Венский нуар: призраки прошлого

– «Добро пожаловать в ад на земле» – мрачно подумала я, наблюдая, как бездомные роются в мусорных баках рядом с дорогими машинами наркоторговцев. Контраст был настолько вопиющим, что хотелось либо бежать, либо пустить пулю в голову. Себе или кому-то другому – разницы не было.

Голова все еще кружилась после кладбища – последствия кровопотери давали о себе знать. Каждый удар сердца отдавался в черепе, будто кто-то методично долбил изнутри. Каждый шаг по раскаленным углям, словно скелет стал хрупким, как старое стекло. Инстинкты притуплены усталостью – опасное состояние для хищника.

Мы остановились у здания с вызывающей вывеской – розовые неоновые буквы мигали в сумерках, как воспаленные глаза:

«ДЬЯВОЛЬСКИЙ ОТЕЛЬ»

Даже по меркам местного «колорита» место было отвратительным. Не просто бордель – фабрика по уничтожению человеческого достоинства, работающая в три смены. Здесь оказывали услуги, от которых содрогнулись бы римские лупанарии. Садизм в чистом виде, приправленный коррупцией и безнаказанностью.

Владелец – толстая свинья с мордой палача – покупал молчание чиновников пачками грязных денег. Полиция, налоговая, прокуратура – все получали свою долю от чужих страданий. Система работала как швейцарские часы: он калечил, они закрывали глаза, потирая жирные лапы.

Сам он был воплощением мерзости – лысый, жирный, с ухмылкой хищника, который слишком долго пожирал человеческую плоть. Французские сигары и золотые цепи не скрывали сущности падальщика.

Он лично «тестировал товар», оставляя девочек изломанными куклами с глазами, в которых не осталось ничего живого.

Клиенты тоже не отставали в «изобретательности». Им позволялось все – от изощренных пыток до ролевых игр за гранью самого больного воображения. Деньги смывали любые грехи, а крики растворялись в хриплой музыке.

Лайн стоял у торца здания – побитая собака, которую слишком много раз пинали ногами в живот. Новая одежда порвана и испачкана, свежие синяки покрывали лицо – живая палитра насилия. Кто-то методично поработал кулаками, наслаждаясь каждым ударом.

– Слава богу… – он выдохнул с облегчением больного, увидевшего врача. Руки тряслись так сильно, что сигарета выпала из пальцев, рассыпавшись табачным дождем. – Я уже думал, вы не приедете! Что меня просто… найдут в канаве к утру.

Запах его страха был острым, кислым – знакомый аромат загнанного в угол животного. Пот выступил на лбу, несмотря на холод, смешиваясь с засохшей кровью.

– Привет, Лайн, – Артур представил Максимилиана, затем оценил состояние «информатора» взглядом. – Кто тебя так разукрасил?

– Люди администратора отеля, – он поморщился, прикасаясь к разбитой губе. Мышцы лица дернулись от боли. – Узнали, что с полицией общаюсь. Хотели «преподать урок». Следующий будет… финальным.

Голос дрожал не только от боли, но и страха – первобытного, животного ужаса перед неизбежной смертью. В глазах читалась обреченность человека, подписавшего себе приговор.

– Тогда зачем ты позвал нас сюда? – я насторожилась, пытаясь сосредоточиться. Мысли ускользали, как вода сквозь пальцы. – Хочешь, чтобы мы их арестовали? Или просто ускорить встречу с… создателем?

– Нет, – он покачал головой, нервно оглядываясь. Зрачки метались из стороны в сторону. – Один из последних клиентов Софии… – голос упал до шепота. – По слухам ходит в этот отель. Платит вперед за особые… услуги. Такие, после которых девочки больше не работают.

Пауза – тяжелая как свинцовое облако – повисла в воздухе. Каждый понимал, что скрывается за этими словами.

– Какой клиент? – Артур нахмурился, в голосе прозвучала тревога, смешанная с отвращением. – Мы же… нашли труп в элитном районе…

– Дом сдавался в аренду, а убитого еще не опознали, – ответила я, чувствуя знакомое раздражение. Головная боль усилилась – каждый удар пульса отдавался в висках. – Он может оказаться кем угодно. Или никем. Очередная подставная фигура.

– Проклятье… – Артур выругался сквозь зубы. Кулаки сжались. – Это псих снова на шаг впереди. Оставил нам куклы вместо настоящих улик.

– По телефону ты сказал: пропала твоя знакомая, – вмешался Максимилиан, изучая синяки на лице Лайна. В его взгляде читалось что-то большее – почти научное любопытство.

– Изабель Моранти, – лихорадочно произнес Лайн. – Он ходил к ней регулярно… – его снова начало трясти. Руки дрожали так сильно, что он засунул их в карманы. – А вчера пришел один. Администратор спросил, где Изабель, но тот просто швырнул на стол пачку денег и инцидент… замяли. Как всегда.

Мы с Максимилианом кратко переглянулись. Классика жанра. В этом мире все продавалось – совесть, молчание, человеческие жизни. Стоило только назвать правильную цену.

– Прошу, найдите ее, – Лайн умоляюще посмотрел на нас. Глаза блестели от слез, которые пытался сдержать. – Она может быть… – голос сорвался, – в опасности.

– Сделаем все возможное, – произнес Артур, но я слышала сомнения в его голосе. Статистика безжалостна – после двух дней в руках маньяка шансы найти жертву живой стремились к нулю.

Убийца играл с нами, как кот с полумертвыми крысами. Даже при наличии свидетелей не было четкого представления о подозреваемом. Лайн и Туз помнили лишь расплывчатые фрагменты – травмы и алкоголь сделали свое дело.

Но шанс поймать ублюдка был. По слухам, таинственный клиент заинтересовался новой сотрудницей отеля – свежим мясом для своих больных игр.

– Новой сотрудницей? – Артур скептически приподнял бровь. – Быстро наш «приятель» забывает о прошлых пассиях… – достал пачку сигарет, но передумал. – Кто она?

Лайн молча указал на противоположную сторону улицы. Стоящая там девушка была живым воплощением порока в ярких красках. Пушистый желтый свитер облегал фигуру, как вторая кожа, лиловая юбка едва прикрывала бедра.

Из-под черных колготок в мелкую сетку выглядывало красное кружевное белье – капли крови на паутине. Волосы завиты в кудри, на шее кружевной ошейник, как у дорогой собачки. Классический набор для выживания на дне – яркая обертка для гниющей конфеты.

Одежда контрастировала с темной кожей и глазами, в которых не было ничего живого. Нет. Не так. В её глазах было что-то. Но не пустота проститутки, продавшей душу за кокаин. Что-то другое. Холодное. Расчётливое. Знакомое…

Запах. Я уловила его даже через расстояние – не обычная смесь духов и пота. Что-то металлическое. Как…

– «Кровь? Нет. Другое. Но похожее. Почему похожее?» – но мысль ускользнула, растворилась в тумане слабости.

Стоя на высоких каблуках, она нервно постукивала носком, гневно споря с молодым парнем.

– Ого… – увидев его, Максимилиан осекся, словно получил удар в солнечное сплетение. – Не думал, что увижу подобное… даже здесь.

Даже у меня вид парня вызвал смесь отвращения и жалости. Лицо с хищным макияжем, губы подведены ярко-красной помадой. На атлетичном торсе короткий топ, поверх плеч кожаная куртка. Узкие штаны в обтяжку с черными ремнями – садо-мазо эстетика для клиентов с «особыми запросами» и неизлечимо-больной психикой?

– А они будут откровенны с детективами… полиции? – Вальтер посмотрел на нас с подозрением. Брови сошлись над переносицей. – Да еще и в этом… логове?

Мы дружно покачали головой. Разговор «по душам»? Мечты идеалистов. Ночные бабочки не доверяют полиции – слишком часто их предавали те, кто должен защищать. А если сотрудничают? Часто жалеют об этом. Или просто исчезают. Без следа.

Непростая дилемма. Но у меня был план – безумный, опасный, но работающий.

– Парни, – окликнула я. – У кого-нибудь есть лишние… деньги?

– Зачем? – Артур нахмурился, словно ему предложили купить путевку в преисподнюю по двойному тарифу. – Предлагаешь их… снять?

– Именно.

На их лицах отразилось замешательство. Услышав предложение, они синхронно отвели смущенные взгляды, словно школьники на уроке полового воспитания.

– И.… – неуверенно протянул Вальтер. – Кто пойдет к ним?

– Ни за что! – качая головой, Максимилиан указал на парня дрожащим пальцем. – К тому типу с размалеванным лицом на пушечный выстрел не подойду. Репутация дороже.

Застенчивость казалась умилительной. Было забавно наблюдать, как взрослые мужчины, опытные детективы отдела убийств, повидавшие самые темные кошмары человеческой души, стесняются, словно девственники в публичном доме.

– «Хочешь что-то сделать хорошо – сделай сам» – мысль пронзила затуманенное сознание острым лезвием.

Пока они ломали голову над тем, кто станет «счастливчиком», я распустила волосы, белокурые пряди рассыпались по плечам, расстегнула верхние пуговицы блузки, подтянула выше юбку. Превращение из детектива в приманку заняло секунды. Зеркало в окне отеля отразило знакомое лицо – хищное, опасное, притягательное.

– Совсем спятила?! – воскликнул Артур, мгновенно поняв замысел. Голос дрогнул от волнения и… возбуждения? – Эл, ты еще не отошла от кладбища! Тебе нужен покой, а не очередная авантюра!

– Может быть, – я кокетливо подмигнула, чувствуя, как головокружение усиливается. – Но это сработает.

Артур сжал губы до белой полоски, но поделать ничего не мог. Знал: с моим упрямством спорить бесполезно. Только на гильотину. Протянул руку в ожидании – хороший напарник понимает без слов.

Я отдала ему удостоверение и оружие, оставила стоять в компании растерянного Максимилиана и настороженного Вальтера. Повернувшись, направилась к ночным бабочкам.

Заметив потенциального клиента, они отвлеклись от пререканий. Взгляды скользнули по мне – оценивающие, хищные, профессиональные. Я почувствовала себя товаром на витрине.

– Ну и красотка! – парень принял демонстративную позу, положил руку на талию. – Девушка, вам повезло! Я самый лучший выбор в этом районе! Гарантирую незабываемые ощущения!

Я с трудом сдержала отвращение. Проигнорировав «щедрое предложение», посмотрела на девушку. И тут же почувствовала… что-то неправильное. Неуловимое, но тревожное – инстинкт хищника, который редко ошибался.

– Кристин? – протянула открытую ладонь. – Меня зовут Ерсель. Удели мне немного времени. Это очень важно…

– Я.… – ее зрачки слегка расширились. Дыхание участилось. – Может быть, в другой раз…

Что-то в ее интонации… Слишком отрепетированное. Слишком осторожное. Слова звучали правильно, а мелодия фальшивая. Но усталость мешала сосредоточиться, мысли путались.

– Почему? Тебя что-то… смущает? – голос стал мягче, гипнотичнее. Каждое слово звучало как сладкий мед. Старая привычка – очаровывать жертв перед ударом.

Кристин заморгала чаще, плечи расслабились. Сопротивление таяло, как лед под теплым дыханием. Но что-то в ее глазах… Слишком быстрая капитуляция. Или просто привычка подчиняться?

– Нет. Я.… – пробормотала она, но в голосе прозвучала фальшивая нота. – Жду клиента…

– Это не займет много времени, – я усилила давление, но чувствовала, как собственные силы тают. – Пойдем со мной.

Она замерла, словно взвешивая что-то большее, чем просто опасения. Глаза сузились – и на секунду в них мелькнуло что-то холодное, расчетливое. Потом снова маска послушания. Краткий кивок, но руки сжались в кулаки.

– «Что-то не так» – мысль мелькнула и исчезла в тумане усталости. – «Но что именно?»

Мы оставили парня в одиночестве – тот смотрел вслед с обидой и завистью. Я отвела ее к остальным, каждый шаг отдавался болью в висках. Неоновые огни размывались в глазах, превращаясь в кровавые пятна.

– Вас будет четверо?! – она оцепенела, но в шоке читалось что-то искусственное. – Это… дорого обойдется.

Парни едва заметно покраснели, не зная, что сказать. Их замешательство было почти осязаемым – но Кристин наблюдала за их реакцией слишком внимательно. Словно изучала, запоминала, анализировала.

Я проигнорировала их неловкость, подошла к Артуру, взяла свои вещи. Движения давались с трудом, руки дрожали.

– Старший детектив Розенкрофт, – раскрыла перед Кристин удостоверение. – Федеральная полиция.

– Интересно… – она усмехнулась, но улыбка не коснулась глаз. В ней было что-то хищное, знакомое. – С таким очаровательным детективом мне еще не доводилось… работать. Но с полицейских тройная оплата. Риски, знаете ли.

– Извини, но мы на службе, – разочаровала я, заметив, как ее лицо мгновенно окаменело. Маска слетела на секунду, показав что-то темное. – Кристин, возможно, один из ваших клиентов – преступник, которого мы разыскиваем. Скажите, вам знакома Изабель Моранти?

– Да, – голос стал осторожнее, но не от страха, а расчета. – Она что-то натворила?

– Когда вы видели ее в последний раз?

– Несколько дней назад, – нервно облизнула губы, но жест казался наигранным. – Она заскочила ко мне в комнату и похвасталась, что нашла очень щедрого и.… обходительного клиента.

Обходительного. Слово прозвучало с легкой усмешкой – почти незаметной, но я уловила. Или показалось?

– Она описала его внешность? Может, назвала… имя? – спросил Максимилиан. Голос звучал профессионально, но я слышала напряжение.

– Нет. Наш разговор прервал администратор, – ее голос стал тише, но в нем не было страха. Скорее… удовлетворение? – Белла вышла, и больше я ее не видела.

– «Белла?» – мысль кольнула, как игла. – «Она же сказала Изабель. Почему сменила имя?» – я открыла рот, чтобы уточнить, но головная боль пульсировала так сильно, что слова застряли в горле. – «Может, ослышалась. Или это кличка. Проститутки часто меняют имена». – Но что-то внутри не соглашалось. Что-то кричало – «Опасность!».

– Вы так спокойно говорите об исчезновении подруги, – Артур нахмурился. – В этом нет ничего… странного?

– Изабель и раньше пропадала, – пожала плечами, но движение было как у марионетки. – Потом возвращалась. Наша работа связана с.… прихотями клиента. Если он хочет уединения, то просто платит. Мы не задаем вопросов.

Ответ прозвучал слишком гладко. Заученно. Но было ли это подозрительным или просто профессиональной привычкой?

– Вы не замечали странностей в поведении Изабель в тот день? Возможно, следы… насилия? – спросила я.

– Нет, – она умолкла, словно взвешивая каждое слово. – Только опустошенный бледный вид и уставший взгляд. Словно… – осеклась.

– Словно что?

– Словно видела что-то ужасное, – прошептала Кристин. Но в ее глазах не было сочувствия. Только холодное любопытство. Или мне показалось?

– Она с кем-нибудь в последнее время ссорилась? Может, ей угрожали?

Кристин промолчала, но я чувствовала – она знает больше, чем говорит. Гораздо больше.

– Если не собираетесь оплачивать мое время, – сверкнула взглядом, – разговор окончен! – голос прозвучал неестественно резко – словно ледяная маска дала трещину.

– Хорошо, – я вытащила бумажник, чувствуя, как руки дрожат. – Сколько тебе платят?

– Зависит от клиентов. Их… предпочтений.

– Мы просто тебе заплатим, – протянула несколько крупных купюр. – Этого хватит?

– Нет! – Кристин отшатнулась, словно ей предлагали яд. Реакция была слишком сильной, слишком быстрой. – За нами постоянно следят. Если я просто так возьму деньги, меня… – голос сорвался, – меня накажут…

– «Накажут» – мысленно повторила я. Но туман в голове мешал думать ясно. Слишком много тревожных сигналов, которые терялись в усталости. – «Интересный выбор слов. Не уволят, не выгонят – накажут».

Кристин замолчала, словно взвешивая что-то. Затем осторожно подняла взгляд:

– Но… – нервно облизнула губы, – мы можем пойти в отель. Там я смогу взять деньги – будет выглядеть как обычная работа. А заодно… – пауза, полная многозначительности, – смогу рассказать вам то, что не стоит говорить на улице. Про Изабель. Стены здесь имеют уши.

Предложение прозвучало слишком удобно. Слишком готово, будто она готовилась к этому моменту. Но сил анализировать не осталось.

– Умно, – согласилась я. – Создаем видимость и получаем приватность для разговора.

Посмотрела на парней, раздумывая кого отправить с ней. Вальтер? Уговаривать его поступиться принципами – пустая затея. Даже во времена службы он считал подобное аморальным. Ирония судьбы. Артур и Максимилиан тоже категорически отказались. Одновременно смерили меня взглядом и жутко улыбнулись.

– Вы… – я насторожилась, предчувствуя холод между лопатками. – Чего так на меня смотрите?

Максимилиан молча указал подбородком на Кристин, уголки губ изогнулись в презрительной усмешке.

– Нет, – отрезала я, понимая подтекст. – Даже не мечтай.

– Что Розенкрофт, ужасаешься идти против «системы»? – прошипел он, делая шаг ближе. В голосе слышалась издевка. – Или боишься запачкать… совесть?

Последнее слово прозвучало как очередное язвительное замечание. Очередная провокация. Последняя капля в переполненном кубке.

Я двинулась – тело опередило мысль. Пальцы сомкнулись на воротнике его рубашки. Рывок. Удар спиной о сырую кирпичную стену. Ткань застонала под ногтями, воздух с глухим хрипом вышел из легких.

– «Не делай этого. Ты слабая. Уязвимая. Если сорвёшься – не остановишься».

Но ярость была сильнее разума. Накопившаяся за годы, за века. Каждое унижение, каждое «чудовище», каждый взгляд смертных, которые не видели в тебе человека.

Адреналин ударил в кровь, как наркотик. Максимилиан пытался сопротивляться – правая рука дернулась к кобуре, левая ухватила меня за предплечье. Рефлексы профи, только запоздалые.

– «Он не знает. Не понимает. Сколько раз я сдерживалась. Сколько раз глотала оскорбления. Потому что они смертные. Хрупкие. Потому что если дать волю – не останется никого». – Едва заметное движение. Я придавила его локоть к собственным ребрам, перекрывая рычаг. Пальцы на горле нашли пульс – бешеная, беспорядочная дробь. Надавила сильнее, лишая воздуха. – «Но сейчас. Сейчас я не могу остановиться. Потому что слишком слаба. Слишком голодна. Слишком зла. Опасная комбинация. Для всех».

– Поправь, если ошибаюсь, – процедила сквозь зубы, едва сдерживаясь от желания обнажить клыки. Голос прозвучал как шипение кобры. – Но мы это, кажется, уже проходили…

Максимилиан судорожно сглотнул. Во взгляде мелькнуло осознание – человеческая ловкость и сила здесь не сработает. Шок ударил сильнее боли: зрачки расширились, лицо побледнело.

– Госпожа Ерсель! – вмешался Вальтер, голос сорвался от напряжения. Шаг вперед, руки подняты в жесте мира. – Прошу вас, успокойтесь… Отпустите…

– Не лезь не в свои дела, – бросила через плечо, взгляд приковал его к месту. Сердцебиение участилось – я отчетливо слышала каждый лихорадочный удар. – Шаг, и припомню нашу первую… встречу.

Вальтер сглотнул ком в горле. Память услужливо подкинула мрачные воспоминания о Департаменте Имперского Порядка. Годы прошли, но страх – лучший учитель. Сжав кулаки, молча отступил.

Я вновь посмотрела на Максимилиана – наши взгляды встретились. От него пахло одеколоном и адреналином. Пульс спотыкался под пальцами – живой метроном. Достаточно небольшого усилия, и стрелка остановится. Навсегда.

– «Один рывок – и сразу тишина. Всего-то мгновение…»

Щелк. Тихий, но узнаваемый. Артур поднял пистолет – дуло смотрело ровно мне в спину.

– Отпусти его, – голос звучал хрипло, но в нем чувствовалась выучка полицейского. – Сейчас же.

Максимилиан замер в моих руках, как пойманная рыба – даже хрип прекратился. Кристин, стоявшая в тени, ахнула – короткий вдох резанул воздух, будто нож. Но в нем не было ужаса. Скорее… интерес. Жадный, острый, как у зрителя в первом ряду на корриде.

– Опусти оружие, – прошептала я, сжимая гортань Максимилиана ровно настолько, чтобы держать на грани. – Или пожалеешь…

Артур не моргнул. Рука не дрогнула, дыхание сведено к минимуму – он был готов выстрелить.

– Пожалею после, – выдохнул. – Сейчас – счет до трех. Один.

Темнота перед глазами качнулась. Внутри поднялся голод – темный, опасный. Пульс ударил в виски раскаленным молотом, подталкивая: «Сорвись. Разорви. Это же так легко. Шаг – и клыки в его горле».

Я втянула воздух – пахло порохом, потом и чужим страхом. Ребра сдавило судорогой, пальцы дернулись. Еще чуть-чуть, и горло Максимилиана под ними хрустнет, как сухая ветка. Но что-то внутри останавливало.

– Два, – произнес Артур.

Вальтер, не отрывая глаз от пистолета, шагнул в сторону, медленно подставляя плечо между нами – хрупкий щит, который пуля прошьет насквозь.

– Прошу… фрау… – выдохнул он. – Эл, не надо. Не делай этого.

Слова эхом ударили изнутри черепа. Тонкая нить разума дрогнула.

– «Расстояние – два с половиной метра. Калибр – 9 мм. Попадание не убьёт, но заденет позвоночник. Рефлексы заставят разорвать горло Максимилиану. Потом Вальтер бросится защищать. Артур выстрелит снова. Кристин начнёт кричать. Придёт охрана отеля. Резня. Кровавая баня на улице», – всё это пронеслось за секунду. Сценарий катастрофы, написанный веками опыта. Я сделала глубокий вдох. Раз. Два. Сердце сбило темп. Дала себе отсчет: – «Пять… четыре…».

Пальцы разжались, как заржавевшие щупальца. Максимилиан рухнул на колени, закашлялся, глотая унижение и роняя хриплые проклятья.

Артур опустил пистолет дулом вниз, не убирая полностью. Палец – вдоль спусковой скобы. Вальтер шагнул вперед, прикрыл Максимилиана, но на меня не взглянул – правильно сделал.

Сердце барабанило в ушах, как сапоги по плацу. Грудь жгло – контроль держался на рваных нитях. Я повернулась к Кристин. Ее глаза были расширены. Пахло ее страхом, острым, как лимонная кислота. Но в собственном тумане уловила еще что-то: теплый, сладковатый оттенок интереса. Мелькнул – и исчез. Может, показалось.

Артур тем временем раздал короткие указания:

– Максимилиан, подними патруль по периметру. Вальтер – останешься со мной. Эл… – он взглянул, будто проверяя, не упаду ли. – Тебе хватит сил сыграть наживку?

– Хватит, – ответила, ощущая, как губы немеют. – Главное, чтобы этот ублюдок клюнул сегодня.

Максимилиан, поднявшись на ноги, обвел меня тяжелым взглядом. Угрозы отступили, но доверия не осталось. Он все еще дрожал, губы исказила едва заметная гримаса гнева, но спорить не стал – знал: сейчас важнее загнать одно чудовище в клетку, чем провоцировать другое.

– «Мост сожжён. Максимилиан больше не будет мне доверять. Артур – тоже. Вальтер… боится меня. Снова, как тогда, в 42-м. Я их всех оттолкнула. Но разве у меня был выбор?» – но глубоко внутри что-то шептало. – «Конечно, был. Всегда есть выбор. Можно было проглотить оскорбление. Сжать зубы. Промолчать. Но гордость… не позволяет. И это моё проклятие».

Неон отразился на мокром асфальте – как лужа свежей крови. Я поправила волосы, подняла подбородок. Внутри дрожал голод и тихий страх: что-то подсказывало – мы идем не на охоту.

Мы идем в ловушку.

✼✼✼

Стены просторного холла украшали откровенные картины – не искусство – каталог человеческих кошмаров. На одном полотне женщина в объятиях мужчины, ее глаза полны мольбы о помощи, которая никогда не придет. На другом – сцена страсти превращалась в пытку, где наслаждение и агония сплетались в болезненном танце.

– «Декорации. Всё здесь. Слишком… дорого. Кто-то вложил деньги в этот фасад. Но зачем?»

В углу висело изображение с фигурами в масках – лица скрыты, но в позах такое отчаяние, что хотелось отвернуться. Слишком реалистично. Словно художник писал с натуры, наблюдая за последними минутами жертв.

Я замерла перед этой картиной. Руки на холсте были слишком детальными – каждое сухожилие, каждый ноготь, впившийся в чужую плоть. Художник видел это. Не воображал – видел. Холод пробежал по позвоночнику.

Зеркало в глубине отражало не просто обстановку – отражение казалось неправильным, слишком темным, словно стекло впитало в себя все грехи, совершенные в этих стенах.

Хрустальная люстра над головой переливалась холодным светом, но освещение падало неровно. Зловещие тени ползли по полу, как живые существа, скрывая то, что лучше не видеть.

В конце деревянная лакированная стойка. За ней – смуглый мужчина в очках с золотой оправой, строгий костюм сидел идеально. Слишком дорогой для администратора борделя. Руки слишком чистые, ногти слишком ухоженные – не рабочие.

– Здравствуйте, – он вежливо поприветствовал, едва мы подошли. Голос звучал деловито, но с металлическим оттенком натянутости. – Чем могу помочь?

– Привет, Фредерик, – Кристин обратилась к нему с игривой уверенностью, но я заметила, как напряглись ее плечи. Мышцы сжались под кожей, как у кошки перед прыжком.

Его лицо мгновенно исказилось холодным презрением – не профессиональным недовольством, а чем-то глубоко личным. Поджал губы, смотрел на нее, словно на нечто… отвратительное. Пульс участился – я слышала это даже через расстояние.

– «Страх. Он её боится. Между ними явно что-то произошло – что-то болезненное и непростительное»