голос стал нервным. – Кто там?

– Сам посмотри.

Они подошли к столу. Под тонкой тканью угадывались очертания тела – беззащитного, плоского, уже не принадлежащего этому миру.

Адам взял простыню за уголок и медленно потянул. Она беззвучно упала на серый кафель.

Он стоял и смотрел, не веря глазам.

– Предположительно смерть от переохлаждения. – Голос Ника прозвучал как гром, эхом прошёлся по залу.

– Мы виделись прошлым вечером. – Пробормотал Адам.

– Что?

– Вчера вечером. Когда я шёл на смену. – Адам не отрываясь смотрел на безжизненное тело безумного Мартина.

– Дааа… – Протянул Ник. – Бедняга Мартин.

Адам всё ещё смотрел на бледное лицо.

– Ладно, не буду отвлекать. – Ник вышел, и Адам остался один на один с безумцем.

«Забирать его жизнь не стану, – подумал он. – Пережить последние мгновения сумасшедшего – подписать смертный приговор своему рассудку».

У него ещё хватало лет, взятых у студентов. Но передать их детям пока нельзя – слишком много внимания привлекли к Стоун-Хейвену в последнее время. Особенно к «Тихой гавани».

Адам посмотрел на тело, освещённое лампой. Мартину осталось рассказать ещё одну, последнюю историю. Историю своей смерти.

*******

Тело Мартина не хотело отдавать свои тайны. Бледная, восковая кожа поддавалась скальпелю с неохотой – как замёрзшее мясо. Сама наружность кричала о переохлаждении: розоватые пятна на спине, «гусиная кожа», ледяные кристаллы в тканях.

Адам извлёк органокомплекс одним движением – лёгкие, трахею, тяжёлый, как мешок с песком, желудок. Сердце лежало на ладони – холодное, дряблое, переполненное жидкой, почти чёрной кровью. Ни тромбов, ни разрывов, ни инфаркта. Оно просто перестало биться. Остановилось ровно, без агонии, за секунду до того, как холод окончательно сковал тело. Мартин был мёртв ещё до того, как упал в снег.

Он посмотрел на его лицо, отложил сердце, снял перчатку и, уже зная, к чему всё идёт, коснулся пальцами лба.

Ничего.

Адам, шатаясь, попятился. Перед глазами всплыли картинки «Чёрного Рождества»: спортзал, ряды раскладушек, Эмили, Филипп, Макс…

Голова закружилась, дыхание перехватило. Воспоминания нахлынули с такой силой, что сдержать их было невозможно.

Несколько минут он боролся с накатывающей паникой, но в конце концов смог взять себя в руки.

«Нужно быстрее закончить и встретиться с Хартом».

Он подошёл к столу, взял ножницы и вскрыл желудок. Стенки опали, обнажая скудное содержимое – и что-то чужеродное, блеснувшее в тусклом свете лампы.

Маленькая капсула. Герметичная, аптечная, совершенно не тронутая кислотой.

Адам замер.

Пальцы, неуклюжие в двух парах перчаток, подцепили её и вскрыли. Внутри, туго свёрнутая, как фитиль, лежала бумажка. Он развернул её.

«14, Элм-Корт».

*******

– Ник! – Адам выбежал из секционной. – Срочно набери Харту! Пусть берёт своих людей и едет по адресу 14, Элм-Корт!

– Что случилось?! – Ник вскочил со стула, и тот с грохотом упал на пол.

Адам забежал за стойку и снял с крючка ключи от фургона.

– Адам… – Ник смотрел на друга с тревогой.

– Ник, прошу, звони шерифу. 14 Элм-Корт. Быстрее.

Адам выбежал из здания и побежал к фургону по неочищенной от снега дорожке.

Он сел за руль, вставил ключ и повернул. Автомобиль завёлся, и он сразу выдавил газ.

«14, Элм-Корт… Почему этот адрес кажется таким знакомым? Где-то я его уже видел…»

Через десять минут Адам прибыл по указанному адресу. Полиции ещё не было.

«Надеюсь, Ник дозвонился».

Он вышел из фургона и подбежал к забору.

Это был типичный для Стоун-Хейвена небольшой кирпичный дом: один этаж, широкие окна, на крыльце столик и стулья.

Вдалеке послышались полицейские сирены. Две машины выехали из-за угла и резко затормозили рядом с ним.

– Что за чёрт, Адам?! – Харт вышел из машины и направился к нему. – Я жду объяснений. Немедленно.

Адам молча протянул ему записку.

– И что это? – Харт взял крохотный бумажный кусочек и посмотрел на содержимое.

– Это было в желудке безумного Мартина.

Шериф смотрел на него с недоумением.

– Сегодня ночью привезли тело Мартина…

– Я знаю. – Харт перебил его. – Замёрз насмерть. – Тон у него становился всё строже.

– Он умер до того, как оказался в сугробе. Никаких признаков насилия или болезни нет. Сердце просто остановилось. – Адам произнёс последние слова медленно, делая небольшие паузы.

Харт резко изменился в лице.

– Смит, Гонсалес! – Шериф обратился к подчинённым. – Обойдите дом сзади. Никсон, Морс – за мной!

Он подошёл к багажнику полицейской машины и достал бронежилет.

– Держи.

Адам посмотрел на жилет, потом на шерифа.

– Надевай, если не собираешься торчать здесь.

Адам послушно натянул жилет. Вместе с шерифом и офицером Никсоном они пошли к входной двери. Смит и Гонсалес уже зашли за дом.

Харт поднялся по ступенькам и постучал костяшками по деревянной двери.

– Шериф округа Айрон-Шорс! Откройте!

Тишина.

Он подождал немного и постучал снова – на этот раз кулаком и сильнее.

– Шериф округа! Мистер Стивенсон? Миссис Стивенсон? Вы дома? Откройте дверь!

«Стивенсон, – кольнуло в голове у Адама. – Это же фамилия того мальчика, которого я исцелил первым в "Тихой гавани". Я видел этот адрес на его медкарте. 14, Элм-Корт. Тот самый адрес».

Сердце неприятно ёкнуло.

Один из полицейских вышел из-за угла дома.

– Сэр. Там это… – Гонсалес запнулся и сглотнул. – За домом. В окне. Я видел тени. Там кто-то есть.

Харт посмотрел на Морса.

Он достал фонарик и разбил им стекло в двери. Потом просунул руку, отщёлкнул замок изнутри и толкнул дверь. Она с тихим скрипом распахнулась.

– Мистер Стивенсон! Миссис Стивенсон! Это шериф округа! Мы входим!

Все достали оружие и вошли в дом. Адам шёл следом. Деревянный пол скрипел под каждым их шагом. Тепло уютного дома мягко ласкало тело после холодной улицы. Пахло домашней едой. Где-то впереди, в одной из комнат, играла музыка. Звук был похож на проигрывание пластинки на старом граммофоне.

Отряд двигался медленно и осторожно, пытаясь уловить любой звук, любое движение. Впереди были двери в другие комнаты. Харт жестами указал каждому офицеру его помещение, и они ждали команды. Коридор почти закончился, и они приблизились к источнику музыки.

Шериф поднял руку и застыл.

Пройдя коридор, они остановились у входа в гостиную.

Все замерли от того, что увидели.

Тепло уютного дома, ещё недавно обволакивающее тело, сменилось ледяным кошмаром, пробирающим до костей изнутри. И только музыка старого граммофона, крутящего пластинку, тихо играла на фоне, нарушая мёртвую тишину.

Как же безумный Мартин был прав.

Глава 3

Реддинг, штат Калифорния,

Центр детского движения и восстановления «Шаста»

12 июля 2005 года

«Он совсем как марионетка».

Адам наблюдал, как кузена фиксируют в мягких поддерживающих шортах. К ним тут же пристегнули страховочный трос, тянущийся от металлической рамы над беговой дорожкой.

– Не бойся. – Врач регулировал нагрузку на пульте. – Я держу тебя. Давай, сделай шаг.

Мальчик шагнул, и полотно дорожки медленно поползло под ногами. На секунду он покачнулся, но трос тотчас подхватил его, и он выровнялся.

Адам не отрываясь следил за кузеном. Тот дёргался так, будто им управлял невидимый кукловод – руки и ноги двигались сами по себе, не слушаясь хозяина.

Рядом стояла мама, обняв его за плечо. Они приехали проведать двоюродного брата. Родители Томаса уехали из города и попросили маму навещать их сына.

У Томаса была гиперкинетическая форма ДЦП. Такие тренировки учили его держать равновесие, несмотря на «помехи» собственного тела. Чем дольше он шагал по дорожке, тем меньше становилось непроизвольных движений – тело постепенно привыкало подчиняться.

– Доктор, – тихо обронила мама, – мы отойдём и вернёмся ближе к вечеру.

– Конечно, миссис Морс. – Врач кивнул, не сводя взгляда с Томаса.

Адам с мамой вышли из кабинета и направились к выходу. Пока они шли по длинном коридору, она не проронила ни слова. После смерти отца мама стала замкнутой и отстранённой. Спустя два года она так и не оправилась от потери. Адам продолжал винить себя в том, что случилось на озере, но мама всегда твердила, что он не виноват.

Через полчаса они сидели в кафе неподалёку от центра. Мама пила кофе, глядя куда-то в сторону, а Адам потягивал холодный лимонад через трубочку. Он размешивал напиток и наблюдал, как кусочки льда плавают в стакане, сталкиваясь друг с другом.

– Мам, скажи, Томас поправится? – спросил он, не отрывая взгляда от стакана.

Она посмотрела на сына, поставила чашку на столик и мягко ответила:

– К сожалению, нет. Его болезнь неизлечима.

Адам перевёл взгляд на маму и удивлённо посмотрел ей в глаза.

– А зачем тогда он столько времени проводит там? Мог бы сейчас быть дома. Дома же всегда лучше, так ведь?

– Сынок, болезнь не лечится, но её можно облегчить. Врачи научат его жить с этим, чтобы он не так сильно нуждался в посторонней помощи. Маме и папе Томаса будет легче, и ему самому тоже. Понимаешь?

– Кажется, да. – Он глубоко вздохнул. – Я бы очень хотел, чтобы он полностью поправился.

– Я тоже, сынок. – Мама слегка улыбнулась, и эта улыбка на миг осветила её уставшее лицо.

*******

На улице уже стемнело, когда они вернулись в центр. Томас спал в своей палате, обессиленный после изнурительных тренировок. Мама стояла у окна и молча смотрела на закат, погружённая в свои мысли. Адам заметил, как Томас подёргивается во сне, и тихонько подошёл к его кровати. Легонько сжал его ладонь и замер, надеясь, что так поможет ему спать спокойнее.

«Я бы так хотел, чтобы ты выздоровел», – подумал он.

Спустя несколько минут судороги почти прекратились. Адам осторожно опустил его руку и погладил по голове.

Внезапно он почувствовал, как тело начинает наливаться жаром изнутри. На руке выступили светящиеся золотые линии, стремительно поднимаясь от кисти к плечу, пульсируя в такт сердцебиению.

Мама обернулась на странное свечение и застыла, не в силах вымолвить ни слова. Она наблюдала, как ярко светятся глаза её сына, озаряя всю палату золотистым светом. Через несколько секунд всё закончилось, и Адам без сознания рухнул на пол.