Случайная истина

На диванах — девушки с яркими макияжами и блестящими аксессуарами оживлённо болтали, жестикулируя, сверкая кольцами и браслетами.

В центре гостиной — несколько пар танцевали под энергичный бит, их движения были то плавными, то резкими, как будто они пытались выплеснуть всю накопившуюся энергию.

На втором этаже, куда вела плавная металлическая лестница, тоже слышались голоса и смех — видимо, там расположились те, кто искал более уединённой обстановки. Оттуда доносились приглушённые басы и обрывки фраз, создавая ощущение параллельного мира за пределами этого яркого зала.

— Пойдём, я покажу тебе бар, — Наоми потянула меня за руку, её глаза горели азартом. — Там можно взять безалкогольный напиток, если хочешь.

Мы протиснулись сквозь толпу.

Бар был оформлен как мини‑лаборатория: стеклянные колбы, разноцветные сиропы в высоких бутылках, дымящиеся сухие льды в некоторых бокалах создавали атмосферу научного эксперимента. За стойкой — парень в чёрной футболке ловко смешивал напитки, время от времени бросая шутки гостям. Его движения были отточены, как у фокусника.

— О, Наоми! — воскликнул он, увидев нас, и его лицо озарилось улыбкой. — Ты привела новенькую?

— Лия, — представила меня Наоми.

Парень улыбнулся, поставил перед нами два стакана с лимонадом, украшенным дольками лайма. Лёд тихо потрескивал, а цитрусовый аромат мгновенно освежил.

— Добро пожаловать. Если что‑то понадобится — обращайся.

Я поблагодарила, взяла стакан, ощущая прохладу стекла в ладони. Музыка била по нервам, свет мигал, создавая причудливые тени на стенах, которые то удлинялись, то сжимались, будто живые существа.

— Видишь? — Наоми наклонилась ко мне, её голос звучал почти успокаивающе. — Здесь весело. И никто тебя не обидит.

Я кивнула, но внутри всё ещё теплилось напряжение. Где‑то среди этой толпы был младший брат Демиена — и, возможно, сам Демиен. Я невольно вглядывалась в лица, пытаясь уловить знакомые черты, но все они сливались в калейдоскоп улыбок, взглядов и жестов.

К Наоми подошли трое девушек и четверо парней. Все — высокие, уверенные в себе, с той особой небрежной элегантностью, которая выдаёт людей, привыкших быть в центре внимания.

Девушки выглядели как модели из глянцевого журнала.

Первая — в облегающем чёрном платье с глубоким вырезом, платиновая блондинка с идеально уложенными волосами и пронзительным взглядом, словно она уже мысленно оценивала всех вокруг.

Вторая — с яркой алой помадой и в кожаной куртке, её короткие тёмные волосы были уложены в дерзкую стрижку, а пальцы украшали массивные кольца.

Третья — в объёмном свитшоте и узких джинсах, с россыпью пирсинга на ушах и яркими татуировками на запястье, она казалась самой расслабленной из всех, но её глаза внимательно следили за происходящим.

Парни же произвели на меня куда более тревожное впечатление. Они выглядели как персонажи из криминальных фильмов.

У всех — татуировки, покрывающие шеи, руки, даже лица, словно карты их жизней, начертанные на коже.

Массивные цепи на шее, кожаные браслеты с шипами, которые поблескивали при каждом движении.

Грубоватые черты лица, тяжёлый взгляд, привычка говорить, не размыкая губ, будто каждое слово давалось с усилием.

Один из них — с разбитой губой и свежим шрамом над бровью, его взгляд был особенно колючим, словно он искал повод для конфликта.

— Давай познакомлю тебя с моими близкими друзьями, — снова потянула мою руку Наоми.

Мы сели на длинный белый диван в углу гостиной, подальше от основной толпы, но всё ещё в гуще событий.

— Это Лия, моя новая подруга, — начала представлять меня Наоми. — А это — Кайла, Миа, Зои, — она указала на девушек. — Джек, Рико, Маркус и Тайлер.

Каждый кивнул в ответ, но взгляды их были изучающими, почти оценивающими. Я невольно сжала край платья, чувствуя, как пульс участился.

Компания тут же погрузилась в оживлённый диалог. Говорили обо всём сразу: о последней вечеринке, о преподавателях, о планах на лето. Я сидела молча, стараясь дышать как можно тише, вслушиваясь в обрывки фраз и пытаясь понять правила этой игры. Рядом со мной присел Тайлер — тот самый парень со шрамом. В руке он держал уже не первую бутылку пива, от него пахло табаком и алкоголем, и этот запах вызывал у меня лёгкое отвращение.

— Ну что, — вдруг громко сказал Маркус, хлопнув в ладоши так, что все вздрогнули, — сыграем в «Правду или действие»?

Все одобрительно загудели, кто‑то даже захлопал в ладоши. Я внутренне сжалась, чувствуя, как ладони стали влажными.

— Я первая задам вопрос! — заявила Наоми, её глаза сверкнули азартом. — Правда или действие?

— Правда, — вяло ответил Джек, лениво потягивая коктейль.

— Когда ты в последний раз плакал?

— Я не плачу, детка, — усмехнулся он, и в его голосе прозвучала горделивая нотка.

Компания затихла на секунду, потом снова оживилась. Игра пошла по кругу. Кто‑то выбирал «действие» и прыгал на одной ноге, кто‑то признавался в нелепых страхах.

Когда очередь дошла до меня, я замерла. Сердце стучало так громко, что, казалось, его слышат все.

— Лия, — обратилась ко мне Кайла, её взгляд был острым, как лезвие, — правда или действие?

Я сглотнула, чувствуя, как пересохло в горле.

— Правда, — неторопливо ответила я, стараясь, чтобы голос не дрожал.

— У тебя когда‑нибудь был парень?

— Нет, — ответила я коротко, глядя прямо перед собой.

— Серьёзно? — удивилась Миа, приподняв идеально выщипанную бровь. — В твоём возрасте?

— Да, — повторила я, не отводя взгляда.

Последующие вопросы были похожи друг на друга. Все они касались того, что я никогда не делала и о чём мне даже нельзя было думать по словам родителей. Каждый мой ответ вызывал недоумение, но я не собиралась отступать. Я знала: если выберу «действие», меня заставят сделать что‑то, о чём потом пожалею.

Тайлер, сидевший рядом, наклонился ко мне. Его дыхание пахло пивом и ментолом.

— Скучно играешь, — произнёс он, и в его голосе звучало что‑то насмешливое. — Может, рискнёшь и выберешь действие?

Я молча покачала головой, стараясь не смотреть ему в глаза.

— Ладно, — вздохнул он, отворачиваясь. — Тогда следующий.

Игра продолжилась, а я всё сильнее ощущала себя чужой в этой компании.

Музыка гремела, свет мигал, голоса сливались в гул, но я словно находилась в вакууме. Вокруг кипела жизнь, а я была лишь наблюдателем, запертым в стеклянной колбе.

Наоми, заметив моё напряжение, незаметно сжала мою руку под столом.

— Всё хорошо? — тихо спросила она, наклонившись ко мне.

Я кивнула, но не смогла выдавить улыбку.

Я здесь чужая.

Но в тот же момент я поняла: если хочу остаться в этом университете, мне придётся научиться держаться среди таких людей.

Даже если они пугают. Даже если я не похожа на них.

— Можно я пойду на второй этаж? — прошептала я на ухо Наоми.

— Да, конечно. Можешь зайти в комнату, если она свободна.

Пробираться к лестнице было непросто. Второй этаж отделяла от гудящей толпы лишь узкая винтовая лестница — изящная, но совершенно не рассчитанная на такое количество гостей. Даже её ограниченное пространство оказалось заполнено танцующими: кто‑то уже явно перебрал — смеялся невпопад, покачивался, но упорно продолжал двигаться в такт оглушительной музыке, размахивая бокалом так, что капли шампанского разлетались вокруг. Я осторожно протиснулась мимо, стараясь не задевать никого, извиняясь шёпотом за случайные толчки, и наконец оказалась наверху.

Второй этаж выглядел более спокойным: приглушённый свет тёплых настенных бра создавал уютную атмосферу, мягкие ковры приглушали шаги, а двери в отдельные комнаты манили тишиной и уединением.

Я подошла к первой, осторожно приоткрыла — и тут же отпрянула, чувствуя, как кровь приливает к щекам. На кровати страстно целовалась парочка. Они вздрогнули, оторвались друг от друга, уставились на меня с изумлением.

— Ой, простите! — я быстро закрыла дверь, пряча улыбку и стараясь унять смущение.

Следующие четыре комнаты оказались запертыми — ручки не поддавались, а из‑за дверей доносились приглушённые голоса и смех.

Понятно, почему они закрыты.

В конце коридора заметила одинокую дверь, чуть дальше от остальных, почти спрятавшуюся в тени. Тихонько толкнула её — и с облегчением обнаружила, что внутри никого нет.

Просторная, но без излишеств — именно то, что нужно. Стены — в нейтральных серых тонах, создающих ощущение спокойствия, пол — тёмный паркет, прикрытый пушистым бежевым ковром, который так и манил ступить на него босыми ногами.

Большая кровать с высоким резным изголовьем стояла у окна, зашторенного плотными шторами глубокого синего цвета. Рядом — низкий столик с лампой в виде хрустального шара, пара мягких кресел с бархатной обивкой и встроенный шкаф с зеркальными дверцами.

В дальнем углу виднелась ещё одна дверь — вероятно, ванная. В комнате царил полумрак, лишь слабый свет из коридора пробивался сквозь щель, рисуя на полу тонкий золотистый луч. Тишина здесь была почти осязаемой — музыка с первого этажа не доносилась, видимо, работала хорошая шумоизоляция.

Я присела на край кровати, ощутив, как мягкий матрас слегка прогибается под весом. Достала телефон — экран засветился в полутьме.

Мама: Лия, как ты? Всё в порядке? Напиши, когда сможешь.

Папа: Добралась?

Эми: Сестра, ну как вы там? Подружились с кем‑нибудь?

Эми: Вышли новые серии дорамы1[1] — когда посмотрите?

Я улыбнулась, представив, как Эми нетерпеливо ждёт ответа, постукивая пальцами по экрану своего телефона.

Алия: Всё нормально. Подружилась с Катриной и Наоми — они классные.

Алия: Дораму посмотрю сегодня, обещаю! Напишу тебе после просмотра, обсудим всё.

Алия: У тебя как дела? Что нового?

Отправив сообщение, откинулась на подушки, позволяя себе на мгновение раствориться в их мягкости. Включила новую серию дорамы «Двойной путь»2[1] и погрузилась в сюжет — экран смартфона заиграл красками, голоса героев заполнили тишину комнаты.

Я только‑только втянулась в просмотр, как вдруг услышала тихий скрип двери. Резко подняла голову — и замерла, забыв, как дышать.

На нём были только чёрные штаны, низко сидящие на бёдрах. Его торс был подтянутым, с чётко очерченными мышцами, перекатывающимися при каждом движении. Тёмные волосы слегка влажные, прилипли к вискам, будто он только что вышел из душа. А глаза — ярко‑зелёные, словно весенняя листва, контрастирующие с тёмными ресницами и густыми бровями.

Его причёска напоминала модные корейские укладки — небрежная, но продуманная: несколько прядей падали на лоб, придавая облику расслабленный, но стильный вид. Из двери в ванную вышел парень. Полуголый. С резкими чертами лица, но не грубыми: прямой нос, чётко очерченные скулы, лёгкая щетина, подчёркивающая линию подбородка.

Он замер на секунду, оценивающе глядя на меня.

— Новенькая?

Я мгновенно отвернулась, чувствуя, как кровь приливает к щекам, а пальцы невольно сжимают телефон.

— Прости, я не знала, что здесь кто‑то есть… Я сейчас уйду.

— Да ладно, — он сделал шаг вперёд, но не угрожающе, а скорее с любопытством. — Это общая комната. Можешь остаться.

Его голос звучал спокойно, почти насмешливо, но без агрессии — низкий, с лёгкой хрипотцой, будто он только проснулся. Я всё ещё не решалась поднять на него глаза, разглядывая узор на ковре.

— Я… просто хотела отдохнуть от шума, — пробормотала я.

Он кивнул, подошёл к кровати и сел на противоположный край, так что между нами осталось приличное расстояние. Пружины едва слышно скрипнули.

— Понимаю, — коротко бросил он.

Наступила пауза.

Музыка с первого этажа всё ещё не пробивалась сюда, и тишина между нами казалась почти осязаемой — густая, наполненная невысказанными словами.

— Новенькая? — снова спросил он, повернувшись ко мне всем корпусом.

Я наконец решилась взглянуть на него. Его зелёные глаза смотрели внимательно, без насмешки, скорее изучающе — будто он пытался прочесть что‑то в моём лице.

— Да, — тихо ответила я.

— Я — брат Демиена. Ты, наверное, уже познакомилась с ним?

Я молча кивнула, не зная, что сказать. В голове крутились десятки вопросов, но язык будто прилип к нёбу.

— Не бойся, — добавил он, заметив моё напряжение. — Я не кусаюсь.

Парень натянул футболку — простую чёрную, с каким‑то логотипом на груди, — неспешно провёл рукой по влажным волосам, приводя их в порядок. Затем встал и шагнул ближе, но без напора — скорее изучающе, будто оценивал мою реакцию.

— Джеймс Локхарт, — представился он, слегка склонив голову, и в уголках его губ мелькнула едва заметная улыбка.

— Лия, — произнесла я, сжимая в руках телефон так сильно, что костяшки пальцев побелели.

Я встала и сделала осторожный шаг к двери, но он мягко преградил путь, не касаясь меня, просто обозначая границу — вытянув руку вдоль дверного косяка.

— Ты искала Дема? — спросил он прямо, но без агрессии, и его голос прозвучал неожиданно мягко в тишине комнаты. — То есть Демиена?

— Нет, — я вздрогнула и поспешно замотала головой, чувствуя, как предательски заалели кончики ушей. — Просто… внизу было скучно. Я спросила у Наоми, можно ли подняться, она сказала — если комнаты свободны, то можно.

Он кивнул, будто действительно принимал мой ответ, и отступил на шаг, давая мне немного пространства. В его позе больше не было напряжения — только спокойная уверенность.

— Извини, если показался резким, — он провёл рукой по лицу, словно стряхивая напускную строгость, и на мгновение показался мне почти уставшим. — Слушай, если Демиен начнёт к тебе лезть — ты можешь обратиться ко мне. Я разберусь.

Его слова повисли в воздухе, отдаваясь эхом в моей голове. Я растерянно подняла взгляд, встречаясь с его глазами. В них не было ни насмешки, ни желания показать власть — только спокойное понимание, будто он видел что‑то, чего не замечала я.

— Почему? — спросила я, и мой голос прозвучал тише, чем я ожидала.

Джеймс пожал плечами, глядя куда‑то в сторону, будто взвешивая каждое слово:

— Потому что он иногда не понимает, где граница. А ты… — он запнулся, подбирая слова, — выглядишь так, будто не хочешь быть частью всего этого. Будто ты здесь случайно.

Я молчала, не зная, что ответить. Его слова попали в точку — я действительно чувствовала себя чужой на этой вечеринке, среди громкой музыки и незнакомых лиц. Но как он это заметил?

— Я не ищу проблем, — наконец выдавила я, стараясь, чтобы голос звучал твёрдо.

Он улыбнулся — не широко, не демонстративно, а искренне, по‑доброму, и отошёл к окну, давая мне пространство. Я медленно опустилась на край кровати, снова открыла дораму на ноутбуке, но мысли всё время возвращались к нему.

Почему он предложил помощь? Что скрывается за этой спокойной уверенностью? И почему его взгляд кажется таким… знакомым?

В комнате царила непривычная тишина — только отдалённый гул вечеринки снизу и мерное тиканье часов на стене, отсчитывающих секунды. Джеймс стоял у окна, глядя куда‑то в темноту за стеклом, силуэт его чётко вырисовывался на фоне тусклого света уличных фонарей. Я пыталась сосредоточиться на экране, но каждый раз ловила себя на том, что наблюдаю за ним. Его расслабленная поза, то, как он слегка опирался на подоконник, как ветер из приоткрытого окна шевелил пряди волос…

Он ведь брат Демиена… Но почему тогда говорит так? Почему предлагает помощь вместо того, чтобы поддержать брата?

Джеймс слегка улыбнулся, словно вспоминая что‑то тёплое, и повернулся ко мне:

— Ты меня не помнишь?

Я нахмурилась, пытаясь отыскать в памяти хоть что‑то. Его лицо казалось смутно знакомым — не как у случайного прохожего, а будто я действительно встречала его раньше. Но где и когда? Я перебрала в уме все недавние события, но ничего не всплывало.

— Нет… Я тебя в первый раз вижу, — призналась я, слегка пожав плечами и чувствуя, как нарастает неловкость.

Он сделал шаг ближе, но остановился, будто давая мне время привыкнуть к его присутствию, и в его глазах мелькнуло что‑то мягкое, почти ностальгическое.

— Однажды мы виделись с тобой. Ты даже обняла меня.

Я удивлённо вскинула глаза.

Обняла? Его?

Это звучало совершенно неправдоподобно. Я всегда держалась настороже с незнакомыми людьми, особенно с парнями. Мама внушила мне, что нужно быть осторожной, и я привыкла следовать этому правилу — никогда не подходить слишком близко, не доверять сразу, держать дистанцию.

— Когда такое было? — мой голос прозвучал чуть резче, чем я хотела, выдавая моё замешательство.

— В лазертаге, — пояснил он, глядя куда‑то в сторону, словно заново переживая тот момент. — Ты вдруг набросилась на меня и обняла. Наверное, спутала с кем‑то… с братом, вроде. Ты тогда держала меня крепко и не отпускала. И ещё говорила: «Брат, я боюсь темноты…»

Я замерла. В голове будто щёлкнул включатель — и картинка вспыхнула перед глазами так ярко, будто это случилось вчера.

Лазертаг. Тёмное помещение, мигающие огни, крики игроков. Я ищу глазами брата — только в его объятиях мне становится спокойнее в темноте, возможно, потому что он старше меня. Вокруг — только незнакомые силуэты, мелькающие в разноцветных вспышках. Вдруг вижу высокого человека, который кажется похожим на брата: та же осанка, тот же рост. Сердце замирает от облегчения. Я бросаюсь к нему, хватаю за талию — он слишком высокий, чтобы дотянуться до плеч, — и прижимаюсь к нему изо всех сил.

— Это был ты? — я прикрыла рот рукой, чувствуя, как горят щёки.

— Да, — он кивнул, и его улыбка стала чуть шире, теплее. — Потом, когда поняла, что ошиблась, отпрыгнула и убежала.

Я почувствовала, как кровь приливает к лицу. Воспоминание было таким стыдным и в то же время таким… трогательным.

— Я… — начала я, но не смогла закончить фразу.

Он не смеялся, не издевался. В его взгляде была только тёплая ностальгия, будто этот момент стал для него чем‑то важным.

Тишина повисла между нами, но теперь она была другой — не напряжённой, не неловкой, а почти уютной, наполненной общим воспоминанием.

— Прости, — пробормотала я, всё ещё не в силах поднять на него глаза. — Я не хотела…

— Всё нормально, — перебил он мягко. — Это было давно, и я понял, что ты просто испугалась.

Глава 6

В полумраке комнаты, освещённой лишь тусклым светом ночника, его черты казались мягче, а зелёные глаза — теплее, словно в них зажглись маленькие огоньки. Тени играли на лице Джеймса, сглаживая резкие линии, и от этого он выглядел… человечнее, что ли.

— Спасибо, что не стал смеяться надо мной, — тихо произнесла я, чувствуя, как внутри что‑то отпускает.

— Зачем? — он пожал плечами, и в этом жесте не было ни капли насмешки. — Мы все иногда совершаем странные поступки. Кто я такой, чтобы судить?

Я глубоко вздохнула, чувствуя, как уходит напряжение, сковывавшее плечи. В груди стало легче, будто с души сняли тяжёлый камень.

— Так… ты помнишь меня теперь? — спросила я, затаив дыхание.

— Теперь да, — ответил Джеймс и я слабо улыбнулась, сама не веря, что это происходит.

Он кивнул, снова отходя к окну. Взгляд его устремился вдаль, за стекло, где в темноте мерцали огни города. В этот момент я поймала себя на мысли: может быть, он не такой, как Демиен? Может быть, ему можно доверять?

Тишину разорвал резкий звук распахнувшейся двери — громкий, внезапный, будто выстрел. Мы оба вздрогнули, словно застигнутые на месте преступления. В проёме стоял Демиен: лицо искажено гневом, кулаки сжаты так, что побелели костяшки пальцев. Его глаза метали молнии, а дыхание было тяжёлым и прерывистым.

— Что ты тут делаешь? — его голос прозвучал как удар хлыста. Он уставился на Джеймса, будто не замечая меня, словно я была невидимкой.

Джеймс даже не дрогнул. Он медленно повернулся к брату, сохраняя поразительное спокойствие.

— Разговариваю, — спокойно ответил он.

— С ней? — Демиен наконец перевёл взгляд на меня, и от его взгляда по спине пробежал холодок, будто кто‑то провёл ледяным пальцем вдоль позвоночника. — Ты серьёзно?

Я невольно отступила назад, инстинктивно прижимая телефон к груди, словно он мог защитить меня.

— Она просто хотела отдохнуть, — ровным тоном ответил Джеймс. — Здесь тихо, никто не мешает.

— Это моя комната! — рявкнул Демиен, делая шаг вперёд. Его голос звучал угрожающе, а глаза сверкали яростью. — И я решаю, кто тут может находиться.

— Это общая зона, — спокойно возразил Джеймс, не отступая ни на шаг.

Демиен рассмеялся — коротко, резко, без тени веселья.

— Ты всегда такой правильный, да? Защищаешь каждую новенькую, которая тебе улыбается?

— Я не защищаю, — голос Джеймса остался ровным, но в глазах мелькнуло раздражение, как вспышка молнии на ясном небе. — Я просто не хочу, чтобы ты снова устроил сцену.

— Сцена? — Демиен сделал ещё шаг, теперь он стоял почти вплотную к брату. Его лицо исказилось от злости. — Это ты устраиваешь сцену, позволяя ей тут сидеть!

Я открыла рот, чтобы что‑то сказать, но слова застряли в горле, словно кто‑то сжал его невидимой рукой.

— Если она тебя так беспокоит, — Джеймс слегка приподнял подбородок, — просто оставь нас.

— Нет, — Демиен резко повернулся ко мне. Его взгляд был тяжёлым, давящим. — Убирайся. Сейчас же.

В комнате повисла тяжёлая тишина, густая и вязкая, будто воздух стал плотнее. Я сжала пальцы на телефоне, пытаясь собраться с мыслями, чувствуя, как дрожат колени.

— Демиен, — голос Джеймса прозвучал твёрдо, уверенно, без малейшей дрожи. — Она никуда не пойдёт.

— Ты что, серьёзно? — Демиен рассмеялся, но смех был лишён веселья, звучал фальшиво и жутко. — Ты всегда был странным, но сейчас ты просто…

Он не договорил. Вместо этого сделал шаг ко мне, но Джеймс мгновенно оказался между нами — быстро, решительно, будто заранее знал, что произойдёт.

— Достаточно, — его тон изменился. Теперь в нём звучала сталь, холодная и непреклонная.

Демиен замер. Его глаза метали молнии, грудь тяжело вздымалась, но он не двинулся с места. Несколько секунд они стояли так — два брата, два полюса, две противоположности, застывшие в напряжённом противостоянии.

— Ты знаешь, что она… — начал он, но Джеймс резко оборвал его:

— Знаю. И это не меняет ничего.

Ещё несколько секунд они смотрели друг на друга — молча, напряжённо, будто вели безмолвный диалог, понятный только им двоим. Потом Демиен фыркнул, резко развернулся и вышел, с грохотом захлопнув дверь так, что стены, казалось, содрогнулись.

Я стояла, не в силах пошевелиться. Сердце колотилось как бешеное, отдаваясь гулом в ушах, а руки слегка дрожали.

— Он всегда такой? — наконец прошептала я, едва слышно, будто боялась, что Демиен услышит даже через закрытую дверь.

— Иногда, — вздохнул Джеймс. — Особенно когда чувствует, что теряет контроль.— А почему… почему он так отреагировал? — я всё ещё не могла понять, что вызвало такую бурю эмоций.

Он пожал плечами:

— Не знаю. Может, что‑то своё.

Я опустила взгляд на свои руки — они всё ещё слегка дрожали, и я сжала их в кулаки, пытаясь унять эту дрожь.

— Спасибо, — сказала я наконец, поднимая глаза на Джеймса. — За то, что не дал ему… ну…

— Всё в порядке, — он мягко улыбнулся, и эта улыбка вдруг показалась мне удивительно тёплой. — Я же сказал, что помогу, если понадобится.

В комнате снова стало тихо. Только отдалённый гул вечеринки за стенами напоминал, что где‑то там продолжается другая жизнь — яркая, шумная, беззаботная.

— Может, вернёшься к дораме? — предложил Джеймс, кивая на кровать. — Я постараюсь больше не мешать.

Он знает, что такое дорама?