Все рассветы – твои…

В Воронеже наступила своя, осени безрадостная власть. Утро вставало нехотя, серой, мокрой пеленой, сквозь которую с трудом пробивался бледный, белесый свет. Холодный дождь, перемешанный с колючей крупой мокрого снега, назойливо стучал по крышам и стеклам, заставляя прохожих кутаться в воротники и шарфы и бежать, сгорбившись, по промозглым улицам. Городской пейзаж за окном маршрутки представлял собой размытую акварель в серо-стальных тонах: фасады домов теряли очертания, фонари мерцали тусклыми желтыми пятнами, а красный свет светофора расплывался кровавым маком на мокром асфальте.

Варвара сидела у запотевшего стекла, следя, как капли дождя сливаются в причудливые ручейки, искажая и без того унылый вид. Внутри было так же сыро и холодно, несмотря на духоту. Она чувствовала ту самую предательскую предзимнюю усталость, когда тело требует спячки, а разум вынужден работать на износ. В ушах стоял гулкий перезвон с летучки у Арсения Георгиевича, а в сумке, прижатой к ногам, лежал распечатанный и идеально подготовленный пакет документов для сегодняшнего, невероятно важного события – созвона с аудиторами из крупной международной компании. От этого звонка зависело очень многое.

Офис «AFG Technologies» встретил ее привычным гулом. Она прошла к своему кабинету, здороваясь с коллегами.

– Варвара Алексеевна, доброе утро! – встретила ее в коридоре застенчивая Ирина, бухгалтер по расчетам. – Погода сегодня, прямо скажем, нелетная.

– Доброе, Ирочка. Да уж, зима близко, – с легкой улыбкой ответила Варвара, снимая мокрое пальто.

– У нас по «Гермионе» пришло уведомление из арбитража, – тут же, хватая ее за рукав, подскочила вездесущая Людмила Семеновна, старший бухгалтер. – Надо будет реакцию готовить. После вашего звонка, конечно.

Варвара лишь кивнула, мысленно уже прокручивая сценарий предстоящих переговоров. Она заперлась у себя, разложила документы в идеальном порядке, проверила связь, камеру, микрофон. До звонка оставалось десять минут. Она сделала глубокий вдох, пытаясь унять легкую дрожь в пальцах. Все должно было пройти идеально.

И в этот момент мир рухнул.

Монитор ноутбука погас, сменившись черным зеркалом. Одновременно с этим привычный гул системного блока затих. В наступившей звенящей тишине стал слышен лишь мерный стук дождя по стеклу. Варвара замерла, не веря своим глазам. Она ткнула кнопку питания на системном блоке. Ничего. Ткнула еще раз, отчаяннее. Тишина. Она схватила телефон – на экране вместо привычных палочек сети красовался зловещий крестик «Нет сети».

Сердце ушло в пятки, в висках застучало. Паника, острая и слепая, ударила в голову. Нет. Только не сейчас.

Дверь в кабинет распахнулась без стука. На пороге, словно по мановению злой волшебной палочки, возникла Анна Игоревна. На ее лице была написана неподдельная, почти материнская озабоченность.

– Варвара Алексеевна! Что такое? У вас тоже все потухло? – воскликнула она, широко раскрыв глаза. – Ой, какой кошмар! Это же на весь этаж! ИТ-шники уже бегут, но они же копаться будут часами! У вас же через… Боже, через семь минут звонок!

Она схватилась за голову, изображая высшую степень сопереживания.

– Так, не паникуем! Быстрее, быстрее в малую переговорку! Там все работает, я только что проверяла! Я все организую!

Не дав Варваре и слова вымолвить, Анна схватила со стола часть документов и ее ноутбук и побежала в коридор. Варвара, оглушенная скоростью происходящего, автоматически схватила оставшиеся папки и понеслась за ней, сбиваясь с ног в узком коридоре.

Малая переговорочная действительно была зарезервирована, стол был чист. Анна стремительно подключила ноутбук к розетке, запустила его.

– Вот, отлично! Сейчас все будет! – говорила она скороговоркой, ее пальцы порхали над клавиатурой. – Я вам не помешаю, у меня своя планерка! Удачи, вы все сможете!

И она выпорхнула из комнаты, оставив после себя запах дорогих духов и хаос в душе Варвары. Та судорожно открыла сумку, чтобы достать все документы, и у нее похолодело внутри. Самые важные, свежие, распечатанные сегодня утром справки и расшифровки остались лежать на ее столе в кабинете. Она схватила только верхние папки.

– Нет… – прошептала она, чувствуя, как земля уходит из-под ног.

На экране ноутбука ожило окно видеоконференции. Появились серьезные, собранные лица аудиторов из Лондона. Варвара заставила себя улыбнуться, представилась ровным, спокойным голосом, который, казалось, принадлежал не ей. Но внутри все сжималось в один тугой, болезненный комок паники. Без полного пакета бумаг она чувствовала себя голой, уязвимой, как стрелок без патронов.

Переговоры пошли по плану, но каждый ее ответ давался с титаническим усилием. Она помнила цифры, но не могла их быстро визуализировать, подкрепить. И когда старший аудитор, суховатый мужчина с внимательными глазами, задал каверзный вопрос по одному из сложнейших транзакционных моментов, ей потребовалась секунда, чтобы найти нужный файл в электронной папке. Она слегка запнулась, чувствуя, как на лбу выступает испарина.

– Извините, мистер Эдгарс, я… мне потребуется мгновение, чтобы открыть нужную справку, – прозвучало в микрофон, и ее голос показался ей до ужаса слабым.

В этот момент дверь в переговорку тихо приоткрылась. В проеме, как спецагент из боевика, возник Максим. В одной руке он держал свой смартфон, в другой – небольшой USB-модем. Его взгляд мгновенно оценил ситуацию.

– Варвара Алексеевна, прошу прощения за вторжение, – сказал он шепотом, обращаясь скорее к ней, чем к экрану. – Принес кое-что с вашего стола. Кажется, вы это упустили в спешке.

Он положил перед ней несколько листов – те самые, недостающие распечатки, которые он, видимо, успел найти и отсканировать прямо на телефон. Затем он молча воткнул модем в USB-порт ноутбука. На экране значок сети ожил, став устойчивым и уверенным.

– Проблемы с корпоративным каналом, временно используйте этот, – тихо сказал он ей и так же бесшумно ретировался, оставив ее с драгоценными документами и стабильным интернетом.

Облегчение было таким сильным, что на мгновение перехватило дыхание. Она нашла нужную цифру, блестяще ответила на вопрос, и даже задала встречный, демонстрируя полный контроль над ситуацией. Звонок завершился на позитивной ноте, с договоренностями о следующем этапе.

Когда окно конференции закрылось, Варвара откинулась на спинку кресла. Руки у нее дрожали. Она чувствовала себя так, будто ее пропустили через гигантские мясные вальцы. Нервы были потрепаны вдребезги. Но она была спасена. Снова. И этот факт был одновременно и облегчением, и новой, тревожной занозой в и без того израненное самолюбие. Война продолжалась, и она снова оказалась в долгу у своего неожиданного союзника.

Анализ Анны

Ноябрь сразу показал силу, вгрызаясь в город ледяными зубами. Короткие дни сливались в бесконечную серую полосу, где утро едва успевало сменить вечер, и снова наступала долгая, промозглая ночь. Дождь со снегом сменился мелкой, колючей крупою, которая звенящим слоем покрывала асфальт и ветви голых деревьев. Из окна кабинета Анны Игоревны, расположенного этажом выше, чем отдел бухгалтерии, открывался вид на промзону – заснеженные крыши ангаров, серые корпуса, черные нити коммуникаций. Этот индустриальный пейзаж, лишенный какой-либо романтики, идеально гармонировал с ее нынешним настроением.

Прошла неделя после того злополучного созвона. Технический сбой благополучно списали на «плановые работы у провайдера», не оставив следов. Но осадок остался. Горький, неудобный.

Анна стояла у стеклянной стены, наблюдая, как внизу, во дворе, Варвара Алексеевна и Максим Валерьевич вышли под навес у входа, собираясь, по-видимому, на остановку неподалеку. Он что-то говорил, жестикулируя, а она улыбалась в ответ, одергивая пальто. Эта картина вызвала в Анне приступ такой острой, едкой ярости, что пальцы сами собой сжались в кулаки.

«Смотрите на них. Практически Ромео и Джульетта из бухгалтерии и IT», – ядовито подумала она, ее взгляд стал холодным и острым, как скальпель. «Он ее прямо на руках носит! Вскакивает по первому щелчку, таскает ей кофе, подкидывает «секретные» данные. А она… вежлива, корректна, но держит дистанцию. Словно принцесса, принимающая дань от верного вассала. Неблагодарная дура. Или… не дура?»

Мысль заставила ее нахмуриться. Она внимательнее всмотрелась в Варвару. Та спокойно слушала Максима, кивала, но в ее позе, в наклоне головы не было ни капли кокетства или заигрывания. Была лишь деловая благодарность. «Чувствует подвох? Интуитивно не доверяет? Или просто настолько зациклена на своей «честности» и «принципиальности», что не видит, какой клад к ее ногам бросают?»

Ее размышления прервал стук в дверь. Вошла Людмила Семеновна с папкой в руках.

– Анна Игоревна, подпишите, пожалуйста, служебку на канцтовары для отдела. Варвара Алексеевна уже завизировала.

Анна машинально взяла документ, поставила размашистую подпись, даже не вчитываясь.

– Спасибо, Людмила Семеновна. Как настроение в бухгалтерии? Все готовятся к ноябрьским праздникам?

– О, да! – старший бухгалтер просияла. – Все уже на низком старте, планы строят. Только Варвара Алексеевна вся в этих квартальных закрытиях, бедняжка. И Максим Валерьевич ей помогает, золотой человек!

– Да, очень инициативный сотрудник, – сухо согласилась Анна, и ее пальцы снова непроизвольно сжались.

Когда дверь закрылась, ее мысли вернулись к прерванному анализу. «Этот Максим становится реальной проблемой. Он слишком умён, слишком находчив. И знает слишком много. Слишком много о том, как всё устроено на самом деле. Он чувствует себя неуязвимым в своей IT-крепости».

Она медленно прошлась по кабинету, ее каблуки мерно отстукивали по паркету ритм холодного расчета. «Их обоих надо вывести из игры. Аккуратно, точечно, без лишнего шума. Варвару – дискредитировать по-крупному, публично, так, чтобы даже у Арсения, с его странной снисходительностью к ней, не осталось сомнений в ее профнепригодности. И сделать это нужно перед самым важным отчетным периодом. Чтобы падение было максимально болезненным и окончательным».

Она остановилась у стола, взяла в руки дорогую перьевую ручку, ощущая ее холодный, идеально сбалансированный вес. «А Максима… С ним сложнее. Прямая атака бесполезна. Нужно найти на него рычаг. Что-то личное, что-то, что заставит его замолчать и отступить. Или… Или натравить на него же самого. Посеять такие семена сомнений в его мотивах, чтобы его помощь стала выглядеть не как поддержка, а как ухаживание назойливого ухажера, нарушающего все субординации. Создать ситуацию, где его инициатива будет выглядеть как саботаж».

Взгляд ее упал на календарь. До ноябрьских праздников оставались считанные дни. «Скоро все расслабятся, уйдут на праздники, переключатся на личное… Вот тогда и нанесу удар. Тихий, незаметный, как удар иглой в толпе. И когда они опомнятся, будет уже слишком поздно что-либо менять».

На ее губах появилась тонкая, ледяная улыбка. Она подошла к окну. Внизу уже никого не было. Лишь колючий снег продолжал засыпать грязный, бездушный асфальт. Мир за стеклом казался таким же холодным и безжалостным, как и план, который теперь окончательно оформился в ее голове. Игра входила в решительную фазу.

***

Ноябрьские праздники подарили Воронежу редкую, почти иллюзорную паузу. Город, оглушенный внезапно наступившей тишиной – без грохота машин по пробкам, без спешащих на работу толп – казалось, затаился и прислушивался к самому себе. Небо, наконец-то разгрузившееся от тяжелых туч, стало высоким и чистым, цвета бледного аквамарина, а воздух, промытый ночным снегопадом, звенел на вкус ледяной хвоей и чистотой.

Этот выходной Варвара использовала по максимуму. Утро началось не с будильника, а с естественного пробуждения под мягкий, рассеянный свет из окна. Первым делом – большая стирка, развешивание белья по всей квартире, наполнившейся влажным теплом и запахом свежести. Пока крутилась машинка, она навела идеальный порядок: вытерла пыль с каждой полки, пропылесосила ковер, на котором Шустрик, ошалевший от такого рвения, ловил солнечных зайчиков. Потом были продукты, готовка на два дня вперед – наваристый суп и запеканка, чтобы не тратить время вечером после работы.

Главным событием утра, конечно, были сборы Алены. Предстоящая трехдневная экскурсия по Золотому Кольцу с классом будоражила дочь с прошлой недели. Весь дом был завален вещами, которые она методично перебирала и складывала в новый темно-фиолетовый рюкзак.

– Мам, а теплые носки точно брать? А фен в гостинице будет? А вдруг я проголодаюсь в дороге?

Варвара, улыбаясь, успокаивала, проверяла список, засовывала в карманы шоколадки и пачку влажных салфеток – универсальный мамин must-have. Эти хлопоты были приятны, живы, они отвлекали от гнетущих мыслей о предстоящей рабочей неделе.

***

Проводы у школы напоминали маленькое переселение народов. Сумки, рюкзаки, взволнованные родители с фотоаппаратами и дети, пытающиеся выглядеть взрослее и независимее. Автобус, украшенный снежком, пыхтел у тротуара. Алена, уже в дверях, обернулась, поймала ее взгляд – в ее глазах читался и восторг, и легкая детская тревога.

– Позвони, как приедешь! Смотрите друг за дружкой! – крикнула Варвара, маша рукой.

– Обязательно! Пока, мам! – крикнула та в ответ и скрылась в теплом нутре автобуса.

***

И вот теперь она была дома. Одна. Дверь закрылась, и наступила та самая, непривычная, звенящая тишина, которую не нарушали ни щелчки компьютерной мыши Алены, ни звуки сериала из ее комнаты, ни даже ее шаги. Только тихое посапывание кота на диване и мерный тик часов на кухне.

Варвара налила в большую керамическую кружку свежезаваренного чая – не пакетик, а настоящий, листовой, с ягодами облепихи и имбирем, – взяла плед и устроилась на подоконнике в гостиной. За окном уже совсем стемнело. Ночь была тихой, безветренной, и в свете уличных фонарей, как в гигантском стеклянном шаре, кружились первые по-настоящему зимние, крупные и пушистые хлопья снега. Они медленно и величаво опускались на землю, укутывая серый город в чистый, белый саван, скрывая грязь и уныние ноября.

Она вставила в уши наушники, включила негромко любимый инструментальный альбом – что-то меланхоличное, с саксофоном и фортепиано. Закрыла глаза. Музыка заполняла внутреннюю пустоту, но не могла заглушить хаос мыслей.

Усталость. Она чувствовала ее не в мышцах, а где-то глубоко в костях, в самой душе. Это была накопленная усталость от постоянного напряжения, от необходимости каждую минуту быть начеку, от улыбок, за которыми скрывался кинжал, от взглядов, полных скрытой оценки. Отчеты, цифры, придирки Арсения Георгиевича, сладковатый голос Анны… Все это накопилось, как многолетние отложения известкового налета, тяжелым грузом давившим на плечи.

И тревога. Смутная, не имеющая конкретной формы, но оттого еще более изматывающая. Тревога за будущее. Сможет ли она удержаться? Хватит ли сил? Не совершит ли она ту самую, роковую ошибку, которая все разрушит?

Мысленно она вернулась к Максиму. Его помощь была спасением, она была ей безмерно благодарна. Но теперь эта благодарность начала отдавать горечью страха. Его появление всегда было слишком своевременным. Его знания – слишком глубокими. Он словно находился в самой сердцевине всех процессов, видя и понимая больше, чем положено даже начальнику IT-отдела. Эта осведомленность начинала пугать. Не была ли его помощь частью какой-то более сложной, невидимой для нее игры?

И самое главное – Анна. Иллюзии развеялись окончательно. Это был не просто неорганизованный или амбициозный человек. Это был враг. Умный, расчетливый, безжалостный. И ее атаки были не спонтанными выпадами, а частью продуманной стратегии. Варвара чувствовала это каждой клеткой своего профессионального опыта.

Она открыла глаза и посмотрела на заснеженную улицу. Послезавтра – понедельник. Снова маршрутка, полная сонных, хмурых лиц. Снова офис, пахнущий озоном и тревогой. Снова бесконечные отчеты. Но теперь этот монотонный круговорот был окрашен в новые, тревожные цвета. Цвета скрытой, подковерной войны, где она до сих пор была лишь мишенью, лишь реагирующей стороной.

Она еще не знала, как себя защитить. Не знала, кому можно доверять, а кому – нет. Не понимала истинных мотивов Максима и конечных целей Анны. Но одно осознание пришло к ней сегодня, в этой тишине, под мерный падающий снег: пора перестать просто реагировать. Пора перестать ждать следующего удара, оправдываться и искать спасения. Пора начать действовать. Самой. Найти свои рычаги, свою стратегию, свою защиту.

Она сделала последний глоток уже остывшего чая. Он был горьковатым, но бодрящим. Как и эта новая, тревожная решимость, медленно поднимавшаяся со дна ее усталой души. Война была объявлена. И пора было научиться воевать.

***

Время, подгоняемое ледяным дыханием приближающейся зимы, неслось вперед. Конец ноября окончательно стер границы между осенью и зимой, укутав Воронеж в плотное, серое одеяло из низких облаков. Воздух стал колючим и звонким, срывая с губ облачка пара. Город жил в предвкушении новогодней мишуры, но до нее еще оставалась приличная рутина будней, ставшая для Варвары фоном скрытой войны.

Алена вернулась из поездки по Золотому Кольцу с восторженными глазами, полным рюкзаком сувениров и сотней фотографий на телефоне. Недели полторы в доме только и было разговоров, что воспоминания о Суздале, Ярославле и заснеженных куполах церквей. Эти рассказы стали небольшим светлым оазисом в общем напряжении.

Еще одним неожиданным светлым пятном стало неформальное общение с Максимом. Как-то раз в обеденный перерыв он, встретив ее в коридоре, идущую на обед, настойчиво, но без нажима предложил: «Варвара Алексеевна, я тут обнаружил в соседнем бизнес-центре кондитерскую, где делают тот самый торт «Прага», как в детстве. Не составите компанию? Чайку попить, раз уж вы кофе не употребляете?». Отнекиваться после стольких раз оказанной им помощи было уже неловко.

Кафе оказалось уютным, с панорамными окнами, за которыми клубился колючий снег. Пахло ванилью, свежей выпечкой и дорогими сортами чая. Максим, к ее удивлению, оказался прекрасным собеседником. Он не пытался кокетничать или жаловаться на работу. Он рассказывал забавные истории из своей студенческой жизни в Питере, о проделках коллег из IT-отдела, о своем увлечении кайтсерфингом и о том, как однажды чуть не унесло в открытое море. Рассказывал живо, образно, с самоиронией, и Варвара ловила себя на том, что смеется – легко и искренне, впервые за долгие недели.

– Вы знаете, я всегда думала, что айтишники – это существа, которые говорят на языке нулей и единиц и питаются чипсами, – призналась она, отодвигая тарелку с недоеденным кусочком торта.

– А мы и есть! – рассмеялся он. – Просто некоторые из нас научились мимикрировать под людей. Для удобства взаимодействия.

Он произвел на нее впечатление. Приятное. Умен, эрудирован, с чувством юмора. И его внимание, лишенное навязчивости, было лестным. В ней шевельнулась робкая мысль: «А ведь он действительно интересный человек. И почему такой… незанятый?» Но тут же нахлынула осторожность. Опыт научил ее не доверять первому впечатлению.

Тот обеденный перерыв стал небольшим виртуальным оазисом в ее реальности. Но оазис быстро сменился привычными дюнами офисных будней.

Визит "Светской Пантеры"

Офис «AFG Technologies» гудел своим обычным, деловым гулом. В бухгалтерии царила концентрация: звенели телефоны, мерно шуршали принтеры, выдавая кипы отчетов. Варвара, склонившись над распечаткой, с Людмилой Семеновной разбирала сложнейшую проводку по закрытию месяца.

– Вот видите, Варвара Алексеевна, – тыкала пальцем с безупречным маникюром старший бухгалтер, – здесь они опять пытаются провести затраты не через тот центр финансовой ответственности. Надо будет снова звонить Сенчукову, объяснять, что его отдел – не черная дыра для бюджета.

В этот момент дверь в бухгалтерию распахнулась без стука – не резко, но с такой уверенной, бесцеремонной силой, что будто бы сам воздух в комнате дрогнул и заколебался.

На пороге стояла она.

Эльвира Ёвич. Ветер из другого, сияющего и недоступного мира. Ее появление было настолько ярким и неожиданным, что даже Людмила Семеновна на мгновение замолчала, застыв с открытым ртом.

Она была одета в безупречный стильный комплект – узкие брюки из мягкой шерсти, свитер с высоким горлом, на который была небрежно наброшена короткая куртка из тончайшей кожи. Стриженый боб идеальной формы оттенял ее тонкие, изящные черты лица. Легкий, но устойчивый шлейф изысканного, дорогого парфюма – что-то с нотками кожи, ириса и бергамота – мгновенно заполнил пространство, перебивая запах бумаги и кофе.

Она легко прошла мимо рядов сотрудников, едва скользнув по ним равнодушным, оценивающим взглядом, который, казалось, считывал их стоимость за секунду. Ее цель была очевидна – кабинет Анны Лашиной.

– Аннушка, дорогая! – ее голос прозвучал мелодично, бархатно, но с той стальной уверенностью, что заставляет вытягиваться по струнке. – Арсений на месте? Я к нему буквально на минутку.

Анна, будто по сигналу, поднялась из-за стола. Ее лицо озарила идеальная, отрепетированная деловая улыбка, но Варвара, уже научившаяся читать микронапряжение, заметила, как дрогнули уголки ее губ.

– Эльвира! Всегда рады. Арсений Георгиевич как раз освободился, у него как раз планерка с руководителями среднего звена в конференц-зале на этом этаже закончилась, – ответила Анна, подчеркивая свою осведомленность. Она бросила быстрый, молниеносный взгляд на наряд гостьи, проводя мысленную калькуляцию его стоимости.

– Прекрасно! – Эльвира легко подхватила. – Принесла тебе и Арсюше пригласительные на вернисаж Сергея Глухова в моем центре. Ты обязана быть, там будут те самые коллекционеры из Цюриха, с которыми ты так мечтала познакомиться. – Это было сказано с легким нажимом, подчеркивая ее эксклюзивные связи и влияние.

– Спасибо, Эльвирочка, ты ангел! – воскликнула Анна, беря конверты. – Как раз хотела обсудить с Арсением Георгиевичем бюджет на спонсорство следующего сезона, твои проекты у нас в приоритете. – Она мгновенно перевела тему на свою территорию – работу, деньги, деловую целесообразность.

Эльвира лишь томно махнула рукой с идеальным маникюром.

– Бюджет? Милая, Арсюша меня всегда понимает с полуслова. Мы с ним на одной волне. Пойдем? – Легкий, но точный намек на близость с Арсением, игнорирующий деловые аргументы Анны.

Анна, сохраняя улыбку, провела ее к конференц-залу. Дверь была приоткрыта. Варвара видела, как Арсений Георгиевич, только что закончивший совещание, встал из-за стола во главе длинного стола. Увидев Эльвиру, его лицо не выразило ни удивления, ни особой радости – лишь вежливую, дежурную приветливость.

– Эльвира. Неожиданно.

– Привет, Арсюш! – она легко вошла и, не смущаясь, поцеловала его в щеку, оставив след дорогой помады. Жест был привычным, владельческим.

– Посмотрю график, – сказал он сдержанно, но не холодно.

Эльвира непринужденно опустилась в кресло рядом с ним, как хозяйка, разглядывая разложенные на столе бумаги. Анна осталась стоять у двери в позе ревнивой фрейлины, готовая в любой момент «помочь» или вмешаться.

Варвара наблюдала за этой сценой, и в груди шевельнулся непонятный, холодный укол. Это была еще не ревность – до нее было далеко. Скорее, острая досада и антипатия к этой показной, «королевской» уверенности, с которой эта женщина вломилась в их рабочий мир. «Из другого теста, – промелькнуло у нее. – И явно не просто коллега по спонсорским проектам».

Выходя из зала, Эльвира, ведомая Анной, прошла мимо кабинета бухгалтерии. Ее взгляд, скользящий по персоналу как по мебели, на мгновение зацепился за Варвару: «Кажется, это та самая новенькая, про которую до меня дошли слухи…» Оценка была мгновенной, профессиональной: красивая, стильная, хороший вкус в одежде, но… «Милая бухгалтерша. Явно не конкурентка. Ни по статусу, ни по харизме, ни по тому, как держится». Ее губы растянулись в вежливой, безжизненной улыбке-маске, адресованной Варваре.

– Удачи вам, – бросила она обезличенно в пространство и поплыла дальше, унося с собой облако парфюма и ауру непререкаемого превосходства.

Как только дверь закрылась, по отделу прошел сдавленный вздох, и пространство наполнилось шепотом:

– Боже, – искренне прошептала Ирина, бухгалтер по расчетам, – она всегда такая… сияющая! Прямо как с обложки глянца!

– Светская львица, – буркнул малообщительный Сергей, не отрываясь от монитора. – Только от работы отвлекает. Шум без толку.

– Галеристка эта его, Арсению Георгиевичу, конечно, льстит, – язвительно, вполголоса, изрекла Людмила Семеновна, снова утыкаясь в проводки. – Но наша-то Анна Игоревна ее как клещ держит, не дает разгуляться. Прикормила и контролирует. – Она многозначительно посмотрела на дверь, за которой скрылась Анна.