Венский нуар: призраки прошлого

– Ладно, – вздохнула, собираясь с мыслями. – Сосредоточимся на главном. Артур, займись Софией – узнай всё о её последних днях, клиентах, привычках. А мы с Вальтером поговорим… – в горле встал ком, не хотелось называть имя информатора вслух. – Со старым знакомым. Ну а тебя, Мин, – кокетливо подмигнула ему, стараясь разрядить атмосферу, – оставим продолжать беседу. Похоже, у тебя тут целый салон для спиритических сеансов.

Артур кивнул и повернулся к выходу. Мин проводил его взглядом и недобро улыбнулся, как маньяк. Если бы не годы знакомства, подумала бы: он определённо не в себе. А может, это мы все сошли с ума?

✼✼✼

Бархатная осень окутала город тёплым золотым светом, словно кто-то набросил на плечи улиц мягкий плед, пропитанный запахом дыма и жареных каштанов. Листья под ногами шуршали – их хрупкость навевала обманчивое спокойствие. Кроны деревьев вдоль дороги вспыхивали янтарём и медью, а солнечные лучи, пробиваясь сквозь свинцовые облака, рассыпались на асфальте причудливой мозаикой света и тени.

Казалось, что весь город на миг замер, задержал дыхание, наслаждаясь последними крохами тепла перед неизбежным холодом. Я замедлила шаг, позволяя себе раствориться в этом зыбком покое, но внутри тлело воспоминание о том, что ничто не вечно – особенно красота.

Вальтер, идущий рядом, был напряжён, как струна, готовая лопнуть. Взгляд скользил по прохожим, цепляясь за одежду, мерцающие экраны смартфонов, яркие кроссовки. В этом новом мире даже воздух казался ему чужим, пальцы слегка подрагивали, словно перебирали невидимые струны.

– Ваш напарник… – произнёс тихо, не сводя глаз с толпы, – Артур – обычный человек.

Последние слова прозвучали с оттенком недоверия, будто сама «обычность» была чем-то невозможным в этом городе теней, где каждый прохожий мог оказаться монстром в человеческом обличье.

– Да, – я кивнула, позволив себе лёгкую улыбку, в которой мелькнула тень иронии. – Но первое впечатление обманчиво, – добавила, скользнув взглядом по Вальтеру. – Он даст фору многим. В том числе и мне.

– Он знает ваш… секрет?

– Нет.

Вальтер задумался. При первой встрече наши отношения с Артуром показались ему слишком близкими для коллег. Его недоумение витало в воздухе, осязаемое, как запах озона перед грозой.

Я мысленно вернулась к нашему знакомству. Воспоминание всплыло, как заноза – неприятное, но неотделимое, пульсирующее тупой болью. Аларик буквально приставил Артура ко мне, настояв:

– «Два гения в команде лучше одного, Розенкрофт, и у тебя всё равно нет выбора…» – его слова прозвучали как приговор.

– А до него кто был вашим напарником?

– Никто, – я усмехнулась, ощущая, как уголки губ чуть подрагивают, словно старая рана даёт о себе знать. – Как ты помнишь, командная работа – не моя сильная сторона.

Вальтер поник. Плечи чуть ссутулились, на лице мелькнула тень – воспоминание о собственных поражениях? Даже работая вместе, я всегда держала его на расстоянии, как опасного зверя на цепи.

Артуру тоже пришлось пройти через «тернии». В начале между нами стояла стена недоверия и конфликтов. Он, воспитанный в семье генерала полиции, был до абсурда правильным, цеплялся за устав, как утопающий за спасательный круг – педантичный австриец с позвоночником прямее прусского штыка, дышащий дисциплиной и порядком.

И я – своенравная, как северный ветер, который не признаёт границ. Предпочитаю действовать «по-своему», часто игнорирую приказы, которые кажутся глупыми. Правила? Досадное недоразумение, пыль, которую можно стряхнуть одним движением.

– Но вы работаете вместе.

– Да, – признала я, ощущая, как в висках пульсирует отдалённое чувство, похожее на вину. – Но мы не сразу к этому пришли.

Я долго отказывалась признавать Артура частью команды. Его фанатичное стремление быть «правильным» раздражало, вызывая неприязнь, как песок в открытой ране. Я бросала общее дело, работала одна – до тех пор, пока однажды это едва не стоило нам обоим жизни.

– Расскажите? – осторожно попросил Вальтер, голос стал тише, но в нём звучало привычное любопытство.

Я остановилась, прислушиваясь к собственному дыханию. Воспоминание вспыхнуло, оставляя во рту привкус сожаления. Хотелось ли рассказывать детали досадного происшествия, и чем обернулся эгоизм? Нет. Но Вальтер заслуживал правды – или хотя бы её части.

Это случилось два года назад, когда мы с Артуром только начали работать вместе. Злополучный инцидент был связан с незаконной торговлей наркотиками в одном из криминальных районов, где тени были гуще, а совесть – товаром на продажу.

Информацию дал мне бывший наркоторговец. Он работал только со мной – цена за его жизнь, которую однажды пощадила. Такие контакты нельзя было светить – даже Артуру. Особенно Артуру, с его безукоризненной честностью и верой в систему.

– Вы пошли одна? – Вальтер бросил на меня укоризненный взгляд.

– Да, – я кивнула, чувствуя, как внутри сжимается что-то тяжёлое. – Но это дорого обошлось.

Артур всегда твердил: правила существуют не для красоты. Особенно, когда дело касается – мафии.

Торговля наркотиками – прибыльный бизнес, пропитанный запахом крови и опасности. Картели зарабатывают на них миллионы, превращая человеческие слабости в золотые реки, и только глупец откажется от таких «лёгких денег» добровольно.

В тот день несколько членов синдиката принимали большую поставку Алого дурмана – проклятого синтетического яда, превращающего людей в дрожащих зомби, марионеток собственной зависимости.

– Эта дрянь, с момента появления, быстро распространилась на улицах Вены, как чума в средневековом городе.

Вальтер напрягся. Он, наверное, вспомнил опиумные притоны или гашишные залы, которые, несмотря на весь «порядок» Рейха, процветали в Берлине, как ядовитые цветы в тени власти. Но этот «дурман» был другим, более смертоносным – пожирал души.

Склад пропитался запахом машинного масла и страха – тяжёлым, липким ароматом, который въедался в лёгкие. Я прижалась к ржавой стене, чувствуя, как холодный металл прожигает спину сквозь куртку. В полумраке мерцали тусклые лампочки, бросая уродливые тени на штабеля ящиков и бочек.

– Сколько ещё ждать этого придурка? – голос – грубый, как наждачная бумага по коже – прорезал тишину.

– Заткнись, Макс. Босс сказал – ждём до полуночи, – второй голос был спокойнее, но в нём слышалась сталь. – Товар дорогой, спешка ни к чему.

Я осторожно выглянула из-за укрытия. Четверо мужчин стояли вокруг металлического стола, на котором лежали аккуратные пакетики с алым порошком – достаточно «дурмана», чтобы превратить половину района в армию зомби. Автоматы небрежно висели на плечах, но руки лежали на рукоятках – профессионалы, которые знали цену ошибки.

– А что, если копы засекли? – третий бандит нервно затянулся сигаретой, красный огонёк вспыхнул в темноте, озарив грубые черты лица.

– Тогда мы их встретим как положено, – усмехнулся первый, похлопав по стволу с нежностью любовника.

Шорох за спиной заставил замереть. Тело среагировало быстрее разума. Молниеносный разворот, руки схватили фигуру в темноте. Под пальцами – тёплое тело, запах знакомого одеколона, учащённое дыхание.

– Какого чёрта… – начал было он, но я зажала ему рот ладонью.

Я думала – это ещё один бандит или «клиент», которого ждали те четверо. Но, вглядевшись в знакомые черты, освещённые тусклым светом, с удивлением поняла – Артур.

Его глаза горели яростью и недоверием – два угля в темноте. В правой руке – пистолет, направленный прямо мне в грудь.

За месяцы работы он начал замечать тревожные сигналы: мои внезапные отлучки, информаторов, о которых молчала, дела, которые заканчивались провалом для преступников, но без арестов. Подозрения росли, как раковая опухоль, пожирая доверие изнутри.

В тот вечер, увидев, как я спешно покидаю департамент, он не выдержал. Сердце оказалось сильнее разума – он надеялся, что ошибается, и хотел убедиться сам, прежде чем разрушить мою карьеру.

– Значит, это правда, – прошептал, когда я убрала руку. – Ты с ними заодно?

– Заодно? – я вскинула бровь. – Ты не понимаешь. Я…

– Понимаю больше, чем хотел бы! – голос срывался от боли. – Месяцы я наблюдал, надеясь, что ошибаюсь. Молился, чтобы ты оказалась лучше моих подозрений. Но…

Пистолет в его руке дрожал – не от страха, а внутреннего конфликта. Даже подозревая меня, он не мог поверить до конца.

– Опусти оружие, – прошептала я. – Сейчас не время для объяснений.

– Как раз время, – палец лёг на спусковой крючок. – Сдавайся, Ерсель. Даже если ты… я не могу позволить тебе…

Хруст. Артур неловко наступил на осколок бутылки. Звук эхом разнёсся по складу.

– Что это было? – послышался настороженный голос бандита.

– Иди проверь.

Шаги. Приближающиеся, неумолимые. Я посмотрела в глаза Артуру – и увидела там понимание. Его лицо исказилось – подозрения боролись с инстинктом защищать напарника.

– Здесь кто-то есть! – крик прорезал воздух.

Всё взорвалось разом. Вспышки выстрелов осветили склад адским светом, пули засвистели в воздухе, оставляя за собой металлический привкус смерти. Артур инстинктивно толкнул меня в сторону, прикрывая собой, и в тот же момент пуля нашла его ногу.

Он упал, его крик потонул в грохоте перестрелки, кровь растекалась тёмным пятном по бетонному полу. И вдруг – вой сирен. Звук прорезал ночь, как лезвие по стеклу – далёкий, но приближающийся. Спецназ. Тот самый, которого бандиты ждали и боялись.

– Дерьмо! Нас сдали! – главарь выругался, его голос дрогнул. – Сколько их там?

– Блокпосты только на главных дорогах, – один из бандитов заглянул в окно. – Через промзону ещё можно прорваться, если поторопимся!

Я прижалась к полу рядом с Артуром, чувствуя, как его кровь просачивается сквозь ткань моих джинсов. Его дыхание было поверхностным, глаза мутнели от боли. У меня были минуты, может меньше.

– Уходим через задний выход! – крикнул главарь. – Товар берём с собой!

– А эти двое?

– Пусть копы с ними разбираются. У нас проблем хватает.

Топот ног, лязг металла – они собирали наркотики в спешке, ругаясь и толкаясь. Сирены становились громче, к ним добавился рёв моторов и крики через мегафоны.

Я не дожидалась, пока звуки их шагов стихнут в дальнем конце склада, перевернула Артура на спину. Его лицо было восковым, губы синели.

– Артур, – прошептала, разрывая его штанину. – Держись. Сейчас всё будет хорошо.

Рана была глубокой. Оставались считанные минуты. Я действовала инстинктивно: сняла ремень, затянула жгут выше колена. Руки, помнящие сотни подобных операций, действовали сами собой. Многовековой опыт военного хирурга взял верх – давление на сосуд, остановка кровотечения, стабилизация.

А за стенами склада разворачивалась настоящая операция: лай собак, команды офицеров, хлопки дверей машин. Но бандиты исчезли, растворились в лабиринте промышленного района, как тени на рассвете.

Артур открыл глаза, посмотрел на меня – и в его взгляде больше не было подозрения. Только боль, усталость и что-то похожее на понимание.

– Ты… ты не с ними, – прохрипел он.

– Молчи, – я продолжала работать, не отрываясь от раны. – Потерпи ещё немного.

Бандиты скрылись, унеся большую часть наркотиков. Но это были мелочи. Главное: Артур. Он потерял много крови, но остался жив.

– После этого у вас наладилось всё? – спросил Вальтер, брови нахмурились. Он слушал рассказ с тревогой, словно переживая каждую секунду.

– Нет, – я тяжело вздохнула, покачала головой, ощущая тяжесть воспоминаний. – Но первый шаг был сделан.

Я не понаслышке знала: человеческая жизнь может быть слишком хрупкой. Стоит приложить немного усилий, и она оборвётся, как тонкая нить под острым лезвием.

Потеря Марии, Феликса и Себастьяна оставила в душе зияющую рану, которая не зажила даже спустя десятилетия. Она кровоточила стоило мысленно назвать их имена. Больше не хотелось привязываться к смертным, обрекать себя на новые потери.

Но Артур… рисковал жизнью ради меня, шагнул в огонь, не зная, выберется ли живым. Когда он очнулся в палате интенсивной терапии, пропитанной запахом антисептика и чужой боли, его напарник был рядом. С тех пор мы работаем вместе – два осколка, притёртых друг к другу временем и кровью.

Воздух стал холоднее. Осень напоминала о себе, а впереди нас ждала встреча, которая могла изменить всё.

АЛОЕ ВОСПОМИНАНИЕ

Сердце бизнес-квартала – мир, отполированный до зеркального блеска, где каждая поверхность отражала ложь.

Мы шли молча, мимо витрин магазинов, мимо кафе с уличными столиками, где люди прятались от надвигающегося ненастья. Вена медленно менялась вокруг нас – деловой центр оставался позади, улицы становились уже, здания – старше, людей – меньше.

Небоскрёбы вздымались вверх, словно лезвия, рассекающие облака, их стеклянные фасады превращали улицу в калейдоскоп слепящих бликов – тысячи глаз, наблюдающих за муравьиной суетой внизу. Рядом с этими монолитами власти даже самые дорогие автомобили казались игрушечными – жалкими попытками смертных продемонстрировать значимость.

Здесь жили те, для кого городские трущобы – дурной сон, который можно прогнать деньгами. Политики, бизнесмены, владельцы корпораций – их жизнь текла плавно, как дорогой коньяк в хрустальном бокале, оставляя после себя лишь горький привкус на языке. За высокими заборами и бронированными окнами их не касались ни голод, ни страх. Они дышали воздухом, очищенным от грязи и крови – по крайней мере, так им казалось.

Мы остановились у ателье с вывеской, стилизованной под старину. Широкие мраморные ступени вели внутрь, их поверхность была настолько гладкой, что казалось – ступаешь по зеркалу, которое может треснуть от неосторожного движения.

– Здесь? – Вальтер скептически окинул взглядом скромный фасад, брови сошлись над переносицей.

– Не суди по обёртке, – я усмехнулась, толкая дверь, которая поддалась с тихим шипением.

Ателье нарочно выглядело неприметно – в этом районе конспирация была частью имиджа для особых клиентов, тех, кто предпочитал оставаться в тени.

Вальтер прошёл следом и замер, как поражённый молнией. Снаружи помещение казалось маленьким, но внутри встретил настоящий дворец роскоши с высокими потолками, украшенными лепниной.

Воздух был пропитан запахом дорогих тканей и парфюма. Вдоль стен возвышались стеллажи с огромным выбором тканей – шёлк, бархат, кашемир, их оттенки переливались, как драгоценные камни под светом хрустальных люстр. Каждый рулон был произведением искусства, но в этом великолепии читалось что-то зловещее – слишком идеальное, чтобы быть человеческим.

В глубине – обширная мастерская, несколько портных были кропотливо заняты делом. Их пальцы двигались с точностью хирургов, иглы мелькали, как серебряные молнии, прошивая ткань с такой скоростью, что казалось – они шьют саму реальность.

Ближе к центру – длинный прилавок с витриной. Под стеклом множество изысканных аксессуаров: золотые булавки с драгоценными камнями и филигранными узорами, ювелирные запонки в виде миниатюрных черепов, пряжки, украшенные эмалью. Каждый предмет будто шептал: «Возьми меня, и ты станешь другим».

Я подошла ближе, позвонила в маленький серебряный колокольчик, стоящий на краю. Его звон – чистый и высокий – растворился в воздухе. Секунда. Две. Три. Из-за шторы появилась высокая фигура – движения плавные, как течение реки, но в них читалась грация опасного хищника.

– Добро пожаловать в наше ателье, – бархатный голос струился, как отравленный мёд. – Вам что-то подсказать?

Аккуратный макияж подчёркивал изумрудные глаза. Лиловые губы, цвета спелой сливы, добавляли образу загадочности и притягательности. Длинные волосы каскадом спускались ниже талии, обрамляя лицо, которое было слишком совершенным, чтобы быть человеческим. Светлое кружевное платье облегало утончённую фигуру, как вторая кожа. Улыбка была едва уловимой – как у змеи перед броском.

– Привет, Катерина, – я кратко кивнула, ощущая, как мышцы напрягаются, готовясь к схватке.

– Привет, – она грациозно облокотилась на прилавок, движение было намеренно провоцирующим. – Ты сегодня особенно красива и…

– Не время для комплиментов, – перебила я, стараясь сдержать волну отвращения, которая поднималась из глубин памяти. Ногти впились в ладони, оставляя полумесяцы на коже.

– Холодна… – она раздраженно фыркнула, сжав губы, но заметив Вальтера, в глазах вспыхнул интерес хищника, увидевшего свежую добычу. – А кто этот молодой человек?

– Вальтер Шульц, – ответил он, подойдя ближе. Осанка выпрямилась, голос приобрёл стальные нотки – военная выправка взяла верх над неуверенностью. – Консультант департамента полиции.

Он представился с достоинством офицера: статная поза, уверенный голос. Катерина смотрела на него с нескрываемым любопытством, медленно прикусила губу – жест, который я знала слишком хорошо. И он не сулил ничего хорошего.

Катерина, словно божественный ангел, невероятно красива. Но не верьте глазам. За чарующей маской с бархатным голосом и грациозными движениями скрывается кровожадная и эгоистичная особа. Её «хорошее отношение» к смертным часто оборачивается их смертью – медленной, мучительной, наполненной страданием.

– Даже не думай, – я медленно облокотилась на витрину, протянув руку, лёгким движением коснулась её лица, и повернула на себя. Кожа под пальцами была холодной, как мрамор в склепе. Наши взгляды встретились. – Посмеешь ему навредить, – уголки губ дрогнули, обнажая острые клыки, – пожалеешь.

Она мгновенно изменилась в лице: улыбка исчезла, как дым на ветру, во взгляде мелькнуло что-то, похожее на страх. Хорошо. Она помнила, на что я способна.

– Полагаю, – выпрямилась, демонстративно повернулась боком, скрестила руки на груди, – ты пришла не ради меня?

– Нет, – я кивнула, стиснув зубы до скрежета. – В городе орудует серийный убийца. А я не могу напасть на его след.

– Причём здесь я?

– Ты лучшая в убийствах и…

– Это комплимент? – перебив на полуслове, она высокомерно улыбнулась, в глазах плясали опасные огоньки. – Редкость для тебя.

– Поэтому я хотела попросить тебя помочь.

Она окинула меня взглядом, словно товар, и медленно вышла из-за стойки. Движения были грациозны, как у большой кошки, каждый шаг – продуманным. Подошла вплотную, обняла. Прикосновение было холодным, неприятным – как у мертвеца.

– Зачем тебе этот ненормальный? – прижалась сильнее, дыхание коснулось уха – ледяное, пахнущее кровью. – Проведи лучше время со мной…

Внутри проснулись старые чувства, которые давно превратились в отвращение к самой себе. Когда-то, века назад, я думала, что знаю, что такое любовь. Катерина была красива, опасна, непредсказуема – всё то, что привлекало молодую и глупую Ерсель Розенкрофт. Но то, что я приняла за страсть, оказалось – неизлечимой болезнью.

– Ты что-то знаешь? – я с раздражением отстранилась, расцепив её руки, кожа словно горела там, где она касалась. Тошнота подступила к горлу.

– Может быть, – она кокетливо подмигнула, играя со мной, как кошка с полумёртвой мышью.

Катерина привычно думала только о себе, выгодно использовала любую возможность для манипуляций. Каждое мгновение рядом с ней было пыткой. Внутри полыхало пламя гнева и ненависти – эмоции, которые она умела разжигать мастерски.

– Достаточно пустых игр! – я импульсивно схватила её за горло. Шаг ближе. Рывком прижала спиной к прилавку, чувствуя, как стекло витрины трещит под давлением. – Если знаешь об убийце…

– Ты такая нетерпеливая… – она прищурилась, прикусила нижнюю губу. Злость лишь раззадорила. Я забыла, что насилие её возбуждает. – Напоминает старые времена, – подняла руку с театральной медлительностью.

Между пальцев – чёрная карточка с готическим шрифтом:

«АЛМАЗ»

«VIP»

Я отстранилась, попыталась взять её, но Катерина виртуозно убрала руку за спину – движение было плавным, как у змеи, уходящей от удара.

– Не так быстро, – улыбнулась, голос прозвучал как шёлк, пропитанный ледяной водой. – Отдам, за… желание.

Я посмотрела с упрёком. Тяжёлый вздох. Она привычно и нагло манипулировала мной. Ни угрызений совести, ни вины. Всегда любила театральность. Но вся эта игра ради пустого эффекта.

В крови вспыхнуло что-то тёмное – пламя, которое умела разжигать одним прикосновением. Нежное касание пробудило бурю противоречивых эмоций: привязанность и ненависть, наслаждение и отвращение – дьявольские чувства, от которых невозможно избавиться.

– Кхм… Кхм… – внезапно послышалось за спиной.

Пронзительный взгляд Вальтера был холоднее зимнего ветра. Он наблюдал со стороны за происходящим, сжав кулаки, и едва сдерживал гнев, смешанный с презрением.

По спине пробежал холодок стыда. Я отпустила Катерину, шаг назад, отвернулась. Не хотелось, чтобы он видел мою слабость перед ней, уязвимость, которую так старательно скрывала.

А ей? Напротив. Казалось, этой стерве даже нравилось происходящее. Она питалась напряжением, наслаждалась каждой секундой моего унижения, смаковала власть, как дорогое вино. И это вызывало только больше отвращения к самой себе.

– Смелее, – она подняла руку, грациозно поманила его ближе, голос был опасно сладким. – Присоединяйся. Так будет… интереснее.

– Нет, откажусь. Это не… – он осёкся, опасаясь спровоцировать, но в голосе слышалась сталь.

– Пойдём, Вальтер, – я воспользовалась моментом, выхватила из её руки карточку. Она не сопротивлялась – улыбка говорила, что получила то, что хотела. Повернулась к выходу, каждый шаг был борьбой с желанием обернуться. – Мы здесь закончили.

– Увидимся! – её смех преследовал, как эхо из преисподней, а запах – жасмин, смешанный с чем-то металлическим – ещё долго витал в воздухе, напоминая о том, что некоторые грехи никогда не отпускают.

Дверь захлопнулась за нами с фатальностью выстрела. В кармане лежала чёрная карточка – ключ к разгадке. Но цена, которую пришлось заплатить, оставила во рту привкус пепла и сожаления.

✼✼✼

Мысли кружились, как воронье над падалью. Я шла размеренным шагом вдоль шумной улицы, и каждый звук врезался в сознание, как осколки разбитого стекла. Город не замолкал даже на мгновение, его пульс бил в асфальте, в стенах домов, в лицах прохожих.

Рёв автомобилей смешивался с суетой и стуком каблуков по асфальту – симфония урбанистического ада, где каждая нота пропитана выхлопными газами и человеческим отчаянием.

– «Катерина…» – одно её имя оставляло во рту привкус пепла и крови. – «Ненавижу просить её о помощи, но она единственная, кто может знать о таких вещах…»

Обращаться к ней было унизительно – всё равно что добровольно шагать по раскалённому стеклу босиком. Каждое слово и взгляд в её сторону отдавались болью в груди и ядовитой волной ненависти, сжимающей горло. Но…

Она – владелица элитного ночного клуба, и знает почти всё, что скрывается в тенях города. За безупречным фасадом её империи развлечений простирается сеть связей, от салонов высшего света до самых тёмных углов преступного мира. Но верить, что «просто так» всё расскажет? Наивно. У неё всегда была цена, и платить приходилось не деньгами, а собственной душой.

– «Я вновь возвращаюсь к тебе…» – мысль обожгла, как раскалённый нож по коже, оставляя невидимые шрамы.

Веками я стремилась её забыть, вычеркнуть, как неудачную страницу из книги жизни, написанной болью. Надменный вид, лживый взгляд и пустая улыбка вызывали волну ненависти и отвращения, которая поднималась из самых глубин души – там, где прячутся демоны, которых не решаются выпустить на свет.

Пальцы сжались в кулаки, всё ещё чувствуя её пульс под кожей, горячий и предательски живой. Там, в ателье, хотелось забрать её жизнь, сломать, разорвать, как однажды она поступила со мной. И всё же не могла забыть обжигающие прикосновения – проклятая память, которая не давала покоя, словно заноза в сердце, которую невозможно извлечь.

Вальтер шёл впереди, его силуэт казался призрачным в дымке выхлопных газов. Взгляд задерживался на проезжающих мимо машинах, людях – он пытался отвлечься от тревожных мыслей, но плечи были напряжены, как струны. Внезапно остановился, повернулся – движение резкое, как удар кнута.

Взгляд был полон разочарования и чего-то большего – боли предательства, которая жгла сильнее кислоты. Рот приоткрылся, но слова застряли в горле.

– Тебя что-то беспокоит? – я остановилась в шаге от него.

– Это… – он прерывисто выдохнул, плечи дёрнулись, кулаки сжались, – неправильно. Всё, что я наблюдал…

Его раздирали противоречия, как буря в душе праведника, впервые столкнувшегося с реальностью греха. Рождённый в прошлом веке и воспитанный в религиозной семье, где мир делился на плохое и хорошее, он злился, презирал меня. Но что-то в глубине глаз говорило о другом – болезненном понимании: мир не чёрно-белый, а сотканный из оттенков серого, каждый из которых пропитан кровью.