Случайная истина

Его слова согрели меня изнутри. Я почувствовала, как в груди разливается тепло — не от комплимента, а от того, что он это заметил. Что он видит меня. Что он здесь, рядом, живой и настоящий.

— Спасибо, — прошептала я, снова улыбаясь. — Я тоже рада вас видеть. Очень.

Он снова обнял меня, и на этот раз я прижалась к нему крепче, зная: теперь всё будет иначе. Теперь я не одна.

***

Мы с Эльмаром сидели на скамейке в университетском сквере, укрытой тенью старых клёнов. Лёгкий ветерок шевелил листья, а где‑то вдалеке слышался гул проезжающих машин и смех студентов. Я рассказывала брату о недавней выставке, увлечённо размахивая руками, пытаясь передать словами то, что невозможно описать.

— А потом я увидела эту инсталляцию — просто невероятную! — я зажмурилась от восторга, вспоминая переливы света и тени. — Она как будто… пульсировала, понимаете? Словно живое существо, дышащее в такт музыке.

Он откинулся на спинку скамейки, улыбнулся, глядя на меня.

— Похоже на тебя, — сказал он. — Ты тоже всегда пульсируешь энергией. Всегда в движении, всегда с огнём в глазах.

Я рассмеялась, и на секунду всё стало идеально. Мир казался правильным, добрым, полным возможностей.

— Ну надо же, — рядом раздался тягучий, насмешливый голос. — Какие вы милые.

Мы обернулись. В паре шагов от нас стоял Демиен. Эль нахмурился — видно, он никогда раньше его не видел. В позе брата сразу появилось что‑то настороженное, защитное.

Демиен медленно подошёл, засунув руки в карманы. Его губы кривились в полуулыбке, а глаза — холодные, изучающие — скользили по нам с нескрываемым интересом, будто он оценивал, насколько мы уязвимы.

— Что тебе нужно? — спросил Эль, голос звучал ровно, но я заметила, как напряглись его плечи, как слегка сжались кулаки.

Демиен присел на край скамейки — слишком близко ко мне. Я инстинктивно отодвинулась, но он будто не заметил. Его присутствие вдруг сделало воздух тяжелее, будто над нами нависла туча.

— Просто проходил мимо. Увидел вас — и не смог удержаться. Такая… трогательная картина, — он растянул слова, и в его интонации, лёгкой, но ядовитой, прозвучала насмешка.

Я знала: он что‑то задумал. И он не уйдёт просто так.

Демиен медленно провёл взглядом по моему лицу, задержавшись на глазах, будто искал в них страх.

— Слушай, ты в курсе, что твоя сестрёнка тут уже… обжилась? — он сделал паузу, наслаждаясь эффектом.

— В курсе, — твёрдо произнёс брат. — Сообщать мне об этом входит в твои обязанности? Возможно, я тебя нанял, чтобы ты следил за ней и всё докладывал?

— Некоторые люди не любят, когда кто‑то слишком много о себе воображает, — выражение лица Демиена поменялось, стало жёстче. — Особенно если его Лия уже занята.

Последнее слово он произнёс с особым нажимом, и я почувствовала, как кровь отхлынула от лица. Ладони стали влажными, а в горле пересохло.

— Занята? — переспросил Эль, медленно поднимаясь. Его голос стал ниже, в нём зазвучали стальные нотки. — Что ты несёшь?

— Ой, да ладно, — Демиен пожал плечами, но в его глазах мелькнуло что‑то хищное. — Ты же не думаешь, что она тут одна? У неё уже есть… покровитель.

Он снова посмотрел на меня — и в его глазах мелькнуло что‑то гадкое, почти торжествующее.

Этот взгляд, скользкий и липкий, будто оставил на коже мерзкий след. Я невольно отступила на шаг, сердце забилось чаще, а в горле пересохло.

Эльмар резко встал и шагнул вперёд — так стремительно, что воздух словно сгустился от напряжения. Его поза стала угрожающей: плечи расправлены, кулаки сжаты, а лицо исказилось от ярости.

— Ты что, совсем охренел?! — впервые за всю жизнь я услышала такое слово из уст брата. Голос его дрожал от гнева, но в нём звучала и какая‑то отчаянная решимость.

Демиен даже не отступил — лишь усмехнулся, лениво приподняв бровь. Его спокойствие выглядело нарочитым, будто он специально провоцировал Эльмара.

— А что? — протянул он, растягивая слова. — Правда глаза колет?

Брат схватил его за ворот рубашки — резко, с такой силой, что ткань затрещала.

— Если ты хоть пальцем её тронул… — начал он, и голос его прозвучал глухо, почти угрожающе.

— А если тронул? — Демиен рассмеялся, но в этом смехе уже не было веселья — только горькая, ядовитая насмешка. — Что ты сделаешь?

И тут Эль ударил.

Резкий, точный удар в челюсть — настолько быстрый, что я едва успела осознать, что произошло. Время будто замедлилось: я увидела, как кулак Эльмара встретился с лицом Демиена, как тот отлетел назад, споткнулся, но тут же выпрямился.

Его глаза загорелись злобой — дикой, необузданной.

— Ты… — прошипел он и рванулся вперёд.

Началась драка.

Они сцепились, падая на траву, молотя друг друга кулаками. Эльмар был сильнее — его удары были мощными, чёткими, рассчитанными. Но Демиен оказался изворотливее: он извивался, уворачивался, пытался достать брата побольнее, нанося короткие, резкие удары. Трава под их ногами приминалась, листья разлетались в стороны, а воздух наполнился тяжёлым дыханием и глухими ударами.

Я стояла, оцепенев, не в силах пошевелиться. В голове билась только одна мысль: «Остановите их! Пожалуйста, остановите!» Ладони вспотели, колени дрожали, а внутри всё сжималось от ужаса. Я хотела броситься к ним, закричать, но тело будто окаменело.

Вдруг между ними, словно из ниоткуда, возник Джеймс.

— Хватит! — его голос прозвучал как удар хлыста — резкий, властный, не терпящий возражений.

Он вклинился между дерущимися, развёл их в стороны с силой, которой я от него не ожидала. Движения его были чёткими, уверенными — будто он не раз оказывался в подобных ситуациях.

Эльмар тяжело дышал, лицо было невредимо, но рубашка порвана в нескольких местах, на щеке — ссадина. Демиен отступил на шаг, вытирая кровь с губы тыльной стороной ладони. Его глаза всё ещё горели злобой, но теперь в них читалась и доля осторожности.

— Вы что, совсем с ума сошли? — Джеймс стоял между ними, руки широко расставлены, будто он удерживал двух разъярённых быков. — Это университет, а не ринг!

Среди этих двоих он казался таким… спокойным, сосредоточенным и… холоднокровным? Его поза была расслабленной, но в ней чувствовалась скрытая сила. Взгляд — твёрдый, непреклонный.

Эльмар попытался шагнуть вперёд, но Джеймс резко поднял руку перед ним.

— Нет, — он покачал головой. — Хватит.

Затем он повернулся к Демиену.

— Уходи, — приказал он твёрдо, без тени сомнения.

Демиен бросил на него долгий взгляд — оценивающий, полный неприязни. Потом перевёл глаза на меня, затем снова на Эльмара. В его взгляде ещё плескалась ярость, но он явно понимал: продолжать было бессмысленно.

— Это ещё не конец, дебил, — процедил он сквозь зубы и, развернувшись, ушёл, резко махнув рукой, будто отметая всё произошедшее.

Джеймс медленно опустил руки, выдохнул, словно сбрасывая с себя напряжение.

— Ты в порядке? — спросил он у Эльмара, слегка коснувшись его плеча.

В ответ брат только кивнул, но взгляд его был прикован ко мне — тревожный, изучающий, полный беспокойства.

— Он… он правда что‑то сделал? — спросил он тихо, и в голосе его прозвучала такая искренняя тревога, что у меня защемило сердце.

— Нет! — резко вырвалось у меня. — Ничего.

Эльмар выдохнул с явным облегчением, провёл рукой по лицу, будто стирая следы только что пережитого гнева. Потом неожиданно обнял меня — крепко, почти отчаянно, так, что стало трудно дышать, но это было приятно.

— Я уже разозлился, только подумав, что он посмел тронуть то, что принадлежит мне, — прошептал он мне на ухо, и его дыхание щекотало кожу. — Если кто‑то тебя обижает — говори мне. Сразу.

Принадлежит ему?

В животе затрепетали бабочки от его слов.

Он сказал, что я принадлежу ему. Ему и больше никому.

Эти слова отозвались в душе теплом, смешанным с трепетом. Он ещё не знает, что я чувствую к нему… Но теперь я могу быть уверена: он ответит мне взаимностью.

Я прижалась к нему, чувствуя, как внутри всё дрожит — от страха, облегчения и чего‑то нового, волнующего.

Он защищает меня. Он рядом.

И в этот момент мир вокруг перестал существовать — остались только его объятия, его дыхание и стук наших сердец, бьющихся в унисон.

Глава 8

Брат отстранился, но взгляд его не отрывался от меня — тяжёлый, напряжённый, будто прожигающий насквозь, требующий объяснений. Я почувствовала, как по спине пробежал холодок: он ждал правды, и увиливать было бесполезно.

— Расскажи мне всё, — произнёс он тихо, но твёрдо, с той интонацией, которая не терпит возражений. — Кто этот парень?

Я сжала кулаки, пытаясь подобрать слова. Как объяснить то, что и сама до конца не понимала? Как передать ощущение тревоги, которое вызывал Демиен, не преувеличивая и не умаляя?

— Его зовут Демиен, — начала я осторожно, стараясь говорить ровно. — Он… живёт в моём общежитии.

— И? — Эльмар наклонился ближе, и в его глазах вспыхнул опасный огонёк.

Я зажмурилась, собираясь с мыслями. Перед глазами промелькнули эпизоды: его насмешливые взгляды, провокационные фразы, небрежные жесты, от которых внутри всё сжималось.

— Ничего. Просто… — я запнулась, подбирая слова. — Он ведёт себя так, будто имеет право на всё. Будто может говорить что угодно и когда угодно, не задумываясь о последствиях.

Брат медленно кивнул, будто переваривая услышанное. Потом вдруг усмехнулся — горько, почти зло, и от этой усмешки у меня защемило сердце.

— Значит, он решил, что может тебя задевать? — уточнил он, и в голосе прозвучала сталь.

— Нет… — я резко подняла глаза, встретившись с его взглядом. — Он ничего не сделал. Просто… говорил. Провоцировал, пытался вывести из себя.

Эльмар замолчал. Его пальцы непроизвольно сжались в кулаки, а на скулах заиграли желваки. Я знала: он мысленно возвращается к той драке, к каждому удару, к каждой секунде, когда эмоции взяли верх над разумом.

— Почему ты мне не сказала? — спросил он, не глядя на меня. — Если он так себя ведёт… почему молчала?

— Вы только приехали, начали осваиваться… — я опустила взгляд. — А это… это просто слова. Пустые, ничего не значащие.

— Слова — не пустые, если они ранят, — отрезал он. — Ты моя сестра. И если кто‑то пытается тебя задеть, это касается меня.

В его голосе звучала такая твёрдость, что мне стало страшно. Не за себя — за него. За то, что он снова захочет вмешаться, снова полезет в драку, снова поставит под удар своё спокойствие ради меня.

— Я… ваша? — тихо прошептала я, чувствуя, как дрожат губы.

— Сёстрёнка, — быстро произнёс он, смягчив тон. — Ты моя сестрёнка. И я за тебя отвечаю.

— Пожалуйста, не нужно больше никаких драк, — прошептала я, стараясь вложить в эти слова всю нежность и тревогу, что бурлили внутри. — Давай обойдёмся без этого. Мне страшно за тебя.

Он посмотрел на меня — долго, внимательно, будто пытаясь прочесть все невысказанные мысли. В его глазах мелькнуло что‑то тёплое, почти уязвимое.

— Я не буду лезть в драки, — наконец сказал он. — Но и не останусь в стороне. Поняла?

Я кивнула, чувствуя, как в горле встаёт ком. Слова застряли где‑то внутри, не находя выхода.

За нашей спиной раздался осторожный шаг. Мы обернулись — у скамейки стоял Джеймс. В руках он держал две бутылки воды и небольшой пакет со льдом.

— Держите, — он протянул лёд брату. — Приложи к голове. Думаю, ты даже не почувствовал, но Дем ударил тебя в голову. И выпей воды.

Брат взял бутылку, кивнул в знак благодарности, но промолчал. Джеймс сел рядом, не спеша начинать разговор.

— Спасибо, что остановил их, — тихо сказала я, глядя ему в глаза.

— Ты всегда так благодаришь, будто я совершил подвиг, — мягко улыбнулся Джеймс. — Не нужно. Просто будь осторожна, хорошо?

— А ты, значит, знаешь Демиена? — спросил Эль, прижимая лёд к месту удара на голове.

Джеймс помедлил, потом кивнул.

— Знаю. Он не просто так прицепился к Лие.

Эльмар резко выпрямился.

— Ты хочешь сказать, он всерьёз считает, что она… — он запнулся и не договорил, но я поняла, что он хотел сказать.

Джеймс не ответил. Просто посмотрел на меня долгим, многозначительным взглядом, в котором читалось больше, чем могли бы выразить слова.

Солнце уже клонилось к закату, окрашивая сквер в тёплые оттенки оранжевого и розового. Мы сидели молча, каждый погружённый в свои мысли. Ветер шевелил листья деревьев, где‑то вдалеке слышались голоса прохожих, но здесь, на этой скамейке, время будто остановилось.

Что дальше? Я не хочу, чтобы Демиен, Джеймс и брат встречались. Не хочу, чтобы напряжение нарастало, чтобы ситуация выходила из‑под контроля.

Брат вдруг взял меня за руку — крепко, почти до боли, но в этом жесте было столько заботы, что сердце защемило.

— Мы разберёмся, — твёрдо сказал он.

Я посмотрела на него — на его решительный взгляд, на линию сжатых губ, на упрямый блеск в глазах — и вдруг почувствовала почти болезненное тепло. Тепло, которое дарило ощущение защищённости, даже когда мир вокруг казался таким хрупким.

***

Я тихо закрыла за собой дверь общежития, стараясь не шуметь. В комнате царил полумрак — только узкий луч заката пробивался сквозь щель в занавесках, рисуя на полу золотистую линию. Демиен лежал на своей кровати, накрытый лёгким пледом, и, судя по ровному дыханию, крепко спал.

«Хоть бы не проснулся», — подумала я, делая осторожный шаг вглубь комнаты.

В этот момент в кармане завибрировал телефон. Я вздрогнула, но экран уже светился — звонила Эми.

— Алло? — прошептала я, отходя к окну, чтобы не потревожить сон Демиена.

— Сестра! — голос Эми звенел от нетерпения, словно она едва сдерживалась, чтобы не закричать в трубку. — Слушай, тут такое дело… Я подумала: у вас же универ большой, наверняка куча симпатичных парней. Есть кого порекомендовать?

Я невольно улыбнулась. Эми всегда отличалась прямотой — никакой дипломатии, только чистый энтузиазм и жажда приключений.

— Конечно есть, — тихо засмеялась я. — Во‑первых, брат — сама знаешь, он красавчик. Потом Джеймс — спокойный, вежливый, с такими невероятными глазами… Ну и Демиен… Характер у него, конечно, тот ещё, но он симпатичный.

— Демиен? — переспросила Эми с явным интересом. — Интересное имя. Расскажи подробнее!

Я задумалась, подбирая слова, стараясь быть объективной.

— Он… яркий, — я закатила глаза, вспоминая его манеру держаться. — Самоуверенный. И, кажется, считает, что мир крутится вокруг него.

— О‑о‑о, — протянула Эми с восторгом. — Такой типаж мне нравится. Выкладывай всё!

— Да особо нечего… — начала я, но тут за спиной раздался скрип кровати.

Я обернулась — Демиен сидел, опершись на локоть, и смотрел на меня с полуулыбкой. Его глаза блестели в полумраке, а на губах играла та самая насмешливая гримаса, которую я так ненавидела. Но сейчас в ней было что‑то ещё — не просто насмешка, а какой‑то новый, непонятный мне интерес.

— Ну что, — протянул он, медленно поднимаясь, — расскажи‑ка и мне, что ты там наговорила своей сестре.

Я почувствовала, как кровь прилила к щекам. Он не спал. Всё это время слушал.

— Эми, я… — я замялась, лихорадочно ища оправдание. — Прости, тут кое‑кто проснулся. Давай позже перезвоню?

Не дожидаясь ответа, я нажала «отбой» и уставилась на Демиена. Сердце билось так сильно, что, казалось, он мог услышать его стук.

Он встал и сделал шаг ближе, засунув руки в карманы. Его фигура вырисовывалась в сумеречном свете, а взгляд был непривычно сосредоточенным.

— Значит, я яркий и самоуверенный? — повторил он, чуть склонив голову.

— Это не… — я запнулась. — Я просто отвечала на вопрос.

Демиен усмехнулся, но в его взгляде мелькнуло что‑то новое — не насмешка, а скорее… любопытство.

— А про «мир крутится вокруг меня» — это тоже просто ответ на вопрос?

Я сжала телефон в руке, пытаясь собраться с мыслями. Почему он так смотрит? Что скрывается за этой игрой?

— Слушай, разве ты так не считаешь? — я попыталась обойти его, чтобы положить телефон на стол. — И вообще, это не твоё дело. Я разговаривала с сестрёнкой.

Но он неожиданно шагнул в ту же сторону, преграждая путь. Его движения были плавными, почти хищными.

— А мне кажется, моё, — произнёс он, понизив голос. — Ты ведь говорила обо мне. Значит, я имею право знать, что именно ты сказала.

— Ничего особенного, — я подняла подбородок, стараясь стараясь не выдать, как сильно меня волнует его близость, — Ничего особенного. Просто описала, как вижу.

— Как видишь? — он наклонил голову, будто изучая меня, словно я была каким‑то замысловатым пазлом, который он пытался сложить. В его взгляде читалось неподдельное любопытство — без привычной насмешки, без высокомерия.

— А ты разве не такой? — выпалила я, стараясь не выдать, как сильно меня волнует этот разговор.

На секунду в комнате повисла тишина — густая, осязаемая, словно воздух стал плотнее. Потом Демиен неожиданно рассмеялся — искренне, без тени насмешки. Его смех прозвучал так непривычно, что я невольно замерла.

— Знаешь, большинство людей боятся сказать мне это вслух, — произнёс он, и в его голосе прозвучала нотка, которую я раньше не слышала — почти лёгкая грусть.

— Я не большинство, — отрезала я, наконец обходя его и кладя телефон на тумбочку. Движение получилось резким — я пыталась скрыть волнение за показной уверенностью.

Он не стал меня останавливать. Только смотрел, как я устраиваюсь на своей кровати, натягивая одеяло до подбородка, будто оно могло защитить меня от этого странного разговора.

За окном догорал закат, окрашивая небо в багряно‑оранжевые тона. Лучи заходящего солнца пробивались сквозь занавески, рисуя на полу причудливые узоры. А в комнате, между нами, повисла почти тревожная тишина — напряжённая, полная невысказанных слов и вопросов.

— Слушай, а почему ты не пытаешься выгнать меня из универа? — неожиданно спросила я, нарушая молчание.

Он промолчал, лишь слегка приподнял бровь, ожидая продолжения.

— Прошёл уже месяц. А ты ничего не сделал… — уточнила я, внимательно следя за его реакцией.

Демиен усмехнулся, но в этой усмешке не было привычной язвительности.

— Что такое? Хочешь ощутить себя главной героиней из фильма? — сказал он, приближаясь. Его шаги были неторопливыми, почти вкрадчивыми. — Чтобы мы влюбились в ходе моих попыток тебя выгнать?

— Нет, не хочу. Отойди от меня, — сказала я и оттолкнула его, стараясь, чтобы жест выглядел уверенным, а не испуганным.

Он отступил на шаг, но взгляд не отвёл.

— Поговорим о Джеймсе, — внезапно сменил тему Демиен. — Ты с ним слишком часто общаешься.

— И? — я выпрямилась, стараясь выглядеть невозмутимой. — Мы просто… разговариваем. Иногда вместе ходим на пары.

— Вот именно. Ты его не знаешь. Совсем.

— А ты, значит, знаешь? — я невольно повысила голос. — И поэтому решил меня предупредить?

Он не ответил сразу. Только сжал губы, будто подбирая слова, взвешивая каждое из них. В этот момент он выглядел непривычно серьёзным — будто боролся с самим собой.

— Да, — тихо произнёс он. — И будет лучше, если ты не станешь его узнавать поближе.

Я рассмеялась, но смех получился нервным, дрожащим.

— Серьёзно? Ты сейчас говоришь мне, что общаться с твоим младшим братом нельзя?

— Да, — он покачал головой. — Я говорю это потому, что знаю, чем это может закончиться.

— Чем же? — я скрестила руки на груди, чувствуя, как внутри закипает раздражение. — Он опасен?

Демиен помолчал, потом тихо, почти шёпотом, сказал:

— Он не тот, кем кажется.

— А кто он тогда? — я почувствовала, как внутри закипает смесь раздражения и любопытства. — Ты можешь объяснить нормально?

Он провёл рукой по волосам, будто боролся с собой, пытаясь решить, стоит ли говорить дальше.

— Не могу. Но поверь — ты не хочешь в это лезть.

— Почему?

— Потому что я видел, как он поступает с людьми, — его голос стал жёстче, в нём зазвучали стальные нотки. — С теми, кто слишком близко подходит.

Я встала, чувствуя, как кровь приливает к щекам.

— То есть ты считаешь, что мне не стоит ему доверять?

— Я считаю, что ты не видишь всей картины, — он шагнул ближе, и я невольно отступила назад. — И если бы видела, не стала бы с ним общаться.

— А ты видишь? — я посмотрела ему в глаза, пытаясь прочесть в них правду. — Или это просто твоё мнение?

Он замер. В его взгляде мелькнуло что‑то непонятное — то ли злость, то ли… тревога? На мгновение маска самоуверенности дала трещину, обнажив что‑то более глубокое.

— Это не мнение. Это факт, — произнёс он твёрдо.

Мы стояли друг против друга, и между нами словно выросла невидимая стена — прозрачная, но непреодолимая. Я пыталась понять: он говорит это из заботы? Или просто хочет контролировать? Может, он ревнует? Или действительно знает что‑то, чего не знаю я?

— Почему ты вообще об этом заговорил? — тихо спросила я. — Тебе‑то какая разница, с кем я общаюсь?

Демиен опустил взгляд, будто не решаясь ответить. Он помолчал несколько секунд, словно взвешивая слова, потом поднял глаза — и в них было что‑то непривычное, почти уязвимое.

— Потому что… не хочу, чтобы ты пострадала, — наконец произнёс он. — Но не думай, что ты мне нравишься.

Эти слова повисли в воздухе, словно тяжёлый туман. Я почувствовала, как внутри что‑то дрогнуло — то ли от облегчения, то ли от разочарования. Он беспокоится? Или это просто форма контроля?

— Спасибо за заботу, — сказала я, стараясь, чтобы голос звучал ровно, хотя внутри всё дрожало. — И да. Я знаю, что ты никогда в жизни не влюбишься в меня.

Он медленно кивнул, будто ожидал такого ответа. В его глазах мелькнуло что‑то неуловимое — то ли облегчение, то ли лёгкая горечь.

— Это хорошо, — произнёс он глухо.

Развернулся и вышел, оставив меня одну. Дверь тихо щёлкнула, отрезая его от меня, а я опустилась на кровать, глядя на закрытую дверь.

Что он знает о Джеймсе? Почему так уверен, что мне стоит держаться подальше? В голове крутились вопросы, один тревожнее другого.

Я посмотрела на дверь, за которой исчез Демиен. Может, он прав? Или просто пытается меня запугать? Но Джеймс… Он такой добрый и милый. Да, с первого взгляда так не скажешь — сдержанный, немного замкнутый. Но поговорив с ним, начинаешь понимать, насколько этот человек разумный, чуткий… и в чём‑то даже беспомощный?

В голове снова и снова прокручивались его слова: «Он не тот, кем кажется». Что это значит? Какие тайны скрывает Джеймс? И почему Демиен так отчаянно пытается меня предостеречь?

А где‑то на краю сознания билась мысль: что, если я действительно не знаю всей правды? Что, если за дружелюбной улыбкой Джеймса скрывается что‑то тёмное?

Я обхватила колени руками, пытаясь унять дрожь. Мир вдруг стал сложнее, чем казался ещё час назад. И самое пугающее — я не знала, кому верить.

***

За последние месяцы всё незаметно, но основательно переменилось.

Демиен… стал другим. Исчезла его прежняя колючесть, реже звучали едкие замечания, а в глазах больше не было того вызывающего блеска — будто кто‑то стёр с его лица маску, за которой он так долго прятался. Между нами постепенно выросла странная, но тёплая дружба — осторожная, будто мы оба боялись спугнуть это новое ощущение, разрушить хрупкое равновесие, которое наконец установилось.

Я изо всех сил старалась выстроить невидимые границы.

С Демиеном мы только оставались в комнате — он так и не переехал, и это уже казалось чем‑то привычным, почти естественным.

С братом я ходила на пары, чувствуя себя рядом с ним легко и беззаботно, как в детстве: мы шутили, спорили о мелочах, и я ловила себя на том, что улыбаюсь просто оттого, что он рядом.