Хранительница угасшего света

Церемониальная зала поразила контрастом. После мрачного, сырого коридора – простор, высокий сводчатый потолок, множество светильников, рассыпающих мягкий, почти праздничный свет. Воздух здесь был свежим, напоённым тонкими ароматами – не то благовоний, не то полевых трав. Всё это выглядело… неправдоподобно. Слишком красиво для того, что, как я понимала, должно было произойти.

«Какого чёрта? – пронеслось в моей голове. – Почему всё всегда завязано на мне? Почему никто не даёт мне выбора?»

Мысли метались, словно загнанные звери. Ректор Сильер, возложивший на меня непосильную ответственность; эти амбалы, лишающие меня свободы; мир, который, кажется, решил, что моя жизнь – лишь пешка в чьей‑то игре. Я только начала находить своё место, только почувствовала вкус к жизни – и вот снова. Судьба словно насмехалась над мной, швыряя из одной безвыходной ситуации в другую.

За этими размышлениями я пропустила половину того, что происходило в зале. Теперь здесь было не трое, а целых десять человек в белых мантиях. Они двигались слаженно, словно единый механизм, и готовили что‑то… странное. Их движения были точными, выверенными, будто они репетировали этот ритуал сотни раз.

В центре зала возвышался алтарь – массивный, из чёрного камня, отполированного до зеркального блеска. Его поверхность была испещрена древними символами, выгравированными с такой точностью, что казалось, они пульсировали в свете ламп, словно живые. Форма алтаря напоминала ложе: достаточно широкое, чтобы вместить лежащего человека, с невысокими бортиками, украшенными резными узорами в виде переплетающихся змей. Змеиные головы смотрели в разные стороны, будто охраняли это место от непрошеных гостей.

Вокруг алтаря расставили свечи – десятки, если не сотни. Они были разной формы: одни – тонкие, как иглы, другие – причудливо изогнутые, напоминающие ветви древних деревьев. Пламя в них горело не обычным жёлтым светом, а переливалось оттенками фиолетового и синего, создавая иллюзию, будто зал наполнен мерцающими звёздами. Свет играл на стенах, отбрасывая причудливые тени, и на миг мне показалось, что я вижу в них образы прошлого – размытые, ускользающие.

На алтарь уложили множество фиолетовых цветов – их лепестки казались почти прозрачными, а аромат был едва уловимым, но пронзительным, как воспоминание о чём‑то давно утраченном. Рядом положили огромный фолиант – книгу в кожаном переплёте, украшенном металлическими заклёпками и руническими надписями. Страницы её были толстыми, желтоватыми, будто пропитанными временем. Я невольно задержала взгляд на книге – в ней чувствовалась сила, древняя и могущественная, словно она хранила секреты, способные изменить мир.

Главный из мужчин, тот самый с кроваво‑белыми волосами и шрамом, приказал подвести меня к алтарю. Меня грубо уложили на холодную поверхность, связали руки и ноги тонкими, но прочными ремнями. Я пыталась сопротивляться, но силы были на исходе. В груди закипала ярость, но я сдерживала её, зная – сейчас важно сохранить хладнокровие.

– Ну что, Карина, – начал мужчина, склонившись над мной. Его голос звучал спокойно, почти ласково, но в глазах горела холодная ярость. Он словно наслаждался моим положением, смаковал каждый миг моей беспомощности. – Пора рассказать тебе правду. Хотя, думаю, ты и сама уже догадываешься.

Он сделал паузу, словно давая мне время осознать всю безысходность ситуации, затем продолжил:

– Когда‑то давно в наш мир ворвались попаданцы. Ты, конечно, уже слышала эту историю на. Но знаешь ли ты, насколько они были… бесполезны? – Он усмехнулся, и шрам на его лице исказился, придавая улыбке что‑то звериное. В его голосе звучали отвращение и ирония. – Первые из них – старики, дети, люди без капли силы. Их убивали на месте. Но те, кто выжил, начали копить в себе энергию мира. И самое удивительное – они передавали эту силу не своим детям, а другим попаданцам. С каждым поколением сила росла.

Он выпрямился, провёл рукой по волосам, и на миг в его взгляде мелькнуло что‑то похожее на восхищение – но тут же сменилось презрением. Я заметила, как дрогнули его пальцы, словно он сам не до конца верил в то, что говорил.

– Не знаю, как они это сделали, – связать силу с последователем, а не с кровным родственником. Но это поставило под удар весь наш мир. С каждым новым попаданцем они становились умнее, сильнее. Они создали совет сильнейших, ворвались в наши дела, установили свои правила. И знаешь, что самое смешное? – Он расхохотался, и звук его смеха эхом разнёсся по залу. Смех был слишком громким, слишком резким – будто он пытался скрыть за ним тревогу. – Наш мир начал дышать магией быстрее, чем это было нужно. Он стал… слишком живым. Слишком опасным.

Мужчина подошёл ближе, наклонился так, что его дыхание коснулось моего лица. Я уловила запах металла и чего‑то ещё – горького, словно пепел.

– Но пришёл кровавый король. Он владел магией крови во всём её совершенстве. Он был сильнее всех остальных. И он сделал так, что каждый попаданец стал вне закона. Совет сильнейших забеспокоился, но… – Он пожал плечами, и в этом движении читалась усталость, будто он уже тысячу раз повторял эту историю. – Они смогли лишь создать фамильяров. Эти существа стали не просто зверьками, а хранителями. Но выбрали они не тех людей для управления этими зверьками.

Он снова рассмеялся, и в этом смехе было что‑то безумное, почти истеричное. Я заметила, как его пальцы сжались в кулаки, как напряглись мышцы на шее. Он не был так уверен, как хотел казаться.

– Мы – его последователи. Мы – те, кто уже долгое время спасает этот мир. Я – долгожитель. В меня влили немало силы попаданцев. И я знаю, что ты – не первая. Но ты – последняя. Потому что именно из‑за вас, попаданцев, источники магии начали работать неправильно. Именно из‑за вас мир теряет равновесие.

В этот момент из потолка пробился лунный свет – мягкий, серебристый луч упал прямо на алтарь, озарив его холодным сиянием. Мужчина резко замолчал, его лицо стало серьёзным, почти торжественным. В глазах мелькнуло что‑то неуловимое – то ли страх, то ли решимость.

– Время пришло, – произнёс он. – Мы закроем проход между мирами. И ты, Карина, станешь ключом к этому.

Он поднял руку, и свечи вспыхнули ярче, их пламя взметнулось вверх, образуя причудливые узоры. Фолиант на краю алтаря начал раскрываться сам по себе, страницы шелестели, будто перешёптывались между собой. Звук был тихим, но пронизывающим, словно шёпот древних духов.

Я почувствовала, как холод проникает в моё тело, как страх сковывает сердце. Но где‑то глубоко внутри, сквозь панику, вспыхнула искра гнева. Я сжала кулаки, несмотря на ремни, впивающиеся в кожу.

«Я не позволю, – подумала я. – Я найду способ. Я не сдамся».

Лунный свет становился всё ярче, заполняя зал призрачным сиянием. Я ощутила, как энергия мира пульсирует вокруг меня – не враждебная, нет, а словно ждущая. Ждущая, что я сделаю шаг.

Мужчина продолжал что‑то говорить, но я уже не слушала. Вместо этого я сосредоточилась на своих ощущениях. На том, как ремни впиваются в кожу, как холодный камень алтаря давит на спину, как воздух наполняется запахом цветов и воска. Я вдыхала этот аромат, пытаясь уловить в нём что‑то знакомое, что‑то, что могло дать мне силы.

Я вдруг ощутила перемену – словно воздух вокруг наэлектризовался, наполнился жизнью. В подземелье магия едва теплилась, будто угасающий костёр, чьи искры то и дело гасли в сырой тьме. Но здесь, в церемониальной зале, мир вдруг обрёл яркость, расцвёл красками, заиграл движением. Я снова видела нити магии – тонкие, мерцающие, переплетающиеся в причудливые узоры на стенах, в воздухе, вокруг каждого из этих людей в белых мантиях.

Они пульсировали, словно живые вены, и я, не раздумывая, потянулась к ним. Сердце билось часто, почти панически, но разум оставался холодным, собранным. Я знала: это мой единственный шанс.

Сначала – осторожно, едва касаясь. Нити отзывались с явной неохотой, будто сопротивлялись, но я упрямо тянула их к себе, стиснув зубы. Они натягивались, дрожали, словно струны на грани разрыва. Я чувствовала, как стремительно тает мой магический источник, как каждая капля силы уходит на это усилие, но не могла остановиться. Не имела права.

Я делала это тихо, с закрытыми глазами, но даже так видела эти нити. Они извивались, сопротивлялись, но всё же тянулись ко мне, подчиняясь моей воле. Я ощущала их напряжение, их дрожь, их готовность лопнуть в любой момент. И продолжала тянуть – с каждым вдохом всё сильнее, всё отчаяннее. В висках стучало: «Только не сдавайся. Только не сейчас».

В какой‑то момент я поняла: ещё немного – и нити не выдержат. Они натянулись до предела, задрожали, готовые разорваться. Я открыла глаза.

Вокруг разворачивалась иная картина. Незнакомцы уже начали читать заклинание – на странном, незнакомом мне языке. Их голоса сливались в единый гул, создавая почти осязаемую волну силы. Алые капли крови то и дело падали с их изрезанных рук, но не достигали пола – они поднимались вверх, приобретая белёсый оттенок, и зависали в воздухе, словно крошечные звёзды. Зрелище было завораживающим, почти гипнотическим, но у меня не было времени любоваться им.

Я чувствовала: ещё мгновение – и меня убьют. Навсегда. Так, что даже память обо мне исчезнет из этого мира. В груди сжался ледяной комок, но я подавила страх. «Нет. Я не позволю».

И в тот самый момент, когда над моей грудью вознесли сверкающий клинок, я отпустила нити.

Магия, стянутая до предела, взорвалась.

Волна силы разлетелась во все стороны, отбрасывая незнакомцев от алтаря. Они падали, словно куклы, потерявшие нити управления, а я, несмотря на слабость, ощутила прилив эйфории – короткого, острого, почти болезненного. В ушах звенело, но я заставила себя сосредоточиться. «Это ещё не конец».

Но это было не всё.

В этот миг дверь с грохотом распахнулась.

На пороге стоял Ливай – потрёпанный, едва держащийся на ногах, но с огнём в глазах. Его одежда была в прорехах, на щеке – свежая царапина, но взгляд горел непокорной яростью. Рядом с ним – Лира, её лицо было бледным, но решительным. Она сжимала кулаки, и между её пальцев проскакивали голубые искры магии. За ними – Кэмиель, его взгляд горел такой неистовой яростью, что мне стало не по себе. На его лице выступили большие фиолетовые вены, словно его дух‑хранитель взял большую часть контроля на себя. Чуть позади я увидела ректора, Лэлит, Адема и Милен – все они были здесь, все готовы были сражаться за меня до конца.

Моё сердце дрогнуло. Я не могла поверить, что они пришли. Что рискнули всем ради меня. Слёзы навернулись на глаза, но я сдержала их – сейчас было не время для слабости. «Они здесь. Они не бросили меня». Эта мысль придала сил, заставила выпрямиться, несмотря на боль.

Началась бойня.

Кэмиель бился с яростью, граничащей с безумием. Его движения были резкими, отточенными, словно он превратился в оружие, созданное для уничтожения. Он кричал – громко, яростно, его голос эхом отражался от стен:– Я убью вас всех! Каждого! Никто не уйдёт живым!

Его клинок сверкал, рассекая воздух, а фиолетовые вены на лице пульсировали, становясь всё ярче. Казалось, он выжимал из себя последние капли силы, не оставляя ни капли на сомнения или страх. В его глазах не было ничего, кроме слепой, всепоглощающей ненависти к тем, кто посмел угрожать мне.

Лира и Ливай вступили в бой следом. Их движения были менее отточенными – видно, что опыта у них пока маловато. Они то и дело пропускали удары, но каждый раз поднимались, сжимая кулаки, и снова бросались в схватку. Лира использовала магию – её руки светились мягким голубым светом, создавая щиты и огненные шары. Я видела, как она закусила губу, когда очередной щит дрогнул под натиском вражеской магии, но она не отступила. Ливай же полагался на ловкость и клинок – его удары были быстрыми, хоть порой и неточными. Он тяжело дышал, но в его взгляде читалась непоколебимая решимость: «Я не позволю им тебя забрать».

Ректор, Лэлит, Адем и Милен тоже не стояли в стороне. Ректор создавал мощные магические барьеры, отражая атаки врагов. Его лицо было сосредоточенным, брови нахмурены, но движения – чёткими, выверенными. Лэлит двигалась с грацией хищницы, её движения были плавными, но смертоносными – она использовала короткие кинжалы, нанося точные удары. Я заметила, как её губы скривились в холодной усмешке, когда очередной противник упал, не успев даже вскрикнуть. Алан обрушивал на противников потоки огня – его глаза горели азартом боя, а на лице играла странная, почти безумная улыбка. Милен поддерживала остальных, исцеляя раны и укрепляя щиты. Она была бледна, её руки дрожали, но она продолжала работать, стиснув зубы: «Я должна помочь. Я не могу подвести их».

Зал наполнился звоном клинков, вспышками магии и криками. Стены дрожали от силы столкновений, а воздух был пропитан запахом крови и магии. Я лежала, скованная ремнями, но сердце моё билось в такт с ритмом боя. «Они сражаются за меня. Я не могу их подвести».

Но постепенно белые начали брать верх. Их заклинания становились всё мощнее, а наши силы – истощались. Я видела, как Лира пошатнулась после очередного удара, как её щит треснул, оставив на руке глубокий порез. Как Ливай едва успел увернуться от летящего в него огненного шара – его рукав вспыхнул, и он с шипением сбил пламя. Кэмиель, несмотря на всю свою ярость, тоже начал сдавать – его движения замедлились, а дыхание стало прерывистым. Он стиснул рукоять клинка так, что пальцы побелели, но продолжал биться, сквозь стиснутые зубы выкрикивая проклятия.

И тогда…

В воздухе появилась зелёная дымка. Она сгущалась, пульсировала, а затем – в одно мгновение – превратилась в фигуру человека. Того, кого я так сильно ждала.

Он возник словно из ниоткуда. В его движениях не было ни капли неуверенности – только холодная, расчётливая ярость. Лёгким движением руки он снял с меня ремни, и я наконец смогла подняться. Но он не дал мне и секунды на передышку – он бросился в бой.

Его атаки были молниеносными. Он убивал без колебаний, без жалости. Его глаза горели холодным огнём, а движения были настолько точными, что казалось, он заранее знал, куда нанесёт следующий удар. Он крушил врагов одного за другим, его сила была почти нечеловеческой. Я смотрела на него, и в груди разгоралось странное чувство – смесь страха и восхищения.

Главный из белых, тот самый с кроваво‑белыми волосами и шрамом, вдруг остановился. Он начал хлопать в ладоши, смеясь:– Ну надо же! Сейран! Я уж думал, ты гниешь где‑то в глубинах сознания. Не ожидал увидеть тебя здесь.

Я на миг замерла, осознавая: Сейран – вот как его зовут. Имя отозвалось в душе странным теплом, но радость была мимолетной. «Сейран… Почему это имя кажется таким знакомым?»

Сейран не ответил. Его взгляд был прикован к врагу, а рука сжимала оружие с такой силой, что я почти слышала, как хрустят кости. В его молчании было больше угрозы, чем в любых словах.

Главный из белых внезапно телепортировался к своим оставшимся соратникам. Он махнул рукой, и в тот же миг они исчезли, оставив после себя лишь лёгкое мерцание воздуха.

Бой прекратился также стремительно, как и начался.

Зал выглядел так, будто по нему прокатился ураган. Трещины паутиной расползлись по стенам, обнажая древнюю кладку. Осколки свечей валялись повсюду, а их воск растёкся по каменному полу, словно застывшие слёзы. В воздухе витал запах гари и крови, смешиваясь с едва уловимым ароматом пергамента – фолиант лежал в углу, его страницы трепетали от сквозняка, будто пытались взлететь, но были слишком измучены.

Кэмиель сидел на полу, прижимая ладони к лицу. Его плечи вздрагивали, дыхание вырывалось тяжёлыми, прерывистыми всхлипами. Я видела, как подрагивают его пальцы – то ли от усталости, то ли от сдерживаемых эмоций. Он не поднимал головы, но я знала: внутри него бушует буря. Тот неистовый огонь, что пылал в нём во время боя, теперь угасал, оставляя лишь пепел опустошения.

Лира и Ливай рванулись ко мне одновременно. В их глазах читалась такая смесь тревоги, облегчения и невысказанных вопросов, что у меня сжалось сердце. Лира споткнулась о обломок колонны, но тут же выпрямилась, её губы дрожали, но она упрямо шла вперёд. Ливай, несмотря на кровоточащую рану на предплечье, двигался стремительно, словно боялся, что если замедлится, то всё это окажется иллюзией.

Но между нами внезапно возник Сейран. Его рука взметнулась вверх – и воздух перед ним замерцал, образуя непроницаемый щит, переливающийся тусклым серебристым светом.

– Не подходите, – его голос прозвучал как лезвие: холодный, отточенный, беспощадный.

Даже сквозь чёрную маску я видела его глаза – два льдистых осколка, в которых не было ни тени сомнения. Он стоял, расправив плечи, весь напряжённый, словно сжатая пружина. Я понимала: он действительно готов был атаковать любого, кто сделает ещё шаг в мою сторону.

Я сделала глубокий вдох, стараясь унять бешеный ритм сердца. Сейчас нельзя поддаваться эмоциям. Нужно действовать.

– Сейран, – произнесла я твёрдо, не позволяя голосу дрогнуть. – Посмотри на меня.

Он не обернулся. Его взгляд по‑прежнему был прикован к Лире и Ливаю, пальцы сжимались и разжимались, будто он боролся с собой.

– Я не могу позволить вам приблизиться, – повторил он, и в его голосе впервые проскользнула нотка, которую я не могла определить. Не страх. Не гнев. Что‑то глубже.

Лира сделала шаг вперёд. Её руки слегка дрожали, но в глазах горел огонь непоколебимой решимости. Она глубоко вздохнула, словно собираясь с силами, и заговорила – тихо, но так, что каждое слово звучало отчётливо в звенящей тишине:

– Мы не враги. Мы здесь, чтобы помочь. – Её голос чуть надломился на последнем слове, но она продолжила, глядя прямо на Сейрана: – Да, мы не знаем тебя. Но мы знаем её. И мы не уйдём.

Сейран замер. На мгновение мне показалось, что он не дышит. Затем его рука медленно опустилась. Щит растаял без следа, словно его и не было.

Он повернулся ко мне.

И тогда я увидела то, что скрывалось за маской бесстрастности. Страх. Настоящий, животный страх, который он так тщательно прятал за холодной решимостью. Его глаза – обычно ледяные и скрытые за маской – сейчас были полны такой боли, что у меня перехватило дыхание.

– Прости, – прошептал он, и этот звук был настолько тихим, что я едва его расслышала. – Я просто… не могу потерять тебя.

Эти слова пронзили меня, как стрела, но не причинили боли – напротив, зажгли внутри что‑то давно забытое. Я шагнула к нему, не думая о последствиях, и положила руку на его плечо. Оно было напряжено, словно камень, но под моей ладонью чуть дрогнуло.

– Ты не потеряешь, – сказала я твёрдо. – Но нам нужно уйти. Сейчас.

Словно в подтверждение моих слов зал содрогнулся. С потолка посыпались мелкие камни, одна из трещин на стене поползла вверх с противным треском.

– Нужно уходить! – крикнул Ливай, хватая меня за руку. Его пальцы были горячими, почти обжигающими, а в глазах читалась паника, которую он изо всех сил пытался скрыть. – Это место скоро рухнет!

Мы бросились к выходу. Каждый шаг отдавался эхом в разрушенном зале, словно сам замок прощался с нами. Я оглянулась лишь на миг – фолиант всё ещё лежал на полу, страницы шелестели, будто шептали: «Ты ещё вернёшься».

Но сейчас было не до этого.

Мы бежали сквозь сумрак коридоров, и я чувствовала, как в груди разгорается огонь – не страх, не отчаяние, а что‑то новое. Что‑то, что давало силы идти дальше.

Глава 9. Изоляция

Я сидела в кресле ректора, чувствуя, как холодный деревянный подлокотник впивается в ладонь. За окном медленно гасла луна, её бледный свет уже смешивался с робкими предрассветными лучами. В кабинете царила гнетущая тишина, нарушаемая лишь тяжёлым дыханием присутствующих. Воздух уже сгустился от напряжения: каждый здесь переживал, каждый боролся со своими эмоциями.

Все стояли, глядя на меня. Мне казалось, я слышу, как звучат их мысли: каждая по‑своему, но в унисон. В воздухе между нами сгущалось напряжение, а в молчании была единая тревожная нота.

Сейран в это время замер у меня за спиной: молчаливый, неумолимый страж. Чуть в стороне, у окна, сбились в кучку Лэлит, Адем и Милен. Их шёпот то и дело прерывался. Я чувствовала, как они замирают, едва я поворачивалась к ним, словно опасались, что их услышат.

Я мысленно вернулась к тому, что привело нас сюда…

…Мы продвигались по извилистым улицам города, и каждый шаг отдавался острой болью в ноге. Рана кровоточила: сквозь ткань проступали багровые пятна, оставляя на камнях едва заметные следы. Я споткнулась в очередной раз, едва не упав, но устояла лишь потому, что Лира вовремя подхватила меня под локоть.

– Ты в порядке? – её голос звучал резко, но в нём чувствовалась искренняя забота. Она нахмурилась, внимательно вглядываясь в моё лицо. – Если ты ещё хоть раз грохнешься, я тебя сама прикончу!

Я попыталась улыбнуться, но вышло криво.

– Нормально, – процедила я сквозь зубы. – Просто… немного кружится голова.

Мы обсуждали, что произошло: как я случайно вызвала ударную волну, как я смогла удержать нити магии. Ливай пытался объяснить это с точки зрения теории, но его слова звучали вяло, было видно что он еле держится на ногах. Он провёл рукой по взъерошенным волосам, попытался пошутить:

– Слушай, если бы я знал, как это работает, я бы уже получил медаль за гениальность. – Его губы дрогнули в улыбке, но она тут же угасла. – А пока… давай просто думать, что так всё и задумано.

Адем, молчавший до этого, резко шагнул вперёд. Его голос звучал твёрдо, даже командно:

– Хватит болтать. Нужно двигаться. Если враги где‑то рядом, мы не можем торчать на одном месте.

В словах была только холодная решимость. Он уже вёл себя как будущий военачальник: без лишних эмоций и действий.

А Сейран шёл следом. Всё это время. Не вмешивался, не задавал вопросов – просто следовал по пятам, будто тень. Его молчание давило, но тогда я старалась не обращать на это внимания.

И вот очередное спотыкание. Я едва не рухнула на пол, но он мгновенно оказался рядом.

– Достаточно, – его голос прозвучал резко, почти грубо.

Не успела я и слова сказать, как мир со свистом размылся, закружился в пёстром вихре. В ушах зазвенело, а в следующий миг мы уже стояли в кабинете ректора. Я огляделась, пытаясь осознать, что произошло. Но все вопросы замерли на губах: сейчас было не до них.

Когда в кабинет ворвались остальные, их лица были искажены тревогой и гневом. Они думали, что меня похитили. Снова.

Теперь я сидела в этом кресле, а Сейран стоял за моей спиной, его ладонь время от времени опускалась на моё плечо, пресекая любые попытки встать. Это прикосновение, обычно успокаивающее, теперь вызывало лишь раздражение.

«Хватит», – решила я.

Тихо, почти незаметно, я начала тянуть нити магии прямо как в прошлый раз. Они скользили под его рукой, сплетаясь в невидимую сеть. Я чувствовала, как они натягиваются, дрожат от напряжения. И когда они достигли предела, я резко отпустила их.

Лёгкий электрический разряд пробежал по руке Сейрана. Он вздрогнул всего на мгновение, но этого хватило.

Я вскочила, развернулась к нему. В груди бушевала буря самых разнообразных чувств. Но голос прозвучал ровно:

– Что ты себе позволяешь?! Почему ты просто взял и перенёс меня сюда? Без объяснений, без… вообще ничего!

Мои слова повисли в воздухе. Он даже не моргнул. Ни тени смущения, ни попытки оправдаться – только спокойная уверенность, будто он заранее знал все мои упрёки.

– Я не нуждаюсь в телохранителе! – мой голос звучал с надрывом, будто я пробивалась сквозь стену, которую он возвёл. – Я могу сама о себе позаботиться!

Но он лишь слегка приподнял бровь, словно мои протесты были детской выходкой.

В этот момент иллюзии рассыпались. Розовые очки, сквозь которые я смотрела на Сейрана, разбились: его диктаторское поведение, его отчуждённость – всё это лишило меня последних надежд. Теперь я видела его иначе. Кто он на самом деле? Тёмная лошадка, чьи мотивы скрыты за маской холодного спокойствия. Его беспокойство, вероятно, могло быть всего лишь притворством, умело разыгранной пьесой, цель которой мне пока недоступна.

Тут Лира не выдержала. Черты её лица заострились, а кулаки сжались ещё сильнее.

– Ты хоть понимаешь, что мы переживали?! – её голос сорвался на крик, – Мы думали, тебя снова украли! А ты… ты просто исчезаешь с этим… этим…

Я увидел, как она метнула в Сейрана взгляд, полный ярости, но не договорила. По тому, как она замерла, как сжались её плечи, я понял: внутри неё – обида, страх и полное непонимание ситуации.

– А ты, Ливай, – она повернулась к нему, – вместо того чтобы хоть как‑то помочь, стоял и рассуждал о теории магии! Будто это сейчас самое важное!

Ливай вздрогнул и в нём явно мелькнула искра обиды, но он тут же попытался отшутиться: