Полная версия
Все рассветы – твои…
Андрей Филатов
Все рассветы – твои…
Пролог. Все сначала
Воздух в Воронеже в тот день был тяжелым и влажным, точно промокшая вата. Небо, затянутое сплошной пеленой свинцовых туч, низко нависло над крышами домов, а упрямый осенний дождь, не ливень, а мелкий, назойливый, монотонно стучал по стеклам новеньких, еще пахнущих заводской смазкой пластиковых окон. За ними простирался вид на старый парк, где пожухлая листва, прибитая к асфальту, плавала в лужах-зеркалах, отражающих унылое небо. Хмурый день. День переезда.
Квартира на Южно-Моравской, 40, пахла свежей краской, пылью из-под сдвинутых грузчиками коробок и легкой ноткой одиночества, которое всегда витает в еще не обжитых стенах. Повсюду, образуя причудливый лабиринт, громоздились картонные коробки, скрепленные скотчем и помеченные размашистыми надписями черным маркером.
В центре этого хаоса, подобно капитану на тонущем корабле, пытающемуся навести последний порядок, стояла Варвара. В тридцать три года она совсем еще не ощущала какой-то вес от пережитых лет, была достаточно молода и активна. Все жизненные изменения произошли только внутри, отточив ее характер опытом и снабдив мудростью на порядок больше, чем у ее сверстников, осанка была прямой, голос – ровным и собранным, без единой нотки паники, а глаза, распахнутые как два огромных окошка небесного цвета, неизменно лучились глубиной и солнечностью.
– Диван – в гостиную, осторожнее, пожалуйста, углом не заденьте только! – ее слова резали влажный воздух, четкие и выверенные, как бухгалтерский отчет. – Книги – вот в ту комнату, это кабинет. Ищите коробку с маркировкой «Библиотека».
Ее взгляд скользнул по комнате, выхватывая из полумрака фигуру дочери. Алена, тринадцать лет, вся погруженная в свой внутренний, недоступный миру подростковый кокон, сидела на полу, прислонившись к стене, в наушниках. Одной рукой она рассеянно ворошила содержимое раскрытой коробки с надписью «Алена. Личное».
– Мааам, – голос дочери прозвучал приглушенно, сквозь музыку, доносящуюся из наушников, окрашенный привычной для этого возраста легкой угрюмостью. – Где мои наклейки? Тот самый набор, с единорогами?
Варвара глубоко, почти неслышно вздохнула, сдерживая первую, готовую сорваться с губ фразу: «Сейчас не до наклеек, Аленка». Вместо этого она ответила спокойно, стараясь, чтобы голос не дрогнул:
– В коробке «Алена. Разное». Потом найдем, когда разбирать будем. Сейчас главное – расставить все по местам.
Новый старт. Вот он. Пахнет картоном, краской и страхом. Только бы школа ей подошла, только бы не дразнили, с ее московской выправкой. Только бы работа не подвела, я должна быть идеальным специалистом, я не имею права на ошибку. Ради Алены. Ради себя. Хватит. Хватит оглядываться на прошлое, Варвара. Оно осталось там, в Москве, в той пустой трехкомнатной клетке, где так пахло ложью и предательством.
Ее пальцы сами потянулись к ближайшей коробке, отыскали на ощупь угол фотографии в разбитой стеклянной рамке. Она не стала ее доставать, лишь провела подушечкой пальца по острой трещине. На фото она, улыбающаяся, с безумным счастьем в глазах, и маленькая Алена, два года, на руках. Снимок был сделан совсем в другой жизни. Резким движением она затолкала фото в рамке обратно, вглубь, под стопку старых журналов, придавила сверху книгой. Очень неаккуратно шел тот контейнер с хрупкими вещами. Или просто слишком много в нем было разбитого.
***
К вечеру дождь, наконец, стих. В распакованной по минимуму квартире царил уставший, но мирный хаос. Свет настольной лампы, которую удалось найти и подключить первой, отвоевывал у сгущающихся сумерек маленький желтый островок вокруг кухонного стола. Пахло свежезаваренным чаем – «приветственным», как шутя называла его Варвара, ритуалом освоения нового пространства.
Алена, сняв наконец наушники, сидела, поджав под себя ноги, и медленно помешивала ложечкой сахар в своей кружке. Подростковая бронебойная угрюмость слегка пошатнулась, обнажив обычную, детскую неуверенность.
– Нравится? – тихо спросила Варвара, отпивая горячий чай. Он обжигал губы, но это было приятно, это было чувство согревающего тепла.
Алена пожала одним плечом, не глядя на мать.
– Нормально. Комнаты… хорошие. Школа завтра… честно, страшновато немного.
– Всё будет хорошо, – голос Варвары прозвучал убедительнее, чем она чувствовала сама. Она положила руку на тонкие, еще совсем детские пальцы дочери. – Ты умница. И с характером, – вся в маму. Разве тебе какой-то новый класс страшен? Давай-ка лучше выберем тебе наряд на завтра? Самый крутой, чтобы с порога произвести фурор.
Уголки губ Алены дрогнули, тень улыбки мелькнула на ее лице. И в этот миг, в теплом свете лампы, среди коробок и еще не развешанных штор, было то самое хрупкое, драгоценное мгновение тепла, ради которого и затеваются все новые начала…
Школа №72 (Первые Шаги)
Школа №72 встретила их не просто гулом, а целым симфоническим оркестром из сотен молодых голосов, смеха, скрипа дверей, щелчков замков и оглушительного, ни на секунду не стихающего топота ног по свеженатертому до блеска линолеуму. Это был живой, дышащий организм, и сейчас он находился в самой активной фазе своего утреннего цикла. Воздух, густо замешанный на запахах школьной столовой, дешевого парфюма старшеклассниц и чистящих средств, казалось, вибрировал от энергии.
Алена, зажатая в водовороте этого людского моря, нервно теребила ремешок своего нового, слишком яркого рюкзака. Ее пальцы бессознательно скручивали и перекручивали серую лямку, выдергивая из нее микроскопические ниточки. Варвара чувствовала ее напряжение каждой клеткой своей кожи, но сама была собранна, как струна. Ее собственная тревога была надежно упрятана под маской делового спокойствия.
Их ждала Людмила Петровна, завуч, женщина с фигурой, напоминающей крейсер, и взглядом, способным просканировать насквозь и выдать полный психологический портрет за три секунды. Ее кабинет пах старыми фолиантами и властью.
– Яркова Алена? – голос у Людмилы Петровны был низким, без единой приветливой нотки, но и без открытой неприязни. Чисто оценочным. Ее взгляд скользнул по Алене, затем перешел на Варвару, анализируя, взвешивая, присваивая баллы. – Расписание, правила внутреннего распорядка, список рекомендованной литературы. Ваш классный руководитель – Юлия Сергеевна, географ. Молодой, но перспективный специалист. Надеюсь, вы быстро вольетесь в коллектив. У нас нет времени на долгие раскачки.
Она встала и, движением, не терпящим возражений, предложила пройтись по школе. Ее экскурсия была лаконичной и деловой, как военный брифинг.
– Спортивный зал. У нас сильная сборная по баскетболу и волейболу. В прошлом году взяли серебро на областных соревнованиях. Актовый зал. Театральная студия «Метаморфоза» – лауреаты нескольких конкурсов. Столовая. Питание по картам, никаких наличных.
Варвара лишь кивала, отмечая про себя чистоту и оснащенность. Но главное, что она ловила краем глаза, – это реакция Алены. При словах «волейбол» и «сборная» дочь выпрямилась, перестала мять ремешок, и ее взгляд, до этого блуждавший по стенам, прилип к массивным дверям спортзала, откуда доносился знакомый, любимый стук мяча о паркет. Варвара поймала этот взгляд – и в ее собственной груди что-то дрогнуло, сжавшийся комок тревоги начал понемногу разворачиваться. Справится. Раз есть точка опоры, она справится.
***
На них оборачивались. Школьники, стайками и поодиночке, провожали новенькую и ее мать оценивающими, любопытными взглядами. Шепоток было не разобрать, но их смысл угадывался без труда.
– Смотри, новенькая… Интересно, в какой класс? – прошипела одна девица с ярко-розовыми наушниками на шее.
– Крутая, – безразлично бросил ей в ответ высокий парень со скучающим видом.
– А мама-то… Строгая, ничего не скажешь. Сразу видно – бизнес-леди какая-то, – фыркнула другая, и ее подружки захихикали.
Варвара уловила эти слова, доносившиеся из-за угла у раздевалки. Они не задели ее. Напротив. Они стали тем самым щитом, который ей был нужен. Она еще больше выпрямила спину, подняла подбородок, и ее взгляд стал абсолютно непроницаемым, ледяным. Пусть думают, что хотят. Ее задача здесь – продемонстрировать Алене уверенность и не дать никому даже мысли, что эту девочку можно тронуть.
Их встреча с классным руководителем, Юлией Сергеевной, стала заключительным, обнадеживающим аккордом. Молодая, улыбчивая женщина с живыми глазами и энергичной походкой сразу же обратилась к Алене, а не к ней, Варваре, что было огромным плюсом.
– Алена? Очень рада!.. Любишь спорт?.. Отлично!.. Как раз сегодня у нас тренировка сборной после уроков. Заглянешь, посмотришь?.. – ее голос звучал искренне и тепло, растворяя остатки формальности, оставленные Людмилой Петровной.
Алена, все еще сжавшаяся, кивнула, но на сей раз в ее кивке было уже не только согласие, но и проблеск интереса. Даже предвкушение.
Варвара, выходя из школы и оставляя за ее дверьми дочь, сделала глубокий вдох. Воздух по-прежнему был влажным и каким-то осенним, несмотря на конец августа, но тяжесть вчерашнего дня куда-то ушла. Первый рубеж был взят.
Собеседование в "AFG Technologies"
Стеклянный небоскреб «AFG Technologies» вонзался в хмурое воронежское небо, словный кристалл холодного совершенства и власти. Внутри царила стерильная, дорогая тишина, нарушаемая лишь приглушенными шагами по мраморному полу и тихим перезвоном лифтов. Воздух был отфильтрован и лишен каких-либо запахов, кроме легкого аромата дорогой полировки и металла. Приемная на этаже финансового блока, залитая мягким светом встроенных потолочных светильников, напоминала лаунж-зону футуристического космолета: низкие диваны из белой кожи, хромированные столики, на стенах – абстрактные полотна в тонких рамках.
Здесь, в этом царстве безупречности, царило напряженное ожидание. Несколько человек, разного возраста и пола, лихорадочно перечитывали распечатанные резюме, бессознательно покачивали ногой или беззвучно повторяли про себя заготовленные фразы. Их нервозность была почти осязаемой, она висела в воздухе, контрастируя с безмолвным спокойствием интерьера.
Варвара сидела чуть в стороне, спина – идеально прямая, а руки спокойно лежали на коленях, сжимая не папку с бумагами, а изящный планшет. Она не суетилась, не повторяла – она просто дышала, ее взгляд был направлен внутрь себя, на тихую уверенность, которую она годами оттачивала, как алмаз. Перечитывала не заметки, а собственную память, выстраивая логические цепочки и анализируя каждую мелочь, которую успела узнать о компании и ее основателе, Арсении Фирсове. Человеке-загадке, чье имя произносили здесь с почтительным придыханием.
Дверь в кабинет начальника отдела открылась беззвучно, и на пороге появилась она. Анна Лашина. Ее появление было подобно выходу на сцену. Идеально скроенный деловой костюм цвета антрацита, не кричащий, но безупречно сидящий по фигуре, подчеркивавший каждую линию. Безупречный макияж, который не маскировал, а подчеркивал черты лица: собранные волосы, ярко очерченные губы, холодные, оценивающие глаза. В ее элегантности не было ни капли тепла – лишь ледяная, отточенная до совершенства мощь.
Ее взгляд, тяжелый и проницательный, медленно скользнул по ожидающим, будто сканируя их на предмет брака. Он задержался на Варваре. На ее спокойствии, на ее прямой спине, на отсутствии паники в глазах. Секундная пауза, едва заметный кивок – не приветственный, а скорее констатирующий факт: «Ах, вот ты какая». Голос у Анны Игоревны был низким, четким, без единой лишней интонации.
– Следующая. Варвара Алексеевна Яркова.
Варвара поднялась без суеты, ее движения были плавными и выверенными. Она вошла в кабинет, и дверь закрылась за ней, отсекая внешний мир.
Кабинет казался огромным, но аскетичным. Панорамное окно во всю стену, открывающее вид на дымчатый город. Минималистичный стол, за ним – кресло, больше похожее на трон. Ничего лишнего. Анна заняла свое место, предложив Варваре сесть напротив. Начался не допрос, а скорее стратегическая дуэль:
– Опишите, как бы вы провели консолидацию отчетности по МСФО для пяти дочерних предприятий с разной учетной политикой, – голос Анны был ровным, ее глаза не отрывались от Варвары, выискивая малейшую неуверенность…
– Каковы ваши действия при внезапной налоговой проверке, если в первичных документах обнаружены незначительные, но массовые неточности?..
– Приведите пример из вашей практики, когда ваше решение спасло компанию от значительных финансовых потерь. Только конкретные цифры и алгоритм, без воды…
Вопросы сыпались один за другим, острые, каверзные, требующие не просто знаний, а молниеносной аналитики и глубочайшего понимания процессов. Анна не улыбалась, ее лицо оставалось непроницаемой маской высококлассного профессионала, привыкшего к абсолютной власти в этом кабинете. Она делала короткие пометки на своем планшете, и по ее лицу было невозможно понять, впечатлена она или разочарована.
Варвара отвечала так же четко и холодно, как звучали вопросы. Ее голос не дрогнул ни разу. Она оперировала статьями, цифрами, датами, называла конкретные методы и инструменты. Она не просто рассказывала – она демонстрировала отлаженную работу своего интеллекта, ее ответы были выверены, как бухгалтерский баланс, где все активы и пассивы сходятся до копейки.
Затем последовало тестовое задание. Анна молча передала ей стопку бумаг.
– Кейс. У вас двадцать минут.
Это был намеренно запутанный лабиринт из цифр, противоречащих друг другу данных, нестыковок в документах. Другие соискатели, получившие аналогичные задания, вгрызались в бумаги, на их лбах выступал пот, они черкали на листах, заходили в тупик. Варвара пробежалась глазами по столбцам цифр, ее пальцы пролистали несколько страниц. Затем она отложила ручку.
– В исходных данных ошибка, – заявила она спокойно. – В ведомости на третьей странице указана неверная амортизационная группа для основного средства, что тянет за собой цепь неверных расчетов. Исходя из этого, я вижу два варианта решения: консервативный, с минимальными рисками, но более долгий, и агрессивный, с апелляцией к уточняющим письмам Минфина, но экономящий три недели. Готовы ли вы к повышенному вниманию проверяющих в последнем случае?
Анна Игоревна, впервые за все собеседование, медленно подняла глаза от своего планшета и устремила их на Варвару. Ее бровь чуть приподнялась на миллиметр. В кабинете повисла тишина.
– Интересно, – произнесла она наконец, и в этом одном слове было больше оценки, чем в любых похвалах.
***
Звонок раздался через два дня, ранним утром. Голос в трубке был вежливым и гладким, как отполированный гранит приемной «AFG Technologies».
– Варвара Алексеевна? С вами связывается отдел по работе с персоналом «AFG Technologies». Благодарим вас за участие в собеседовании. По его результатам, а также на основании выполненного тестового задания, мы готовы предложить вам позицию Главного бухгалтера… Ваши результаты были… выдающимися. Анна Игоревна Лашина особо отметила ваш аналитический склад ума.
Варвара молча выслушала условия, поблагодарила и положила трубку. Она стояла посреди своей еще не обжитой гостиной, среди коробок, и смотрела в окно на просыпающийся город. Никакой бурной радости не было. Было тихое, глубокое, железное удовлетворение от того, что ее профессионализм был без лишних слов признан там, на самом верху. Итак, первый бастион взят. Теперь предстояло покорить самую неприступную крепость – саму себя и свое новое место в этой жесткой, отточенной до блеска системе под названием «AFG Technologies».
Первый День. Встреча с командой
Тот день, словно специально для нее, был выписан на чистейшем лазурном холсте. Солнце, еще не потерявшее летней мощи, но уже неуверенное в себе, заливало Воронеж щедрым, золотистым светом. Оно играло бликами на куполе колокольни, ласкало свежую зелень в скверах и заставляло улыбаться прохожих. Воздух свежий и прозрачный, вызывая невольный оптимизм, обещая удачные начала. По дороге в офис, за рулем своей аккураной Octavia, Варвара ловила это настроение, пытаясь им зарядиться. Но сквозь внешнее спокойствие пробивалась знакомая тревожная струйка. Новый коллектив. Новые правила. Новая иерархия. Смогу ли вписаться? Примут ли? Она мысленно перебирала имена и должности из вчерашнего письма от HR, представляя себе лица. Волнение было естественным, как дыхание, но она не давала ему ни малейшего шанса проявиться внешне. У самого подъезда стеклянной башни «AFG Technologies» она сделала глубокий вдох, выпрямила плечи, и на ее лицо легла собранное, деловое выражение. Решительность. Только решительность.
Войдя в бухгалтерию, она на секунду замерла, оценивая масштаб. Это был не кабинет, а целый анклав, просторное открытое пространство, залитое искусственным и естественным светом. Ровные ряды современных рабочих станций, разделенные невысокими перегородками, напоминали слаженный улей. Воздух вибрировал от низкого гула системных блоков, монотонного жужжания принтеров, печатающих кипы отчетов, и приглушенного ропота двух дюжин голосов, обсуждающих проводки, счета и сроки. Чувствовалась энергия налаженного, отточенного механизма, где каждый винтик знал свое место.
Ее появление не осталось незамеченным. Десятки любопытных и оценивающих взглядов скользнули по ней, мгновенно сканируя костюм, прическу, выражение лица. Варвара прошла к своему кабинету – отдельная стеклянная аквариумная конструкция с панорамным видом на весь отдел – с видом абсолютного спокойствия.
Вскоре появилась Анна Лашина. Ее появление походило на выход главной скрипки перед началом симфонии – весь шум моментально стих, сменившись почтительным вниманием.
– Коллеги, минуточка внимания, – ее голос, ровный и металлический, без усилия заполнил все пространство. Дежурная, отрепетированная улыбка тронула ее губы, не дойдя до холодных глаз. – Знакомьтесь – наш новый Главный бухгалтер, Варвара Алексеевна Яркова. Опыт московский, рекомендации безупречные. – Она сделала небольшую, но выразительную паузу, давая этим словам весомо лечь на слух коллектива. – Варвара Алексеевна, я всегда на связи. Ко мне по любым вопросам. – Фраза прозвучала как отлитая из стали. Четкое, недвусмысленное обозначение границ и иерархии (все дороги ведут ко мне, запомни).
Знакомство пошло по цепочке. Первым поднялся и подошел мужчина с обаятельной, чуть хитрой улыбкой. Движения его были легкими, спортивными.
– Максим Водин. Ваш помощник по некоторым бухгалтерским вопросам и, по совместительству, начальник IT-поддержки финансовых систем, – сказал он шутливо и пожал ее руку. Рукопожатие было крепким, уверенным, чуть затянувшимся. Его глаза, светлые и насмешливые, изучали ее с неподдельным интересом, в них читался острый ум и легкая ирония. – Буду вашим гидом в наших цифровых джунглях и не только. Искренне рад, что взяли наконец-то профессионала. – В его словах была и любезность, и тонкий намек на то, что до нее здесь были другие. Полезный союзник? Или слишком умен и амбициозен для роли простого помощника? – промелькнуло у Варвары.
Следующей была Людмила Семеновна. Женщина в возрасте, с седыми, строго уложенными волосами и взглядом, который, казалось, видел насквозь всех главбухов, начиная с девяностых. Она не встала, лишь протянула руку для формального пожатия.
– Людмила Семеновна. Старший бухгалтер, – ее голос звучал сухо, как осенняя листва. – Работаем здесь со времен основания. Надеюсь, практического опыта хватит. У нас объемы, может, и не московские, а вот проблемы – свои, особенные. – Это было не пожелание удачи, а предупреждение и вызов.
Молодая девушка с добрыми, немного испуганными глазами, Ирина, вспыхнула и пробормотала:
– Ира. Бухгалтер по расчетам. Очень-очень рада. – Ее улыбка была застенчивой и искренней.
Сергей, мужчина лет сорока, погруженный в экран монитора, лишь оторвался на секунду, кивнул в ее сторону и тут же уткнулся обратно в цифры.
– Сергей. ОС, НМА, – бросил он коротко, давая понять, что его мир ограничен основными средствами и нематериальными активами, и новый начальник в этот мир пока не входит.
Остальные два десятка сотрудников представились бегло, сливаясь в единый поток имен и должностей: «Елена, расчеты», «Дмитрий, банк-касса», «Ольга, МХП», «Марина…», «Светлана…» Пока просто лица, фон, часть механизма.
Позже, за чаем в мини-кухне, пока Варвара осваивалась в своем кабинете, этот механизм ожил и заговорил.
– Ну что, как вам наша новая перелетная птица? – негромко, с подтекстом, спросила Людмила Семеновна, размешивая сахар в кружке и глядя куда-то мимо Иры.
– Молодая еще… Москва… Глядишь, налетит-нашумит-улетит обратно, к своим столичным высотам. Нам бы стабильности.
Ира, краснея, возразила:
– А по-моему, она очень знающая. И взгляд такой… спокойный, умный. Не похожа, чтобы просто шумела.
Сергей, отпивая чай из кружки, не отрываясь от экрана смартфона, буркнул:
– Луша, отстань ты от человека. Главное, чтоб отчеты сдавала вовремя и чтобы из-за нее претензий от ФНС не было. Остальное – шелуха и женские сплетни.
Сидя в своем новом кресле, за новым огромным столом, Варвара смотрела сквозь стеклянную стену на кипящую жизнь отдела. Первые впечатления складывались в пеструю мозаику.
Анна – природная сила, лед и камень. Четко дала понять, кто здесь хозяйка. Максим – ключевой игрок, харизматичный, умный, явно со своими планами. Полезный, но опасный. Людмила Семеновна – живая история и оппозиция в одном флаконе. Ира – милая, можно опереться. Сергей – типичный технарь, видит цифры, а не людей. Остальные… пока просто люди. Пока ей слишком незнакомые, чтобы делать выводы. Ив целом неплохие, на первый взгляд, работать можно. Какие есть – таких и принимаю. Дальше будет видно, кто есть кто. Но пока… пока все даже лучше, чем я ожидала.
В это время Анна Игоревна, вернувшись в свой кабинет, также обдумывала новую сотрудницу. Ее холодный и аналитичный взгляд замер в задумчивости.
Костюм – не из бутиков, но качественный, хороший крой, скромно, но со вкусом. Никаких лишних украшений. Волосы убраны – практично. Взгляд прямой, без заискивания. Значит, уверена в себе. Слишком уверена для новенькой? Справилась с кейсом быстрее и… на несколько порядков круче всех… Интересно. Пока неясно, что она за птица. Просто талантливый бухгалтер или претендент на большее? Расслабляться нельзя. Поживем – увидим. На ее губах на мгновение застыла тонкая, безрадостная улыбка. У Анны Лашиной появилась некая забота.
Рабочие Будни. Притирка
Неделя пролетела в вихре паролей, служебных записок, цифровых отчетов и бесконечного потока вопросов. Стеклянные стены кабинета Варвары, которые сначала казались ей аквариумом, где она – выставленный на обозрение экспонат, постепенно стали ее крепостью. Кабинет был обставлен скромно: функциональный стол, эргономичное кресло, пара стеллажей для документов и скромная орхидея на подоконнике – подарок от смущающейся Иры «на новоселье». Но главной роскошью был вид: из окна открывалась панорама на старый, зеленеющий парк, островок спокойствия среди бетона и стекла. Этот вид стал ее точкой опоры, куда она бросала взгляд, чтобы перевести дух между задачами.
И задачи сыпались одна за другой, проверяя ее на прочность, скорость и знание материала.
"Проблема с поставщиком"
Дверь в кабинет отворилась без стука – это была привилегия старожила. Людмила Семеновна вошла, держа в руках кипу бумаг, ее лицо выражало скептицизм, смешанный с плохо скрываемым любопытством.
– Варвара Алексеевна, взгляните. Очередной шедевр от наших «партнеров» из «Сталь Монтажа». Акт выполненных работ. По-моему, они там совсем обнаглели и накрутили часов! – она положила документ на стол с таким видом, будто это было материальное доказательство чьего-то преступления.
– Но договор, – Людмила Семеновна многозначительно хмыкнула, – договор у них составлен, прости господи, криво. Наш юрист разводит руками. Говорит, все формально чисто, но по духу – грабеж.
Варвара молча взяла акт, затем открыла на планшете сканированную копию договора. Ее глаза быстро бегали по строчкам. Минута, вторая. Людмила Семеновна ждала, слегка поджав губы.
– Они не накрутили, Людмила Семеновна, – спокойно констатировала Варвара. – Смотрите, пункт 4.3, подпункт «г». Там оговорена поправка на рост стоимости металлопроката на бирже, привязанная к конкретному индексу. Они все посчитали верно. Более того, – она перевела взгляд на старшего бухгалтера, – согласно последним разъяснениям Минфина и позиции Верховного суда по аналогичным спорам, такие условия признаются правомерными. Оспаривать бесполезно и дорого.
