Лунная Сага: Дорога домой

– Заселяемся в тот же «Последний привал». Смотрим, слушаем, ничем не выделяемся. Если цель подтвердится – действуем по обстоятельствам. Понятно?

Рорк мрачно кивнул. Валер лишь слегка склонил голову.

Горм в последний раз окинул взглядом город, этот затерянный на краю войны форпост, где, возможно, решалась сейчас его собственная охота. Он резко развернул коня и тронулся вниз по склону, к дороге, ведущей к воротам. Его спутники, молчаливые и смертоносные, последовали за ним.

Глава 11. Совет Тени

Воздух в личных покоях принца Лукана был густым и холодным, как сталь перед закалкой. Здесь, в сердце Верденхольмского замка, за глухими стенами, обитыми темным дубом, царила иная реальность. Не было слышно ни шума пиров, доносившегося из покоев короля, ни вздохов придворных красавиц. Здесь пахло воском, старым пергаментом и безжалостной решимостью.

Лукан де Вердан стоял у карты, раскинувшейся на массивном столе. Его длинные, тонкие пальцы с легким нажимом указывали на различные точки Южного континента, помеченные черными и алыми флажками. Черные обозначали королевства, павшие под натиском железных легионов Кассиана. Алые – те, что еще держались, включая Верданию.

Вокруг стола, погруженные в молчаливое созерцание, стояли трое мужчин – опора и мозг зарождающегося заговора.

Сэр Годфри де Монфор, его кузен, в дорожном плаще, с еще не стершейся с лица пылью дальних дорог. Именно он только что вернулся с севера, от границ с новыми владениями Кассиана.

Лорд Виктор Крелл, невозмутимый и бледный, как всегда, в своих темных очках. Его присутствие здесь, а не при короле, было красноречивее любых слов.

И, наконец, седовласый генерал Маркес, командующий верданской армии, чей мундир был застегнут на все пуговицы, а лицо выражало лишь готовность выполнить приказ.

– Итак, – голос Лукана прозвучал ровно, без эмоций, разрезая тишину. – Наши худшие опасения подтверждаются. Тревия пала. Легионы Кассиана теперь дышат нам в спину. Его разведотряды уже были замечены в долине Ривертон, что в трех днях форсированного марша от наших северных рубежей.

Он посмотрел на Годфри.

– Твои наблюдения, кузен.

Годфри, обычно вспыльчивый и легкомысленный, сейчас был серьезен и сосредоточен.

– Это не армия, Лукан. Это… машина. Дисциплина железная. Никакого мародерства, никаких пьяных оргий. Захватывают город – и сразу вводят свои законы. Налоги, правда, драконовские, но они известны и неизменны. Его маги не швыряются огненными шарами с задних рядов. Они… встроены в легионы. Усиливают щиты, поражают цели на дистанции, пока легионеры идут в стену. Мы так не воюем. Мы не сможем противостоять этому в открытом поле.

– Возможно, он удовлетворится достигнутым, – осторожно предположил генерал Маркес. – Закрепится на новых землях. Переварит добычу. У нас будет время подготовиться.

– Он не остановится, – холодно парировал Лукан. – Кассиан – не обычный завоеватель, жаждущий добычи. Он – визионер. Фанатик. Он видит перед собой не раздробленные королевства, а карту будущей империи. Империи, которой управляет он один. Он будет двигаться дальше. Всегда.

– Тогда нам нужен союз, – отчеканил Годфри. – Собрать всех, кого еще не сожрал этот «Железный Герцог». Герольта, Элеонор, даже старика Лоренцо с его прогнившим флотом. Объединиться и дать ему отпор на границах!

Лукан медленно покачал головой, его ледяной взгляд скользнул по лицам собравшихся.

– И кто возглавит этот союз? Мой отец? – В его голосе прозвучала тонкая, как лезвие бритвы, насмешка. – Король, который озабочен лишь размерами своих виноградников и количеством молоденьких фавориток? Король, который тратит казну на утехи с собственной дочерью, позоря наш дом перед всем светом? Который для укрепления обороны увеличивает налоги, разоряя собственных крестьян, а нанятых на эти деньги наемников отправляет в личную месть за убийство брата-развратника?

Он ударил кулаком по карте, и флажок, обозначавший Верданию, слетел на пол.

– Нет. Пока Арман III сидит на троне, у нас нет ни сильной армии, ни стратегии, ни шанса. Мы будем разбиты по частям, как и все остальные. Кассиан просто подождет, пока мы передерёмся между собой из-за того, кто будет главным в этом жалком альянсе, а потом сметет нас всех.

В комнате повисло тяжелое молчание. Все знали о пороке короля, но услышать это вслух, в таком контексте, было как удар хлыстом. Даже Годфри потупил взгляд.

– Что вы предлагаете, Ваше Высочество? – тихо спросил лорд Крелл, впервые нарушив молчание. Его каменное лицо не выражало ничего.

– Мы делаем то, о чем говорили раньше, – ответил Лукан, его голос стал тише, но оттого лишь весомее. – Но мы делаем это сейчас. Немедленно. Угроза Кассиана – не помеха, а наш главный козырь. Кризис, который оправдает любые, самые решительные действия. И который затмит любой скандал, даже королевский инцест.

Он обвел взглядом своих сообщников.

– Мы используем страх перед внешним врагом, чтобы убрать врага внутреннего – некомпетентного и развращенного короля. Мы проводим дворцовый переворот. Быстро и бескровно, насколько это возможно. Я беру бразды правления в свои руки как регент. Первым указом прекращаем это безумие с налогами и мобилизацией. Вторым – начинаем реальные реформы армии по образцу… наших врагов. Создаем дисциплинированные легионы, интегрируем магию. Ищем союзы не из страха, а из позиции силы. И только тогда, когда Вердания будет едина и сильна, мы встретим Кассиана в открытом поле. Не для того, чтобы отбиться, а для того, чтобы победить.

План был чудовищным по своей дерзости и ясным по логике. Генерал Маркес медленно кивнул, его солдатская душа, уставшая от придворного разложения, жаждала именно такого порядка и ясности цели. Годфри загорелся азартом – возможность действовать, а не пресмыкаться, пришлась ему по душе.

Только Крелл оставался непроницаем.

– Королева и ваш брат Валентин… – мягко напомнил он. – Они могут стать точкой кристаллизации для недовольных. Особенно Камилла. Ее связи с домом де Лан…

– Камилла будет изолирована в своих покоях, – без колебаний ответил Лукан. – Под надзором верных людей. Что касается Валентина… – он сделал небольшую паузу, – он не представляет угрозы. Его мягкость – его слабость. Если понадобится, он станет марионеткой, которой будет управлять моя невеста. Народ любит его. Это полезно.

Лукан выпрямился, его фигура в темном камзоле казалась воплощением несгибаемой воли.

– Время дискуссий окончено. Генерал Маркес, ваша задача – к утру взять под контроль городской гарнизон. Без шума, сместив командиров, преданных моему отцу. Годфри, вы связываетесь с капитанами нашей личной гвардии. Они должны быть готовы по первому сигналу занять тронный зал и арестовать советников короля. Крелл… – принц повернулся к теневому советнику, – вы обеспечиваете, чтобы мой отец в нужный момент остался без связи с внешним миром. И чтобы ни одна весточка от него не ушла.

Все кивнули. План был приведен в действие.

– Завтра на рассвете, – произнес Лукан, и в его голосе впервые прозвучала сталь. – Вердания сделает свой первый шаг к величию. Или к гибели. Третьего не дано.

Совет был окончен. Заговорщики молча разошлись, растворяясь в темных коридорах замка, как тени, готовые сомкнуться вокруг короля. Лукан остался один перед картой. Его взгляд устремился туда, где правил человек, которого он никогда не видел, но уже считал своим единственным достойным противником.

Глава 12. Яд и Шёлк II

Комнаты Изабель были её крепостью, её убежищем и её арсеналом. Воздух здесь всегда был густым и сладковатым от дорогих аромамасел, приглушённый свет ламп и свечей лепил из теней причудливые узоры на шёлковых обоях. Она сидела за своим туалетным столиком, неспешно расчёсывая свои смоляные волосы длинной серебряной расческой. Каждое движение было отточенным, ритуальным. В отражении зеркала она видела не просто женщину – она видела оружие.

Внезапно её личная служанка – альбиноска, просунула голову в дверь и сообщила:

– Ваше Высочество… к вам… Сэр Анри.

Изабель не обернулась, её взгляд в зеркале стал холодным и острым.

– Я никого не звала. Прогони его.

– Он говорит, дело не терпит отлагательств! – произнесла служанка.

– Касается… принца Лукана.

В зеркале глаза Изабель сузились. Она отложила расческу. Её пальцы на мгновение сжались, затем расслабились.

– Впусти. И чтобы нас никто не беспокоил. Никто. Понятно?

Служанка исчезла, и через мгновение в покои впорхнул молодой человек. Сэр Анри де Марк, племянник и правая рука генерала Маркеса. Он был одет в дорогой, но помятый камзол, его лицо покрывала пыль дальних дорог, а в глазах стояла смесь паники и возбуждения. Он был одним из многих молодых аристократов, чьё тщеславие и честолюбие Изабель когда-то приметила и… поощрила.

Он опустился на одно колено, захлёбываясь дыханием.

– Ваше Высочество… простите за вторжение, но…

– Встань, Анри, – голос Изабель был спокоен, как поверхность озера перед бурей. – И говори быстро. Моё время дорого.

Он поднялся, оглядываясь по сторонам, будто опасаясь, что из-за гобеленов выглянут тени.

– Это началось! Всё началось! Дядя… генерал Маркес… он отдал приказ! Всему личному составу! На рассвете они смещают королевских офицеров и занимают все ключевые точки в городе! Капитан гвардии принца Лукана уже оповещает своих людей! Лорд Крелл… он изолировал кабинет короля, его курьеры перехвачены!

Он выпалил это одним духом, его слова были быстрыми и смазанными от адреналина. Изабель слушала, не двигаясь. Ни один мускул не дрогнул на её идеальном лице. Внутри же всё застыло, а затем взорвалось ледяным огнём. Так скоро. Лукан не стал ждать. Он воспользовался угрозой Кассиана как прикрытием.

– Говори медленнее, – её голос оставался ровным, заставляя и его сдержать панику. – Кто ещё в курсе? Советники отца? Королева?

– Нет… то есть, я не знаю… – Анри сглотнул. – Всё делается в глубочайшей тайне. Только самые доверенные. Дядя сказал, что это бескровный переворот. Короля «убедят» отречься в пользу принца Лукана как регента в это тяжёлое время. Все, кто будет сопротивляться… исчезнут.

Он сделал шаг вперёд, его глаза горели.

– Ваше Высочество… я… я сразу подумал о вас. Вы должны быть предупреждены. Принц Лукан… он холодный, расчётливый. Он не оставит рядом с троном тех, кто представляет угрозу. А вы… вы представляете.

Изабель медленно поднялась с табурета. Её тёмно-зелёное шелковое одеяние беззвучно заструилось по полу. Она подошла к нему так близко, что он почувствовал её запах – жасмин и что-то опасное, металлическое.

– Почему ты пришёл именно ко мне, Анри? – спросила она тихо, почти шёпотом. – Почему не к отцу? Не к королеве?

Он покраснел, его взгляд упал на её тонкие, изящные пальцы.

– Потому что я служу Вердании, Ваше Высочество. А вы… вы единственная, кто видит дальше сиюминутной выгоды. Вы… вы сильны. И я верю, что именно вы сможете… – он запнулся, не решаясь договорить.

– …сохранить баланс? Обезопасить себя? И того, кто мне предан? – она закончила за него.

Он молча кивнул, не в силах вымолвить ни слова.

Изабель оценила его взглядом. Страх, тщеславие, глупая, слепая влюблённость – неважно. Он был её глазами и ушами. И он только что принёс ей самый ценный подарок.

– Ты поступил правильно, Анри, – она коснулась его щеки кончиками пальцев. Лёгкое, обжигающее прикосновение. – Твоя преданность не будет забыта. Теперь слушай меня внимательно.

Её голос снова стал тихим и властным.

– Ты возвращаешься к своему дяде. Ты делаешь вид, что ничего не произошло. Ты – его верный племянник, исполняющий приказы. Ты будешь моими глазами и ушами в стане принца Лукана. Всё, что ты услышишь, все планы, все имена – всё ты передашь мне. Ты понял?

– Да, Ваше Высочество! – он выпрямился, польщённый и напуганный одновременно.

– Теперь иди. И пусть никто не видел, как ты приходил.

Он кивнул и, почти кланяясь, отступил к двери, исчезнув в коридоре так же бесшумно, как и появился.

Изабель осталась одна. Она медленно вернулась к зеркалу и снова взяла в руки серебряную расческу. Но теперь её движения были не ритуальными, а стремительными и резкими.

В её голове уже строились и рушились планы, оценивались риски, расставлялись фигуры. Лукан действовал. Это меняло всё. Она посмотрела на своё отражение. В её глазах не было ни страха, ни паники. Лишь холодная, безжалостная решимость и тонкая нить возбуждения.

***

Воздух в личных покоях принца Лукана был таким же холодным и отточенным, как и его ум. Глухие стены, обитые темным дубом, поглощали любой звук, создавая вакуум безмолвия, нарушаемый лишь потрескиванием поленьев в камине. Здесь, в самом сердце Верденхольма, ночь была не для сна, а для расчётов. Лукан стоял у карты, его взгляд скользил по алым и чёрным флажкам, отмечающим путь железных легионов Кассиана. Каждый флажок был как нож, воткнутый в тело Юга.

Тихий, почти неслышный стук в потайную дверь заставил его замереть. Никто не должен был беспокоить его в этот час. Его рука легла на эфес изящного кинжала, лежавшего на столе. Дверь отворилась, и в проёме возникла фигура его доверенного оруженосца, бледного и взволнованного.

– Ваше Высочество… вас… к вам… – юноша запнулся, не в силах вымолвить имя.

– Говори, – голос Лукана прозвучал тихо, но с такой силой, что оруженосец вздрогнул.

– Принцесса Изабель. Она требует аудиенции. Сию же минуту. Говорит, дело касается… короны.

Лукан не двинулся с места, но его сознание мгновенно проанализировало ситуацию. Изабель. Его сестра-соперница. Любовница их отца. Самая опасная и непредсказуемая фигура при дворе. Что ей нужно? Подслушала ли она что-то? Или это ловушка Армана? Нет, старик был слишком глуп для таких тонких игр.

– Впусти её, – отрезал он. – И исчезни. Чтобы нас никто не видел и не слышал.

Через мгновение в кабинет впорхнула Изабель. Она была закутана в тёмный, простой плащ с капюшоном, скрывавшим её знаменитые волосы. Но когда она отбросила его назад, под простой тканью оказалось её самое дорогое, самое соблазнительное платье из тёмно-зелёного шёлка, подчёркивающее каждый изгиб её тела. Она выглядела как драгоценность, вынутая из грубой упаковки.

– Брат, – её голос был сладким, как старый выдержанный мёд, но в глазах светился стальной блеск. – Как приятно видеть тебя за работой. В то время как наш отец… отдыхает.

– Изабель, – Лукан не предложил ей сесть, оставаясь по другую сторону стола, как перед шахматной доской. – Твой визит… неожиданен. И крайне опрометчив.

– О, я знаю, – она сделала несколько лёгких шагов по комнате, её пальцы скользнули по резной спинке кресла, по глобусу, по стопке документов. Касание было ласковым, изучающим, почти владельческим. – Но некоторые возможности не терпят промедления. Как я слышала, и ты придерживаешься этого принципа.

Она остановилась и посмотрела на него прямо, вся её игривость мгновенно испарилась.

– Я знаю о твоих планах, Лукан. О перевороте.

Воздух в комнате стал густым, как смола. Лукан не моргнул глазом, но каждый мускул его тела напрягся до предела.

– Глупости, – холодно парировал он. – Тебе пора к отцу. Он, наверное, скучает по своей… маленькой девочке.

– Он спит, – она отмахнулась, будто от назойливой мухи. – Уснул над очередной бутылкой. Не пытайся меня обмануть, братец. Я не слепа и не глуха. Генерал Маркес перемещает офицеров. Годфри вдруг стал серьёзен и озабочен. А наш дорогой лорд Крелл… он слишком часто исчезает из покоев отца. Вы готовитесь к чему-то большому. И это что-то – трон.

Лукан молчал, оценивая её. Она не блефовала.

– Предположим, ты права, – наконец произнёс он. – Что тебе от этого? Ты пришла шантажировать меня? Угрожать, что расскажешь отцу?

Изабель рассмеялась – звонко, искренне, и этот звук был страшнее любой угрозы.

– Рассказать отцу? И что? Получить в награду ещё одну жалкую деревеньку? Нет, Лукан. Я пришла предложить тебе сделку.

Она подошла к столу и облокотилась на него, склонившись так, что декольте платья открылось перед ним.

– Ты хочешь трон. Я это понимаю. Он тебе нужен, чтобы остановить Кассиана, чтобы сделать Верданию сильной. Я уважаю это. Но ты мыслишь как солдат. Ты видишь карты, легионы, линии снабжения. Но ты не видишь людей. Придворные, аристократы, простой народ… они ненавидят отца, и боятся тебя. Для них ты – холодный, безжалостный прагматик.

Она сделала паузу, давая словам просочиться в его сознание.

– А меня они любят. Или хотят меня. Я – лицо, которое они примут. Я могу очаровать, убедить, разоружить улыбкой то, что тебе придётся крушить железным кулаком. Возьми меня в союзники. Дай мне место рядом с тобой. Не в тени, а на свету. И когда ты совершишь свой переворот, я стану твоим самым ценным козырем. Я усмирю двор, успокою народ, обеспечу тебе лояльность тех, кого ты никогда не смог бы завоевать страхом.

Лукан смотрел на неё, его ум взвешивал каждое слово. Это был блестящий ход. И чудовищно опасный. Изабель была непредсказуема, как вихрь. Но её аргументы были безупречны.

– А что ты хочешь взамен? – спросил он, его голос был ровным, но в нём уже не было прежнего холодного отторжения. – Помимо места «на свету».

– Влияние, – без колебаний ответила она. – Голос в твоём совете. И… гарантии. Гарантии того, что, когда пыль осядет, я не окажусь в монастыре или в браке с каким-нибудь старым герцогом на краю света. Я остаюсь здесь. При дворе. При власти.

Она выпрямилась и прошлась к камину, её силуэт вырисовывался на фоне огня.

– Мы оба дети этого дворца, Лукан. Мы оба выросли в этих прогнивших стенах. Мы знаем его тайны и его яды. Вместе мы можем его перестроить. Порознь… мы можем его только разрушить.

Лукан медленно кивнул. Она была права. Её предложение было рискованным, но потенциальная выгода перевешивала.

– Хорошо, – произнёс он. – Мы заключаем союз. Но помни, Изабель: предательство будет стоить тебе дороже, чем ты можешь представить.

– О, я это знаю, – она обернулась к нему, и на её губах играла та самая, порочная и прекрасная улыбка. – Но кто сказал, что я собираюсь тебя предавать? Я просто хочу править вместе.

Она подошла к столу, где стоял графин с выдержанным верданским вином и два пустых бокала.

– Выпьем? – предложила она, взяв графин. – Скрепим наш… союз.

Лукан кивнул. Его внимание было приковано к её глазам, к её словам, а не к её рукам. Пока она наливала вино, её палец с длинным острым ногтем на долю секунды коснулся края его бокала. Скрытое движение было отработано до автоматизма. Мельчайшая крупинка белого порошка, спрятанная под ногтем, растворилась в тёмно-рубиновой жидкости без следа.

Она протянула ему бокал.

– За новую Верданию, – сказала она, и её глаза сияли в полумраке.

– За новую Верданию, – повторил он и отпил.

Вино было превосходным. Густым, терпким, с долгим послевкусием. Он не почувствовал ничего постороннего. Они беседовали ещё несколько минут, обсуждая детали. Лукан чувствовал, как по его жилам разливается приятное тепло, а сознание становится чуть более пластичным, чуть менее осторожным. Он приписывал это удачной сделке, снятию напряжения.

Изабель наблюдала за ним с кошачьим вниманием. Она видела, как его ледяной взгляд смягчается, как его собранность постепенно сменяется лёгкой расслабленностью. Она приблизилась к нему, её рука легла на его рукав.

– Ты так много на себя берёшь, Лукан, – прошептала она, её голос стал томным, ласковым. – Весь груз этого королевства… на твоих плечах. Тебе нужен отдых. Хотя бы на одну ночь.

Её близость, запах её духов – цветочный, с примесью чего-то острого, животного – ударили ему в голову. Его тело, разогретое вином и неведомым зельем, отозвалось на её прикосновение с неожиданной силой. Разум, всегда такой осторожный, вдруг отступил на второй план, уступив место первобытному желанию, жажде обладания этой опасной, прекрасной женщиной.

Он не видел торжества в её глазах. Не видел, как её улыбка становилась всё более хищной.

– Изабель… – его голос прозвучал хрипло. – Это… не лучшая идея…

– Это единственная идея, – она прижалась к нему, и её губы нашли его губы.

И последние остатки его сопротивления рухнули. Он ответил на поцелуй с яростью и жадностью, в которых таилась вся его подавленная страсть и жажда власти. Он сорвал с неё платье, и оно упало на пол, как шелуха. Его руки грубо сжимали её идеальную кожу, оставляя красные следы. Он был больше не расчётливым принцем, а хищником, одержимым желанием.

Она не сопротивлялась. Она поощряла его, её стоны были сладкой музыкой в его ушах. Она откинула голову, когда он взял её, и её глаза смотрели в потолок, холодные и ясные, пока её тело извивалось под ним в притворном экстазе.

Это была не страсть. Это была ещё одна транзакция. Ещё одна победа.

Когда он, измождённый, рухнул на неё, Изабель нежно провела рукой по его волосам. В её голове уже строились новые планы. Теперь у неё была не только договорённость, но и власть над ним. Власть, добытая в постели. Самая прочная власть при этом дворе.

Она знала, что на утро он будет ненавидеть себя за эту слабость. И именно поэтому будет ещё больше нуждаться в ней – чтобы оправдать её в своих глазах.

Осторожно выскользнув из-под его отяжелевшей руки, она накинула плащ и бесшумно исчезла в потайной двери, оставив его одного в комнате, пропахшей вином, сексом и предательством.

Глава 13. Западня в «Последнем пристанище»

Таверна «Последнее пристанище» была точной копией сотен других на Юге: пропахшая дешевым пивом, потом и дымом очага, шумная и тесная. Воздух гудел от возмущенных голосов.

– Выкуп рабов! Да они с ума сошли! Это мое имущество, я за него кровные монеты платил!

– А моих двух лучших работников забрали для обозов! Кто теперь урожай собирать будет?

– Королю лишь бы войнушки свои затеять, а мы потом расхлебывай!

В самый эпицентр этого ропота, не привлекая ничьего внимания, вошли трое. Горм, Рорк и Валер. Они скинули с плеч дорожные плащи, с видом уставших до смерти путников опустились за самый темный и закопченный стол в углу и заказали кувшин самого крепкого эля с бараниной. Они не смотрели по сторонам, не искали никого глазами. Они просто пили, изредка перебрасываясь парой бессмысленных фраз о тяготах дороги. Идеальная маскировка.

Но их глаза, привыкшие замечать все, уже сделали свою работу. У дальней стены, спиной к стене и лицом ко входу, сидели их цели: юноша с мечом, мальчик и… рыжеволосая бестия.

Горм медленно осушил свою кружку, оценивая обстановку. Форт на границе. Утром они могут просто раствориться в толпе и уйти в нейтральные земли. Упустить их сейчас – значит затянуть охоту на недели.

– Этой ночью, – тихо, но четко произнес Горм, даже не глядя на своих людей. Рорк лишь хрипло хмыкнул и сгреб в свою ладонь вторую порцию жареной баранины. Валер ответил едва заметным кивком.

– Валер, – продолжал Горм, делая вид, что поправляет заточку на поясе. – Местная стража. Предупреди их. Скажи, что видел в таверне ту самую воровку из Эльдора. Пусть придут и устроят переполох. Нам нужна суета.

Валер без лишних слов отпил последний глоток, встал и бесшумно вышел в ночь, словно тень, отцепившаяся от стены.

Именно это исчезновение и не ускользнуло от внимания Эдиты. Ее хищные зеленые глаза, постоянно сканирующие помещение, отметили худощавую фигуру в капюшоне, которая вышла слишком уж целенаправленно и бесшумно. Наемники не расстаются со своей командой просто так, особенно в такой дыре.

– Наш веселый столик привлек внимание, – тихо прошептала она, наклоняясь к Натаниэлю, как будто делясь шуткой. Ее улыбка была игривой, но глаза оставались холодными и сосредоточенными. – Трое у стены, вошли недавно. Один только что вышел. Надолго и без лишних слов. Мне это не нравится.

Натаниэль не стал сразу смотреть в ту сторону. Он закончил резать свой хлеб, отломил кусок и медленно прожевал.

– Как они выглядят? – так же тихо спросил он.

– Лидер – шрамы, седина, смотрит на всех как на мясо. Толстяк – громила, типичный берсерк. А тот, что вышел – худой, в капюшоне, двигается как призрак.

Луи насторожился, его большие глаза забегали по залу, пытаясь их найти.

– Не смотри, – резко, но без повышения голоса, остановил его Натаниэль. Он отпил вина, его ледяной взгляд был обращен внутрь себя, взвешивая все варианты. Прямой конфликт здесь и сейчас? Поздно. Бежать, не зная наверняка? Глупо.

Через минуту он принял решение.

– Встаем и уходим. Спокойно, без суеты, как будто мы просто закончили ужин, – его голос был безразличным и плоским. – Если они последуют – значит, цель именно мы. И тогда мы выбираем место боя сами.

Он бросил на стол несколько монет, чтобы оплатить ужин, но не слишком щедро, чтобы не запомнились. Они встали. Эдита беззаботно потянулась, грациозно накинула плащ. Луи подобрал свой скромный узелок. И все трое, не спеша, направились к выходу.