Взорванный Донбасс

- После Одессы, я понял, что Украину захватили фашисты. И, если их не уничтожить, они вначале перебьют нормальных людей в своей стране, а потом примутся за Россию. Так что моя идея – уничтожение украинских нацистов, - ответил Петя.

- Я тоже за это, но еще я буду воевать за справедливость, - взялся формулировать свою идею Толик. - Я буду воевать против олигархов, которые из народа кровь пьют. Нам работягам платят копейки, а сами жрут в три горла и никак не нажрутся.

- Так бы и говорил, что ты коммунист! - воскликнул Петя.

- Не, я не коммунист, я за народ. И у нас на комбинате все работяги за народ, чтобы работа была и зарплата высокая. Мне предки говорили, что при советской власти народ тоже не жировал, но зато и этих наглых олигархов не было. Миллиардеры, блин, а тут живёшь от зарплаты до заплаты, и ничего не остаётся.

-То есть, ты за всеобщее равенство? Мне эта идея не близка. Один тупой как валенок, другой семи пядей во лбу, а получали при социализме одинаково. Это что правильно? – разгорячился Петя. – Я против равенства в оплате труда, но и против того, чтобы одни уничтожали других только по тому, что один украинец, а другой русский.

- А ты пойди, поработай шихтовщиком, тогда поймёшь, что такое равенство. Одни в белых халатах, а другие в грязных робах, - возразил Толик.

- Ну, уж это кто на кого учился, - беззлобно ответил ему Петр.

- Так товарищи, хватит спорить, - остановил спорщиков Михайлович. – Я вас понял, идея у вас есть – можно за нее воевать.

- А сам - то ты, за что воевать собрался? – поинтересовался Леха.

- Я как был коммунистом, им и умру, - твердо ответил Михайлович.

- Да ладно, все вы коммунисты одинаковые и ваши главные коммунисты Горбачев с Ельциным все сделали, чтобы Союз развалить, а остальные партийные билеты сожгли и в капиталистов перековались, - с нескрываемым сарказмом заявил Леха.

- Все, да не все. Я и многие из моих друзей ни партбилетов не сжигали, и капиталистами не стали. С одним даже курьезная история в девяностые произошла, я ещё работал тогда. Звонит мне: «Приезжай, меня ограбили». Взял ребят, приехал. Сидят у него в гараже двое урок со связанными руками, и матерятся на чем свет стоит, а вокруг менты от смеха по полу катаются. Воров кто-то навёл на моего дружка, сказали, мол, он коммерческий директор большого завода и у него сейф в гараже стоит, наверняка денег наворовал и там хранит. Дом стоял в частном секторе, гараж рядом с домом. Подломили они его ночью, стали сейф вскрывать, а он ни в какую. Утащить невозможно, неподъемный. Возились, пока их хозяин не засек. Вызвал милицию, те урок повязали, а тут и мы подъехали. Но самое удивительное, что, когда милиция уже во двор входила, воры таки вскрыли сейф и обалдели. Денег в нем не было, а весь он был набит коробками с партийными билетами членов партийной организации завода, которую возглавлял мой приятель. Когда пошёл массовый отказ от партбилетов, он их собрал и спрятал в сейф в надежде на то, что народ одумается и вернётся за своими билетами. Так что, как видишь, были среди нас не только те, кто отказывался от партии, но и верили, что и другие в неё вернутся.

- Придурок твой приятель, - сквозь смех заявил Леха. - А я ни за кого, моя хата с краю. Меня интересуют только деньги на день насущный. Дальше я не заглядываю.

- В таком случае, может быть, тогда вы нас прямо до Славянска подбросите? Больше заплатим, - спросил у водителя Петя.

- В Славянске уже делать нечего, - ответил за водителя Михайлович. - Сегодня ночью Стрелецкий со своим отрядом покинул Славянск и движется к Донецку. Там с ними и встретимся.

- Покинул Славянск? – в один голос спросили остальные пассажиры машины.

- Да, покинул, больше оставаться в Славянске было невозможно. Полное окружение, ни запасов еды, ни боеприпасов.

- Значит разгром, полный разгром, - расстроился Толик. – Куда же мы тогда едем?

- Разгрома нет. Отступают в Донецк, чтобы его защитить, вот мы Стрелецкому в этом деле и поможем, - спокойно ответил Михайлович.

Все затихли, размышляя о том, что ждёт их впереди. Машина неслась через степное Приазовье по прямой дороге в неизвестность. Раскалённый степной воздух, врывающийся в открытые окна машины, не давал отдохновения от жаркого летнего дня и забивал дыхание. Известие о падении Славянска, за героическим сражением которого ребята следили почти два месяца, потрясла их, но не сломила. Они выбрали свой путь, и сворачивать с него не собирались.

Донецк

Машина шла по гладкой асфальтовой дороге, между двумя рядами пирамидальных тополей изредка разбавленных акацией.

-Я смотрю, дороги у вас отличные, - заметил Петя, - почти как в Питере, только антизвуковых экранов нет, да и что здесь огораживать от шума? Сколько едем, ни одного посёлка у дороги, так издалека виднеются. А я читал в Википедии, что Донецкая область густонаселённый регион, с самой высокой плотностью населения на постсоветском пространстве.

-На Украине хороши только те дроги, которые ведут в города, где проводили футбольный чемпионат «Евро12». Остальные буквально танкодром, - прокомментировал Михайлович слова Пети.

- Подожди, скоро и эта дорога, в танкодром превратится. Вы же воевать в Донецк едете, - буркнул Леха. – Так что и Донецк, и остальной Донбасс можно будет в поминание записать.

- У дороги стоит только Оленовка - Еленовка на русском, - не обращая внимания на слова Лехи, продолжил Михайлович. - Остальные города Волноваха, Докучаевск, Новотроицк и множество сел, удалены от этой трассы. Приазовье не слишком плотно застроено, это вокруг Донецка шахта на шахте, здесь города и посёлки стоят вплотную друг к другу. Как там воевать, чтобы не задеть мирное население, ума не приложу?

- Другие за тебя думать будут, а ты командуй, куда вас вести? - опять перебил его Леха, и не дождавшись ответа сердито засопел. - Чего я с вами связался?

-Алексей Валерьевич, а знаете ли вы о том, что о ваших связях с нами и другими желающими воевать с хунтой, знает все ваше село? – ехидно поинтересовался у водителя Пётр.

-Откуда? – удивился Леха, - тебе, что Вадим сказал? Он точно знает, а больше никто, хотя и черт с ними, у нас никто не выдаст, пока в его огород не залезешь, а залезешь - убьют.

-Да ладно, убьют за помидоры? Такое говорите! – удивился Толян.

-За помидоры, конечно, не убьют, а вот, если рыбацкие сети тронешь, да рыбу вытащишь – не помилуют, закон такой у рыбаков. Зря стучать не станут, а за нарушение рыбацкого закона настучат тебе веслом по голове и концы в воду. Вадик тоже на меня не настучит, ему рыба нужна, да и зачем ему с местными ссориться? Красные петухи и его бункер склюют, не поперхнутся…

Вскоре за опрятным и довольно большим придорожным селом Еленовка, перед путниками открылась панорама Донецка с обширным частным сектором, спальными районами, застроенными блочными домами, и центром, который был помечен несколькими современными высотками из стекла и бетона, возвышающимися над пятиэтажнями сталинками.

-Понятно, европейский город, - вспомнил Петя восторженный рассказ Сони про любимый город. А сколько Донецку лет?- поинтересовался Петр у Михайловича.

-Донецк можно назвать юным городом, так как возник он только в начале двадцатого века из маленького шахтёрского посёлка Юзовка, названного в честь бельгийца Юза, построившего в Донбассе первый металлургический завод, - начал свой обстоятельный ответ бывший милицейский начальник. - Город стал расти и развиваться с подъёмом промышленности Донбасса и был признан его столицей, получив пред войной название Сталино. Хрущев, сделав себе имя на разоблачении культа личности Сталина, в 1962 году переименовал город в Донецк. Скоро был смещён с поста первого секретаря ЦК КПСС, а название города так и осталось.

-Для молодого города он как-то очень большой, - заметил Петя огладывая раскинувшийся перед ним город

- Около миллиона, но с шахтными посёлками где-то около полутора. Он пятый по величине на Украине. Донецк всегда прирастал шахтами. В годы первых пятилеток в Донбассе они стали появляться как грибы после дождя. Ещё при царе здесь стали строить металлургические и машиностроительные заводы, производящие шахтное оборудование, а в советское время стали появляться и другие заводы. В результате когда-то довольно пустынный край, который долгое время называли Диким полем, стал быстро заселятся людьми.

-Говор здесь какой-то особенный опять прервал Мехайловича Петр, ни русский ни украинский.

-Не смотря на проводимую Сталиным насильственную украинизацию Юго-Востока Украины, городское население Донбасса всегда говорило на русском языке, обогащённом заимствованиями из языков, съехавшегося сюда народа. Донбасский говор не суржик, на котором говорит центральная Украина, но имеет южнорусскую манеру выговора буквы «Г» и чисто украинскую манеру «шокать», то есть говорить «шо» вместо «что», а также в множество украинских словечек, придающих донбасскому говору особую прелесть. Но вот что интересно, любого можно было научить паре фраз на украинском языке, а вот для того, чтобы изобразить донецкий говор, необходимо было пожить в этих краях довольно долго, так своеобразно произносятся здесь русские слова.

- Короче, Петруха, - перебил Михайловича Толик, - на Донбассе самый правильный русский язык, который тебе не выучить, так и будешь гэкать, как тот гусак.

-Я смотрю одни новостройки, не обращая внимания на наезды приятеля,- произнёс Петя.

- Донецк тот редкий большой город, где нет старой застройки, потому что была она вся глиняная. Всю её снесли. Нечего было и оставлять, сплошные мазанки старой Юзовки. Город строился у меня на глазах. Я ещё мальчишкой ездил сюда на соревнования по самбо. Весь центр тогда был застроен хибарками, а к моменту учёбы в институте, их уже не стало. В последние годы город не столько расширялся, сколько застраивал пустыри и реконструировался. Особенно расцвёл Донецк к соревнованиям «Евро12». Европа денег дала, и местные магнаты не поскупились. Им Киев чужой, они бы с удовольствием сюда столицу Украины перенесли и отсюда командовали всей страной, но, как говорится, рад бы в рай…

-Так хватит философствовать, еще раз спрашиваю: куда везти? – раздражённо спросил приятеля Леха.

- Вези к Обладминистрации. Куда же еще? Там, по всей видимости, штаб ДНР.

- А кто там сейчас командует?

-Команда, надо сказать пока невнятная : два россиянина и трое донецких

-Значит, правильно по украинскому телику говорят, что это Россия замутила войну в Донбассе, а ты на наших олигархов валишь, – заметил Леха.

-Если бы Россия все это замутила, то прислала бы нормальных людей. Видел Аксенова в Крыму? За версту видно, что военный, а эти что? Два политолога, считай трепача. Один даже денежные пирамиды МММ с Мавроди и Леней Голубковым строил. Не мог Кремль таких несерьёзных людей на сложное дело послать. Наши тоже хороши. Один бывший СБУшник - Ходоковский, а так называемый народный губернатор, ещё в прошлый новый год деда Мороза перед детишками изображал.

- Ходорковский - это наш олигарх, которого перед Олимпиадой отпустили из тюрьмы?- удивился Петр.

-Ага, сейчас! Станет он в такие мелкие дела лезть. Это наш вояка без буквы «Р» - Ходоковский. Начальник подразделения «Восток». Все говорят человек Алиева. Быстрее всего, так оно и есть. Не случайно он первую же свою битву проиграл. Знаете, как ополчение сунулось Аэропорт донецкий штурмовать, а их побили? Это Ходоковского операция, неподготовленная, не продуманная. В результате десятки убитых ополченцев.

-Да, в хорошую компанию, вы ребята попадете! – воскликнул Леха.

-Что делать? Другой нет. Придётся воевать вместе с теми, кто есть, а там посмотрим. Русская земля всегда в тяжёлую минуту героев –полководцев находила и сейчас нас в беде не бросит, - подвёл черту Михайлович.

-Ух, какой город! Большой , красивый, - причитал Толян, пока машины шла по зеленым улицам Донецка к Обладминистрации.С Мариуполем не сравнить, и заводов не видно.

-Зато видны терриконы, вон посмотри зелёная горка, возле стадиона, это озеленённый террикон, - внёс ясность Леха. - По телику несколько лет тому назад писали, что Донецкий ботанический сад выводит растения, которые могут расти на пустой породе терриконов.

-Это давние разработки. Как только в ботаническом саду Алиев построил свой дворец, работы прекратились, - сердито сказал Михайлович. – Все чего касается рука этого человека, гибнет. Теперь пришла очередь самого Донбасса.

-А говорят, что он сам из Донецка и любит его. Много денег вкладывает в его благоустройство, - возразил ему Леха.

-Если бы он платил нормальную заплату шахтёрам и металлургам города, показывал истинную прибыль предприятий, то город бы расцвёл и без его помощи на одних налогах. А так бросает кусок, посмотрите, мол, какой я хороший.

-Да, не любишь ты его,- покрутил головой Леха.

-А за что мне его любить? Я множество дел разрабатывал по убийствам авторитетов в Мариуполе и везде, понимаешь, везде выплывала фигура этого донецкого благодетеля. Многие в органах считают, что это по его заданию был убит его патрон - вор в законе Алик –Грек. Алиев был у него главой охраны и единственным не взлетел на небо после взрыва на стадионе Шахтёр в 1995 году. Ведь должен был находиться рядом с начальством, а не был! После этого, завладев всем воровским общаком, и стал прибирать к рукам один завод за другим.

-У тебя есть доказательства?

-Были, но сплыли. Все было приказано уничтожить. Да чего тут говорить, бандитский городок этот красивый Донецк. Только кровопусканием можно его очистить.

-Что ты такое говоришь? Как можно воевать в таком городе? – возмутился Леха.

-А как иначе разогнать отсюда всю бандитскую нечисть? Ты вот с урками никогда не работал, а я всю жизнь ловил этих гадов. Они против мирного населения молодцы, а начнись война, сбегут все. Гнилой это народец. Вот тогда и можно будет тут строить социализм, правда, Толик?

-Наверно, - ответил ему Толян, слушавший Михайловича открыв рот.- Вы умный, я никогда таких не встречал,- добавил он простодушно.

Припарковавшись возле Обладминистрации, Леха взял с них оговорённую заранее плату за извоз и уехал, а Михайлович, оставив ребят на скамейке в сквере и приказав им ждать его, пошёл искать областную власть и потерялся надолго.

- Точно говоришь, Толян, Донецк классный город, смотри сколько роз ! – с восхищением сказал Петя, оглядываясь вокруг.

Р оз действительно было много, и в их аромате утопал весь сквер.

-У нас Донецк называют городом миллиона роз, их стали сажать еще при коммунистах,- проявил осведомленность Толик.

-И девушки в то давнее время были такими же красивыми? – стрельнул Петр глазами на проходящих мимо двух загорелых барышень в мини юбках, покачивающихся на высоченных каблуках.

-Кто о чем, а ты все про девчат. То на Соньку запал, теперь эти. У тебя же барышня в Питере есть.

-Да разве я для себя? Это я для тебя стараюсь. Расслабился здесь в этом райском Донецком саду, где ни войн, ни катаклизмов, ни бурь, а народ в мини и шортах шарится, и решил тебе истинную красоту жизни показать. Вон, вон, гляди ещё две идут в нашу сторону, очень даже ничего! Ехали мы с тобой на войну, а приехали славный город, где живут такие красотки. Правда, девочки? - сказал Петя громко, обращаясь к проходившим мимо девчонкам.

Те только хмыкнули в ответ, и пошли по горячему асфальту аллеи, радуясь жаркому дню и тому факту, что на них обращают внимание.

-Жара здесь просто фантастическая! Как вы тут живёте? – сказал Петя и, и, стянув с головы панаму, стал ею обмахиваться.

-Это ещё что! Сидим в теньке, в футболках, в джинсах, кроссовках, а ты бы попробовал постоять в такую жару на шихтовом дворе в суконной робе, да ещё составы с жидким чугуном мимо сунутся. От них жар идёт, как от печки.

-В шахте наверняка легче, полный, как ты говоришь, тенёк.

-У меня двоюродный браток в шахте пашет. Жарко там, а иногда и по колено в воде работает. Пылюка такая, что дышать нема чем и не смывается . У него глаза кабуто подкрашенные. Пылюка позабивается под ресницы и её никак не вытащить соттудова. И в любую минуту газ рвануть может. Надо же за метаном следить, а шахтеры приборы поотключают , чтобы их не эвакуировали и дальше рубят уголь. Гроши - то всем нужны. Так что нам металлургам проще, хоть не взорвёмся.

-Вот я и говорю, что вы народ героический…

-Хлопцы!- перебил Петра неожиданно возникший перед ними Михайлович. - Вы поступаете в распоряжение вот этого командира, показал он на стоящего за его спиной мужчину в камуфляже и с автоматом на плече. Я остаюсь в Донецке в составе отдела по борьбе с бандитизмом, который тут, оказывается, цветёт бурным цветом. Учли мои заслуги на этом поприще и взяли мента - пенсионера начальником отдела. Молодые то в основном разбежались. Так что держитесь, дерзайте, меня ищите тут в администрации. Я – Краснов Сергей Михайлович. Извините, все как-то не было времени представиться.

- Позывной Борзый – представился ребятам мужчина в камуфляже.- Обращаться ко мне только так. Здесь нет фамилий имён и званий, здесь все с позывными. У вас позывные есть? – строго спросил он у притихших парней.

-Нет,- неуверенно ответил Толик. - Ну, меня можно Толян, - этого Петруха.

-Не пойдёт, никаких имён, только позывные. Сейчас придумаем. Называй откуда ты, где работаешь, что любишь?

-Я из Мариуполя, работаю шихтовщиком, - ответил Толик.

-Вот и будешь Шихта, такого позывного у нас еще нет. А ты?- повернулся он к Пете.

-Я студент из Питера.

-Так, Студент у нас уже есть и Питер тоже. Надо что-то другое.

-Можно Одесса?

-Почему? – удивился Борзый.

-Я там родился и в мае под раздачу попал, поэтому и пришёл воевать.

-Уважуха тебе брат, но не пойдет, тут через одного из Одессы, многие сюда ломанулись мстить после той страшной бойни. Потом расскажешь, как ты туда попал из Питера, а пока думай.

-Тогда Марсианин, - предложил Петя, вдруг вспомнив, как его назвала Соня. – Видишь буква «М» у меня на лице, это их метка.

-Кого? – удивился Борзый.

-Ну не марсиан конечно, а одесских Псов, - ответил хмуро Петр.- Можно называть просто Марс.

-Вот это пойдёт, скромненько, но со вкусом, Марс – бог войны! – одобрил позывной Петра Борзый. Забудьте, как вас звала ваша мама, как называла любимая, как обзывали одноклассники. Теперь вы Марс и Шихта. Нам поручено организовать блокпост на донецкой трассе, чтобы не пропускать укропов к аэропорту. Идём вон к той БМП, махнул он в направлении, дороги. За мной, шагом марш!

Боевой машиной пехоты оказался видавший виды, раскалённый на донецком солнце, пропылённый на просёлочных дорогах, Уазик с остатками голубой краски на боках. В нем сидели трое: два парня и мужчина средних лет.

-Марс – протянул Петр руку пассажирам.

«Нинзя», «Правда», «Иса» ответили те. Нинзя – плотный невысокий паренёк с круглым лицом и крепкой шеей, сразу стал расспрашивать: кто, да откуда? Правда – строгий парень со сведёнными воедино бровями и жёстким ртом, только кивнул вновь прибывшим, а Иса, самый старший из пассажиров, пододвинулся на деревянной лавке, заменявшей в уазике сидения, давая ребятам сесть.

-Вы мусульманин? А не похож,- обратился к нему Петя.

-Почему мусульманин? – удивился мужчина. Иса – с ударением на первый слог - это на эстонском – отец. Тут всем пожилым пытаются дать позывной: «Отец» или «Батя». Я когда-то жил в Эстонии и перевёл слово это на эстонский, тем более инициалы совпадают Иван Сергеевич Александров – Иса. Сам я донецкий, вернее из пригорода Донецка - Песок. Есть, вернее было, такое курортное местечко.

-А что же вы с курорта и в ополчение? – спросил его Толян.

-Когда 26 мая начали бомбить аэропорт, попало и нашему городку. Он рядом стоит. Мы там жили, дом садик. Мы с женой научные сотрудники на исследовательской базе Донецкого института агропромышленного производства в посёлке «Опытное». Красота, курорт, работа рядом, чистый воздух. Бомба попала прямо в наш домик. Жену, сына и тёщу убило сразу, а у меня ни царапины, только пыли наглотался. Знаете такая известковая пыль, которая летит, когда рушатся дома. Не знаете? Все ещё впереди. Я похоронил их, кладбище, рядом, и сразу в Облисполком. Бог же зачем-то оставил меня на этом земле? Не для того же, чтобы и дальше выводить новые сорта пшеницы? Ребята вон говорят, что я остался для того, чтобы косить укроп. Наверное, они правы. Буду косить.

Иса говорил бесстрастным голосом, но от его слов холодела и сжималась душа. Видимо та трагедия, которую он пережил, что-то повредила в нем и он, зациклившись, рассказывал о ней постоянно, убеждая себя, что все это случилось на самом деле, а не в страшном сне, и с этой бедой надо как-то жить.

-А почему Нинзя? – после небольшой паузы спросил Петя у сидящего напротив круглолицего парня, подумав про себя, что тот действительно чем-то смахивает на небольшую круглую черепашку из мультфильма.

- Это все Борзый. Услыхал, что я говорю «низя», типа «нельзя» вот и приклеил Нинзя, теперь говорит, что похож. Правда, Правда?

- Правда,- кивнул головой хмурый паренёк, не отрывая взгляда от пыльного маленького окошка Уазика.

-Ты откуда?- спросил у него Петр.

-Из Череповца, мои предки раньше здесь жили. Я приехал бабушку проведать и заодно погреться на солнышке, а тут такое. Второго июня Луганск бомбили. Я бросил все и в ополченцы подался.

Говорил паренёк с расстановкой глухим, идущим откуда-то от диафрагмы голосом, строго глядя в глаза собеседнику.

-Зачем взял такой странный позывной ? – продолжал допытываться у парня Петя.

-Почему странный? Нормальный. В чем сила брат? В правде! Мои предки фанаты этого фильма «Брат» и меня на него подсадили. Кто прав в том и сила. Моя сила в правде.

-А в чем твоя правда, брат? – не отставал от парня Петр.

-Правда в Донбассе простая. Хунта желает народ фашистами сделать или выгнать с родной земли. Кто прав? Народ, который не хочет жить по их законам и отдавать этим гадам свою землю. Ещё вопросы есть? – спросил парень и, нахмурившись, замолчал.

-Ну, ты, Марс, молоток, надо же, Правду говорить заставил. С нами он почти не разговаривает. Только хмурится, - засмеялся Нинзя, - а тебе даже секрет позывного открыл.

-А твоя правда в чем? – повернулся к нему Петр.

-Моя правда простая, как трусы за рубль двадцать. Пошел после бурсы в шахту. Наверняка в аду лучше, и каждую минуту завалить может. Другой работы нет. Сосед пошёл в ополчение, и я за ним. Говорит: кормят и пострелять дают, - ответил беззаботно парень.

-Тогда тебе надо было идти в украинскую армию служить, там точно кормят, и мог бы бандеровский орден получить, - зло глянул на Нинзю Шихта.

-Может быть, и пошел бы туда, но в Донецке призыва нет, только в ополчение можно попасть.

-Ну, ты и гад! - отвернулся от Нинзи Шихта. - Ты же предашь в любую минуту, как с тобой в бой идти?

-Да, ладно, не предам, - по-прежнему весело ответил ему Нинзя, - я телячу мову не переношу. У меня даже в бурсе по ней пара была, так что я за русский язык сражаться буду. У меня прадед с Рязани.

Едва он закончил фразу, как Уазик зарычал и остановился.

-Выходим, - поступила команда от Борзого. – Не успели стрелковцев встретить на въезде в город, встретим тут.

Вышли из раскалённого кузова Уазика в июльскую жару улицы, и услыхали шум множества мощных моторов. Скоро мимо них, ревя и выбрасывая клубы чёрной копоти, пошли Камазы, БТРы и танки, на которых сидели закопчённые, бородатые, суровые мужчины со спокойным презрением взирающие на мирный город, и на чистеньких и необстрелянных пацанов, вытянувшихся вдоль дороги в почтенном приветствии.

-Ура! – закричал победно Нинзя, ожидая ответа от бойцов.

Те молчали. Лишь, один из ополченцев устало махнул ему рукой, мол, слышим не глухие.

-Похоже, им не до твоего «уря», - одёрнул парня Борзый. Они вырвались из ада.

Идут видимо к воинской части, перекурить и оправиться. По машинам, - отдал он команду,- нам надо блокпост обустраивать, некогда гав ловить.

Город кончился за чередой одноэтажных домов частного сектора. Дальше потянулась унылая посадка акаций и пирамидальных тополей, выстроившихся вдоль двухполосного шоссе. Остановились возле свежей кучи песка и выгрузив из кабины Уаза лопаты и белые мешки из синтетической ткани. По команде Борзого : «Грузи песок в мешки»,- начали энергично нагружать мешки и укладывать их , набитыми до верху, поперек встречной полосы дороги. Работали молча сосредоточено, не обращая внимания на удивлённые взгляды и реплики водителей, снующих мимо машин. Война, взглянувшая на них глазами стрелковцев, не давала расслабиться. Мирный, летний Донецк с шортами и каблучками девочек остался позади. О том, что их ждало впереди, размышлять было некогда. Надо было создать преграду на пути тех, кто обязательно придёт вслед за отступающим ополчением. Часа через три все мешки были наполнены и уложены в баррикады, а от кучи песка осталось только жёлтое пятно на обочине дороги.